Хорошо беспросветно

Тодороки вошел в клуб, буднично поздоровавшись с охранником, и прошел в зал, полный веселящегося народа. Синий и фиолетовый свет прожекторов привычно ослепил глаза, ярким всполохом пробежавшись по опустившимся векам. Он прошел мимо бара, в котором работали сотрудники из другой смены, осторожно проскользнул рядом с веселящимися людьми, едва не расплескивавших напитки, стараясь при этом никому не наступить на ногу и не быть задетым острыми локтями. Тодороки оказался в коридоре, в конце которого располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Он не раз бывал здесь, когда пополнял запасы со склада — двери справа, но в кабинет Мика ему еще не приходилось заходить. Жалящее желание вытащить Бакуго из беды подгоняло его быстрее перебирать ногами по начищенным до блеска ступеням, в которых отражался усеянный лампами стеклянный потолок. Тодороки с сомнением посматривал на него, рассуждая о дизайнерском провале (лучше переключиться на потолок и свое сплюснутое в нем отражение, чем в очередной раз тянуться к лежащему в заднем кармане телефону — будто похитители любезно поднесут телефон к уху Бакуго). Оказавшись на втором этаже, Тодороки увидел несколько закрытых дверей, и направился к дальней, на которой висела табличка с микрофоном. Он за время пути до клуба не раз прокручивал в голове исходы диалога, но каждый раз натыкался на непробиваемую стену: «Что сделает Мик?» Какой бы долг за ним не числился, ставить условием его закрытия сделку с Даби… Тодороки, сжав переносицу пальцами, постучал в дверь. Спускаться на первый и настраиваться на нужный лад под градусами стало поздно — из кабинета послышалось раздраженное разрешение войти. Мик сидел за черным столом напротив двери со стопкой бумаг и включенным ноутбуком с ярко-горящим экраном, вся крышка которого оказалась обклеена мультяшными, наполовину стертыми стикерами. В помещении было довольно светло из-за горящих ламп; два окна, открывающие вид на противоположную от входа более спокойную часть улицы, оказались закрыты плотными черными шторами. У левой стены находился длинный шкаф, забитый пластинками и дисками, за которыми, как рассказывала Кендо, Мик ухаживал и не подпускал к ним никого под страхом спущенного курка (Тодороки подозревал, что Мик — если он, конечно, был сослан в Трайтон — наверняка играл в группе, пока музыка не стала попадать под запреты). Напротив стола располагалось два стула, на которые Мик так и не предложил ему сесть. — И в чем дело? Закончились напитки в баре? — спросил он, закрывая бумаги и отправляя ноутбук в режим «сна». — Стоп-стоп, сегодня же не твоя смена, — Мик, до этого готовый откинуться на спинку стула, комично замер в воздухе. — Я ценю твое рвение работать, но… — Мне нужна ваша помощь, — вот, все, сказал; хотелось выдохнуть, но — нет, самая сложная часть (не)плана еще не распахнула перед ним платиновые ворота. — Че? — Бровь, не скрытая за стеклами очков, комично взлетела вверх; лицо директора вытянулось от услышанной наглости. — Вы помните, что я помог вам в клубе? — Тодороки прямо смотрел на директора, скрывая за напускным безразличием стучащий в висках шум. — Когда вытащил игрушку Мономы из-за барной стойки? — Мик оперся о спинку стула и скрестил на груди руки, щелкая языком. — Допустим. — Вы тогда сказали, что я могу рассчитывать на вашу помощь. — Я не так сказал, — недовольно покачал головой Мик, — но плевать. И? Давай, смелее? Чего ты хочешь? Двухнедельный отпуск? — Он щелкнул пальцами, помогая себе придумать щедрые блага для подчиненного. — Повышение? Найти тебе квартиру? Слышал, у тебя проблемы. Трайтон в глазах Тодороки представлялся кишащим чаном с шипящими змеями, разносящими слухи по мелкому мирку со скоростью, равной скоростью движения поезда из столицы. — У