Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

***

      Лицо Виктора омывалось первыми лучами солнца, сходящего с небосвода.       Оно вдыхало жизнь во всех обитателей Земли, кому — то даруя надежду, а для кого — то являясь предзнаменованием конца.       Гермиона неотрывно наблюдала за магом опасаясь что услышанные несколько минут назад рассказ окажется плодом воспалённого от усталости воображения.       — Я опасаюсь, что принесу войну и разрушение в твою обитель и жизнь, — после долгого молчания сказала Грейнджер, неуклюже поведя плечами, — Я не хотела бы являться причиной твоей боли.       — Ты не станешь ею, — коротко отозвался Крам и, выждав несколько мгновений отупляющей тишины, добавил, — Разрушение уже давно вошло в моё сердце, война испепелила душу, выжигая все её участки. Пребывая в вечном одиночестве, я не живу. Вымеряю каждый вдох я нелепо надеюсь, что всё было сном. Всё… Кроме бала. Но реальность безжалостно возвращает мысли на свои места, напоминая мне роль, которую я играю, и место, где нахожусь.       — Неужели ты бы не хотел сбежать от всего этого?..       — Сбежать? Ради чего? — вопрошающий взгляд Виктора был направлен на ведьму и полон глубочайшего сожаления, источаемого израненной от бесконечного течения войны душой. — Иллюзорного спокойствия, которое никогда для меня не наступит? Оставшиеся в живых «товарищи» не позволят мне выйти из игры так легко. Я знаю, Гермиона, что меня ждёт и на что я пошёл, как только принял правила игры Пожирателей. Я ждал… Ждал того момента когда мы сможем поговорить откровенно, как сегодня, проясняя друг для друга главное: мы не враги, а сторонники, стоящие по одну сторону баррикад. Так для чего менять что либо?       Она понимала, что он прав.       Во всём.       Невозможно положить конец лишь одним словом тому, что было начато не ими.       Невозможно сделать непричастный вид, заявляя о своей отстранённости.       Думая, что война окончена, она ошиблась.       Для неё и Гарри всё только начинается, набирая непредсказуемые обороты и переплетая, казалось бы, такие разные судьбы. Сейчас они словно колода карт, перемешивая Господином Случаем.       — У меня предчувствие, что происходящие не закончится для нас положительно. Никто не знает о том, кто мой отец, а когда узнают — не пощадят. Пожирателям не нужны преграды на пути к свободе, — упаднически дрогнувший голос ведьмы не остался незамеченным для мужчины.       Придвинувшись ближе к собеседнице, Крам невесомо коснулся своей ладонью её руки, выказывая самую большую поддержку на которую было способно его холодное сердце.       Балконная дверь скрипнула, и в проёме появился помятый силуэт Гарри.       На заспанном лице мелькнуло беспокойство и колючая ревность.       — Что — то случилось? — спросил маг, стараясь сделать свой голос более спокойным.       — Нет, — ответил Крам, невозмутимо оборачиваясь к волшебнику, — Сегодня подозрительно тихий рассвет, словно вас никто и не ищет.       Подброшенная мысль отразилась на лице избранного ещё большей озабоченностью.       — Остаётся надеяться только на то, что это не затишье перед бурей, — выругавшись про себя, мотнул головой Поттер, прогоняя остатки сна.       Увидев, что его предположение вызвало беспокойство Гермионы, он поспешил утешить взволновавшихся гостей.       — У меня самая надёжная крепость, которая только может существовать. Ни одному магловскому государству не снились те оборонительные свойства, которыми она обладает.       — Очень хочется верить, что это действительно так, — отозвалась Грейнджер, поднимаясь с тёплой скамьи, — Сегодня нам стоит подумать о том, какие действия предпринимать дальше. Мы не можем вечно сидеть у Виктора и ждать что преследователей внезапно поразит амнезия, и они забудут о нашем существовании. Тем более Драко и Нарцисса. Я уверена, что они будут искать нас.       — В таком случае, мой кабинет и карты в вашем распоряжении. Пойдёмте, — кивнул Виктор, пропуская гостей вперёд.

