Каприз Сатаны

До нужного места, где Фелис провела всю свою жизнь, было рукой подать. Хорошо всё-таки жить по соседству с Алисой. Но сегодня ей очень сильно хотелось, чтобы путь занимал как минимум час на такси и ещё хотя бы десять минут пешим ходом до нужного здания, а не меньше пяти минут. Она не успевала решить, обдумать, что делать в случае… чего? Фелис с тревогой остановилась перед входом и не решалась действовать дальше. Скорее всего, отец в квартире. Позвонить в звонок — самое быстрое и логичное. Но… иногда лучше будет отсрочить раскрытие своего присутствия. Учащённое сердцебиение и усилившийся ещё больше жар подсказывали о надвигавшемся неспокойном времени. Хотя, с другой стороны, куда уж хуже? Палец, уже почти вплотную приблизившийся к выпуклой кнопке для звонка в квартиру, нервно вернулся к остальным — рука сжалась в кулак. Она усиленно думала, а на лбу появлялись всё заметнее складки от напряжения. Неизвестность не радовала, но и страх узнать нечто шокирующее был тоже значим. И внутри, вероятно, от чертовски большой траты энергии на размышления, пустота напомнила о себе урчащим звуком в желудке. Чёрт, как же она устала… Надеясь на свободу от зацикленности на пищевой индустрии, Фелис добровольно подписала себе пожизненный контракт на полное рабство. Скрип лифта позади слился с её судорожным вздохом. Фелис затравленно обернулась, ожидая появление человека. Но двери не раскрылись, и нежелательная возможность встречи с кем-то поехала на следующий этаж. Отлично, ибо она катастрофически не хотела, чтобы кто-то стал свидетелем её прихода, пусть и в собственную квартиру. Их семью все знали, и Фелис… не то, чтобы готовилась вдруг стать какой-то беглой преступницей, нет, причина крылась в другом. Что кто-то будет знать о точном состоянии отца, и она узнает это от какого-то любителя рыскать в поисках всех новости, подслушивая с комнаты на этаж ниже. Но она уже достаточно потянула время. Это может продолжаться бесконечно — нерешительное стояние у двери. Пора пересилить себя. Перед уходом от Алисы девушка успела взять свою небольшую сумку. Помедлив ещё мгновение, Фелис принялась, не глядя, щупать её содержимое. Какие-то обёртки от сладостей, пара шариковых ручек на случай необходимый записей, а ключи не желали находиться. Они абсолютно точно должны быть где-то там. Если только во время её бесознательных копошений в поисках еды она не отбросила с пренебрежением ключи куда-то на стол, диван, пол — куда угодно. Откуда тогда Фелис могла знать, твою мать?! Ах, напрасно теперь искать! Ключей там и в помине не было. Единственный выход — это вернуться обратно к Алисе и потратить лишнее драгоценное время. И Фелис не хотела сейчас встречаться с облысевшей подругой. Та может вновь попросить её загадать желание. Из этого неизвестно, что может выйти. Никогда повторно Фелис не загадывала что-то или не просила отменить действие желания. Это было бы уместно в её собственном случае… Ладно. Плевать. В течение двух секунд она нажимала на звонок, а потом зачем-то отступила на шаг, чтобы стоять как вежливый гость и соблюдать правила дистанции. Фелис слишком волновалась, с усиленным вниманием прислушивалась к звукам по ту сторону двери. Но спокойное ожидание давалось для неё непросто, поэтому она позвонила второй раз, значительно дольше. Лучше бы их встрече произойти быстро, тогда миллион жутких предположений исчезнут в её голове. Особенно картина с мёртвым отцом. А реакция обитателей квартиры на зов Фелис продолжала отсутствовать. Никто не открывал и даже не подходил. Стояла такая же тишина. Ожидание не совпало с реальностью. Фелис, несмотря на опасения, всё же была уверена, что вот через мгновение отец с недовольством распахнёт перед ней дверь и презрительно усмехнётся, не поленится и спросить, неужели его дочь нагулялась. Или он слишком занят, работая над очередным делом? Да, это обычное явление… Но рано или поздно Александр