Каприз Сатаны

Без предупреждений, она внезапно оказалось на улице: Митсеро грубо вытолкнул девушку из ресторана, задержавшись там чуть дольше, оплачивая её съеденный пир. Непонятно, почему он столь быстро переменился в настроении. Всё, что Фелис успела ему рассказать — это коротко упомянуть о взрыве и пожаре в университете, в центре которого находилась и Алиса. Привыкнуть и понять его поведение не удавалось. — Куда мы идём? — требовательно спросила Фелис, как только Митсеро вылетел из входных дверей ресторана, молча кивая на прощание явно знающим его официантам. — Эй, подожди же! Он шёл быстро в неизвестном ей направлении, поэтому Фелис достаточно отстала от него. Чуть позже мужчина наконец соизволил приостановиться, чтобы та догнала его. Зачем-то настороженно оглянувшись, он тихо, но отчётливо произнёс: — В безопасное место. К моему автомобилю. — Ты называешь это безопасным местом? — и вновь настал черёд бежать за ним следом, чертыхаясь и злясь. Неподалёку начали встречаться различные машины. Кажется, они обогнули ресторан и заходили на место стоянки. — Всё же хорошо, почему ты так… — Звонок могут прослушивать, — бестактно перебил её Митсеро, повернув к ней голову. — Тебя за полминуты отследят, но в движении это будет сложнее. Присаживайся. Фары чёрной Хонда Аккорд приветливо загорелись. Кто бы сомневался, что японец будет ездить на японской машине… Фелис хмыкнула, но без претензий залезла на переднее сидение по приглашению Митсеро, правда, хлопнула дверью громче положенного, будто бы намекая: или он наконец перестанет быть таинственным и неразговорчивым, или она сломает ему здесь всё к чёртям. Кстати, это можно устроить… Желания жаждут быть исполненными. — Теперь можешь отвечать, — мужчина повернул ключ зажигания, и мотор едва слышно заурчал. В салоне автомобиля приятно пахло дорогой кожей и парфюмом Митсеро. Невольно засмотревшись на его профиль, Фелис не сразу глянула на горевший экран своего телефона. Они стремительно выехали на дорогу, удачно проскочив через светофор в последние секунды. Вибрация от телефона, сжатого в ладони, стала привычной и отошла на второй план. В воздухе летало напряжение, но непонятно, почему. Ей было странно сидеть с кем-то почти незнакомым вот так просто, учитывая, что он мог завести и сделать с ней что угодно. Она вздрогнула под вопросительным взглядом Митсеро и сконфуженно опустила голову. Порой до сих пор странно осознавать, чувствовать его самоуверенность и бесстрашие, которое он совмещал с сарказмом и издёвками. Неужели они действительно равны и одарены оба? С ним Фелис чувствовала себя хуже, чем она была. В отличие от него, нахождение с ней — уже пора неприятностей. Например, этот звонок. Трудно представить, чтобы и Митсеро когда-то попадал в миллион бед и разрушал всё вокруг неосторожными желаниями. — Ой, — не очень искренне удивилась Фелис. Уголки её губ приподнялись от облегчённой улыбки. — Она сбросила. — А ты и рада? — холоднее обычного поинтересовался Митсеро, хмуря густые брови. Его тёмные глаза сливались со зрачком, и иногда появлялась пугающая ассоциация с какой-нибудь нечестью. Его жутко разозлила легкомысленность Фелис. Ещё немного, и он разразится тирадой о её никчёмности, совсем как в прошлый раз. Но почему ему беспокоиться о ней? Это полностью проблема Фелис, в конце концов! — Ох, — девушка с трудом перевела взгляд обратно на телефон: — Снова звонит. Появился второй шанс, словно судьба решила спасти её от оскорблений Митсеро. Но она продолжала медлить, опасалась брать трубку, почти поверив в свои предположения о том, что это кто-то из чужих случайно нашёл телефон Алисы в обломках и теперь решил обзвонить всех, занесённых в контакты. Митсеро напомнил ей о необходимости действовать сейчас, неприятно сжав её свободную ладонь. — Не