Каприз Сатаны

Эти секунды, наполненные совершенно неожиданным поворотом, заставили временно позабыть о боли и обо всех стремлениях расспросить отца. Замерший вместе с Фелис гость немного запоздало подтвердил что-то ее отцу, вероятно, дело касалось их работы. — Зачем ты встала? — без недавней заботы сухо поинтересовался Александр, поняв, как это выглядело со стороны: без одного ботинка девушка, оставляющая за собой кровавые следы. Выглядело зловеще и совсем не в пользу его репутации. Однако его холодное поведение было свидетельством обыденности, того, что ничего в их жизни и не случилось, что все шло своим привычным ходом. Если бы не новый прилив боли, Фелис бы и не вспомнила, зачем она здесь. — Кто это? — тихо вопросом на вопрос откликнулась та и осторожно шагнула ближе к ним. Внутри зарождалось неприятное чувство, когда кто-то застал тебя с поличным или угрожал рассказать твой грязный секрет. Обескураженно взглянув то на отца, то на азиата, она решила задержаться на втором. Тёмные, узкие глаза мужчины при дневном свете неплохо контрастировали с его бледным лицом. Очевидно, гость не из любителей проводить много времени на пляже, и это позволило почти устранить типичный желтоватый оттенок кожи, свойственный для всех азиатов. — Мой партнёр. Фелис, — с недовольством хмурясь, отец многозначительно заявил: — Возвращайся в гостиную, чуть позже я помогу тебе с последствием твоего катания на роликах. Хорошо? Прежде, чем Фелис успела возмутиться такой наглой лжи отца, раздался приятный, чуть успокаивающий голос пришедшего в их квартиру мужчины: — Это печально. Я бы с радостью чем-то помог. — Нет нужды, — покачал устало головой Александр, и Фелис заметила одну из новых странностей в нем, помимо огромных синяков под глазами — пару прядей седых волос. Их не было раньше, буквально половины недели назад… — Но я предлагаю весьма удобное решение, — быстро продолжил азиат, не отводя от девушки внимательного взгляда. Он, очевидно, как и она, прекрасно помнил их недавнюю «встречу» в клубе. Оба не рассчитывали пересечься вновь при таких обстоятельствах. Фелис опасалась, что этот тип выдаст правду об их знакомстве, и тогда черт те с два у неё получится узнать о событиях, пока ее не было дома. Александр наоборот не упустит возможность упрекнуть дочь, станет переводить все темы на это. Желания подвластны ей и нынче… Только не желания. Нет уж, пока Фелис возьмёт паузу в этом. А азиат неторопливо продолжал говорить, снова и снова поглядывая на неё. Неужели он замечал, как выражение лица Фелис менялось в зависимости от эмоций? Она не хотела показать ему своё волнение. — Я пришёл только за тем, чтобы отдать документы на подпись. Почему бы… — наконец азиат перестал мучить ее игрой в гляделки и обратился к отцу: — Пока Вы будете внимательно читать все условия и подписывать их, я не помогу Вашей дочери? — Что? — и Александр, и Фелис переспросили хором. Правда, она сделала это с большим остервением, зная о возможных подвохах. — О, не волнуйтесь, — гость улыбнулся, и это у него получилось весьма обворожительно. Улыбка во все зубы шла не каждому. — Я проходил курсы экстренной медицинской помощи у себя на Родине. Пожалуйста, откажись. Фелис попыталась первая исправить положение, начать извиняться и приплетать важность гостеприимства, но у отца было иное мнение. — Фелис, перестань, — как же умело ему удавалось с презрением смотреть на неё и одновременно сохранять умиротворённый тон голоса! Жаль, этот его партнёр по бизнесу видел в тот момент одну спину Александра. Только после изображения благодарности на лице папа обернулся к гостю: — Да, это сократит нам время. Я бы не хотел надолго оставлять свою жену. Ах, вот оно что! Папочка быстро сообразил, как ему отстрочить в очередной раз расспросы приставучей дочери. Неужели он думает, Фелис в итоге забудет, сдастся? — И, прежде, чем я вас оставлю, мне следует представить тебе моего коллегу, как подобает. Это Митсеру Сакаи. — Мистер Дренальдус указал ладонью в сторону азиата, не давай ни секунды на размышления. Интересно, с