Дренальдус вышел бы к ней, на крайний случай, попросил бы гувернантку. Фелис понятия не имела, работает ли на их семью сейчас кто-то, учитывая последнее желание, вырвавшееся из её уст. Не хотелось, отчаянно не хотелось признавать свою вину. Опять, чёрт побери. Нет уж, пока она не убедится сама, всё остаётся стабильно хорошо. В третий раз, прождав достаточно, Фелис выбрала бесцеремонный способ — стучать со злостью в саму дверь. Плевать на любопытство соседей, это её квартира тоже, она имеет полное право искать способы попасть внутрь! — Папа! — не выдержав, сначала негромко, затем пронзительно позвала девушка: — Папа! Открой дверь! ПАПА! Безрезультатные усилия остались прежними даже, когда Фелис принялась со всей силы барабанить по дорогому дверному покрытию из дуба. Для неё это было уже слишком громко, неприятно, но только не для отца, судя по всему. Что ей оставалось делать? Не стоять же здесь до самого вечера? С досадой пнув ногой дверь, Фелис искоса поглядела на препятствие и собиралась уходить. На её счастье, напоследок внимание девушки успело приметить одну деталь. Эта идиотская дверь чуть дрогнула под давлением ударов, подсказывая об отсутствии запирания. Всё это время ключ не требовался, потому что кто-то вообще не подумал о безопасности. Фелис со скептицизмом осторожно пощупала ручку и повернула её. Никакого защитного механизма не было. Помимо отключённой сигнализации, о которой, конечно, они и до этого не часто вспоминали из-за нахождения в приличном районе, никто не запер квартиру на замок. Медленно, с затаённым дыханием Фелис надавила на дверь, с двойной силой борясь с нехорошим предчувствием. Она вспомнила кучу сцен из фильмов ужасов, где всё начиналось точно так же. И если на полу в прихожей будет кровь или труп, то… она даже не имела понятия, как поступать дальше. — Пап?.. Она позабыла о моргании, когда её взору полностью открылась внутренняя обстановка. Судорожное выискивание странностей, любых деталей, доказывающих неладное — ничего. Несколько её помад, зажигалок отца с щёткой для обуви стояли на своём месте у зеркала, никакой оставленной кем-то обуви, незнакомой одежды на вешалках… Точно так же, как и пару дней назад. Это заметно прибавило боевого настроения и оптимизма. Фелис ступила в прихожую и сделала то, чего не было ранее — закрыла дверь хотя бы на щеколду. Так было привычнее. — Это я, Фелис! Пап, ты где? Бросая сумку на свободную тумбу, она с удивлением пронаблюдала, как с того места часть пыли тут же взметнулась вверх. Дожидаясь, пока отец наконец соизволит выйти из своего офиса, ванной, спальни или где он там застрял, Фелис сосредоточенно склонилась над мебелью. Как низкиий комод, так и зеркало были покрыты тонким слоем пыли. Здесь вообще не убирались словно! За считанные секунды быстрый анализ увиденного заставил её во всю глотку заорать: — ПАПА! Но это было всё равно, что кричать своему отражению в зеркале. Кстати, об этом: Фелис, расстерявшись, посмотрела на своего двойника в стеклянной поверхности, желая найти решение хотя бы там, будто это возможно. Но её отвлек сам общий вид своего лица: ей показалось, наверное, что слишком заострилось оно, и скулы проступали куда заметнее обычного. Она решительно выдохнула и направилась вглубь квартиры, оглядывая каждый поворот и вид из-под приоткрытых дверей. Теперь не только пыль намекала о необходимости уборки, но и странный запах. Что-то такое она уже встречала в своей жизни, трудно точнее припомнить… Фелис прошмыгнула на кухню, полагая, что там всё станет ясно. И, на удивление, всё было наоборот. Да, здесь были по-свинарски разбросанные использованные салфетки, скомканное полотенце у раковины, крошки от хлеба, но это не было источником запаха. В холодильнике, который она тихо открыла, не осталось ничего съестного, даже льда для айс латте. Странно. И она чувствовала, как где-то неподалёку сосуществовал с ней кто-то. Но он почему-то не желал