Коразон

       Принесенная капитаном Йоханом суматоха, несомненно, внесла свои коррективы в привычный ритм жизни и обычный ход вещей в «деревне», законы же природы не изменились ни капли — солнце всё также восходило на востоке, по ощущениям ровно в тоже самое время. Осадки и сильный ветер в это время года также были редкостью, и сегодняшний день, несмотря на свою особенность, не стал исключением.        Дед, возможно, единственный человек, который не придавал анонсированному событию хоть какое-то значение, а может лишь делал соответствующий вид. Он растворился в повседневности: кормил скот и домашних животных, топил печь и даже успел сходить за водой.        — Как спалось, Клим?        — Плохо, дед… — ответил Климент, пытаясь обвинить каждого соседа своим громким вздохом, — но кошмары не снились. А ты как?        — Хуже… Мне кошмары снились, — легко улыбаясь ответил дед.        — Правда?! Я думал, тебе они никогда не снятся!        — Обычно это так, но жизнь меняется, Климент. Порой слишком сильно. До неузнаваемости. — Дед сделал глубокую паузу и крайне загадочно, даже несколько по-театральному смотрел в даль.        — Дед, а можно спросить? Про отца?        Нехотя оторвав томный взгляд от золотых далёких далей, Одуван мельком взглянул на внука, а после оглянулся вокруг.        — Климент, у нас почти не осталось дров. Беги за топором и догоняй меня. Я буду ждать у колодца.        Климента очень заинтриговало таинственное поведение деда и он ни медля ни секунды ринулся за топором, который дед тщательно прятал глубоко в полу дома. Всё от того, что жителям «деревень» не разрешалось иметь любое колющее или режущее оружие, чтобы избежать смертей в результате драк внутри поселений. Драки, кстати, Климент видел не так уж и редко. Особенно часто дрался отец его лучшего друга — Виктор. Но часто, увы, не значит хорошо. Гатальский говорил, что он благодарен королю за то, что тот издал подобный закон! Иначе отец не дожил бы и до десятого его дня рождения. А всё потому, что для короля Питера ценен каждый человек внутри его королевства!        Гатальский любил короля и однажды хотел бы стать доблестным королевским гвардейцем! И хоть крепче их дружбы могли быть только кровные узы, Климент никогда не разделял стремлений и мечт своего лучшего друга, как и любви к королю. И даже иногда поддразнивал его словами: «Ты не сможешь стать королевским гвардейцем, не победив в спарринге меня!». Однако, это было не больше, чем чванливость. Гатальский и Климент почти всегда сохраняли паритет в игровых дуэлях, устраиваемых Одуваном. Время от времени, в них участвовали и другие ребята: Орлус, Буль, Геб и даже Белка, но по большей части их интересовали другие вещи.        К счастью для деда, Климент разбирал пол далеко не в первый раз, поэтому справился в считанные минуты и нагнал лысого опекуна, который, как и обещал, ожидал у колодца.        — Дед, куда мы направляемся?        Дед недвусмысленно поднял брови и скорчил вопросительную гримасу: "Матерь наконец отпустила болезнь и она тебе по голове настучала?" — С абсолютным недоумением задал встречный вопрос внуку, — Мы идём за дровами. Ты даже несешь в собственной руке достаточно увесистое напоминание.        — Но ведь у нас итак много дров!        — Лучше запастись на будущее, Климент.        — Будущее?.. В поселении многие не верят в будущее, дед. — Бросив эту фразу, Климент остановился на месте. Его голос дрожал и из каждого слова пробивался страх. Одуван неторопливо подошел к своему внуку и ответил ему прямо в лицо.        — Будущее — это не чья-то собственность, Климент. И оно существует независимо от того, веришь ты в него или нет. Будущее не сосредоточено ни в чьих руках: ни королей, ни врагов королевств, ни мятежников, ни бандитов, ни даже нас с тобой. Никогда не жди лучших времен или обстоятельств. Делай, что можешь с тем, что ты имеешь, там, где ты есть. Запомни это.        Слова деда глубоко впечатлили Климента и оставшийся до леса путь они шли, не обронив ни слова. Климент, очевидно, переваривал услышанное, а дед, вероятно, размышлял над ответами на вопросы, которые неизбежно задаст ему родственник с воспаленным чувством любопытства.        Как только группа охотников на поленья достигла леса, дед молча выхватил топор из рук Климента и с особой яростью, но максимально сдержанно ударил по близстоящей березе. Дед называл этот «стиль» контролируемой или драконьей яростью. Ты будто аккумулируешь всю злобу и боль в один точный, уверенный удар. Гатальский владел этим стилем в совершенстве, ибо был парнем достаточно вспыльчивым, однако он никогда не достигал того же результата, что открылся Клименту в тот момент. Береза, не самая толстая — диаметром с человеческую голову, рухнула наземь от одного единственного удара. Но дед не остановился на достигнутом и принялся валить деревья одно за другим. Клименту в какой-то момент показалось, что Одуван вот-вот перекосит весь лес, но внезапно оппонентом берсерка с топором стал широченный многолетний дуб. И удар по нему, закономерно закончился лишь хрустом. Хрустом черенка, который дед с той же силой сжимал в могучих ладонях, а топорище же предательски торчало в коре дерева.        — Жаль. Хороший был топор, — всё, что сказал дед и принялся собирать упавшие деревья в одну кучу. Климент попытался ему помочь, но ощутил полную бесполезность, когда предпринял безуспешную попытку оторвать упавший ствол от земли. Разговоров о том, чтобы свободно перемещать их даже не возникло. Утешало одно — Одуван и сам играючи справлялся с этой задачей, но внезапно он прервался, подошел к обезоружившему его дубу, вырвал топорище и сказал: «Разбитое, сломленное и исполнившее своё предназначение, даже оно имеет своё будущее.» После этих слов Климент будто осмелел и поспешил задать вопросы, которые терзали его душу.        — А этот Ишин? У него есть будущее?        Дед четко понимал, что этот малец от него не отвяжется, поэтому он присел на сооруженную горку из поваленных деревьев, глубоко вздохнул и приготовился к длинному и сложному разговору.        — Понимаешь, Климент, в этом мире есть люди, которые ставят личные интересы, собственные амбиции и даже мечты на второй план. Зачастую мы не знаем их имен, ни не видим их лиц, мы лишь изредка видим результат их стараний. Их личное будущее как будто растворяется в идее, которую они проповедуют! Есть ли будущее у идеи, Климент?!        — Конечно есть! — не задумываясь ответил Климент, даже не догадываясь о том, что ответ был излишним.        — Так вот есть ли будущее у Ишина, человека-идеи? — задал вполне не риторический вопрос Одуван, но парень затруднился ответить…        — Дед, но нельзя же сравнивать жизнь какой-либо идеи и живого человека! Это совсем разные вещи.        — Нет, Климент. Люди — это отражение их идей, и у людей-идей есть единственное будущее — вдохновлять. Сила идеи определяется тем, как много людей могут быть пропитаны ею и как долго она сможет существовать после смерти своего родителя. Трудно переоценить силу идеи, ведь она способна изменить целый мир! И у твоего отца это получилось замечательно, даже если он уже давно гниет в земле. Идея твоего отца живет до сих пор!        — Человека, которого сегодня казнят, правда мой отец? — с необъяснимой досадой спросил Климент.        — А это мы сможем узнать только увидев своими глазами… — с еще большей досадой ответил ему дед.        — А разве подобная организация может допустить казнь своего лидера?        — Мне кажется, ты ничего не понял, Климент… Лидеры таких организаций — не больше, чем формальность. Убьют одного — на его место придет такой же, вероятно, не менее хороший руководитель, только уже более озлобленный, имеющий личные мотивы для мести. Они фанатики.        Слова деда будто оскорбляли Климента, и он с трудом представлял как родной дед способен с таким цинизмом и безразличием говорить о собственном сыне, который при этом, добился таких высот!        — Дед, мне кажется ты совершенно не прав! Почему ты так говоришь? Разве когда человек берет на себя ответственность, чтобы бороться за свободу людей, имеет храбрость бросить вызов целому королевству и готов отдать жизнь за идею, которой живет, его может заменить любой человек?! И каждый из этих людей, что болеют идеей, допустят убийство их вдохновителя?        — Климент, ты ведь знаешь множество легенд об Олдере «Белом», верно? Этот человек без толики сомнений был величайшей фигурой этого мира. Не было людей, которые не признавали его силы или не уважали его как личность! Его идеи живут до сих пор. Даже в тебе есть отражение этого удивительного рыцаря. Но как погиб Олдер? Ты знаешь, Климент?        Прочитав десятки, а может сотни книг, посвященных рыцарям прошлого, истории исчезновения драконов и легенд со всем этим связанных, Климент осознал, что даже фанаты героев могут не знать таких важных вещей. Одуван, увидев отрицательный жест головы, сказал: «Его убили друзья». Три слова превратились в огромный ком в горле, а суровая действительность парализовала сознание. Шок. Жар. Страх. Но дед не дал своему внуку стоять в ступоре, он схватил его за руку и повёл…        — Я хотел показать тебе одно место…        — Эй, дед! Куда ты меня ведешь? Ты же знаешь как никто другой, что этот лес смертельно опасен!        — О смертельно опасных лесах обычно не рассказывают людям, которые в них не бывали. В смертельно опасных лесах умирают, Климент.        — Но… но… но ты же сам говорил, что тебе повезло, что дикие кошки не разодрали тебя на части!        — Значит тебе точно нечего бояться! Везения у меня меньше с тех пор не стало! — дед говорил с таким задором и отвагой, что это только больше пугало Климента.        