Каприз Сатаны

Эти частицы оседали на земле с типичной для снега грациозностью, часто вихряя в разные стороны от любого порыва ветра. Единственным отличие было то, что это не зима решила нарушать покой мирских сердец, а противоположная энергия, обжигающая и беспощадная в своём уничтожении всего вокруг. Огонь. Пепел, пугавший своим тёмным цветом, помимо зловещего зрелища, имел неприятный запах чего-то сгоревшего. И хуже неизвестность, которая травила Фелис: от чего именно вон те самые части пепла? Чьи остатки касались и застревали в её волосах, сливаясь из-за схожести цветов? Хотелось бы думать, что бывшая мебель и бумага от учебников. Но такой же шанс имелся и столкнуться с долей процента сгоревших заживо нескольких сотен людей. После их с отцом скорого приезда на место катастрофы новость уже успела разнестись по основным телевизионным каналам. Университет отныне считался стёртым с лица земли, а фотографии погибших с молниеносной скоростью сменялись на экранах, но диктор то и дело напоминал о многих неизвестных, и если один из родителей не дождётся возвращения своего чада домой, ему необходимо позвонить в службу. Ибо велика вероятность, что пропавший без вести студент погиб. Фелис не могла долго находиться среди репортёров и этих вспышек камер, поэтому они уехали прочь уже через несколько минут. Пока никто не заметил её, не узнал. — Однако… — не находя нужных слов, медленно протянул отец, крепче обычного вцепившись за руль автомобиля с затонироваными стёклами. Даже он был потрясен и часто в самое последнее мгновение реагировал на сигналы светофоров. Но это можно списать на долгий перерыв в вождении, ведь раньше у них всегда был Пабло. Глупо пытаться по привычке звонить ему и просить выполнить свою работу, если нечем платить. Правда, Фелис думала иначе: она знала, что после их… времяпровождения он относится к ней по-особенному. По крайней мере, если ещё не догадался о сущности девушки. Машина и квартира — одни из немногих роскошей, оставшихся у них после банкротства Александра. Но надолго ли? — Да… — так же расстерянно согласилась Фелис с неозвученными размышлениями папы. Несомненно, они оба думали о том, в какую задницу вляпались. Остаток дня прошёл в странных, механичных действиях. Самое важное получилось выполнить: собрав со всех счетов остатки денег, мистер Дренальдус отправил-таки без раздумий мать в больницу для душевнобольных. Ни он, ни Фелис не испытали от этого ничего, кроме небольшого облегчения. Отец с дочерью всегда относились к Стефании, как к надоедливой вещи, особенно после её измены и нимфомании. Наверное, они и не любили её толком, просто были связаны моральными принципами. И вот у них появилась свобода от общественного мнения, потому что притворяться друг перед другом, зная все грехи, не имело смысла. Это было бы чудесной счастливой концовкой, где Фелис бы с искренней, эгоистичной любовью обняла бы папу, и вместе они бы начали новую, лучшую в их понимании жизнь… Пока не вспомнили о больших проблемах, перекрывающих путь к идеальному завершению неприятного. Беспокойный сон не дал Фелис с удовлетворением проснуться на следующее утро. Мрачно осмотрев комнату, где не помешала бы капитальная уборка, она поплелась к умывальнику. Звук мощной струи воды из-под крана неприятно давил, усиливал головную боль. В попытках найти чистое полотенце в шкафчике в углу, её внимание приметило напольные весы, разумеется, с солидным слоем пыли. Забавно… Раньше она столько раз бегала к ним, доходило до взвешевания после приёма еды, глотка воды. Временные привесы от жизненно важных съедобных ресурсов виделись для неё одним жиром. Фелис грустно улыбнулась, склоняясь к прибору. Вставая на него, чтобы убедить себя в глупости прошлых манипуляций, она брезгливо фыркнула, ощущая голыми стопами слой пыли. Тихо выругавшись и потирая одну ногу об другую, увиденные цифры не сразу вызвали у неё какую-либо реакцию. Она похудела на шесть килограмм. С этим осознанием пришло и ещё одно. Помимо бесконтрольной потери веса, несмотря на поглощение в день как минимум трёх тысяч калорий, вчера вечером она совершила массовое убийство без особого труда. Взрыв на территории университета произошёл сразу, как Фелис покинула здание. Её дар не стал упрямиться и отозвался на первые же случайно брошенные слова. Фелис чувствовала странную тяжесть в груди, глядя на себя в зеркало: такая тощая, будто беспомощная, бледная, что подчёркивали сильнее её тёмные волосы, могла быть… убийцей? Она отказывалась принимать