трогай меня, — мгновенно отреагировала Фелис, яростно отсаживаясь от него ближе к окну в машине. — Тогда бери трубку, — спокойно произнёс Митсеро, а затем мягче добавил: — Фелис. Она вздохнула, не в состоянии заранее придумать примерного диалога в голове. Хорошо, пусть будет спонтанность. Большим пальцем смахнув нужный значок, Фелис устремила туманный взгляд на дорогу в лобовом стекле и медленно поднесла телефон к уху. Там уже что-то говорили. — Что, ещё раз? — боясь пропустить важные детали, переспросила Фелис. Митсеро отстранённо вёл машину, но по его напряжённому лицу было понятно, что и он прислушивается к разговору. — Я плохо расслышала. — Ты в порядке? Всё стало очевидно при прослушивании этого голоса. Митсеро ошибался, и ей звонила действительно обладательница этого номера. Хотя казалось странным разговаривать с той, кого Фелис уже почти считала мёртвой. Переведя дыхание, она осторожно ответила: — Да. А ты? То есть… прости, я имела в виду… — Не умерла, да, — почти можно было представить, как Алиса раздражённо закатывает глаза. — Возможно, ты надеялась на это, но огонь миновал меня. Не знаю, как это сработало… вокруг был какой-то защитный барьер, словно из фильма про волшебство… — Я не хотела тебя убивать! — судорожно вслушиваясь в торопливые объяснения Алисы, Фелис дождалась паузы и сказала то, что так тревожило её на протяжении этих часов. От её повышенного тона японец издал сухой смешок, будто для него все её слова были жалкими оправданиями. Фелис резко повернулась к нему и одарила его злобным взглядом. Каким нужно быть мудаком, чтобы сначала ради этого звонка увести девушку из ресторана, помешав доесть остатки вкусностей, а теперь отвлекать? К счастью, наверное, голос Алисы выдернул её из размышлений, угомонил жажду как следует поругаться с Митсеро. — Ты уже всё сказала вчера, Фелис. Только вместо долгожданного спокойствия одна злоба превратилась в другую, схожую с бешенством. Они что, сговорились и решили испытать её терпение? — Блять, ты же понимаешь, что в мире каждый второй на эмоциях сыпет проклятия людям, обидевших их?! — наплевав на приличия, заорала Фелис. — Теперь ты намерена шантажировать меня? Зачем вообще было тогда звонить?! Конечно, сознанием девушка понимала, что поведение Алисы более, чем нормальное. И тот факт, что подруга при начале разговора сразу поинтересовалась о состоянии Фелис, объяснял многое. За время секундного молчания вспышка бешенства постепенно затихала в сердце. Скользя взглядом по проезжавшим мимо в противоположную сторону машин, она чувствовала, как складки меж бровей разглаживались, лицо становилось умиротворённым. Всё же, выплескивание части недовольств криком — неплохой способ переосмыслить и отпустить ситуацию. — Крифф тоже жив. — Крифф? Фелис молча ожидала продолжения, не веря словам Алисы. О нём она успела давно позабыть, точнее, судьба профессора была ей до лампочки, даже если б его расчленили на сотню частей — и поделом. Растерянная, она бегло посмотрела на Митсеро, будто ища в нём подсказки. Но мужчина вряд ли мог быть полезным, не зная всех подробностей. — Мы были вместе под невидимой защитой, — на этом моменте Митсеро объезжал стоявшую у обочины скорую с орущими во всю сиренами, и пришлось максимально прислушиваться. — С ним произошло то же, что и со мной. То есть ничего… Не получалось всерьёз даже теперь верить в рассказ Алисы из-за слишком неестественной вещи — этого идиотского барьера или щита, неважно… Фелис сохранила привычку полагаться на увиденное собственными глазами — будь то неизвестный вид животного или исполнение любых желаний. Но, чёрт, Алиса жива. Это уже доказательство. — А… Ну, неплохо, наверное?.. На одного больше выжившего… — с запинками проговорила девушка, тем вызывая бурную реакцию у подруги. — Не