Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

***

      Сосредоточенный взгляд северного мага скользил по лицу Гермионы, оставляя на нём энергетические отпечатки едва уловимого волнения.       На несколько мгновений ей показалось, что она способна услышать биения сердца Крама, пытавшегося скрыть неудобное для его положения чувство.       — Ты можешь рассказать мне всё, что сочтёшь нужным. Я никому не передам твоих слов, — заверил мужчина, подходя ближе чтобы дать ведьме возможность говорить тише и сохранять ей рушащееся, словно карточный дом, самообладание.       — Нет, Виктор. Не обещай того, что, возможно, не сможешь выполнить. Для меня более важно, чтобы ты дал возможность Гарри остаться в своём замке, — пересохшими от волнения губами прошептала девушка, отводя взгляд и ладонью смахивая невовремя подступившие слёзы. — Он не виноват в случившимся и в том, что вновь оказался в пучине неизведанного.       — Я обещаю, что он останется в замке столько, сколько пожелает сам, — согласно кивнул маг, приподняв вверх два пальца в знак клятвы.       — Спасибо, — облегчённо выдохнув, ответила Гермиона, устремляя полные слёз глаза вдаль, на заснеженные вершины гор. — Слушай, я расскажу тебе то что меня тревожит.

***

      — Как могло произойти, что чёртов Крам оказался на той поляне? Его тоже ты привела мама? — взбешённые взгляд блондина метал молнии, пока высокий силуэт женщины с болью смотрел на него.       — Сынок… Уизли действительно привела я, но лишь для того, чтобы они помогли тебе. А Крама… Нет… Я не делала этого… — оправдываясь, залепетала Нарцисса, заламывая пальцы.       Ей было больно видеть страдания своего сына и она рассчитывала на то что сможет помочь ему, если избавиться от вставшей на пути грязнокровки, но его привязанность оказалась сильнее.       Сколько раз ей приходилось переламывать себя, чтобы угодить ценностям семьи и мужу — известно только одной ведьме.       Ради своей семьи и репутации Люциуса она пошла в услужение к Волан — де — Морту, желая оградить от этого собственного сына, но это оказалось невозможно. Пусть негласно, не столь явно, как остальные, но пошла…       Самоотверженный поступок сильной женщины, которой никогда не позволяли быть слабой.       Муж был слишком труслив.       Он действительно отдал Драко Тёмному Лорду в замену самому себе, рассчитывая, что тот сможет построить в рядах павших магов замечательную карьеру, стать самостоятельным мужчиной и прибавить весу произносимым словам, но…       Малфой младший оказался трусливой копией своего отца.       Познакомившись с Пожирателями Смерти, волшебник не смог перенять у них боевую ярость и ненависть к опорочившим чистоту крови. Не смог стать монстром, готовым отдать жизнь за идеи Волан — де — Морта, как не смог этого сделать и Люциус.       Не помогло даже знакомство с самым доверенным лицом Тёмного Лорда — Северусом Снеггом — единственным человеком, который имел возможность безнаказанно предлагать свою точку зрения наследнику Слизерина.       Нарцисса думала, что общение с Северусом пойдёт Драко на пользу, но тот лишь видел свою несостоятельность и никчёмность.       Весомые фигуры ближайших родственников и прославленного избранного затмевали блёклую натуру аристократа, не знавшего, как занять своё место в непринадлежащем ему мире.       Теперь она узнаёт из уст собственного сына, что её муж водил в их дом грязнокровку…       Сглотнув вставший в горле комок, Нарцисса прикрыла глаза, представляя, какой позор навлёк на их семью Люциус.       Если это видели слуги, то узнают все знатные общины Англии, выставив её посмешищем, раз супруг имел наглость изменять с грязнокровкой.       — Как я могу верить тебе, раз ты подвела меня не в первый раз?! — воскликнул Драко, всплеснув руками. — Я думал, что смогу рассчитывать на твою помощь, а вместо этого за моей спиной ты устраивала договорённости с Уизли! Низшей семьёй всего магического мира, о которых невозможно не запачкаться от банального разговора! Тем более Крам… Откуда он мог узнать, что мы находимся там, а?       — Ты говоришь дерзкие слова своей матери, Драко, — покачав головой, сурово ответила Нарцисса. — С самого твоего рождения я заботилась о тебе. Старалась сделать всё, чтобы ты ни в чём не нуждался. Почему ты ставишь грязнокровку выше собственной семьи?! — в отчаянии крикнула женщина, но была сразу одёрнута юношей.       — Не смей так говорить о ней! Она та, с кем я хочу связать свою жизнь. Неважно, что об этом подумают другие и насколько этот финал подходит для бульварного чтива, мама. Мне надоело соответствовать чужим ожиданиям. Их и так было слишком много в моей жизни. Если я сказал, что Гермиона станет частью нашей семьи, ты примешь это — сказав это, парень покинул семейную залу, оставив «разбитую» мать в неукротимых рыданиях.

