Каприз Сатаны

— Вы снова посетили нас, — добродушно, без намёка на удивление произнёс Святой отец, не прошло и минуты с их встречи. Он заметил неловкость со стороны Фелис и мягко пояснил, скрещивая пальцы рук вместе: — Да, я помню Вас… Как себя чувствует мистер Дренальдус? Так странно, когда только полчаса назад ты во всю пала перед грехом похоти, а сейчас без раздумий перешагнула священный порог. Но, наверное, то же самое делают и многие люди: их неопреодолимо тянет к противоположным людям, местам. Фелис надеялась, что после удовлетворения своего животного инстинкта посмотрит на всё по-иному, передумает приходить сюда. Но этого не случилось. Она только сильнее загорелась желанием явиться и столкнуться с ней. Правда, не всё соответствовало идеальной картине в её голове. — Думаю, рана на его голове уже зажила, с этим всё хорошо, — решила сказать лишь об этой детали Фелис, тактично умолчав об общем самочувствии отца и том, во что он превратился нынче. Точнее, во что она со своими желаниями превратила его… Но лучше не думать об этом, эти угрызения совести не помогают, они лишние. Пора подавить все лишние эмоции. В конце концов, прямо сейчас, стоило вспомнить о применении насилия отца к ней, чувство жгучей ненависти, презрения поглощали ненужную сентиментальность. Он бы рано или поздно сделал это. Фелис была всего лишь катализатором. Агрессия отца сопоставима с её, ей ли не понимать его состояние! — Прекрасно. Но, Вы, верно, пришли по какому-то его поручению? — Святой отец спохватился, внимательно прищурившись. Он ожидал от неё объяснений, ведь не каждый день к нему приходят дочери богатеньких родителей, особенно, когда эти самые родители спонсируют их церковь. Как назло, в зале было почти никого, кроме хмурого старика в грязной, старой одежде в углу, безвучно шептавшего молитву. Ну, или изображавшего религиозность. Кажется, бездомные часто проводят чуть ли не весь день в таких местах, если никому не мешают. — Я… — отведя взгляд от старика, потому что он вдруг как-то злобно посмотрел на неё в ответ, Фелис расстерялась: — Ну… Можно мне немного… побыть здесь, посидеть? Как же нелепо. Сказать прямо, что ей нужно видеть Беатрис, она побоялась. Вдруг Святой отец рассердится, прогонит Фелис? Беатрис могла предупредить его о приходе девушки и о своём нежелании видеть её. Хотя со стороны мужчины не заметны какие-то подозрения, скептицизм. И всё же паранойя уговаривала Фелис быть осторожной. — О! Чёрт, хочется провалиться сквозь землю. Неужели надо было так громко это восклицать?! Этот идиот принял её смущение за приступ веры в Бога! Он понимающе вздохнул, затем с видом святоши (а как же иначе) взял без предупреждений её за руку и погладил по-отечески. — Понимаю. Тогда я оставлю тебя, — он не заметил, как скривилась Фелис, увлёкшись внезапным любованием зала и витражных стёкол в окнах с изображением Святых ликов. — Здесь каждый может найти то, что ищет. Да пребудет с тобой Господь! Ладно, по краней мерей, с позором, но ей удалось избавиться от него. Фелис, дождавшись ухода в личные комнаты Святого отца, с сомнением осмотрела одно из мест прямо перед так называемой сцены. С лёгкой брезгливостью она села на самый край скамьи и смирительно положила ладони на колени. И, честно говоря, уже стало некомфортно, потому что стул был слишком жёсткий для её костлявого зада, а благовония от всяких священных травок со свечками вызывали насморк. И долго ещё?.. Похоже, придётся терпеть и дожидаться неизвестно сколько, а также слушать редкие покашливания бомжа с дальнего ряда. Прекрасно… Знай бы она, сколько точно времени пройдёт, вернулась бы лучше к Пабло и поразвлекалась бы с ним подольше. Но он уже уехал по её приказу прочь, смущённый, взмокший во всех смыслах. Интересно, ответил ли ей Пабло, реши она позвонить повторно? Между ними, конечно, не было никаких глубоких связей, со стороны Фелис точно. Водитель представлялся ей весьма хорошей подделкой желанного. А вот по поводу его отношения к ней нужно ещё подумать. Фелис часто заморгала, ощущая лёгкую дремоту. И состояние скуки — одна из причин, почему она крайне редко бывала в церквях. Какой смысл приходить сюда, если можно помолиться и в кровати, а затем крепко уснуть? Это не грех, ты по-прежнему