Каприз Сатаны

Улиц было много. Но тревоги в Фелис ещё больше. Она не помнила, как забрела в деловой центр Чикаго, идя против толпы работников престижных компаний, спешащих на обед. Кто-то на бегу отпивал обжигающий кофе из Старбакс, а следовавший за ним коллега продолжал даже в перерыв вести жёсткие переговоры по телефону. Прямо как её отец… Напоминание о нём усилило тревогу, и Фелис приостановилась, вызвав недовольство прохожих. Несколько намеренно грубо задевали её плечом, отпихивали то в одну, то в другую в сторону, но девушка словно была послушной марионеткой и почти не замечала это, не злилась. Отрешённый взгляд Фелис смотрел куда-то вдаль, в самую гущу автомобильных пробок. Очередной удар, теперь уже в бок живота, наконец немного привёл её в чувства. Каким-то образом за эти короткие мгновения забытья народ протолкнул её прямо на пешеходный переход. Только все успели перейти на противоположную часть дороги, и под последние секунды зелёного света светофора Фелис неуверенно побрела следом. Она не знала, куда идти, все цели были выполнены, а главная — провалена. Поход в церковь обернулся не тем, что представлялось в воображении. Фелис должна была сейчас по-прежнему находится где-то рядом с Беатрис, быть может, обсуждать с ней всё, остаться ради неё на неопределённое время в церкви и, возможно, изобразить каящуюся. Это казалось забавным — побывать в роли Святой сестры, пусть и понарошку, ради заполучения настоящей мученницы — Мелиссы Лур. Это был её эгоистичный, меркантильный план. Удовлетворить свою жажду, позаботиться о самой себе. Но оказалось, что самой Святой сестры и не существовало отныне. Фелис не сразу поняла, что отражение перед ней было от знаменитой зеркальной скульптуры Клауд-Гейт. Искажённая, не такая красивая копия девушки смотрела на неё с той же усталостью и недоумением. Может, это и есть её истинная сущность — та с искривлённым ртом, с двумя разными по размеру глазами и с неровными ногами? Отражение продолжало тупо смотреть на неё, повторяя все действия Фелис. Со стороны это выглядело жутко, потому что шла уже минута пятая, а ничего нового не происходило. Только безумцы могут так застыть, да ещё и в общественном месте. Может, пора сходить к психологу? Или к психиатру? Хотя, если рассказать всё, что её гложило, появится риск угодить психушку. По какой-то причине это тоже не пугало её, будто в жизни уже приходилось сталкиваться с такими местами. Она с великим трудом отвернулась от овального шара и отошла к дальней табличке с описанием и интересными фактами про достопримечательность. В этот день туристы не отличались большим количеством, но Фелис чувствовала взгляд некоторых на себе. Да, они думают, она больная. Что если все так думают? Вот бы уметь читать мысли каждого. Всё было бы изумительно просто в её жизни. В кармане вдруг завибрировал мобильный, и Фелис быстро отбросила проказливую и тем опасную мысль пожелать о такой способности. Правда, посмотрев на экран, настроение не улучшилось. Звонивший обозначался как «Алиса». Почти нет сомнений, что подруга устала дожидаться вестей от Фелис и решила надоедать ей. — Что? — слово было бестактным, но голос у Фелис не выражал особых эмоций. Так что Алиса сочла это за синоним дружелюбия. Торопливо, но сбивчиво она ответила: — Фелис, привет. Я хочу поговорить с тобой кое о чём. Нехорошее чувство возникло с самого начала их разговора. Хотелось поскорее закончить диалог, и поэтому она с готовностью быстро пробубнила: — Перед этим знай, что я не стану повторно загадывать желание. Произошло кое-что… я не знаю, совпадения это или нет, но если тебе дорога жизнь, лучше просто дождись, когда твои волосы самостоятельно