чего бы ему торопиться? — А мою дочь ты уже слышал, как зовут, но все же… — Фелис. — Дополнил Митсеру, на миг задумчиво полуулыбнувшись, как будто вспоминая что-то. — Что же, можно теперь сказать, мы знакомы. И только она поняла двусмысленность фразы. — Это очень мило, но я справлюсь сама! — резко ощетинилась девушка, стремительно переступая чуть влево, чтобы здоровой ногой прикрыть лужу крови, успевшую образоваться за этот период. Ей не оставляли выбора! — Не говори глупостей. Лучше покажи Митсеру, где наша гостиная. И… чуть не зубыл, — папа только сейчас вспомнил, что до прихода гостя ходил промачивать полотенце, но так и держал следующие десять минут его в одной руке. Он передал его дочери, а затем обратился к своему коллеге: — Могу я взять все документы и договор? Пока они переговаривались на тему бизнес-сделки и обсуждали заранее, где её отцу необходимо поставить подпись, Фелис усиленно размышляла. Она не хотела всего этого, и простым выходом было бы послать их куда подальше и уйти куда угодно, даже обратно к Алисе. Увы, это было трудно выполнимо из-за раны. Пожелай. Всё, требуется — пожелать. Другая часть девушки, которая игнорировала меры предосторожности, нашептывала настойчивее эти слова, соблазняя. Ведь, действительно, это бы избавило от ограниченности в передвижении, упростило бы многое… Фелис с нерешительностью закусила внутренню часть щеки. Она опасалась, что при спешке точно что-нибудь произойдёт нехорошее… В то же время сама встреча с этим Митсеру уже являлась как минимум началом неприятностей. — Отлично, я так и думал, что ты не забыл включить этот пункт, — не обращая внимание на странные вздрагивания и будто бы попытки то подойти к ним ближе, то убраться восвояси, завершил рабочую дискуссию отец. — Теперь всё ясно. Постараюсь управиться за пару минут. Наступил момент, когда либо сейчас, либо слишком поздно. Действовать, точнее, думать, необходимо без новых промедлений! Без предупреждений Митсеру предложил ей свою ладонь. Этот жест любезной помощи не вызвал ничего, хотелось поскорее от него отвязаться. Но Фелис понимала, что осторожность не помешает. Тем более, когда в этот момент отец с кипой бумаг поспешил покинуть их. Только и успела за ним хлопнуть дверь в комнату, где должна была находиться мама. — М… ладно, — она не собиралась благодарить азиата, лишь через силу вложила свою руку в его и, опираясь на мужчину, медленно направилась обратно в гостиную. У них имелось около минуты из-за затруднённой ходьбы девушки, и Фелис, не выдержав эту тишину, решилась спросить: — Вы же знаете, что случилось в нашей семье? Митсеру не выразил удивления, лишь кивнул. — Скажите, — не сдавалась она, когда они уже пересекали порог гостиной, и их озарил солнечный предполуденный свет из распахнутых штор, — а в прошлые дни вы были здесь? Или сегодняшний визит — первый? Намеренная официальность в разговоре и ее саму нервировала, но Фелис ничего не могла с собой поделать. Ведь при более простом разговоре сразу всплывёт их встреча в клубе. Боялась ли она этого? Нет, конечно. Пусть хоть они и переспали бы, никакие опасения не возникали. Ей же не шестнадцать лет. Да только не вовремя азиат вновь появился в ее жизни. — Почему тебя это так интересует, Фелис? — мягко, спокойно поинтересовался Митсеру. Его темные узкие глаза неприятно прожигали взглядом. Из-за этого она даже приостановилась в полуметре от дивана и резко вырвала ладонь из его сжатой руки. — Я имею права знать, как обстоят дела у собственного отца. Быть может, мне тоже хочется пойти по его стопам. Почему нет? — Как похвально. Но, так и быть, я разочарую тебя: до этого мы контактировали только в здании его компании, — с притворством призадумавшись, он продолжил: — Только это нечестно: учиться на сценариста, а потом воспользоваться отцовскими связями и купаться в комфорте. — Что? От внезапного перескакивание с нейтральности на такую дерзость Фелис даже упрашивать сесть не пришлось: она, хоть боль уже сходила на нет, растерянно опустилась на краешек дивана. Мужчина с пренебрежением