Silver Dragon Blood

Он проснулся от шершавых касаний теплых ладоней. В его рту пересохло, и к губам мгновенно прижат стакан с теплой водой с медом. — Hash yer dothrae chek (Ты в порядке)? — тихо спросил Дерек, поглаживая бедра Стайлза. На бледной лунной коже виднелись синяки. Стайлз приоткрыл глаза и привстал на локтях, смотря на Дерека с полнейшим непониманием. Тот погладил его, очерчивая контур синяков, кое-где надавливая на темные синие пятна сильнее, и Стайлз тихо шипел, но Дерек улыбался, и почему-то Стайлзу это приятно, и он улыбался тоже. Ведь если мужчина улыбается наутро, значит все было хорошо? Значит, ему понравилось? — Пустите меня живо! — Стайлз услышал крик брата за шатром и резко сел на кровати, но его движение остановила рука кхала. Он нахмурился и посмотрел сначала на Стайлза, убеждаясь, что тот в порядке, а затем на приоткрывающиеся полы шатра, за которыми кричал Айзек. — Милорд, если вы войдете в шатер новобрачных, кхал вскроет вам горло быстрее, чем вы сделаете шаг к его кхалиси! — дрожащий голос лорда Пелли слышался криками откуда-то позади. Стайлз не заметил, что улыбается. Его муж коснулся его подбородка и легко погладил нижнюю губу большим пальцем, будто спрашивая причину улыбки. Стайлз задержал его руку на своей щеке и легко поцеловал внутреннюю сторону запястья. Наконец-то никто не ворвется в его покои. Наконец-то Айзек будет относиться к нему с уважением и чтить его часы сна. Наконец-то Айзек будет воспринимать его как ровню. Стайлз снова лег на кровать, и Дерек, ведомый чужим движением, навалился на него. Стайлз тихо хихикал, пока чужие руки нежно гладили его ребра, ноги, бедра и поясницу, а поцелуи растворялись на его коже вместе с ночной прохладой. Кажется, там только рассвело, и им совсем не обязательно вставать. Лорд Пелли сказал, что кровные воины, три всадника, поклявшиеся своей жизнью всегда быть с кхалом, кровь его крови, выполняют обязанности кхала около недели, пока кхал наслаждается своим кхалиси. Дерек жадно кусал бледную кожу на шее Стайлза, и тот чуть ойкал и стонал, изредка прерываясь на хихиканье. Ему так хорошо. Он знал, что, возможно, это секс оказывает такое воздействие на него, но ему все равно. Спустя пару часов сладкой дремы, Дерек поцеловал Стайлза, оделся и вышел, и Стайлз слышал, как он о чем-то говорит со своими воинами, а затем он услышал удаляющийся топот лошадей. Стайлз не знал, можно ли ему выходить, поэтому он занялся составлением всех награбленных свечей вокруг своего самого лучшего подарка, надеясь зажечь их к вечеру. Айзек вошел к нему спустя два часа, когда дотракийская прислужница омывала его растертые колени, а Эллисон, Стайлз узнал ее имя только сегодня, его прислужница от лорда Пелли, разминала ему плечи. — Ну что, как тебе ночка, подстилка кхала? — с усмешкой сказал Айзек вместо приветствия, и Стайлз нахмурился. — Зачем ты это говоришь? — спросил Стайлз, не понимая, что происходит. — Я всю ночь вчера думал… Пока слушал в соседней палатке твои стоны и то, как это животное трахает тебя… — Айзек прищурился, и Эллисон хотела было уйти, вежливо поклонившись, но Стайлз поймал ее за руку, желая, чтобы она осталась. — Прекрати говорить это, — сказал Стайлз грубо, вставая с кресла, чтобы выровнять их положения и не позволять Айзеку занимать доминирующую позицию. — Я все думал о том, что я ведь вырастил тебя, — он смотрел под ноги, и Стайлз почти начинает жалеть о том, что нагрубил брату. Он думал о том, чтобы извиниться, когда Айзек поднял холодный взгляд черничных глаз, и ехидная улыбка прорезала его бледное лицо. — Ведь это я должен был тебя трахать, а не он, правда же? — Айзек сделал широкий шаг, вставая к Стайлзу вплотную, и он по привычке отвернулся вбок, не смотря и надеясь перетерпеть это унижение. Он почувствовал, как начинает задыхаться и как щеки горят от обиды. Огонь в его груди разгорался стыдом. Прислужница кхаласара посмотрела на Стайлза и Эллисон по очереди, не решаясь что-либо предпринять, после чего исчезла из вида Стайлза. Эллисон стояла, опустив голову вниз, и ее щеки горели. — Наверняка он тебя так растрахал, что ты даже не почувствуешь, как это сделаю я, — прошептал Айзек Стайлзу в ухо. Его язык, склизкий и горячий, проник в ушную раковину, и он крепко держал Стайлза за запястье одной рукой, пока вторая забралась под новое одеяние и его пальцы жадно сжали ягодицу, цепляя синяки, отчего Стайлз поморщился. — Тебе больно, братец? Конечно, тебе и должно быть больно! Ты предал все семейные традиции, когда лег под это зверье! Семья должна оставаться семьей! — Айзек кричал, и его рука, грубая и тяжелая, влетела Стайлзу в щеку, отчего тот рухнул на подкосившихся ногах. Стайлз не видел ничего из-за пелены слез, заслонивших обзор. Эллисон вскрикнула, и Стайлз почувствовал ее руки, пытающиеся его поднять. Затем он услышал удар, хрип Айзека, и его тело рухнуло рядом с ним. Он что-то кричал, извинялся, но Дерек наступал на него, заполняя собой все пространство. — Aresak (Кусок дерьма), — прошипел Дерек, пнув того в живот. — Yer thir haji Khaleesi zalat (Ты жив благодаря воле Кхалиси)! — Дерек схватил его за шиворот и вышвырнул за пределы шатра. — Он сказал, что ваш брат трус, и что он жив только благодаря воле кхалиси, — пролепетала появившаяся сзади прислужница. — Это ты его позвала? — спросил Стайлз, сглатывая слезы. Он обернулся на нее, и она коротко кивнула. — Это мой долг. Защищать кхалиси, me nem nesa, — проговорила она с акцентом. — Me nem nesa? Что это значит? — спросил Стайлз, отвлекаясь. — Это значит «это всем известно», кхалиси, — ответила девушка и поклонилась. Она взяла Эллисон за руку и они помогли Стайлзу встать, когда Дерек вернулся. — Nithat (Больно)? — Дерек выглядел обеспокоенным и плохо скрывал свою злость, и Стайлз, увидев его, почувствовал облегчение. По его щекам снова потекли слезы. — Кхал спрашивает, не больно ли вам, кхалиси, — тихо сказала прислужница. Стайлз улыбнулся ей, потому что он умел на это отвечать. — Vo, — тихо сказал он, и искра, пробежавшая от черничных глаз до светло-зеленых, могла объять огнем весь мир.