отрастут. Такие длинные реплики дались нелегко. Фелис успела за время брождений по городу позабыть, как часто, оказывается, нужно успевать переводить дыхание в моменты пауз. С нескрываемой тревогой она бегло осмотрелась по сторонам, особенно задерживая взгляд на двух мужчинах-туристах, которые слишком долго стояли здесь, почти как и она сама. Паранойя развивалась незаметно и стремительно. Тяжело дыша, Фелис шагнула к тротуару. Она нетерпеливо ждала извинений со стороны Алисы, чтобы наконец успокоить её и повесить трубку. Но вышло всё иначе. — Я не об этом, — словно опасаясь дальше не суметь озвучить что-то непрятное, пугающее, Алиса на одном дыхании выпалила: — Тебя вызывают в университет, и это очень серьёзно. Не сразу Фелис поняла, о чём идёт речь. Слово «университет» было таким странным, длинным и вообще её будто не касалось. Причём здесь университет?.. Ускоряя шаг и идя дальше в неизвестном направлении, Фелис хмуро смотрела себе под ноги. Чёрные лаковые оксфорды обрели жалкий вид, покрывшись слоем пыли и разводами от луж с грязью. Странно, до этого она вся была безупречной… Когда это случилось? — Ты здесь?.. — ненароком Фелис успела позабыть об Алисе, и та дала о себе знать своим нежным голосом. — Ало? — Да! — грубо воскликнула Фелис. Её злили даже не бредни Алисы, а эта грязная обувь. Почему она абсолютно не помнила, когда успела ступить в смесь воды с землёй? Неужели после выхода из церкви всё было в таком тумане, что девушка даже не видела, куда шла? Не похоже… — Но почему? Я же всё сдала! — У меня тоже проблемы… Я на грани отчисления, потому что каким-то образом все наши с тобой незамеченные пропуски вдруг заинтересовали декана. — Пока Алиса говорила, Фелис безуспешно пыталась на ходу стереть хотя бы часть отшмётков засохшей земли, топая ногами и ступая по скошенному газону, где были выставлены таблички с запрещением ходить здесь. — Он вдруг решил побывать на последних занятиях, чтобы проверить, как отмечают студентов! — Бред. Этого не может быть, — упрямо настаивала Фелис, не заметив, как давно отошла от знаменитой достопримечательности и находилась неподалёку от входа в парк и переходом на другую улицу. — Ты что-то путаешь. — По-твоему, я прикалываюсь? Тогда приезжай и сама убедись в этом! — Я не… Но, конечно, обиженная Алиса успела дать отбой и больше не отвечала на её дальнейшие звонки, игнорируя. Ну, и к чёрту её… Лучше бы вообще не звонила, а кратко написала информацию через смс, без лишних причитаний! Фелис со злостью нажала на боковую кнопку блокировки и ускорилась, так и не решив, ехать ей на такси, общественном автобусе или дойти пешком. Первые два варианта были чуждыми для девушки, а тратить возможное ценное время за ходьбой тоже не хотелось. Единственное, в чём Фелис точно могла твёрдо поклясться — это в накатившем с новой силой приступе голода. *** — И это Ваше решение? — Боюсь, что я вынужден сделать это, Фелис, — устало снимая очки, ответил декан её факультета, давно оплешивевший мужчина с огромным брюхом и непропорционально худыми короткими ножками. Он смотрелся беззащитно и нелепо рядом с высокой Фелис. — Вас не было ни на одном занятии за последние месяцы, не считая пары раз. И я до сих пор не понимаю, почему мне никто не сообщил. Учителя словно забывали вообще вас отмечать! Поразительная удача! Жаль, что это закончилось для Вас… Мне жаль это говорить, но если Вы не сдадите все пропущенные лекции и семинары хотя бы в печатном виде, будет очень плохо. — Насколько плохо? — Вы хотите знать? Неужели готовы к самому худшему? — шутливым тоном спросил он, но Фелис не была настроена на взаимные фальшивые улыбки, поэтому следующие его слова прозвучали