быть обнаруженным. Фелис раздражённо вздрогнула, когда из холодильника неприятно заиграла мелодия. Она фыркнула, захлопнула дверцу, чтобы техника успокоилась, и, немного подумав, без колебаний отправилась на выход. Девушка старалась как можно громче топать ногами, особенно уже в прихожей. Уперев руки в бока, она пыталась найти способ убедительнее сымитировать свой уход. Может, что-нибудь звенящее?.. Ключи! Наконец-то они не будут висеть на крючке без дела и привлекут нужное внимание. Отпирая входную дверь, Фелис подождала пару секунд, пустив немного сквозняка внутрь, а затем подбросила связку ключей и ловко поймала их. Дребезжание было достаточным. Затем она на время вышла на общий этаж, кашлянула и в последний момент на одних цыпочках вернулась обратно, но хлопнула дверью как можно сильнее. И замерла в ожидании. Сначала происходило то же самое — ничего. Признаться, это немного раздасадовало, но Фелис упрямо продолжала всматриваться в коридор. Крадучись, пытаясь не наступать на скрипучие половицы, девушка постепенно приближалась к заветной комнате — единственной, где она ещё не проверяла. Одновременно сделать два действия нельзя было: с учащённым сердцебиением заметив поворачивающуюся дверную ручку, Фелис решила вместо построения диалога применить физический контакт: вспомнить уроки физкультуры, сократить оставшееся расстояние бегом и подставить ногу. Отец, не успевший сосредоточить сразу на ней взгляд, с непониманием потянул дверь обратно на себя и злостно прищурил глаза, когда Фелис шикнула от боли, но продолжала препятствовать закрытию двери. — Какого чёрта ты делаешь? Уйди! — он будто спал беспробудным сном: настолько его голос был сиплым. Однако в глазах его горел полный безумной жизни огонь. Тяжело успевать рассматривать изменения, успевшие произойти во внешности мужчины, и противостоять его силе. Увы, но в физических навыках он-то был получше своего дочери. На глазах выступили слёзы боли, когда дверь прищемила её ногу (как хорошо, что она не сняла обувь, и это послужило слабой защитой). Невозможно победить в этой схватке, отец не собирался отступать. — Погоди! — сдавленно выдавила из себя Фелис. Она уже сдавалась и готова была с облегчением отступить назад, если бы не одно «но»: Александр намеревался отстаивать свои права до самого конца. Даже если это значило расщепить пополам её ступню вместе с мартинсами. Происходило это почти бездумно, глаза мужчины смотрели куда-то в пустоту. Как бы она не старалась перехватить его взгляд или привлечь внимание гримассой боли со злостью на лице, процесс медленного уничтожения части тела собственной дочери неукротимо продолжался. — Папа! Фелис тяжело дышала, ощущая, как острая боль становилась привычным для неё… Иногда так бывает, что организм больше не может терпеть и частично отключает тебя, заставляет испытать шок и отгородиться от опасности. В голове пролетали странные образы, не имевшие отношения к действительности. Мелькнуло воспоминание из детства, где мама повела её на пляж, пока отец вновь пропадал на работе… Мама же позади него сейчас тоже, верно?.. Почему, если она там, ничего не предпринимает? Всё перемешалось, прошлое будто стало настоящим, а настоящее — будущим, и Фелис, успев навалиться на дверь от бессилия, вдруг очнулась и хрипло закричала: — Мне больно! МАМА, МНЕ БОЛЬНО! То ли Александр не ожидал настолько громкого крика, то ли обращение к матери, его жене, оглоушило его. Он тут же нервно покрутил головой вокруг, удотовериваясь в присутствии кого-то, а потом увидел Фелис. Будто впервые. — Открой дверь! — продолжала восклицать Фелис, но голос уже терял силу, и усталость от боли, потрясения высосали из неё всё. — Открой… открой это чёртову дверь! Пульсация мгновенно дала о себе знать, стоило отцу во всю распахнуть дверь. Она ахнула, потому что шок прошёл, а все ощущения вдвойне усилились. Стоять было невозможно, Фелис успела схватиться за руку отца, чтобы