Каприз Сатаны

Моя милая, как ты себя чувствуешь? Тревожит ли что-то тебя? О, я бы с радостью и искренним сочувствием приняла бы часть твоих бед, эту тяжелую ношу. Лишь скажи, дай мне согласие, милая Фелис! Фелис хмыкнула. Да уж, такое ей может сказать кто-то нереальный или же она сама. Чем Фелис и занималась. Мысленно успокаивала, почти убаюкивала, хотя бы так пытаясь дать себе иллюзию безопасности. Но она не умела быть ласковой с кем-то, и внутренний диалог очень скоро оборвался при осознании, как это глупо и фальшиво звучит. Для неё привычнее было бы отвлечься на нечто обыденное, что ли. — Эй, тебя спрашивают, — кто-то легонько ткнул девушку в бок. Фелис неохотно вернулась в происходящее вокруг и обнаружила рядом сидевшую Алису. Она была подругой Фелис ещё до университета, ведь их квартиры находились в одном доме, на том же этаже. В аудитории была тишина. Все студенты обратили свои взоры на Фелис, но главным был, конечно, профессор. — Простите, можно повторить вопрос? Неловко, но практически плевать. Ей было так паршиво на душе, что к подобным мелким проблемам появился иммунитет. — Я сказал, — по-настоящему рыжий от волос на голове до бровей с ресницами профессор Крифф не скрывал насмешки, — что с нетерпением жду от вас готового наброска сценария, Фелис. Если, конечно, вы вообще не забыли о существовании такого задания в этом семестре. Он был всегда неприятен ей не только из-за придирок и едких замечаний, но и из-за иных аспектов: во-первых, Фелис терпеть не могла рыжих мужчин. После ее неудачного опыта с рыжеволосым дантистом в шесть лет (чертовы практиканты), она неосознанно шарахалась от любого, кто имел отблеск медного золота в шевелюре. Во-вторых, профессор Крифф, помимо прочего, был старше ее где-то на пятнадцать лет. Крайне тяжело воспринимать того, кто и в отцы тебе едва ли годится, но упорно критикует в пух и прах любые твои идеи. На первом курсе Фелис была более заинтересованной студенткой и усиленно работала над каждым заданием. Но этот наглец возомнил слишком много о себе. А все потому, что над ним покровительствовал старший брат-режиссёр, продвинувший его в нужных сферах. — Наши мнения друг о друге взаимны, профессор. Но, боюсь… — Фелис нарочито глупо захлопала накрашенными ресницами и поджала нижнюю губу, словно сдерживая стыдливый всхлип. После секундной демонстрации этой гримасы, лицо вновь стало непроницаемым и ожесточенным, а голос так и источал пожелание всевозможных мук собеседнику: — У меня все готово. Завтра я принесу свой сценарий. Удивлённый шёпот прошёлся по партам: все с жадным любопытством ожидали реакции Криффа на выпад Фелис Дренальдус. — Надеюсь, ваш «сценарий», — он двумя пальцами изобразил кавычки, — окажется настоящим произведением искусства. Иначе я буду вынужден не допустить вас до экзамена. А это, как известно, один из шагов к исключению. Думаю, отсеивание ненужных всегда полезно в любых слоях общества. Кстати, обращаясь ко всем: что вы думаете по этому высказыванию? Есть у кого-то примеры из жизни? Можно вмешаться и облить его новой порцией грубости. Но Фелис сидела, почти не дыша и глядя на неприятные голубые глаза профессора. Из-за светло-рыжих волос он был будто вовсе без ресниц. И этот слишком насыщенный цвет голубизны… будто дешевая ткань. У Беатрис глаза были в миллион раз красивее. — Все знают, что ты его победила, — донеслось рядом с ней. Алиса подбадривающе улыбнулась. — Спасибо, — устало буркнула Фелис, удостоив подругу детства недолгим взглядом. Странно, что Алиса проигнорировала возможность проявить себя и решила уделить вновь ей внимание, пока другие с важным видом обсуждали с Криффом эту дурацкую тему. Время тянулось ужасно