***

      — Бра — а — ат… Я прошу тебя, остановись… — и без того слабый голос Джинни дрожал, временами переходя на хрип, — Давай спасёмся вместе и забудем про всё что было…       Бросив беглый взгляд на сестру, Рон увидел, в каком состоянии она находится после сражения, но в его голове не возникло ни единой мысли о том чтобы прекратить преследование.       — Ты хоть думаешь, что говоришь?! — яростно всплеснул руками парень. Негодование, переполнявшее его, выливалось через край, обрушиваясь на поражённую схваткой Джинни, — Предлагаешь попросту забыть обо всех годах наших страданий, постоянного пресмыкания только потому, что на пути встал Драко со своей мамашей?!       — Нет, Рон… Не только Драко и его мать… Как же Крам? У нас нет такого количества сил и ресурсов чтобы побороть одновременно две стороны. Он лучше подготовлен. Лучше осведомлён и ты знаешь это, но… Почему — то боишься признаться.       — Я ничего не боюсь! — злобно взвизгнул Уизли, ударяя кулаком об стол и заставляя свою сестру испуганно сжаться в комок, — Слишком много унижений было испытано, чтобы позволить очкастому недоноску получить так запросто то, что принадлежит мне! Ни за что не остановлюсь. Не отступлюсь от своей цели… — голос парня перешёл в змеевидное шипение, а взгляд заволокла незнакомая пелена.       Видя брата, Джинни не рискнула перечить ему.       Она знала, какой сильной одержимостью по отношению к грязнокровке полна его душа, поэтому любая попытка переубедить его в подобном состоянии приравнивалась к предательству и дезертирству.       Вдохнув через острую боль воздух, девушка повернулась к стене, «пролистывая» в голове все тёплые воспоминания о Гарри: их ночные разговоры, прогулки и поцелуи…       Пропитывая сердце его голосом, ведьма умело опускала мысли, упорно твердившие: «это всё из — за зелья… Он никогда не любил тебя…»       Она была готова жить в самостоятельно построенной лжи, блуждая в небесных замках миражей, которым не суждено было сбыться.       «Возможно, мой брат прав и стоит продолжить поиски?.. Ведь я тоже не в состоянии отпустить тебя, Гарри…» — слабо улыбнувшись уголками разорванного рта, с которого частичками обугленной кожи свисали одервеневшие лохмотья, Джинни уносилась воспоминаниями в то время, когда она была красива и полна неосуществимых амбиций собственной матери, вложенных в неразумную голову маленькой ведьмы.

***

      — Получается, если мы воспользуемся этих ходом, то можем незамеченными оказаться на противоположной стороне леса? — с интересом рассматривая карту, спросил Гарри, поднимая взгляд на Крама.       — Именно. Этому проходу уже несколько сотен лет, но до сих пор подобными картами обладает только моя семья. Остальные думают, что вся отмеченная здесь часть — затоплена.       — Хорошо… Видимо, у нас появилась возможность покинуть это место незамеченными, — облегчённо выдохнула ведьма, проскальзывая пытливым взглядом по краям карты, — Как долго надо идти, чтобы полностью преодолеть его?       — Около часа, если поспешим.       — Разве ты не останешься здесь? — голос избранного прозвучал неподдельно удивлённо, а непонимающий взгляд уставился прямиком на северного мага.       Безумно нелепое чувство ревности неконтролируемо пронзило рассудок Поттера обращая на себя внимание хозяина крепости.       — Конечно нет. Я иду с вами, — решительный тон Крама не терпел возражений, — В подобном положении дел на счету каждый союзник.       Гарри прикусил губу, с трудом пытаясь справиться с внезапно охватившим его разрушающим чувством.       Виктор был прав. Им необходимы союзники и те, кто готов открыто противопоставить себя их противникам, но…       Все уговоры внутреннего «Я» не увенчались успехом.       Волшебник, победивший Волан — де — Морта не мог победить собственного эго, пожирающего и без того истощённый организм.       Чтобы немного взять контроль над ситуацией, Поттер пообещал себе беспрестанно наблюдать за каждым движением ученика Дурмстранга, деликатно кивнув своим собеседникам.       — Это верное решение, — солгал Поттер смотря в глаза Крама, — Но нам стоит поспешить и выдвигаться прямо сейчас. Темнеет.