это. Смерть декана, Криффа… что ж, поделом им, но Алиса… Сожаление пробивалось сквозь чёрствость в сердце девушки. Не достаточное для угрызений совести, но сам факт присутствия этого чувства доставлял значительный дискомфорт. Фелис не могла нормально даже зубы почистить, всё время прокручивая в голове последний момент перед своим уходом из университета. Кто её видел, кроме Криффа с Алисой? Сохранились ли данные с камер наблюдения? Но, с другой стороны, на Фелис нет никаких улик. Она всего лишь ушла. Вот и всё. А Алиса всего лишь умер… Нет. Прекрати! Отбросив с остервением кусок мыла, который проехал по плитке в дальний угол и собрал на себе мелкие волосы и пылинки, Фелис вылетела из ванной, как ошпаренная. Отныне ей стало невыносимо находиться в месте, где присутствовали зеркала. Они напоминали ей о каждой её тайне. Не хватало ещё погрузиться полностью в то унизительное состояние депрессии. Кстати, Алиса пережила подобный период пару лет назад… И снова Алиса. Твою мать. Она пыталась запретить себе думать о подруге, отбросить и надежды на её чудесное спасение, и опасение увидеть в новостях её имя среди сгоревших заживо. Но стоило признать: в планах не было убивать Алису. Скорее, морально уничтожить её, пока Фелис не почувствует облегчение, а также скуку. — Ешь. — Не могу. — Фелис скорчила гримасу отвращения, когда отец без лишних комментариев поставил перед ней тарелку с кашей, пожелтевшей от чрезмерного количества сливочного масла. — Ненавижу масло в чистом виде. — Однако это эффективнее. В твоём случае, — сухо произнёс тот, почему-то хмурясь при каждом слове, словно схожие угнетающие мысли навязчиво поселились в его сознании. Никакого удовольствия от приёма пищи не удалось получить. Тяжело вздыхая, Фелис возила ложкой в каше, то набирая в неё немного порции, то отбрасывая к остальной массе. Она не решалась упоминать о новом минимальном и, кажется, критическом весе, чтобы отец не подложил ей ещё пачку масла. Но всё было очевидным и без уточнения цифр: взгляд Александра иногда дольше положенного фокусировался то на тонком запястье дочери, то на её плечах или жилистой шее. Нужно было надеть более мешковатую и скрывающую полностью всё тело одежду… — Ты намерена связаться с ним? — после получаса её напряжённого шарканья ложкой по тарелке и молчания Александр взял себя в руки. Привычная деловитость возвращалась к нему. Речь, конечно, шла о японце. Подавляя в себе неприязнь к этому типу, отец нехотя как бы подталкивал дочь сделать это, учитывая отсутствие иных альтернатив. — Угу, — пробубнила Фелис. — Мне придётся… — Поторопись. У меня нехорошее предчувствие насчёт твоего университета. Отбросив не слишком удачные попытки поглощения овсянки, девушка удивлённо посмотрела на него. Она с опаской ждала какого-то осуждения с презрением от него, но, к счастью, темперамент типичного психопата и сейчас уничтожил в отце понятие о правильности. Его беспокоило совсем не это. — Ты о чём? Меня никто не видел, я почти уверена в этом! — В том-то и дело, что почти. — Резко сказал мужчина, поднимаясь со стула. — Нам лучше залечь на дно, Фелис. А при помощи этого Митсеро… как только он вернёт принадлежащие деньги мне по праву, можно подумать о будущем. Разговор подходил к завершению, потому что Александр повернулся к ней спиной и переключился на приготовление себе кофе в турке (ну, зато до своего разорения он действительно успеть купить достаточно продуктов питания). Фелис решила пойти дальше и не без язвительности поинтересоваться: — Почему ты думаешь, что он сделает это? Отец с раздражением опустил турку на плиту и не с первой попытки зажёг спичку, после чего недовольно, сквозь зубы, пояснил: — Из-за вашей общей с ним способности. — Газ на плите издавал едва слышные шелестящие звуки, но Александр докрутил кнопку до самой мощной стадии, и огонь зашумел сильнее. — Ты не будешь доедать? Тогда вставай и звони ему. Чем быстрее я верну своё влияние, тем лучше. Сначала Фелис не понимала, какое именно чувство гложет его. Но после этих частых упоминаниях о деньгах, о стремлении поскорее вернуть их, всё встало на свои места. Столь простое, логичное объяснение: отцу было ужасно некомфортно внезапно вылететь из высшего слоя общества. Он не желал мириться с этим и явно долго размышлял на эту тему, твёрдо намереваясь вернуть украденное. — Вот оно что… — медленно произнесла Фелис. — Ты всё это время думал только об этом, о деньгах? А что насчёт меня? Вместо ответа мистер Дренальдус недобро сверкнул глазами, затем