***

      Окутанный покровом ночи замок был насквозь пропитан оглушительной тишиной, от которой звенело в ушах.       Только в отдалённой башне звучал взволнованный девичий шёпот.       Сбивающийся голос был настолько взволнован, что Гермионе приходилось несколько раз останавливаться, поправляя себя, чтобы её собеседник мог понять хотя бы что — то из сказанных ею слов.       — Ты уже знаешь, что я из семьи маглов? — с трудом выдавила из себя девушка, отводя взгляд в сторону.       Ей было неудобно говорить об этом с таким волшебником, как Виктор — ребёнком сильной семьи, чемпионом и известной личностью в магических кругах.       — Да, я знаю это, — ответил мужчина, неотрывно смотря на собеседницу.       — Что было бы, если бы я сказала, что это не так? — размеренно прошептала Гермиона, поднимая глаза на вскинувшего брови Крама.       — Что именно «не так»?       — Что я не являюсь дочерью маглов, — сглотнув от волнения слюну, ответила ведьма, стараясь сохранять хотя бы толику оставшегося спокойствия.       — В таком случае, я мог бы предположить, что твои родители — маги?       Заменой ответа послужил короткий кивок девушки, тяжело выдохнувшей обильный поток воздуха и переводя взгляд в сторону.       Весь вид Грейнджер говорил о том, что начатый разговор даётся ей с неимоверным трудом и каждое сказанное слово — преодоление себя.       — В таком случае, почему ты не рада?       Она ожидала этого вопроса, миллион раз, прокручивая в голове все наиболее позитивные варианты ответов, которые могли бы минимизировать истину, о которой она пыталась сказать.       — Виктор… — голос гриффиндорской ведьмы был исполнен полностью противоположных эмоций: отчаяния, надежды, боли и негодования, скрывавшихся в хрупком силуэте несчастной.       Мужчина видел, насколько душа его возлюбленной пропитана болью, и впервые ощущал подобную противоречивость внутри себя. Не обладая эмоциональным характером, магу было сложно выражать свои чувства и поддержку. Но видя страдания девушки, сердце Крама было сопричастно ещё невысказанному горю.       Положив свою руку на ладонь Гермионы, он ободряюще кивнул.       — Я клянусь тебе честью своей семьи и себя самого, что никогда не осужу того, что ты произнесёшь сейчас. Не восстану против тебя, что бы ты ни сказала и прошу поверить мне, — твёрдый голос собеседника коснулась нотка печали, а взгляд чёрных глаз был преисполнен боли.       — Я… Верю тебе, Виктор… — прошептала Грейнджер, пытаясь заставить всё своё существо проникнуться доверием к давнему приятелю. — Верю и понимаю, что не имею права требовать от тебя каких — либо обещаний. Но я обещала сказать. Буквально за несколько недель до встречи нашей встречи на той поляне, я узнала, что моими родителями действительно являются не маглы, у которых я жила на протяжении всей своей жизни. — взволнованный голос ведьмы сорвался, но она быстро восстановила его, желая как можно скорее избавиться от гнетущей тяготы тайны, обрушившейся на её плечи.       Те люди, которых я считала своими настоящими родителями, ими не являлись. Они были избраны в качестве таковых для моего сохранения, чтобы я могла вырасти и поступить в Хогвартс.       Только теперь мне стало понятно, почему маглы не были удивлены пришедшему из школы письму… — нервно качнув головой, сказала Гермиона, устремляя взгляд на линию горизонта и шумно выдыхая пар изо рта.       Если бы ты знал, Виктор, как я тогда была счастлива… С детства не такая, как все, без друзей, без понимания воспитателей. А тут я получила объяснение своей «ненормальности». Для маленькой девочки оно оказалось чудесным: я — ведьма и могу отправиться на обучение в самую известную школу чародейства и волшебства, где учатся такие же дети, как и я сама.       Все эти годы я каждое лето исправно ездила к «родителям», а теперь… Оказывается, что они не имеют ко мне никакого отношения…       Некоторое время Крам сохранял молчание, давая Гермионе возможность собраться с мыслями и договорить недосказанное.       Его взгляд отражал непривычную для облика мага печаль.       Лишь спустя три минуты оглушающей тишины мужчина позволил себе заговорить.       — Если мистер и миссис Грейнджер не твои родители, то… кто настоящие? — неподдельный интерес собеседника вызвал у ведьмы долю облегчения. В глубине души всё ещё горела надежда, что северный маг сможет понять её, но с каждым мгновением осознания тяжести носимой ей тайны, надежда на понимание таяла, как снежные склоны гор, на которые открывался вид с балкона его замка.       — Это и есть самый страшный грех, который я так боюсь говорить… Но сдержу слово… — выждав небольшую паузу, ведьма собиралась с силами. — Мне стало известно, что мой настоящий отец — Том Реддл, — выпалила Гермиона, зажмурив глаза.       Она была уверена, что её собеседник погрузится в шок или будет кричать. Возможно, даже ударит и тот час выгонит из своего дома, но этого не произошло.       Уши резала всё та же оглушающая тишина, которая была спутницей ведьмы весь остаток вечера.       Приоткрыв один глаз, она увидела, что Виктор с той же нежностью смотрит на неё, а на лице мужчины не промелькнуло ни единой эмоции: ненависти, отвращения или осуждения.       — Ты… Не веришь мне?.. — пересохшими от волнения и стыда губами прошептала девушка, чувствуя необыкновенную неловкость и проклиная себя за несдержанность.       — Верю, — последовал неожиданный ответ, вызвавший волну шока у самой девушки.       — Тогда… Почему? Почему ты так спокойно реагируешь на то, что я сказала тебе? Разве считаешь это нормальным?       — Думаю, ты помнишь моего наставника, Игоря Каркарова? — спросил маг и после незамедлительного кивка девушки продолжил, — он был одним из первых Пожирателей Смерти в свите Тёмного Лорда. Одновременно с вашим преподавателем. Как его… Северусом Снеггом. Это были те маги, из которых составлялась первоначальная иерархия служителей Тёмного. Впоследствии стали приходить новые люди с новыми связями, но порядки оставались прежними, заложенными первыми Пожирателями.       Когда все подумали, будто Каркаров завязал со своим прошлым, ему было необходимо занятие, которое с виду приносит пользу обществу. Управление школой Дурмстранг — великолепный вариант, как посчитал Игорь.       Разумеется, без достойных связей он никогда бы не смог получить роль директора с недвусмысленным прошлым, но в Министерстве, вопреки здравому смыслу, всегда было достаточно приверженцев идей Волан — де — Морта, которые были готовы содействовать Его лучшим слугам во всех вопросах.       К тому же, в рядах Пожирателей у Каркарова была весьма интересная роль. Для большего понимания я назову её «тёмный наставник».       Она заключалась в постоянном поиске и вербовке новых Пожирателей Смерти или их создании, чтобы паутина Тёмного Лорда прочно опутала все уголки магического мира, кончики которой сводились только к одну человеку — твоему настоящему отцу. Следовательно, помощь для моего наставника была колоссальная и превышала все возможные связи Ордена Феникса в несколько десятков раз.       Гермиона слушала мага, не в состоянии поверить его словам.       Крам так обыденно рассказывал о подобных вещах, словно в них не было ничего дурного и противозаконного с точки зрения магического общества и всех его обитателей.       — Откуда ты всё это знаешь? — спросила ведьма, одновременно желая и опасаясь услышать ответ.       — Игорь Каркаров — мой наставник, — не задумываясь, ответил маг. — Когда я в сравнительно малом возрасте стал показывать хорошие результаты в магии и квиддиче, он обратил на меня более пристальное внимание, продолжая наблюдать за успехами.       Осознав, что увиденное не единоразовая акция, а значительный личностный и магический рост, он стал больше времени проводить со мной. интересуясь буквально каждым моим начинанием.       Не скрою, мне это льстило.       В то время, когда остальные ученики школы были вынуждены из шкуры вон лезть, чтобы заслужить хотя бы одну его похвалу, от меня Каркаров не отходил неделями, предоставляя доступ к профессорской библиотеке, где был несметное количество информации обо всём, и иным, недоступным остальным студентам, секциям.       Как оказалось, всё это служило подготовкой только к одной беседе и одному этапу, — на этой фразе Виктор замолчал, уносясь воспоминаниями в тот момент.       