более холодно: — Отчисление, что же ещё. Кивок без лишних слов. Ей всё было ясно, и всё — это в каком новом дерьме она оказалась. Уже неудивительно, а до ужаса предсказуемо. Словно по сценарию в её жизни шла обманчиво весёлая, немного жуткая, но светлая полоса, а теперь раз за разом Фелис настигали бедствия. Причём без возможности на передышку. Прирождённый эгоизм и самолюбие не спасали от отвратительного настроения. Она так же молча кивнула повторно в знак прощания, а после отправилась к выходу из его заставленного подозрительно дорогими и лишними вещами кабинета. Проходя мимо огромного плазменного телевизора и раритетной вазы, голос декана остановил её. С усталостью девушка обратила к нему свой взор. — И, Фелис, скажите Вашему отцу, чтобы он позвонил нам. У меня к нему очень важное дело, нужно купить одну… — заметив её выражение лица, мужчина поспешил ретироваться: — В общем, поговорить по душам. Кто знает, может, это сгладит Ваши прогулы… Как иной способ всё решить. Внезапно, однако. Но логично, ведь её отец действительно спонсировал этот университет, как и все места, где когда-либо училась Фелис. Она порой не видела в этом необходимости, потому что не считала себя настолько тупой, неспособной самостоятельно заработать хорошие оценки. Но, в конце концов, знание о наличии такой подушки безопасности и сделали из Фелис прогульщицу. Если бы здесь находился этот Митсеро, он бы не удержался от ехидной улыбки. Ведь именно он говорил Фелис о её жизни во всех с ферах за счёт отца. — То есть очередная взятка? — Фелис, не говорите подобные слова в моём кабинете! Нет, конечно! — едва не подавился от удивления и лёгкого возмущения декан. Естественно, ему было неприятно, ведь он делал одолжение девушке, предоставляя её отцу опять решить проблему дочери. Он с беспокойством сложил документы, касающиеся успеваемости Фелис, и уже мягче пояснил: — Всего лишь дипломатично и разумно найти компромиссы. Давайте-ка называть это так. Ещё вопросы? — Да. Что насчёт Алисы? — Вы о мисс Стейплс? У неё ситуация плачевнее, поэтому я попросил её забрать документы из университета. Теперь настала очередь Фелис широко распахивать глаза, не понимая, всерьёз декан или выдал неудачную шутку. Но ничего не говорило о ложности его слов, профессор Миддлтон с равнодушием продолжал сортировать другие бумаги на своём столе, не замечая потрясения девушки. — Когда это было? — наконец опомнилась Фелис, внимательно сосредотачивая на нём взгляд. — Она уже ушла? Его медлительность раздражала. Неохотно, словно она спросила его о содержании какого-то неинтересного сериала, он принялся перебирать в памяти подробности. — Не знаю, — простодушно пожал плечами декан. — Я послал её к секретарю как раз до Вашего прихода. Можете проверить там. Без благодарностей и прощаний Фелис ринулась в коридор, лихорадочно осматривая шедших мимо студентов, вызывая ответные вопросительные взгляды. Кажется, она выглядела как безумная со своей худобой, тёмной одеждой и чересчур горящими от перевозбуждения глазами, под которыми виднелись крупные синяки. Неожиданно по левую сторону промелькнули чьи-то знакомые неестественно рыжие волосы. Парик, который Алиса купила ради так и не состоявшегося косплея одной из героинь по аниме. Всполошившись, Фелис поспешила поравняться с подругой. Она как бы невзначай задела руку Алисы, не замечавшей ничего из-за поддавленного состояния. На короткое мгновение прятавшая свою голую голову под париком девушка вздрогнула, но при виде Фелис безрадостно пробубнила: — А, это ты… Они продолжали идти, несмотря на все намёки Фелис в виде взглядов и кашляний об остановке. — И это всё? — недовольно спросила девушка, намеренно