Тьма без имени. Повелители Мрака.

Когда мы услышали лязг мечей (да-да, тут все сражались на мечах), мы сразу же бросились в лес. Это не наш бой, да и приказ от Главы был убегать, пока они тянут время, ибо охотились не за караваном, а за нами. Из всех троих только я научился сносно владеть одноручником, Тимур же полагался на огонь, который он почти научился контролировать. Теперь при большой концентрации он мог загораться и гореть пару минут. Если он к чему-то прикоснётся огненной рукой, то эта вещь вмиг сгорит. Артур же так ничему и не научился, предпочитая просто смотреть на нас с Тимуром. Уже при входе в лес нас ожидала неожиданность, очень неприятная. Трое прекрасно обученных мечников напали на нас, куда уж мне, недоучке, с ними тягаться? Но я решил отвлечь внимание на себя, чтобы ребята успели убежать. Завязался бой, причём жестокий. Пока я отвлёкся на ребят, один из врагов уже успел зайти сзади и попытаться поставить мне подножку. Уйдя в сторону, я тут же рубанул по выставленной в выпаде ноге второго. Хоть я и не опытен в таких вещах, но точно могу сказать, что доспехи я на нём пробил, тогда почему же он не упал? Видимо, тут тоже замешана какая-то магия. Продолжая экспериментировать, я выдал целую серию, целясь в грудь и в шею. Так и думал, его кожа прочнее стали моего меча. Уйдя в глухую оборону, я начал анализировать его стиль ведения боя. Почему он всё время защищает левый бок? Выждав момент, когда он раскроется, я ударил туда. Вот оно, его уязвимое место! Распоров кожу на рёбрах, я довольно тяжело его ранил, но не смертельно. Победа! Но радовался я раньше времени, ведь у меня осталось ещё два противника. За что и поплатился. Короткий выпад, и у меня под глазом красуется глубокий порез, настолько глубокий, что может даже остаться шрам. Было дико больно, но я понимал, что могло быть и хуже. Перспектива остаться без глаза меня не прельщала, а там уже другой пытается отсечь мне свободную руку. Едва успев заменить руку на меч, я провёл одноручником по лезвию его клинка, который был довольно длинным, но при этом лёгким и очень прочным. Доведя до конца, я приложил немалые усилия и опустил меч. Гарда защитила кисть, но не смогла защитить голое плечо. Мой меч, войдя в руку, плотно засел там, как мне показалось. Но спустя томительных десять секунд кость не выдержала такого издевательства и с громким хрустом сломалась, позволив мне высвободить меч. Наполовину отрубленная правая рука повисла плетью. Значит, сражаться он едва ли сможет, так как он был правшой. Ну что же, теперь третий! Посмотрев в его глаза, я увидел там ужас и непонимание. Через пару секунд молодой парень лет двадцати упал мёртвым. Видимо, он умер от ужаса, посмотрев в мои глаза, интересно, что он там увидел? Подав знак ребятам, я стал дожидаться ответного сигнала. Через пару минут я услышал свист с северо-запада и направился туда. Придя к тому месту, где ребята разбили лагерь, я рассказал им как всё было. При упоминании о последнем мы даже загрустили, ведь я не убил никого кроме него, да и не собирался я убивать кого-либо из них. Наверняка у него была семья, может быть даже дети, или младший брат или сестра. Но его уже не вернуть, я думаю, его товарищи похоронят его достойно, как только очнётся целитель. Надеюсь, он сможет излечить руку второго. И тут меня как громом поразило. Я резко замер на месте. Откуда я так хорошо знаю, как рубиться на мечах? Ведь меня научили только правильно держать меч, азам защиты, и всё. Я даже на манекенах не учился пока рубиться. Стоп, а откуда у меня вообще меч? Я ведь оставил его в лагере перед нападением! Проверив ножны, я с удивлением понял, что меч со мной. Вынув одноручник, я внимательно оглядел его. Его ковали в кузне при караване, специально для меня, и я в первый же день заметил на нём руническую надпись. Немного изучив рунопись в караване, я мог с трудом читать эти символы. На мече было написано моё имя, а также непонятная мне руна. Внимательно вглядевшись, я понял, что это руна привязки. Тут же я вспомнил, что окропил меч в этом месте своей кровью. Видимо, руну выжгли потом, и теперь этот меч никогда не потеряется. Задумавшись, я вдруг почувствовал лёгкое головокружение, а после у меня начала раскалываться голова. И больше всего болело вокруг той царапины. Видимо, меч был смазан долгодействующим ядом. Не смертельно, если есть необходимые ингредиенты для противоядия, яд этот я узнал сразу по характерным признакам. Как хорошо, что Тимур дополнительно обучался врачеванию и излечению от ядов. — Тимур! Меня отравили! Ты можешь изготовить противоядие? — Что за яд? Мне надо знать, от чего лечить! — заявил Тимур. — Это вытяжка из мухоморовой настойки, смешанная с ядом с шипа того самого плюща, на который наступил парень из каравана, разбавленная муравьиной кислотой! — Ингредиенты найду в течение получаса. — Боюсь, я столько не вытерплю, яд очень едкий, он уже начал разъедать кожу! «Видимо, ходить мне без глаза», — успел подумать я и отключился. *** «Прошло уже две недели с тех пор, как трое ребят ушли из дома. В нашем городке подняли на ноги всю полицию, ведь потерялось сразу три ребёнка. Все пропавшие были знакомы между собой, это были родные братья и новый одноклассник старшего из них. Кто-то сказал, что видел, как братья двигались к лесу на окраине города, были свидетели, что и новенький шёл в ту сторону. Сейчас полиция и поисковые группы отказываются давать комментарии, но мы предполагаем, что они утонули в реке, которая протекает глубоко в лесу и является главным источником водоснабжения города. Если мы что-то узнаем, то тут же выйдем в прямой эфир. Это был репортаж с места событий, с вами была...» Громко фыркнув, Екатерина Сыроежкина выключила телевизор: — Туда вам и дорога, неудачники! Большего вы и не заслуживаете! — но в душе всё равно шевельнулась совесть. Ведь она так и не наладила отношения с братьями. И если при мысли о Тимуре сердце болезненно сжималось от боли, то при мысли о Дмитрии её наполняло какое-то мрачное удовлетворение и радость, хотя внутри начинала зарождаться жалость к нему. Она вдруг вспомнила, что он никогда ничего ей не делал, так почему же она его унижала? Тряхнув головой, она отогнала мрачные мысли. Неважно! Теперь уже неважно! Им она уже не поможет! Чтобы окончательно прогнать сожаление, она решила позвонить Лизке. Уж кто-кто, а она точно её поймёт, ведь она тоже потеряла своего брата. А мать Лизы и Артура даже ничего и не сказала, лишь покачав головой на их побег. Она поняла, почему Артур согласился убежать. Их мать ведёт себя так, будто у неё и не было сына, а была только дочь. Что до родителей Кати, её родители убивались лишь по Тимуру, а про Дмитрия даже не вспоминали. И Катя не могла винить его в побеге, хотя изначально она и злилась на него из-за того, что он увёл Тимура с собой. Снова мрачные мысли! Хватит уже! Решив, что подругу сейчас лишний раз не стоит тревожить, она взглянула на часы. Ужас! Без двух минут двенадцать ночи! Она же в школу опоздает! Поняв, что не уснёт, она села повторять пройденный неделю назад материал по биологии. Так она и провела остаток ночи. А на следующий день...