не упасть ничком. Александр стремительно поднял её на руки без малейшего труда, но не заносил внутрь комнаты. — Ох, Фелис, зачем же ты, я думал, ты только держишь дверь за ручку, а не… — с сомнением прошептал мужчина, осторожно, но против её намерений занося дочь в уютную гостиную с сиреневатыми обоями и тёмно-бордовыми шторами. Она не успела посмотреть, что с мамой… — Ты же знаешь, я не люблю, когда меня отвлекают по пустякам! Поразительная разница с тем, что происходит сейчас, и с ужасами минуту ранее! Александр, кажется, тоже заподозрил нечто в своём поведении. Какой отец будет спустя несколько дней отсутствия связи с дочерью таиться в запертой комнате и только после уловки Фелис об её уходе выходить наружу?.. — Пап, ты… — Давай осмотрим, что я натворил. Фелис решила не спорить и позволила ему уложить себя на широкий длинный диван в конце гостиной. Она лишь надеялась, что у неё не было перелома, остальное не так важно. Хотя… в любой момент можно излечить себя путём загадывания желания. Мужчина сидел на краю дивана у её ног и сосредоточенно развязывал один из ботинков. Она не удержалась от смешка, вспоминая, до чего довели Алису игры с желаниями, а теперь случается это. Беспричинная вспышка агрессии, будто она была каким-то врагом для него! Отец никогда не поднимал на неё руку, да и этот случай нельзя считать именно насилием. Или нет?.. Фелис запуталась в том, что значит каждое событие в её жизни, вечно только одни новые вопросы и нарастающие последствия! Что теперь делать? — Нужно промыть… — ответил Александр на её мысленный вопрос, вздыхая после краткого осмотра раны. Фелис приподняла голову и с облегчением увидела только довольно глубокий кровавый след от острия двери. — Почему ты не открыл мне? — Не говори глупостей, как я мог не открыть и сидеть здесь с тобой? — невразумительно отозвался отец, глазами ища полотенце поблизости. В гостиной, кстати, был больший бардак, чем в прихожей или кухне. Словно какой-то не знающий элементарных вещей человек искал бытовые предметы во всех местах сразу. — Нет, я не об этом, — терпеливо поясняла Фелис. — Я звонила тысячу раз в звонок, но ты игнорировал его. Почему? Его отклонение от ответа объяснялось невинным уходом в ванную, чтобы там найти ткань и намочить её. Боль от раны подавляла нетерпение, поэтому Фелис тоскливо вздохнула, ожидая возвращение папы. Чувствуется, предстоял долгий разговор, но так же и его попытки избежать этого. Она не собирается сдаваться. Уж точно не после проигранной схватки с отцом по удержанию двери. Лёгкие плески воды прекратились. Фелис постаралась приготовиться к продолжению расспроса, думая, как лучше гворить с папой: требовательно или сначала применить вежливость. Он чувствует себя виноватым перед ней, и она могла бы всё время указывать ему на свою ногу, незаметно вытягивая из него всю информацию. Вполне неплохой план. А через секунду их вот-вот начинавшийся разговор прервал новый звонок. Фелис настороженно прислушалась. Шаги отца послышались совсем рядом, но уже очень скоро они отдалились. — То есть кого-то другого он впустит в наш дом, но не меня? Серьёзно? — покачав головой, девушка несколько неуклюже приподнялась, намереваясь не оставаться в тени. Плевать на кровотачащую ногу, на неприятные ощущения. Она слишком заинтересовалась человеком, ради которого папа позабыл о своей раненной дочери. В прихожей уже раздались тихие голоса — Александра и кого-то другого, тоже мужчины. Хромая, как побитая собака, задевая случайные предметы на столах и полках при усилии сохранять равновесие, девушка катастрофически медленно двигалась к намеченной цели. Перед заветным последним поворотом она приготовилась к злостному комментарию, но слова так и остались внутри её головы. Отец повернулся на её приход, а она с недоумением, ступором уставилась на находящегося за его спиной человека. Гость оказался знакомым. Азиат с прошедшей готической вечеринки.