обольщайся! Он винит во всём тебя! Я смогла на время уйти домой, а вот его было не прогнать, я видела, как он остался там и беспрерывно повторял твоё имя! И, как думаешь, кто слушал его особенно внимательно? — Полиция, — мрачно сказала Фелис и нарочито отвернулась к окну, чтобы не видеть реакцию Митсеро. Почему-то ей стало неприятно. Опять возник повод, чтобы мужчина убедился в её проблемах ещё и с законом. Вдруг он прямо сейчас вышвырнет её на улицу, посчитав слишком напрасным яшкаться с ней? — Но они могут принять его обвинения за посттравматический синдром! — Крифф не выглядел на грани истерики или… он был спокоен и уверен… Неважно, просто будь осторожна, — вздохнув, подруга резко понизила голос до полушёпота, но уловить в нём нервозность и волнение оказалось нетрудно: — Я тебя не выдам, не волнуйся. Мы обе виноваты, на самом деле… — Алиса… — Прости, нам опасно говорить. Шумное копошение на другом конце провода, и звонок оборвался. Послышались короткие гудки на несколько секунд, а после зловещая тишина. Фелис посмотрела на телефон, где на экране открылось главное меню. Но ей ничего не хотелось продолжать в нём делать. Она неохотно взглянула на Митсеро. — Полагаю, концовка вашего разговора до приторности трогательна. Он всем своим видом показывал, что ждал максимально полных и подробных объяснений. *** Наконец-то квартира блестела от чистоты. Прошло несколько часов с её последнего пребывания здесь, но, похоже, Александр нервничал до такой степени, что отвлекал себя уборкой каждого уголка в доме. Пахло мятным дезинфектором и немного хлоркой. При их возвращении Фелис задержалась ненадолго в ванной, чтобы привести себя в порядок. Она испытывала большой соблазн повторно встать на весы и проверить, не потеряла ли ещё несколько сотен грамм. Долго пришлось бороться с собой, прежде чем сделать это. К её облегчению, итоговая цифра осталась почти прежней. Похоже, каша с маслом и пир в ресторане немного спасли ситуацию. — Прекрасно, — удовлетворённо заключил отец, сидя рядом с Митсеро и Фелис за круглым столом в гостиной. В руках он пересчитывал недавно снятые деньги, вновь его, и иногда не удерживался от улыбки. Ему было так мало нужно для счастья. Всего-навсего возвращение обратно денежных средств и влияния. — Так почему, ты говоришь, они выжили? Фелис поджала губы. Отец почти не слушал их разговор с японцем, окрылённый меркантильной эйфорией. Ну, по крайней мере, он не скрывал это. Митсеро терпеливо объясняет парадокс в механизме работы желаний: если за последние дни ты использовал больше одного-двух желаний на человека, то есть риск, что могут появиться странные результаты или же их отсутствие. Выпадение волос у Алисы относилось к числу «странного». Это запутывало, потому что Фелис пожелала столько желаний, что и забыла, на ком конкретно их использовала. Разве тогда не должны были выжить и остальные учителя? Они же обязаны были не акцентировать внимание на всех пропусках пар Фелис с Алисой. — Нет, — уверенно сказал японец и положил одну ногу на другую. Признаться, вёл он себя слишком раскованно, будто дальний родственник, а не гость: расслабленно полуразвалился на стуле, иногда устало запрокидывал голову к потолку и игнорировал обращения к нему. — К ним были обращены мизерные требования и не по множество раз. Так что они охотно подверглись гибели. Его равнодушие к катастрофе в её университете было верхом эгоизма, но помогало быстрее разбирать каждую мелочь и понять всю суть. Отчасти Фелис обрадовалась наплевательскому отношению мужчины к смертям людей. Кажется, в гостиной собралось целых три психа. Но разве можно было сомневаться, что Митсеро будет праведным человеком, если на его счету множество разграбленных, обманутых фирм и бизнесменов, как её отец? Проблема заключалась в