можешь считаться верующим. Гораздо удобнее… Зевнув, девушка снова посмотрела на старика, бубнящего исковерканную молитву. Посоветовать ему альтернативу молитвы в домашней обстановке не получится. У него же нет дома! Забавно… И, в приципе, тут тоже удобно спать… В голове пронесся знакомый голос, который мгновенно участил сердцебиение Фелис. Она с надеждой приоткрыла глаза. Неужели случайно успела вздремнуть, что и не заметила её приближение? — Ты здесь… — облегчение не за чем было скрывать. Фелис приподнялась на скамье, успев до этого вальяжно полуразлечься. В теле ощущалась лёгкость и… невесомость, все действия, даже поднятие руки для поправления волос, отличались такой эфемерностью, словно атмосфера вокруг них сменилась на космическую, без гравитации. Или же Фелис настолько обрадовалась, обнаружив перед собой стоявшую сестру Беатрис, что как-то перевозбудилась. Наверное. — Да. Краткий, скудный ответ не смутил. Фелис нетерпеливо вопросила:  — Как ты? Но Беатрис не спешила продолжать разговор, она с тоской и одновременно недовольством молча стояла над ней, спрятав руки в противоположные друг другу длинные рукава мантии. Голова её была вновь покрыта многочисленными слоями ткани. Но Фелис ненароком вспоминала другой облик девушки в обычной открытой одежде, где та звала себя именем, данным ей с рождения — Мелисса. Не выходило более всерьёз воспринимать её как истинную Святую. Не выдержав, Фелис встала. Она не любила, когда кто-то глядел на неё сверху вниз, будто обвиняя в чём-то. — Слушай… — выдохнув, разочарованно начала она. С неё хватило вечных ожиданий, терпения. Теперь она намерена поступать решительнее. — Я задала тебе вопрос, и тебе следует ответить на него. Если же ты не хочешь — тогда вали молиться в другое место, не мешай мне общаться с твоим папочкой. Беатрис удивлённо вскинула брови, не понимая, о каком папочке идёт речь. Но когда Фелис с насмешкой бросила взгляд на один из витражей с изображением Иисуса, судя по причёске, до неё дошло. Реакция последовала противоположная ожиданиям. Не в стиле чтящих законы божьи. — Ты ошибаешься, мой отец не бывает в таких местах. Он предпочитает оставаться под землёй. — Чего? — с искренним детским удивлением переспросила Фелис. — Разве он не на небесах? — Тебе не следовало приходить! — проигнорировала её Беатрис, жёстко цыкнув. — Ты накличешь беду, и в этом будет только твоя вина! Фелис никогда не видела злую Беатрис. Это никак не сочеталось с её набожностью, стремлением вечно искупать собственные ошибки прошлого. Да и с элегантной француженкой тоже. Обе эти словно две разные личности — Беатрис и Мелисса — имели общую схожесть в спокойствии, хладнокровии. Фелис немного завидовала таким людям, но в эту минуту она сама была сдержанее Святой сестры. — Я пришла, потому что надеялась на твою помощь. И ты сама звала меня в церковь, а затем вдруг сбежала! Может, ты объяснишь причину? И тогда я уйду, раз ты столь… — хотелось как-то задеть её, однако сил на ругань было мало, — … ветрена. — Ветрена? Ты намекаешь на моё отношение к тебе? Один-один, ничья. Беатрис сумела найти брешь в защите Фелис, и теперь они обе тяжело дышали, борясь с потоком эмоций и пытавшихся вырваться наружу лишних слов. Чтобы не оплошать, девушка предпочла держать язык за зубами и угрюмо наблюдать за Святой сестрой. Правда, один особенно сильный порыв не желал сдаваться и выдал себе через многозначительный кивок. Ладно, к чему врать себе же?.. Фелис действительно беспокоило, что думает Беатрис о ней на самом деле. В момент паузы до Фелис вдруг дошло, что прежний неприятный звук бормотания бомжа давно прекратился. А сам его обладатель и вовсе словно испарился. Очень странно. Неужели и его уход она прозевала? Фелис не могла заснуть так крепко… Да она вообще не спала, только прикрыла глаза, чтобы представить ту или иную картину в своей голове, как явилась так же незаметно и бесшумно сестра Беатрис! — Ты вспоминаешь нашу прошлую встречу здесь? — наконец тихо прервала тишину Фелис. — Когда я вернула тебе зрение? Не то, чтобы она собиралась спросить именно это, но быть застанной врасплох и ожидать вердикта Беатрис казалось хуже, нежели пытаться уверенно вести беседу дальше. От напряжения стало впервые за долгое время зябко, что