повысив тон. — Если ты о разрушении моего будушего, то да. — Алиса не выглядела как человек, желавший продолжить разговор. Она бесцеремонно обогнала Фелис, даже не удосужившись замедлиться. Её длинные рыжие волосы сердито заколыхались. — Какого чёрта?! Стой! Игнорируя обращённые на неё взгляды студентов и пары профессоров, только вышедших из кабинета, Фелис быстро догнала Алису и со злостью одёрнула её за плечо. Реакция не заставила себя ждать: — Послушай, уже слишком поздно! — с непривычной едкостью прервала её Алиса. Мимо них шёл остаток студентов, опаздывающих на занятия. Но только этим двум девушкам не нужно было ни на какие пары, потому что для одной университет стал в прошлом, а для другой… Фелис не чувствовала, что её уход или усердие остаться что-то изменит. — Я не виню тебя, мы обе не думали, что выйдет именно так. Но мне хватило сполна, и я не хочу лишиться всего, как ты! — И что это значит? — требовательно вопросила Фелис, хмурясь. — Лучше нам какое-то время не видеться. — Считаешь, что от одного моего присутствия случится ужасное? — Твой отец так считает. Это прозвучало мрачно и жёстко, словно смертный приговор. Алиса и сама поняла это и стала смиренно ждать её ответных действий, оставив все намерения уйти. — О чём ты? — очень тихо задала вопрос Фелис. От напоминаний об отце становилось неприятно на душе, и воспоминания об их последней встрече возвращались. Ей не нравилось, что вид у Алисы резко из обиженного превращался в виноватый. — Ты недавно спрашивала, что он сказал мне много лет назад, когда мы остались с ним наедине… — не слишком уверенно промолвила подруга, отводя взгляд в сторону и закусывая тонкую губу, покрытую лёгким блеском. — Если ты действительно хочешь знать, я могу сказать тебе, хотя потом и буду об этом жалеть. — Да. Алиса расстроенно вздохнула, собираясь с мыслями. Она рассчитывала на другое? Неужели, будь она на месте Фелис, сказала бы «нет»? — Твой отец рассказал мне это, потому что… в их семье это не новость. Кто-то тоже имеет этот диагноз. Возможно, и он сам… Не знаю. В общем, с ранних лет тебя водили по врачам, потому что ты не чувствовала вины, если делала что-то плохое, и ещё много разных случаев, я не сильно разбираюсь в этом… Может, ты помнишь это? Хотя о самом диагнозе они не говорили тебе, кажется. И мистер Дренальдус не хотел, чтобы ты общалась со мной, боялся, что я только усугублю ситуацию… — Какой диагноз? — отрешенно перебила Фелис. Пока она была вполне спокойной, осмысливая новую информацию. Да и половина слов Алисы были пустой болтовнёй, словно она на ходу придумывала, как потянуть время или… или наоборот очень боялась озвучить самую важную часть. — Не догадываешься? — внезапно помимо смущения на лице Алисы отразилось выражение опасения, словно она ждала, что Фелис набросится на неё. — Но, впрочем, это сейчас уже и не важно… Зря это. — Скажи уже прямо! — эхом разнеслось по коридору. У Фелис всегда был приятный голос, не слишком грубый, но и не писклявый, даже при крике. Он бы идеально подошёл для вокала, будь у неё слух. Она напрягла челюсти, от чего впалые щёки стали заметнее. Терпение Фелис давно погибло под гнётом всего происходящего. Она слишком устала вечно ждать чего-то, притворяться и лебезить. Пусть хоть один вопрос будет решен без возникновения новых загадок, как это бывало обычно. Пожалуйста! — Хорошо. Ты сама попросила, — смиренно кивнула девушка, продолжая медлить с ответом. Ещё немного, и Фелис бы судорожно закричала на неё: эта нерешительность в Алисе всегда ужасно бесила. И, наконец, стало заметно долгожданное движение губ подруги, из которых едва слышно вылетело: — Диссоциальное расстройство личности.