медленно. Особенно, когда настроение было отвратительным. Фелис равнодушно глядела на свой тетрадный лист, изрисованный каракулями от безделья. Она соврала, заявив о готовности сценария. Ее ждёт большая работа или… или что? Ах, да, профессор Крифф не упустит возможности отчислить Фелис. Но, может, сейчас это как нельзя кстати? Возможность отдохнуть от всего этого кошмара. Провести больше времени с… — Фелис… — пришлось недоуменно повернуть к Алисе голову, ожидая продолжения, — ты не отвечала на мои сообщения. Я слышала об аварии, и… Знаю, тебе тяжело, но ведь твоя мама выжила? Все хорошо? Вот оно что. Алиса, как и многие их одногруппники, страдали от любопытства. Конечно, до ее подруги дошло уже немало слухов, несмотря на короткий срок. Но Алиса интересовалась этим не из цели привлечь толпу новой информацией. Они оставались подругами, пусть Фелис редко признавала это, предпочитая называть эту блондинку «приятельницей», «компаньоном», «знакомой», — каким угодно другим нейтральным словом по значимости. — У неё поврежден головной мозг, — жестко произнесла Фелис, желая одного: поскорее закончить разговор и вообще уйти отсюда. На последнюю пару она не пойдёт. — От моей мамы мало, что осталось. Разве что само тело. — Все так серьезно?.. Фелис, мне правда очень жаль! — Да, — лишь кивнула в ответ, не понимая, как себя вести при этом. Имела ли она право на грусть с тоской, если это случилось по ее вине? — Что вы будете теперь делать? Нет, послушай, — перебила себя же Алиса, склонившись к брюнетке ближе: — Здесь не место для нормального разговора, но я хочу, чтобы ты пришла сегодня ко мне вечером. Или лучше я. Я приду к тебе, хорошо? — Как скажешь. Что ж, у неё будет возможность подумать, доверить ли Алисе свой секрет. Непонятно, сколько ещё прошло минут. Но, кажется, Фелис немного ушла в себя, размышляя о способе написать за остаток дня готовый сценарий. Если бы вчера не случилось это, она бы уже сегодня могла бы утереть нос рыжему Криффу. И мама прочитала бы, сказала бы, какую необычную идею выбрала ее дочь. А Фелис бы поблагодарила и умолчала о том, что все взято из самой настоящей истины. Поводов для сомнений больше не имелось — непонятно за что и по чьей воле ей достался дар воплощать свои желания. — Алиса? — М? — откликнулась подруга, скрупулезно записывая лекцию Криффа. Тот как раз стрельнул в Фелис презренным взглядом, но она демонстративно проигнорировала и продолжила свою мысль на пониженном тонне: — Я могу доверять тебе? — Конечно. — Ты уверена? Что-то в груди волнительно сжалось. От мысли иметь хоть одного человека, который был на твоей стороне, становилось легче. Но Фелис уже пыталась с Беатрис. И она была отвергнута. — Фелис, да! Ты издеваешься? — Алиса недовольно вздохнула и обернулась к соседям сзади: — Скажите, что там за следующее определение? — А следующее — сюжетный ход, — хмурясь, подсказала сама Фелис. Ей предстояло решить в буквальном смысле, делать ли новый шаг в возможную катастрофу или подавить любопытство и запереть дверь. Возможно… нет, без сомнений, Фелис согласилась бы даже выбросить ключ от замка, будь она в силах контролировать свои желания. Однако люди на то и люди, что живут в союзе с соблазнами, не так ли? *** — Знакомься, это мисс Лур! — официально представил отец их гостью. Это была русоволосая привлекательная юная особа, которую портил только слишком широкий нос. Все остальное соответствовало ее французский фамилии: от элегантно уложенной прически до пухлых, подкрашенных соблазняющим блеском губ. Но Фелис не могла не отметить, что даже за наличием недостатков ей не хотелось отрывать от неё взгляд. — Мы уже… знакомы. — Правда? Когда же вы успели? — Александр больше