моего… друга проблемы, — ответил Тодороки, сомневаясь в том, что Бакуго приходился ему вообще кем-то, кроме временного соседа и неудавшегося парня. — Ну так найди ему бабу. Или мужика, — выставил ладони вперед. — Уж не знаю, какие у него предпочтения. Или, если проблемка посерьезнее, отсыпать ему из своих запасов чего бодрящего, а? — За стеклами очков ему заговорщически подмигнули. — Сомневаюсь, что это поможет ему. — Так ему совсем хреново? Черная полоса сменилась черной? — Мик, качающий ногой, закинутой на другую, широко улыбнулся, словно его веселили вялые попытки Тодороки объяснить, чего он хотел. — Его похитили. Даби, — добавил Тодороки, и Мик, до этого вальяжно развалившийся на стуле, окаменел. — Я не знаю, в чем состоит суть конфликта, но... — Тодороки не интересовало, что конкретно сделал Бакуго, выбесив непонятного Даби; он просто эгоистично хотел, чтобы с ним все было в порядке. Тодороки выдохнул. — Мне нужно, чтобы вы разобрались с Даби. Повисшая напряженная тишина могла бы стянуть нервы Тодороки, если бы те уже не были заняты переживанием за Бакуго. Он ведь все еще жив, так? — «Мне нужно, чтобы вы разобрались с Даби», — спародировал Мик скрипяще-высоким голосом, от которого захотелось сжаться в комок. — Ты выпил? — Мик, надевший на себя привычную маску шутника, расслабленно повел плечами. — Эх, предупреждал же новенькому идиоту за баром не спаивать моих работников, ну что за бездарь, да? — Я не пьян, — ответил Тодороки. Мик сжал челюсть. — Тогда бери свою огненную игрушку и напугай их. — Пожал плечами, вновь почувствовав себя свободно и легко, словно они обсуждали музыкальные предпочтения. Однако Тодороки заметил мелькнувшую задумчивую складку на лбу. Тодороки поджал губы. А на что он надеялся? Что Мик на всех парах понесется устраивать разборки с конкурентом в Трайтоне? Который при этом сбивает его торговлю и постепенно рушит бизнес? Да, только наушники наденет, чтобы не слышать выстрелы и крики, когда он вместе со своими людьми будет организовывать облаву. — Пожалуйста, мне нужна помощь. — Я не буду вмешиваться в это, парень! — Разве у вас нет личных счетов с Даби? — спросил Тодороки, чувствуя, как посуровел взгляд из-за стекол очков. Он не знал, как заставить Мика передумать, поэтому решил использовать козырь. — Он и его банда завышают расценки, что мешает вашему бизнесу. И именно он косвенно контролирует вашу выручку. На комнату опустился мрак, словно плотные черные шторы, соскользнув с окон, закрыли свет от ламп. — Разве я не говорил тебе не лезть в мои дела? — Можете потом разобраться со мной, но только помогите вытащить Бакуго, — выпалил Тодороки, поражаясь своей же откровенности. — Бакуго? — Мик наклонился, ставя все еще сложенные руки на стол. — Надо же. Ему всего лишь нужно было оставаться работать на меня, когда я предлагал, а не орать о договоре. — Я подозреваю, что то, что он работал на вас, и послужило причиной… этого. — Не дерзи мне, — хмыкнул Мик и улыбнулся. — Ты заявляешься в мой кабинет, говоришь «пожалуйста, Мик, помоги» и смеешь пререкаться. В какую дыру катятся манеры моих подчиненных… — он театрально покачал головой. Устроенный им спектакль не нервировал — нервов не осталось — раздражал. — Ты прав. Можешь поставить «пять баллов» своей наблюдательности. У меня есть некоторые претензии к обгоревшему ублюдку. — Так вы поможете? — Моя доброта не знает границ. — Так просто… — невольно сорвалось с губ Тодороки, не верящего, что решение Мика не было частью галлюцинаций. Он был готов до последнего убеждать его помочь и не отступил бы и под дулом пистолета, но… — Ну можешь постоять на коленях да поумолять меня, я-то не против. Полы чистые, не беспокойся. — Откажусь, пожалуй, — ответил Тодороки, хмуря брови. Мик засмеялся, убирая руки за голову и мечтательно