смотрел на неё. — Ты и в университете числишься за его заслуги? Что ты умеешь? Наверное, она бы и не вспомнила, когда ее так пытались унизить и заставить поверить в свою никчемность, глупость. Фелис привыкла проворачивать это с другими людьми, быть токсичной персоной, сеющей негатив. Часто моргая, открывая и закрывая рот, она прерывисто дышала, но все время изменяла возможные варианты своего ответа. Постепенно вместо «чтоб ты провалился, мразь» у неё возникали объективные фразы, стоило прокрутить в памяти их первую встречу. Все сразу становилось яснее. — А ты, я гляжу, от ущемлённого эго всегда плюёшься ядом?! — на повышенном тоне воскликнула девушка, а после выпрямилась во весь рост, дабы шагнуть к нахально скривившемуся в усмешке мужчине, и, благодаря ее высокому росту, почти без вставания на цыпочки полушепотом окатить его своим горячим вздохом и напротив ледяной репликой: — Всегда неудачи в сексе? И думать больше не надо: по тут же напрягшемуся идеальному лицу азиата теория подтвердилась. Он ещё как-то странно посмотрел куда-то вниз, прежде, чем изменить своему спокойствию. С хрипом выдавив возмущённый возглас, девушка затихла, не в силах более что-либо даже издать. Митсеру вцепился ей в горло, с нечеловеческой силой сжимая шею. Похоже, у них были разные представления о неудачах… — Как твоя нога? — донеслось до неё будто издалека, хотя мужчина стоял вплотную, по-прежнему не давая ей возможность свободно дышать. Он лишь на немного ослабил пальцы, чтобы избежать внезапного удушья или потери сознания. — Ты стоишь так уверенно. Стояла… Твою мать, он ненормальный! И это уже второй раз за день, когда мужчины причиняют ей вред. К счастью, рана после прищемления действительно зажила, спасибо ее желанию, но вот что теперь делать?.. Больно, ей было больно и тошно, словно сейчас все связки и артерии выйдут через рот снаружу: не требовалось урока анатомии, чтобы ощутить каждую. — Уб… убери! — Фелис безуспешно ударила его кулаками по плечам. Она жутко не хотела прибегать к крайним мерам в виде выкалывания глаз, царапанья его лица и к прочим мерзким вещам. Кричать не было сил, да и кто ее спасёт? Если только пожелать… С выпученными от нехватки воздуха и боли глазами Фелис уже с трудом сосредоточивала мысли. В голове пронёсся лик сестры Беатрис, ее предупреждения о последствиях желаний, если ты переступаешь разрешённую черту. Сейчас был именно такой момент. Пожелать ему чего-то плохого, типа смерти? Но тогда… Шумный, судорожный кашель раздался против ее воли. Внезапно кислороду дали добро на поступление в ее организм. Митсеру с непричастным видом поднял руки кверху, наблюдая за осевшей на пол Фелис. — Прости. Так лучше? Непонимание, злость, ненависть и почти непреодолимая жажда отомстить, сделать так, чтобы притворная добрая улыбка стёрлась с его губ. В спешке Фелис постаралась отодвинуться от него в сторону, но он пресек её действия, ловко потянув девушку обратно за ногу, которая местами была в засохшей крови, но без намёков на серьёзные травмы, точнее, всё выглядело абсолютно здоровым. Желание её сбылось без последствий, как ей хотелось верить. — Неужели тебя так задели мои слова? — как не странно, больше не сопротивляясь, а покорно глядя на него снизу вверху, девушка выдохнула: — Или ты пожалел, что не смог переспать со мной, ведь тогда бы ты мог как-то шантажировать моего отца? Из-за этого всё? Митсеру не спешил ни атаковать её повторно, ни более препятствовать ей при попытке побега. Он опёрся руками о колени и медленно присел рядом с ней, чтобы их лица были наравне. В какой-то момент создалось ощущение, что перед ней находился мудрый учитель, по-прежнему верящий в безнадёжного ученика, ожидающий долгожданного верного ответа. И это сильно раздражало, он не имел никакого права посылать ей этот снисходительный взгляд! Не после удушения! Тактичное покашливание, затем усталый вздох. Не выдержал её злобного взгляда? — Разумеется, нет. — Митсеру будто одновременно отвечал на два её вопроса: мысленный и озвученный. Но после пояснения и