Идя по лесу, парень что и делал как оглядывался по сторонам в поисках диких кошек или змей, что могут одним укусом убить мамонта! Не меньшую опасность представляли совершенно неодушевленные корни деревьев под ногами, об которые споткнуться и сломать шею легче лёгкого! А сколько баек ходит о лесных насекомых… Клименту рассказывали о том, что существуют насекомые, способные плеваться огнем! Или укус которых парализует всё тело! Или те, что проникают внутрь через уши или нос, и уничтожают тело изнутри! Но больше всех Клим боялся диких кошек. По рассказам деда, эти кошки вдвое больше человека, вооружены острейшими когтями и не одним рядом зубов. Баллов опасности им добавляет неброский внешний вид - пушистый мех неярких цветов, сливающийся с камнями, корой и засохшими листьями. Заметить их сложно, а убежать невозможно. Климент боялся их не столько по их жуткому описанию, как по демонстрации их силы - всё тело деда усеяно глубокими шрамами. Всё, от пальцев ног до самой шеи было изрублено и расцарапано! Казалось, что площадь шрамов куда больше, чем здоровой, не травмированной кожи! И только голову кошки не тронули. Климент буквально сходил с ума от огромного множества существ, которые могут его здесь убить! И всё ради чего?..        Достаточно продолжительный марш-бросок закончился у лесного водоёма. Первое, что Климент почувствовал — это одурманивающее чувство какой-то свободы. Видя перед собой впервые в жизни озеро, причём настолько огромное, что в нём полностью отражался замок, расположенный на холме на другом берегу, его окутывало чувство спокойствия и умиротворения. Он наблюдал как лягушки прыгают по камышам, как разносят пыльцу по растениям разноцветные бабочки, как скользят будто по стеклянному озеру утки. Климент поражался тому, как могут некоторые вещи сочетать в себе такие противоположности как смертельную опасность и невообразимую красоту. Жуки размером с ноготок и деревья, ветки которых достигают самого замка!        — Вааау! Как же здесь красиво! И столько всего здесь уживается в полной гармонии! Дед, а сколько людей знает об этом месте?        — Ты имеешь в виду деревенских?        — Да!        — Только ты и Софан.        — Софан?!        -Именно, Климент! Софана так угнетали стены колонии, что он умолял меня показать ему путь к свободе, причём так часто, что в конце концов я не смог отказаться…        — Жаль, что он не воспользовался своим шансом… — с тоской произнес Климент, вспоминая каким Софан был веселым парнем. — Дед, а почему мы все не можем просто убежать из поселения? Здесь очень много места! И воздух — он не менее чистый, чем в деревне!        — Потому что король не допустит побег жителей его колоний. И поверь мне, даже ради одного заключенного он не пожалеет сил, чтобы отыскать его. Целостность придуманных им сказок имеет для него наибольшую важность.        К сожалению, Климент не смог понять ни сути этих слов, ни мотивов короля, ни истинную причину невозможности побега, но задавать вопросы деду ему уже надоело, как и самому деду ковырять нарывы истины на многолетней опухоли истории и загадок этих мест.        — Не переживай, Климент. Скоро ты очень многое поймешь.        — Почему ты в этом уверен, дед?        — У тебя просто нет выбора… — с каждой репликой, Одуван становился всё более загадочным и, чтобы разрядить обстановку, он решил поделиться еще одной тайной из прошлого, — Клим, а я рассказывал тебе о том, как погиб Красноволосый Кальгара?        — Конечно, дед! Кальгара один из моих любимых рыцарей! Он погиб в битве с драконом! Самое интересное — с последним драконом! Их сражение проходило на одной из самых высочайших гор тех земель! В руках Кальгары был только меч, а в сердце — доблесть и отвага, никаких порошков или световых бомб! Они бились несколько часов и Кальгара нисколько не уступал дракону, но нанести смертельных ран друг другу им не удавалось. И тогда Кальгара, выждав момент, в затяжном прыжке своим легендарным клинком «Дыхание Эмира» поразил дракона прямо в шею! Они закружились в смертельном танце на огромной высоте, но когда душа покинула дракона, его туша метеоритом устремилась вниз, забрав с собой жизнь доблестного рыцаря. Их тела так и не смогли найти, потому что их поглотила водная пучина, но говорят, что душа Кальгары в тот день переродилась, ибо в тот день на небе потух только один Коразон.        — Всё так, как ты рассказал, Клим, но… что, если я скажу тебе, что озеро, на которое ты сейчас смотришь — это могила твоего любимого рыцаря?        — Да ладно?! Дед, этого просто не может быть!        — Еще как может! Перед тобой самое глубокое озеро этого материка! То самое, что скрывает тело последнего дракона и хранит память о Красноволосом Кальгаре. А посмотри на замок! Над ним работали лучшие каменщики Блэк Рока! Этот замок, высеченный в камне — это та самая гора, с которой убийца драконов прыгнул навстречу смерти!        — А «Дыхание Эмира», что с ним?        — Дно этого прекрасного озера стало музеем этого легендарного меча…