другом: в отличие от Фелис, он даже не задумывался, что можно жить как-то иначе. Интуиция подсказывала о его решительности сделать что угодно при критической ситуации. Она помнила, как Митсеро пытался задушить её… — Я готов тебе помочь, — лениво бросил сам японец, вдруг решив подняться со стула. Неужели почувствовал на себе её пристальный взгляд, засмущался? Но он тут же опроверг идею об испытывании дискомфорта, насмешливо добавив: — Если хочешь. — Каким образом? Ты знаешь, как избавиться от этого дара без… — за приоткрытым окном до них донеслись звуки сирены. За последние полчаса мимо успели проехать уже две скорые и три пожарные машины. Фелис почти не сомневалась, куда они направлялись. — …чёрт, как же бесит теперь это слово — последствия! Так ты знаешь? — Не считая попытки убить саму себя… нет. Но скажи мне, догадываешься ли ты о человеке, от которого переняла способность исполнять желания? Из-за насыщенных дней удавалось не вспоминать или, как минимум, не задумываться долго над тем, что Фелис увидела в церкви. Иллюзорный сон, где сестра Беатрис была так близка, ощутима, а в следующее мгновение — пустота и удивлённый Святой отец с объявлением о суициде Мелиссы. Фелис не стоило сразу уходить. Нужно было узнать больше. Но тогда шок был сильнее… Да и как поверить в её смерть, если прикосновение губ Беатрис вызывает мурашки по сей день? — Это неважно… — тихо прошептала она, избегая взгляда обоих мужчин. Отец, благодаря её желанию, знал и про эту часть истории. — Ошибаешься. Настырный Митсеро обошёл стол и остановился напротив девушки, действуя ей на нервы. Он повторил свой вопрос и вызвал вспышку раздражения у неё: — Она мертва, мне так сказали! Ясно?! Передышка в виде паузы позволила Фелис немного успокоиться, а Митсеро обдумать что-то в своей голове. — Гм… Жаль. Но я так и думал. — Что? Наблюдавший за всем отец лишь переводил взгляд с дочери на японца, никак не принимая участие в разговоре. Хорошо, наверное, быть спокойным за собственное благополучие. Тем временем, Митсеро неспешно пошёл дальше, к открытому окну, избавляя Фелис от своего общества. — Мой предшественник тоже погиб, когда начал помогать мне искать пути избавления от дара, — рассказывал он, не поворачиваясь к дочери с отцом. — Ты что-то не договариваешь мне, но только идиот не догадается о том, что вы как-то взаимодействовали. И смерти обоих — предсказуемое явление. За ненадобностью Дьявол сводит их с ума, убивает, ему не нравится, что кто-то пытается отвлечь нас от развития дара… Ему нужно продолжать распространять желания. Фелис сморщила нос, со скептицизмом переваривая информацию. Ни на секунду она не поверила в эти россказни, потому что тема религии вызывала в ней с рождения тошноту и неприязнь. Особенно, когда Беатрис со своими фанатичными служениями в церкви не добилась ничего, кроме смерти. — Ты сейчас серьёзно? — на всякий случай, спросила Фелис, хотя заранее знала ответ. Какие же нелепости, это даже не смешно — приплетать Дьявола! — А чего ты тогда про Иисуса не рассказал? — Фелис! Александр Дренальдус нахмурил брови и цыкнул, приказывая ей угомониться. Скорчив недовольную гримассу, девушка протестующе воскликнула: — Я не собираюсь в это верить! Ты же сам в глубине души атеист! Прежде, чем Александр продолжил бы словесную перепалку, Митсеро вернулся обратно к ним и поднял ладонь к потолку в знак молчания. Но говорить принялся азиат не сразу. В первую очередь, он убедился в том, что и дочь, и отец успокоились и нетерпеливо буравили его взглядом. Удовлетворённо кивнув, Митсеро обратился к Фелис: — Тебя будут разыскивать. Оставаться здесь — верх легкомыслия. А твои желания не помогут тебе справиться с этим в одиночку. Ты можешь только всё испортить. Хотя, куда уже хуже… Особенно, когда ты вспыльчива. — Я