вышел за чем-то в коридор и вернулся, протягивая ей телефон: — В данный момент ты жива и почти невредима. Если будешь больше есть… — он многозначительно посмотрел на едва ли наполовину пустую тарелку с кашей. — А моя компания и все деньги в руках этого подонка. Так что, пожалуйста, Фелис, будь хоть раз послушной и делай уже, что я тебе говорю! Почудилось, что от злости из мужчины вот-вот пойдёт пар. Но это вскипела вода в турке и давала о себе знать бурлящими всплесками и лопающимися пузырьками. *** Ветер со вкусом креозота трепал волосы, и хвост перестал быть идеальным: зачёсанные назад пряди безнадёжно падали на лицо, а иногда и в рот, от чего Фелис по много раз убирала их рукой. Она старалась не замечать, как кольцо на её среднем пальце в каждый такой момент грозило соскочить и упасть где-нибудь в поезде метро или на эскалаторе. Держалось оно на честном слове из-за похудения: в прошлый раз она надевала его несколько месяцев назад. Тогда всё было так… стабильно и безопасно. Она знала наперёд, чем займёт себя, развлечёт, не думала о каких-либо ограничениях, кроме еды (если это не был приступ обжорства с последующим вызовом рвоты). А сейчас ей наоборот необходимо не забывать есть как можно чаще и сытнее, чтобы попросту не сдохнуть от истощения и голода. Было ли это так необходимо, если Фелис лишилась всего остального?.. — Сколько?! Да за что столько денег? — разъярённо ответила девушка, когда вышла на свежий воздух улиц в поисках такси. До назначенного места ещё идти минут двадцать, а она ощущала дикую слабость в теле. Каждая мелочь была ценной для неё, и если раньше она даже не знала, сколько будет стоить проезд на такси, потому что бездумно расплачивалась картой, то теперь ужас и возмущение захлестнули её. — Попробуйте найти меньше цену, дело Ваше, — пожилой таксист равнодушно пожал плечами и потянулся к ручнику, чтобы поехать прочь. За короткое мгновение Фелис судорожно обдумывала что-то в голове, затем не выдержала и окликнула его. Она согласилась и села в машину на заднее сидение, выскребая из карманов всю мелочь. Теперь у неё нет ничего на покупку даже билета обратно на метро. Отлично! С другой стороны, лучше Фелис доедет без происшествий, чем на середине пути завалится и… хотелось бы верить, что без смертельных исходов. — Ты опоздала, — заметил Митсеро Сакаи, облачённый в тёмно-изумрудное пальто. Он дожидался её у входа в ресторан. Судя по стилю здания, их ожидала японская кухня. Как предсказуемо. — Я в курсе! — недружелюбно отреагировала Фелис, подходя к нему и надеясь, что таксист позади наконец уедет и перестанет так демонстративно пересчитывать у всех на виду гору мелочи, которую она ему дала. Изучающий взгляд японца с сухим кивком дал понять, что её старания выглядеть дорого и стильно не прошли даром. Ей повезло, что вся одежда в основном была брендовой и из новых коллекций. Однако, стоило ему посмотреть на её лицо, как он бестактно бросил: — Выглядишь отвратительно. — Да-да, — раздражённо закатила глаза девушка. Она и сама в курсе, что огромные синяки под глазами и выступающие кости у верха щёк портили её образ. — А теперь давай пойдём уже внутрь. Я больше не могу терпеть! Она не уточнила причину своего поведения, шагая настолько быстро, что Митсеро в последний момент успел догнать её и поважничать — открыть перед ней дверь внутрь. Их уже дожидался официант, любезно показавший отведённый для них стол в углу ото всех. Они могли хорошо видеть каждого гостя и в то же время не привлекать лишнего внимания. А ресторан сейчас был почти переполнен, так что их местоположение действительно удобно, особенно для обсуждения важного или… для влюблённых пар. — Ты не хотела встречаться со мной, я прав? — дождавшись, когда Фелис протараторит первые попавшиеся в меню блюда, японец хмыкнул и заказал также рамен для себя, изящно растёгивая пуговицы своего пальто. — Прошло достаточно времени, я почти позабыл о тебе. Но, очевидно, что-то произошло, и тебе потребовалась моя помощь. — Возможно, — уклончиво ответила та, не в силах нормально общаться, будучи голодной. Ко всему прочему, у неё уже начиналась тошнота от нехватки энергии. Всё, что хотелось делать — это устало развалиться на стуле, туманно глядя в пространство. Проследив, как Митсеро отложил свою верхнюю одежду и остался в одной чёрной рубашке, она чуть было сама не стала снимать несуществующую куртку. Но ей же не было холодно, точно… И Фелис вышла из дома в одном лишь просторном платье, показывающем благодаря ремню её узкую