Однострочники

      Джилл сидела на каком-то ящике, невольно сгорбившись и опустив руки между колен; весь ее вид буквально кричал об усталости, и Карлос приблизился к ней как можно тише, стараясь не вспугнуть.       — Эй, ты как? — спросил он, усаживаясь на соседний ящик и кидая на нее внимательный взгляд — все ее плечо было распахано об удары об стены, но это было ничего. Это заживет.       Главное, что нигде не было меток от этих уродов.       — В порядке, — ответила она и утерла пот со лба рукой. Карлос слабо улыбнулся и придвинул ящик поближе, но женщина по-прежнему была погружена в свои мысли, явно тяжелые, мучительные, чтобы обращать на него внимание.       Оливейра начал копаться в одном из своих нагрудных карманов.       — Знаешь, — начал он, когда наконец-то нашел. — Когда мы с Тайреллом шли через полицейский участок, — она метнула на него мгновенный острый взгляд, и он пожал плечами, — Ну, да, так получилось. И, — Карлос поскреб щетину на подбородке, продолжая, — Я кое-что там нашел.       Джилл продолжала молча смотреть на него, и Оливейра протянул ей групповой фотоснимок звездного отряда — посередине шла полоска, поскольку фотографию пришлось сложить вчетверо, но Карлос пытался быть как можно бережнее и аккуратнее.       — И я подумал, — он продолжал смотреть на нее с затаенной теплотой во взгляде и тем самым пониманием, которое могли между собой разделить только те, кто кого-то терял. — Что это должно быть у тебя.       Валентайн дрогнувшей рукой взяла снимок, и ее глаза подозрительно заблестели. Она тут же с силой прикусила свою губу, чтобы сдержаться и не дать слабины.       — Спасибо, — севшим голосом произнесла она, уставившись на свой отряд, от которого почти ничего и никого больше не осталось.       Точнее, это был не ее отряд. Это была ее семья.       И Карлос понимал ее, как никто другой сейчас на этом свете — все его сослуживцы…точнее, товарищи, тоже все полегли здесь.       И тоже почти никого не осталось.       — Знаешь, а вы ведь действительно звезды, — попробовал он поддержать ее и опять неловко улыбнулся.       Джилл вновь посмотрела на него — ее глаза буквально до краев были наполнены сдерживаемыми слезами, но она нашла в себе силы улыбнуться в ответ, пусть и криво, пусть и вымученно, но… но она улыбнулась ему.       — Спасибо, — опять повторила она, и ее голос предательски дрогнул. По щеке все же скатилась слеза, которую она торопливо смахнула рукой.       Не время было расклеиваться и вспоминать все, что у нее когда-то было, и все, что у нее забрали.       — У тебя ведь, — через комок в глотке говорить было трудно, — Тоже… почти все…       — Да, — согласился с ней Карлос, опустив взгляд на носки своих ботинок. Это был не первый раз, когда он тоже кого-то терял, и кто-то говорил ему, что он привыкнет. Но время шло, а он не привыкал. Только продолжал находить в себе силы шутить хоть о чем-нибудь, о любом дерьме, чтобы не проваливаться в эту моральную дыру раньше времени. — Но у нас нет таких фотографий, — он сам не заметил, что вновь улыбался, хотя в глазах и носу предательски защипало. Он не отрывал застывшего взгляда от своих ботинок. — Однако, у меня хорошая память, — Карлос вновь попробовал свести все в шутку и увести разговор от слишком острой темы.       Теплая ладонь легла на его колено.       — Эй, — позвала она его и попробовала заглянуть в глаза. В другой руке она все продолжала держать снимок «звезд». Карлос с трудом перевел взгляд на ее лицо — уставшее, но решительное. — Мы рассчитаемся с ними за все, что они сделали, — пообещала вдруг Валентайн, и это прозвучало так искренне и так зло, что Оливейра лишь кивнул, пытаясь взять себя в руки вновь.       — С тобой хоть на край света, суперкоп, — слабо улыбнулся он ей снова.