для приличия спросил это и слегка улыбнулся. Какой же ты глупец, папочка. Неужели ты настолько не обращаешь внимание на людей и лишь из-за отсутствия монашеской одежды и пелены в глазах не узнал сестру Беатрис? Да ты слепее, чем была она недавно. Черт. Это точно она? Может, Фелис сама свихнулась? Нет. Все правда. Одна их встреча взглядов, и сильнейшее торнадо волнения и трепета пробудилось в брюнетке. Фелис судорожно размышляла, как лучше ответить отцу: в угоду Беатрис, которая предупреждающе нахмурилась, или во вред. От неё зависел следующий сюжетный ход. Только Фелис вовсе не думала, что по приходу домой встретится с ней. А о возможности увидеть на Беатрис отсутствие всех слоёв одежды Святой сестры, скрывавшей почти любую деталь в теле, не смела и мечтать! — В книжном магазине у стенда с Библией. Мы провели занимательную беседу на тему Бога. Верно, эм-и… извини, как твоё имя? — не без издевки поинтересовалась девушка. Лучше пытаться быть агрессивной, это сковывало сконфуженность и смущение. — Мелисса. — С завидным спокойствием ответила прислужница церкви. — Жаль, что ты такая забывчивая. Как же ей удаётся быть идеальным вежливым собеседником? Словно и не было вчерашнего откровенного разговора, загаданного желания и… поцелуя. Но Беатрис не сказала тогда, что прогоняла ее из-за поцелуя. — Да, Фелис, похоже, ты и вправду заинтересовалась религией, — не без удивления отметил отец. Но ему явно хотелось поскорее закончить беседу, его нервы были расшатаны, и спокойствие давалось с трудом. К тому же в соседней комнате послышался подозрительный шум. Александр повысил голос: — Итак, мисс Лур любезно вызвалась помочь нам в первое время, пока я не… не решу, что делать дальше. Она будет присматривать за твоей мамой. Это было поистине дико для Фелис. Она чуть было не фыркнула и не похвалила его за отменное чувство юмора. Ибо все походило на долбаную комедию, где ежечасно случалось все больше необъяснимого. Да и с какой стати эта… Беатрис или Мелисса? Неважно — просто монашка (та бы поправила на «сестра») появилась именно сейчас. Столько вопросов и нетерпения узнать все, перестать быть зрителем в театре и наконец самой писать сценарий. Но это было не в ее власти. Не могла же Фелис пожелать прочесть мысли Беатрис? — Знаешь, я бы тоже справилась с этим, — хмуро бросила девушка. — Почему ты не предупредил меня? — А что я, по-твоему, делаю сейчас? Невозможно! Какой же порой он невыносимый! Фелис недовольно цокнула и скрестила руки у груди. — Ты все решил, вот что ты сделал! Тут третья из них — сестра Беатрис — решила вступить в разговор. До этого она молча наблюдала и, конечно, не подавала ни тогда, ни теперь явных эмоций. Беатрис осторожно сказала: — Кажется, миссис Дренальдус не нравится находится одной. Я могу пока пойти к ней, если Вы не против. — Неужели? — Александр поднял одну руку кверху, призывая гостью не спешить. Он прищурил темные глаза под густыми бровями: — Моя дорогая Фелис, а с университетом у тебя все в норме? — красноречиво посмотрел мужчина на дочь. И, увы, ей нечего было сказать нового. Она не желала повторять историю и выслушивать от него нотации в присутствии Беатрис. Ведь ему же наплевать на то, что прошло всего каких-то поганых несколько дней, наполненных дерьмом, отвлекающих от домашнего задания. Новый дребезг за стеной, похожий на разбитие вазы или кружки. Мама была совсем беспомощна, гораздо сильнее, чем пару лет назад, когда любой в их районе сторонился и осуждал ее за измену, а самое главное — нимфоманию. Об этом расстройстве поспешила сообщить всем их бывшая гувернантка. Именно поэтому с тех пор отец каждый месяц меняет сотрудниц для предотвращения даже самых безобидных