На несколько мгновений Гермионе показалось, что на лице сурового волшебника читается тоска. Она была неподдельной, искренней, как и её уничтожающие привычный уклад чувства.       Чувствуя себя в долгу перед скрытным мужчиной, она желала хоть как — то поддержать его.       — Расскажи, о каком этапе и какой беседе ты говоришь? — ободрительно склонила голову набок ведьма, внимательно рассматривая лицо своего собеседника.       — В тот день, Игорь сказал, что есть один человек, в смысле маг, который способен помочь мне в корне изменить жизнь, — сжимая и массируя кулаки, начал Виктор. — Я был молод. Мечтал о славе, успехе, власти, поэтому согласился. Был уверен, что наставник, который так много сделал ради моего становления, никогда не подведёт.       Когда в Дурмстранг закончились занятия, вечером, мы отправились с ним в не знакомое для меня место, где было около десяти человек.        Их одежда, полностью чёрная с небольшими серебряными проблесками, говорила о состоятельности, а воинская стать — о достойном положении среди магов.       Мне вновь польстило, что в столь раннем возрасте я удостоился такой чести, как находиться в закрытом и привилегированном обществе.       На тот момент я ещё не догадывался, насколько оно закрыто…       Некоторое время всё было приемлемо.       Игорь знакомил меня с этими волшебниками, говорил о моих успехах, они восхищённо вздыхали, ещё более подбавляя градус моей гордости.       Сейчас я могу с трудом вспомнить, как долго это продолжалось. За отвлечённым разговором с Игорем и одним из его приятелей я не заметил, как помещение опустело.       Весёлые голоса смолкли, а мы остались одни.       Помню, что Игорь сказал мне, что ему вместе с другом необходимо отойти, чтобы обсудить некоторые дела по школе, а я должен его дождаться, и тогда веселье продолжится, — на последних словах Гермиона отчётливо услышала, как к горлу её собеседника подступил ком, который он с трудом смог сглотнуть, чтобы продолжить своё повествование.       — Как сейчас помню, что внутри что — то оборвалось.       Было желание уйти оттуда, бросить всё и свалить назад. Лечь спать, забыться.       Но Игорь вновь сыграл на моём самолюбии и пообещал по возвращении познакомить меня с тем человеком, ради которого и привёл меня сюда.       Я остался.       Не помню, как долго простоял в одиночестве и о чём думал.       Скорее всего что — то о квиддиче и завоевании очередного кубка, на которых я был так помешан.       Углубившись в мысли, я не заметил как дверь в зал открылась и в него влетел человек, одетый в лохмотья. Его тело было покрыто нескончаемым количеством шрамов и гематом, будто от пыток.       Помню, как безумный взгляд незнакомца проскользил по всему залу в поисках кого — то и… остановился на мне…       Он тогда закричал: «хоть одна тёмная гидра сдохнет этим вечером!», и направил палочку на меня, желая произнести смертельное заклинание.       Впервые я настолько растерялся…       В голове что — то щёлкнуло и всё моё внимание обратилось к занятиям с Каркаровым, который натренировал меня на подобные неожиданности отвечать молниеносно.       Тогда я ещё не понимал, когда именно мне это пригодится.       Дальше всё как в тумане.       Не помню, как произнёс непростительное заклинание.       Не помню, как упало тело.       Несколько мгновений, разделявших мою нормальную жизнь и новую, стёрлись из памяти.       Дар осознания ко мне вернулся только в тот момент, когда в зал стали возвращаться люди, аплодирующие мне.       Они говорили:       — А он хорош…        — Молодец, Игорь, не растерял хватку. Подготовил такого орла…       — Когда ты сказал, что приведёшь достойного кандидата, я не особо поверил, но тут… — результат!       Они оценивали меня…       Впервые не как чемпиона на квиддиче, как я привык, а как вещь.       Лошадь на скачках, вопреки всему показавшую достойный её хозяина результат… — проскрежетал зубами Виктор, с силой сжимая кулаки и закрывая глаза.       Помню, какую тогда почувствовал ненависть.       Она загорелась в груди драконьим всепожирающим пламенем, пробуждая во мне только одно желание: стереть наглые ухмылки с их рож… Прежде чем я увидел мёртвое тело того мужчины и до конца осознал, какую ошибку совершил.       Моё тотемное животное — акула.       