непрерывного рассматривания Фелис стало очевидно, что чего-чего, а смотреть на неё ему не доставляло никакого дискомфорта. Он был сильнее в этой игре по гляделкам. — Очень глупая гипотеза. — Неужели? Слишком непонятно, резко и… немного тревожно. Она вдруг поняла, что ничерта не знала этого человека и его грани вседозволенности. Он не собирался разъяснять ей, упорно намекая на самостоятельный поиск решения, словно это было просто! Фелис чувствовала, как каждая секунда на счету, как где-то в соседней комнате папа мог, возможно, слышать подозрительные женские хрипы, звук падения, но упорно игнорировать это. Почему?.. — Чего ты хочешь? — сквозь зубы процедила Фелис, поджав под себя колени. Её вымораживало его молчание и лишь изредка кивки куда-то в пол, в область её ног. Он точно псих! Она продолжала медлить и осторожно наблюдать, опасаясь повторного нападения этого типа. И снова Беатрис, её мягкий, умиротворённый голос вырвались из потока воспоминаний. Почему же она вдруг передумала и, по сути, запретила приходить Фелис в церковь?.. — Мы так и будем сидеть? Я могу вызвать полицию, — без эмоций произнесла Фелис, однако нахмуренные брови выдавали беспокойство. Больше не было сил терпеть его пристальный взгляд, постепенно перераставший уже не в просто учительский. — Ты смотришь, словно я экспонат! Тебе не надело? — Хм… Полиция, — рассеянно повторил Митсеру, в очередной раз проигнориров половину её речи. — Навряд ли это будет хорошая затея… Но попробуй. Попробуй. Словно предложение рискнуть лишь немного и спросить у сотрудника, не осталось ли в наличии ужасно популярного блюда, техники — всего обыденного, рутинного, часто слегка разочаровывающего, ведь это разбирают раньше твоего звонка… Фелис занервничала сильнее от его хладнокровия, чем если бы он закричал, запретил бы ей делать это, пугая угрозамии. — Хорошо. Только… — Нетерпение ускорило её решение, устранило все сомнения, а скупая любовь к отцу успокаивающе подбрадривала на следующие поспешные слова: — Я сделаю всё сама, и я желаю, чтобы ты потерял память. Резвее, чем спортсмен при начале соревнования, Фелис поднялась на ноги, избегая напрочь смотреть на мужчину. Она опасалась увидеть муки на его лице, потому что понятия не имела, больно ли это — в одно мгновение превратиться в чистый лист, выбросить безвозвратно и нужное, и ерунду из головы. Но он заслужил, заслужил… Фелис обошла его, успев заметить, как он попытался было тоже пойти вслед за ней, но словно нечто затрудняло его движения. Это странно — столкнуться с мерзостью к самой себе, ведь только недавно для неё было не проблемой манипулировать людьми через желания. Но Фелис никогда не желала кому-то напрямую плохого. Не считая того первого случая с папой, когда она не ведала о своём даре. Дверь в заветную комнату была заперта. Это быстро изменилось путём третьего за этот день желания. Едва раздался щелчок отпирания замка, как Фелис, бледнее обычного, с лёгкой испариной на лбу, потянула руку. Наверняка папа слишком занят и не слышал всего шума, что они наделали с Митсеру… Да, странно, что из комнаты так же не раздавалось ни звука, лишь редкие тяжёлые выдохи и странно позвякивание, но это имеет своё объяснение. И сейчас она узнает, почему Александр столь упорно не желал никого впускать сюда. Дискомфорт от закусывания губы прошёл мимо неё. Она не заметила, как случайно ободрала часть кожи. Просто автоматически проглотила частичку вместе с соленовато-горьким вкусом от крови. Лучше бы этого никогда не случалось. Лучше бы она и дальше продолжала быть в святом, по сравнению с развернувшейся картиной, неведении. — То ещё зрелище, верно? — безучастным тоном зрителя раздалось за её спиной. Фелис тихо ахнула от неожиданности, резко крутанувшись в противоположную сторону, к говорившему. После увиденной Стефани, её матери, на руках которой были до мясистых надрезов сжатые цепи, тянущиеся к потолку, спокойный, улыбающийся азиат казался аляпистым пятном на однотонном полотне ужаса. Митсеру был таким же, как и прежде. Память и не думала покидать его.