талию. — Интересно… но, — японец фальшиво изобразил озарение на лице, будто что-то вспомнил, — надеюсь, ты позвонила мне не из-за твоего неудачливого отца? Здесь Фелис смогла найти в себе крупицу сил для злостного парирования: — Ты прекрасно знаешь, что дело касается его, ведь это произошло из-за тебя! — Тогда ты всполошилась поздновато. Его сдержанные манеры превосходили вспыльчивость Фелис, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как смиренно выдохнуть. Она медленно облокотилась о край стола, чтобы сократить расстояние между их лицами. Напрасно искать в нём признаки бедствий, подобных у неё: Митсеро блистал отменным здоровьем для своих лет и выглядел так, словно сошёл с азиатского сериала для девочек. Красивый и харизматичный, несмотря на лёгкую расистскую неприязнь Фелис к людям других наций. Он определённо знал, как обращаться с даром желаний. — Послушай, я… — тихо начала девушка. — Я до последнего не хотела связываться с тобой, но всё приняло слишком серьёзный оборот. — Да. — Протянул Митсеро, пристально всматриваясь куда-то в районе её переносицы. Это доставляло дискомфорт. Она хорошо знала об этом психологическом трюке, заставляющем собеседника теряться и неосознанно говорить первое, что приходит на ум. — И вот произошла наша третья встреча. Продолжай же. Его откровенное веселье и одновременно заинтересованный взгляд производили странное впечатление. Она чувствовала себя в театре, где была рабыней-актрисой, придумывающей неожиданные сюжетные повороты на оценку избалованному ребёнку, то есть Митсеро. Может, попробовать так же смотреть на него, дабы смутился уже он? Но надолго её не хватит… Почти не моргая, буравя взглядом определённую точку между его глаз, она ощущала себя только глупее. — Что с тобой? — насмешливо спросил японец. Потеря контроля над эмоциями могла всё испортить. Фелис попыталась успокоиться, опустив голову и повторно листая меню с едой. Но фото с аппетитными деликатесами злили сильнее, а живот болезненно сжимался и требовал наконец хоть чего-то съестного. К великому счастью, мысли материлиазовались: вдруг послышалось приближение обслуживающего их молодого парня, тоже японца, но не такого притягивающего взгляд, как Митсеро. — Наконец-то! — выдохнула жалобно девушка. Фелис мало помнила, как выхватила из рук удивлённого официанта тарелку со своим соевым мясом и овощами на гриле. Ей что-то сказал Митсеро, кажется, похвалил её зверский аппетит для столь хрупкой девушки, однако она давно отвлеклась на молниеносное употребление пищи, толком не пережёвывая, не смакуя. Было плевать, находилась во рту брокколи или мясо, а может, она случайно взяла из другой тарелки десерт — полная каша, вкусы перемешались, ибо какая к чёрту разница, если важно было поскорее получить энергию. На прелюдия не осталось сил и терпения. — Кажется, ты забыла есть всё палочками, — донеслось до неё под конец трапезы. — Я понимаю, что ты можешь не уметь ими пользоваться, но вовсе не обязательно было брать еду руками. У них есть вилки. И, буду откровенным: это странное обжорство одно из тех самых последствий? В отличие от неё, Митсеро даже не доел и половины супа. Но прошло не очень много времени, хотя казалось, что целая вечность. По мере насыщения едой, всё вокруг прояснялось в голове, Фелис обретала вновь способность ясно мыслить. — У тебя что, чёрная дыра вместо желудка? — не без сарказма продолжил донимать девушку мужчина, мешая ей нормально доесть. — Это до жути примитивное желание. — Замолчи! Из-за его слов она чувствовала себя стыдливо, гадко, хотелось выблевать всё съеденное обратно, но это принесло бы плачевный результат, если не смерть. Через силу проглатывая десерт «моти», она шумно дышала через нос, моля себя сохранять спокойствие и дальше. С ним невозможно иметь стабильное состояние! В этот же момент появилась новая причина для раздражения: инородная вибрация передавалась прямо к её тазобедренной кости от мобильного. Митсеро услышал звук тоже, поэтому перестал говорить, вежливо дожидаясь, пока девушка ответит на вызов. Ох, и на кой чёрт она ела всё руками! Фелис вырвала всю стопку салфеток из держателя на столе, торопливо вытирая ладони. И неужели отец не мог утерпеть и не беспокоить её своими звонками?! — Незнакомый номер? — догадался японец, уставший быть наблюдателем. А может, его взбесили запоздалые действия Фелис. — Нет… Как раз этот номер я не спутаю ни с каким другим, — ошарашенно проговорила девушка, не решаясь ни ответить, ни сбросить звонок от Алисы.