В мире магии её особенностью является не только преследование своей добычи до последнего вздоха, но и дар распознавания энергетических потоков. Я умел «читать» ауры волшебников и ведьм, узнавая, к какой стороне силы они склонны.       Тогда я увидел, что погибший — светлый.       Моё отторжение от находящихся в зале людей стало тоже понятно: присутствующие от наставника узнали о моей способности, использовав чары сокрытия, чтобы я не мог понять, с кем имею дело с самого начала встречи.       Когда я совершил убийство, они сбросили маски.       Я оказался среди самых грязных и отверженных самим миром волшебников.       — Молодец, Виктор. Ты не опозорил чести своего учителя, — услышал я довольный голос Каркарова, похлопывающего меня по плечу.       Гермиона слушала своего собеседника, чувствуя, как её осознание действительности выходит из — под контроля, уступая место скрывавшемуся где — то в глубине её существа безумию.       Девушка не могла поверить, что приятель мог совершить подобное. Тем более оказаться в столь чудовищной и безвыходной ситуации.       В ней боролось два чувства: страх и жалость.       Первое появилось сразу после рассказа об убийстве светлого мага, а второе — от осознания реального положения вещей, при котором Каркаров попросту надрессировал своего ученика на выполнение команд, которые сработали против него в самый отчаянный момент.       — Что было дальше?.. — участливо спросила ведьма, заглядывая магу в глаза.       — Дальше?.. — словно в тумане повторил Крам, смотря в одну точку. — Дальше я хотел уничтожить их всех, включая своего наставника, но… Появился ОН… — голос Виктора на мгновение дрогнул, обнажая всё беспокойство, которое испытывал маг в этот момент. — Я никогда не думал, что смогу воочию увидеть Волан — де — Морта. Но в тот день Он стоял напротив меня и смотрел мне в глаза, ухмыляясь своей змеевидной улыбкой.       — Молодец, мой мальчик… Ты действительно впечатлил меня своей реакцией, — прошипел тогда он, смотря на меня. — Но, признаюсь, я думал, что Игорь преувеличивает заслуги столь молодого юноши…       Краем глаза я видел, как в поклоне склонился наставник.       Впервые я видел это… Его унижение перед кем — то…       Северный волк Дурмстранга преклонялся пред слизериновской змеёй!       Внезапно я почувствовал, что моё тело против воли склоняется тоже, и я не в силах сопротивляться.       Позже я узнал, что это сделал Игорь, чтобы я выказал уважение их Лорду.       С того дня моя жизнь обычного студента была окончена.        Я перестал принадлежать себе.       Каркаров дал ясно понять, что если я попытаюсь отринуться от новой компании, меня ждёт Азкабан.       Зная о том, что творится там, я струсил, став единственным, самым любимым учеником моего наставника.       Студенты завидовали, желая занять моё место и не понимая: за что наставник так хорошо относится к моей персоне?       Всё было намного проще: нас связывало тело убитого светлого мага, снившееся мне не одну ночь.       Игорь говорил, что есть много свидетелей моего разговора с Тёмным Лордом, моего поклона перед ним, поэтому, если кого — то схватят, мне заказана лишь одна дорога и я навсегда связан с ними.       Уже через несколько месяцев от былой версии меня не осталось следа: осунувшийся, с впалыми щеками и потухшими глазами, я словно призрак слонялся по улицам, пытаясь объяснить самому себе как жить дальше, но пришёл только к одному выводу: нужно умереть.       Для этого я решил приобрести самое действенное зелье, способное стереть мои воспоминания, чтобы никто не пытался заглянуть в них после кончины.       Подобным обладал только один человек: знакомый наставника — Северус.       Я отправился к нему и стал лгать о том, что мне нужно убрать с дороги мага, а потом стереть остатки воспоминаний, но… Снегг оказался не так прост.       Он сразу понял, для чего на самом деле я беру зелье, и пытался отговорить меня.       Да, это может казаться сейчас безумным, что ваш профессор, которому изрядно плевать на окружающих, отговаривал незнакомого ему человека, но так было.       Он использовал заклинание и приоткрыл для меня завесу будущего в различных его вариациях.       