не всегда такая! — вскочила с места девушка, прищуриваясь от возмущения и тяжело задышав. — Просто некоторые так и плещут токсичностью! — Фелис, угомонись! — следом за ней встал Александр, устало потирая лицо. — Он прав. Тебе следует слушать его. — Тебе легко говорить, когда Митсеро вернул все твои сбережения! Она хотела высказать каждое недовольство. Несмотря на его любовь к ней, папа бы предпочёл деньги благополучию дочери. Но, конечно, в его понимании всё иначе, и деньги — это и есть путь к благополучию обоих. Это частично правда, если вспомнить хотя бы случай, когда Фелис отдала последние гроши на такси для встречи с Митсеро. Намерение выяснить отношения разрушил звонок в дверь. Они с отцом вздрогнули, а Митсеро со спокойным выражением устремил туманный взгляд в проход, ведущий в коридор с прихожей. — Кто это? — вопрос Фелис слился с новым звоном. Кто-то был нетерпелив и требователен. Семья Дренальдус не ждала гостей, насколько ей было известно. — Говори тише, — предупреждающе заявил японец, а затем многозначно переглянулся с её отцом. Александр с готовностью поправил рубашку, всполошился. Странное поведение… У них словно были какие-то общие мысли, о которых она не знала. Довольно быстро Митсеро переключил на неё своё внимание, требовательно произнося: — Идём со мной. — Э-э… Зачем? Куда? — ступор заставлял говорить спонтанные слова, мешал быстро соображать. — Да что происходит? — Я сказал, — вкрадчиво, но зловеще молвил мужчина, подходя к ней непозволительно близко, — говори тише. Александр, Вы можете провести полицию в другую комнату? Без слов отец кивнул и, не оглядываясь, вышел. Остались только они вдвоём с Митсеро, который за это время не сводил с неё взгляда. Очеивдно, дело принимало резкий оборот, и на душе возникали неприятные чувства, будто должно случиться что-то важное и решающее… Откуда они так уверены в том, что это полиция? Почему именно к ним копы решили прийти? Разве можно было воспринимать бред профессора Крифа всерьёз?.. В этот момент девушка с досадой поняла, что у неё не было ни дня для передышки, расслабления. Да когда уже, твою мать, будет стабильная жизнь, а не эти американские горки?.. — По моей команде ты пойдёшь следом за мной, мы спустимся к машине. — Подчёркивая каждое слово, тихо произнёс Митсеро. Он и не думал увеличить расстояние между ними, захватывая её врасплох этой близостью, наблюдая за реакцией. — Твой отец всё знает, я обговорил с ним детали, пока ты была в ванной. Отчётливая химия, которая возникала между ними уже не в первый раз, отвлекала девушку. Момент, когда она соблазнила Пабло, фантазируя при этом о Митсеро с Беатрис, назойливо простирался перед глазами. И при этом Фелис ненавидела японца, презирала. — Погоди! Вы… вы что, решили всё за меня? — дрожащим голосом спросила она, опомнившись и широко распахнув глаза. Мужчина искусственно, снисходительно рассмеялся, будто бы она была наивным ребёнком, задающим глупые вопросы. — Ты можешь отказаться. Слишком доброжелательно Митсеро сказал это — то были слова для успокоения, а не настоящая возможность выбора. Фелис понимала, что нужно заткнуть все свои протесты и возмущения, послушать Митсеро и не медлить, когда он потянет её за собой прочь. Иначе будет «только хуже», как все вокруг ей твердят. Придётся смириться ради своей же безопасности. — Ладно. Я пойду с тобой. Ладонь Митсеро оказалась ледяной. А может, Фелис была слишком горяча из-за быстрого метаболизма, как бы это двусмысленно не звучало. Она не успела выяснить, холодно ли ему, потому что важнее было бесшумно выбраться на улицу, где их встретило яркое осеннее солнце. Оно слепило и уже не дарило достаточно тепла, отдаляясь от их точки на планете. Но она и понятия не имела, что, в отличие от солнца, больше никогда не вернётся сюда.