сплетен. Как же хотелось верить, что мама понимала смысл их перепалки с папой и таким образом попыталась утихомирить их. Будь она прежней, выбежала бы сюда и встала бы между ними, нашла бы способ предотвратить возможный серьёзный скандал. И Фелис ощутила такую усталость с грустью, что автоматически сдалась. Ради мамы. Хотя это не могло и частично исправить вину девушки перед семьей. — Что ж, давай покажем ей комнату мамы, — сквозь протест гордости, бешенства сдавленно промолвила Фелис. Как же хотелось до безумия, чтобы хоть раз в жизни отец стал считаться с ее мнением. Пусть он будет покладистым… Нет. Нельзя пытаться чего-то хотеть. Правда, это так часто происходит неосознанно! Они втроём направились на источник нового шума. Фелис открыла заветную дверь, где после аварии они оборудовали отдельную спальню для мамы, и демонстративно пропустила сначала отца, а затем Беатрис. Та опять вела себя так, словно действительно впервые ее видела. Просто тепло кивнула Фелис в знак благодарности. Что за издевательство?! — Ох, ты же могла пораниться! — в кои-то веки Александр Дренальдус с заботой подскочил к сидевшей на полу жене в одной сорочке. Женщина держала осколок вазы в руке и бездумно смотрела куда-то левее склонившегося над ней мужа. Фелис не выдержала и повернулась к застывшей позади Беатрис, планируя в отсутствие отца (а тот должен был уехать к вечеру в офис) не отстать от неё и узнать, что та забыла здесь. Как не странно, все это время гостья внимательно наблюдала за ней. Фелис одними губами сказала: «скоро» и поспешила выйти прочь, пока Александр полностью забыл о ней. Ноги сами несли ее на лестничную клетку, вниз, игнорируя лифт. Трясущимися руками она нажала на домофон, шатаясь, выбралась на свежий воздух. Фелис жадно достала из пазухи пачку сигарет и неаккуратно подцепила одну папиросу, выронив почти все остальные. Поднимать не станет, к чёрту. У неё достаточно денег на покупку новых. Она не могла долго находиться в той комнате, пока нет. Потому что все в маме напоминало о ее проклятом желании иметь платье. Эгоистичный порыв, уничтоживший одного из членов семьи Фелис. И она могла бы хоть сутки напролёт рыдать в коленях мамы, просить о прощении, обещать больше никогда ничего не делать, но в ответ бы получила лишь взгляд мертвеца. Ах, да, и в любой момент надеть зелёное платье, принадлежавшее ей вместе с остальными так и не выброшенными вещами. Но Фелис все выяснит. Беатрис или Мелиссе больше не сбежать от неё. — Алиса, ты все ещё сможешь прийти ко мне сегодня? — голос был ровным, холодным, не похожим на своего обладателя — Фелис выглядела заплаканной и уставшей. Она прошла немного вправо, чтобы никто из соседей не увидел, прислонилась к стене. Судя по быстрому ответу, Алиса только и ждала ее звонка. — Да, я собиралась заскочить через полчаса, а что? — словно совершенно из другого мира — радости — откликнулась подруга. — А ты не можешь сделать это завтра? — Что-то случилось? — Мне нужно присмотреть за мамой. Папа уехал по делам. Кажется, отныне это будет самой частой отмазкой для отказа в любых случаях. Она не позволит, чтобы люди узнали о новой сиделке. — О, конечно, — понимающе протараторила Алиса на другом конце провода. — В то же время, вечером? — Нет. Давай утром. Приходи в девять, за час до университета. А затем поедешь вместе со мной. Фелис на ходу придумывала план дальнейших действий. Ей нужны было сделать слишком много. Сейчас она немного успокоится и пойдёт писать сценарий, а самое важное будет через несколько часов. Лишние люди не нужны в грядущий вечер. Осталось дождаться, когда отец оставит их с новой сиделкой вдвоём. Саму маму Фелис уже не брала в расчёт. Теперь уже нет…