Фелис поёжилась. Верно, вновь давно не ела и необходимо прибавить ещё «топлива» в печку. — Какой здесь может быть ответ, когда это один из значимых моментов для меня? — устало проговорила Беатрис, вздохнув. Вся её злость уже успела сойти на нет, и она выглядела, как прежде — спокойная, в балансе со своими эмоциями. — Ты помогла мне, и, наверное, если бы мы всегда загадывали для людей и себя только желания с хорошими намерениями, всё было бы иначе. Эта идея никогда не посещала Фелис, да и она не воспринимала её всерьёз. Человек по своей натуре не способен быть вечно желающим добро себе подобным. Она точно. Для Фелис это являлось несбыточными фантазиями наивного ребёнка, но никак не человека, познавшего правдивый мир вокруг. Неужели Беатрис, Мелисса не понимала этого? Уж ей-то должно быть известно, что такое невозможно. — Ты думаешь? Ты абсолютно уверена? — вкрадчивым полушёпотом интересовалась Фелис, слабо улыбаясь. Сестра Беатрис неодобрительно поджала пухлые губы: — Это факт, а не предположение, Фелис, — пожалуй, она опять себя сдерживала, чтобы не повысить ненароком тон. — Существует тип людей, для которых наш, а теперь только твой дар поможет им раскрыть свет в себе полностью. — Докажи. Не задумываясь, легко отреагировала девушка, мысленно хваля себя за быструю реакцию. Фелис наслаждалась замешательством на лице Мелиссы, выждала ровно полминуты и сжалилась над ней, дополняя свой ответ: — Раз так, то ты могла бы помочь и мне стать чистой душой. Тебе всего лишь нужно захотеть… — осторожно проведя ладонью по краешку мантии Святой сестры, девушка так же ненавязчиво, медленно приблизилась к месту, где ткань не скрывала часть Беатрис — к её лицу. — Хочешь, я останусь здесь, с тобой? Разве это не есть самое настоящее благодеяние? И я исполню твоё желание, только дай мне знать. И она самоуверенно потянула вниз покрытие, скрывающее волосы Святой сестры. Выбившиеся прядки волос из простого низкого хвоста казались очаровательными для Фелис, позволяли глубже прочувствовать эстетичность, которой была пронизана Беатрис целиком и полностью. Резинка не была тугой, или же сама Дренальдус возымела лёгкость во всём, что так же ловко стянула её и дала волю светлым локонам Мелиссы. Её высокие скулы подчёркивались ниспадающимии волосами, и Фелис с затённым дыханием любовалась образом уже не Святой сестры, а просто Мелиссы Лур. — Желаешь ли ты? — мягко повторила Фелис, сокращая расстояние между ними нарочно неторопливо, давая возвожность Мелиссе в любой момент оттолкнуть её, остановить. Но ничего не происходило, в чём Фелис даже не сомневалась. Её чары обольщения зашли уже далеко. Обе понимали это. Их первый поцелуй был как пробой, полный сомнений и неуверенности, особенно со стороны Беатрис. Но сейчас Фелис с приятным удивлением обнаружила, как инициатива сделать это изошла не от неё, как в прошлый раз, а от Святой сестры: подумать только! Грубый, немного больноватый поцелуй не позволял расслабиться, но и не вызывал желания отодвинуться, затягивал в свою гибельную воронку, в самую бездну. Фелис слышала, как Беатрис с жадностью вдохнула кислород, прежде чем вновь продолжить целовать её, схватившись каменной хваткой за шею девушки, оставляя саднящие следы от ногтей на коже. Ещё немного, и это переросло бы в бестыдное соитие прямо в церковном зале, где люди привыкли молиться и избавляться от грехов, а не предаваться им. Но когда Фелис бессильно опустилась на сидение под давлением Беатрис и с лихорадочным блеском взглянула на неё, атмосфера похоти вдруг ослабла настолько, что силы ясно мыслить вернулись к Святой сестре: — Тебе здесь не место, — волосы Беатрис превратились в такую же беспорядочную копну, как и у Фелис. В серебристо-голубых глазах ещё виднелся остаток страсти, однако голос сквозил жёстким холодом. — Почему? Изнывая от нетерпения, жажды нового достижения наслаждения, Фелис превращалась в дёрганную, раздражительную девицу. Не в силах дождаться ответа, злясь этой быстрой перемены, она нетерпеливо ёрзала на жёсткой поверхности скамьи, иногда задевая чувствительную точку между своих ног и шумно вздыхала.  — Отвечай! С неё хватит этих игр в гляделки и намёки, вечные недоговаривания! Она до побеления костяшек на пальцах стиснула край сиденья, а затем резко вскочила и исступленно схватила Беатрис за плечи. Холодные глаза Святой сестры мучили, прожигали насквозь, доводили до бешенства своим молчанием. Она трясла Беатрис, пытаясь заставить ту поддаться, наконец сдаться, и с каждым таким разом усиливалось ощущение чего-то неизбежного и катастрофичного. На микросекунду почудилось, что Беатрис улыбнулась одним краем розоватых, ещё сильнее набухщих губ от зверских поцелуев. И едва заметный хитрый прищур мелькнул на её лице, напоминая притворявшегося ребёнка, который знал о подвохе и пытался не выдать себя. — Ты уже отвернулась от света. Слишком поздно. — Для чего?! Но Мелисса так ничего и не сказала. Наоборот появилось нечто, вызвавшее в Фелис бесконтрольный испуг. Сестра Беатрис посмотрела на неё мрачно и с долей ненависти, будто та совершила что-то непростительное, и теперь ей приходится незаслуженно расплачиваться за это ужасной ценой. — Фелис… Почему это раздалось не из уст Беатрис?.. Напрягшись, Фелис непонимающе смотрела, как девушка прямо в её хватке будто становилась полупрозрачной, и в скором времени ладони её могли держать разве что воздух. — Ваш телефон… — А?.. Фелис никого больше не держала и даже не стояла в паре шагах от скамьи. Наоборот, она находилась на ней, как раньше, словно кто-то отмотал отрезок времени. — Телефон звонит, — терпеливо повторил священник, чуть склонившись над растянувшейся на лавочке во весь рост девушке. Она хмурилась и непонимающе оглядывалась вокруг. — Вы, верно, очень устали, а звонок продолжается уже долго. Выключите или ответьте, пожалуйста, чтобы не мешать другим прихожанам. Скоро начнётся служба. И действительно, каким-то образом людей в помещении заметно прибавилось, но все старались садиться подальше от Фелис, неодобрительно поглядывая на неё и шепчась. Верно, приняли за пьяницу или бомжа, как того старика… Он же тоже почему-то исчез незаметно, стоило Беатрис появиться. Присматриваясь к окружающим, Фелис тихо ахнула: нет, этот злосчатный старик всё ещё был здесь, на том же самом месте. Правда, и к нему люди не подходили из-за бросавшейся в глаза своей поношенной, грязной одеждой. — Извините, — сипло буркнула Фелис, наскоро отклоняя незнакомый номер. Она только опомнилась, и не зря: Святой отец явно терял терпение. Руки у неё немного тряслись, а в районе шее странно саднило. Она подняла голову к Святому отцу, тихо спросив: — А где сестра Беатрис? — Кто? — будто не понял мужчина. Он не очень внимательно следил за нитью разговора, увлёкшись встречей новый верующих, посетивших церковь. То здороваясь, то спрашивая о делах семьи очередного человека, Святой отец неохотно вернул своё внимание к Фелис. — Сестра Беатрис! — на всякий случай, медленно и почти по слогам сказала она. — Мы разговаривали, а потом… я, наверное, задремала. — О, Фелис… Боюсь, что вы что-то напутали. К сожалению всей церкви, сестра Беатрис больше не с нами. Эта тема не очень понравилась мужчине, судя по его попытке отдалиться от девушки к какой-то мамаше с дюжиной детей. Фелис, действуя машинально, неуклюже поднялась на ноги и обогнула священника в последний момент. — А где она? Можно адрес? — её голос перекрывал шум говоривших людей, которым вдруг именно в церкви потребовалось обсудить все новости, пока не начнётся служба и полное молчание с прерыванием на молитвы. — Мне нужно знать! Кто-то бестактно задел её, ступая мимо, но Фелис будто не заметила это. — Сразу после того, как она вернулась к нам после её семейных дел, в ней что-то поменялось, и разные странности… — то и дело поглядывая через её плечо, он недовольно цокнул. — Ладно, не стану Вас томить: по собственной воле она совершила непростительное для церкви самоубийство. Ему не потребовалось пытаться избавиться от Фелис, потому что она сама застыла на месте, как вкопанная, не сразу заметив, как священник уже был за её спиной. Не моргая, девушка как в замедленной съёмке развернулась в его сторону, чтобы задать последний вопрос, не надеясь получить ответ. — А можно узнать, каким образом?.. Святой отец всё же услышал Фелис, снизошел и даже потрудился вернуться к ней обратно, дабы никто не услышал стыдливую весть: — Ей виделись какие-то галлюцинации, как я понял. И она, к-хм… выколола себе глаза.