В первой он показал мне, что будет, если я попытаюсь уйти из — под влияния Каркарова.       Результатом была моя смерть и позор семьи, так как Пожиратели позаботятся о моей посмертной памяти, указав на сопричастность с ними и мою руку в убийстве светлого.       Второй вариант: я признаюсь в убийстве сам и меня сажают в Азкабан. Результат тот же, только смерть наступит через два месяца беспрестанных издевательств дементоров над моей душой. А Пожиратели «повесят» на меня и свои грехи, уничтожив всю репутацию, которой я так дорожил.       Третий вариант: признаться самому себе, что я действительно совершил убийство, но под чужим влиянием. Позволить своей совести очиститься и осознать новую Судьбу, а таже необходимость выжить в стае разъярённых хищников.        В показанном Снеггом видении я видел, что тщательная работа над собой принесёт мне результат.        Если я встану на одну стезю с Пожирателями, то встречу девушку…        Да, я видел тебя в этом видении.       Не буду скрывать, ты понравилась мне сразу. С первого взгляда.       Я почувствовал твою силу, твою страсть к магии и сразу вспомнил себя.       Тогда я больше всего испугался, что тебя может постигнуть та же участь, что и меня.       Зная, насколько тщательно Пожиратели ищут себе сторонников, я опасался того, что Каркаров найдёт тебя и принудит встать на их сторону, но…       Сразу ошибся.       Всего через несколько мгновений я увидел, что ты — дочь Тёмного Лорда, и опешил. Не мог понять, как человек с такой чистой энергией может быть ребёнком такого монстра?..       Снегг видел моё замешательство.       Он показал мне ещё одно видение, связанное с будущим: несмотря на все усилия, который Тёмный Лорд прилагал к установлению своей бесконечной власти, он умирает.       Но… Остаёшься ты…       Я видел, как Уизли поступили с тобой, поэтому ещё после турнира хотел забрать тебя, не имея возможности объяснить причину и необходимость твоего переезда…       С помощью Северуса мне открылось, что ты можешь остаться единственной наследницей всей империи своего отца, если тот умрёт. Твоя власть будет безграничной.       Видение показало, что именно Поттер должен убить Волан — де — Морта, и я негласно помогал твоему другу.       Подсылал Седрика, чтобы тот говорил, что необходимо делать на турнире, рассказал Северусу о Барти, который скрывался за маской Грозного Глаза, чтобы тот успел спасти его.       Стоит ли говорить, что я принял сторону Пожирателей, став одним из них?       Зельевар не открыл мне тайну для чего показал всё это и какую преследует выгоду, но я не настаивал на этом.       Впервые после нескольких месяцев, прошедших от убийства светлого, я увидел новый смысл в жизни.       Не люблю говорить слащавых слов, но… Им была ты.       Поэтому я работал с Северусом сообща, на расстоянии.       А когда появилась возможность приехать в Хогвартс, я не верил своей удаче.       Там я воочию встретил тебя… — голос мага наполнился нежностью, а в глазах появился едва заметные слезинки.       Ты ни о чём не догадывалась…       Не знала, кто твой отец, не знала своей Судьбы и предназначения.       Видя твою одарённость, я был уверен, что именно ты должна была встать во главе всего чем заправлял твой отец. Но я не имел права рассказывать об этом или ты бы просто сошла с ума…       Больше всего я желал в тот момент, чтобы меня избрали чемпионом для участия в турнире, ведь только это могло гарантировать твоё хотя бы секундное внимание.       Наставник всё устроил.       Он зачаровал кубок, и я оказался в числе участников.       А когда появилась возможность пригласить тебя на бал, я не мог до конца осознать, что это не сон…       С тобой я чувствовал себя живым.       Твой взгляд даровал надежду, и я поклялся себе, что моя сила и положение будут служить тебе, — взгляд Виктора посерьёзнел, и он посмотрел прямо в глаза ведьме, от рассказа потерявшей дар речи.       — Могу заверить тебя в том, что и сейчас среди нас есть люди, готовые пойти за новым хозяином или… хозяйкой. Каркаров — в их числе.       Коснувшееся верхушек сосен солнце бережно, но настойчиво осветило владения, проскользнув по двум задумавшимся фигурам на балконе южной башни замка.