смотря на потолок. — В этом и для меня есть плюс. Все пошло не по плану, но, похоже, результат будет даже лучше, а? Тодороки переступил с ноги на ногу. — Я не могу позвать своих людей и сказать стрелять им во всех подряд. — Мик выпрямился и положил руки на подлокотники; стекла очков заблестели. — Я могу, но в данной ситуации это светит нюансами, которых мне бы хотелось избежать. «О, этот Мик рушит сложившийся порядок и пускает на мясо своих людей!» — Он выставил руки, состроив оскорбленное выражение. Постучал пальцами по подлокотникам, что-то быстро обдумывая. — Ты любишь рыбалку, Тодороки? — Что? — Тодороки моргнул. — Нет. — Очень жаль. — Наигранно опустил брови Мик. — В таком случае ты в первый раз столкнешься с наживкой в своем лице. — Я не совсем… Мик выставил ладонь, приказывая ему замолчать. — Пройдешь к ним на базу под видом моего доверенного лица, которое… не знаю… хочет договориться о какой-нибудь сделке? Принять условия распределения ресурсов. Побазарь о былых деньках, когда этот обгоревший урод — без обид, Тодороки, — еще не появился здесь, а я уже держал под контролем Трайтон? Тодороки не предполагал, что их конфликт был куда более глубоким, чем несколько разговоров, в которых они не смогли прийти к согласию. Всем, кто прибывал в Трайтон, следовало выдавать на руки не только карту, но и учебник истории. — И что дальше? — спросил Тодороки. — Я сообщу ему о принятии условий. На это уйдет не больше пары минут. Идея в одиночку врываться к Даби не вызывала ничего, кроме свербящего в лопатках отголоска страха, но если это как-то поможет… Мик не выглядел так, будто собирался слушать его предложения и внимать словам — уже продумал в голове ход событий. Тодороки начало казаться, что план пришел ему в голове еще тогда, когда в комнате прозвучало имя Даби. — Импровизируй! — воскликнул Мик, доставая телефон. — У тебя шикарно получается, я видел. Мне нужно, чтобы ты взял на себя роль не только рыбки, но и мотива для моих действий из разряда «пиф-паф-всем-конец». — Я не понимаю. — Тодороки хмурился, устраивал совещания в голове (с тараканами конечно), заставлял винтики крутиться, но... — Так тебе и не нужно. — Мик ослепительно улыбнулся. Если бы Тодороки не был Тодороки, его тело сковала бы дрожь. — А вы что будете делать в это время? — Черт, меня так раздражают любопытные люди, которые готовы в зад залезть, лишь бы утолить свою потребность. — Мик, не поднимая глаз на Тодороки, открыл список контактов на телефоне и быстро набрал сообщение. — Мне нужно собрать людей. Видел время? Спят уже, баю-бай. И подготовить почву, — уже тише. — У выхода из клуба тебя уже ждут. Довезут на машине до бара, все дела. — Какова вероятность того, что они не пристрелят меня на пороге? — Шестьдесят на сорок, если попадутся адекватные. Двадцать к восьмидесяти, если нет. На что-то такое он и рассчитывал. Оказавшись на улице, Тодороки пожалел, что так и не пристрастился к курению. Если бы он скурил больше одной сигареты в тот вечер на балконе (от воспоминаниях о котором его обдало и теплом, и холодом, словно его разделило на две ровные части), ему было бы проще справиться с нарастающим волнением сейчас. Мик планировал не только расправиться с Даби. Он действовал с целью повышения своей репутации и устрашения тех, кто захочет иметь с ним дела — предательство охранника не могли не задеть его. Единственным, кто выиграет в этой ситуации, будет чертов Мик.

***

— Ты уверен, что тебе не нужно оружие? Пистолет? Шокер? — спросил подвезший работник клуба, наклоняясь к лобовому стеклу, чтобы осмотреть местность. Он выключил фары еще до того, как они подъехали к работающему бару с броско горящей вывеской ядовито-фиолетовой ящерицы. Здание бара оказалось двухэтажным и по своей площади больше походило на ровный квадрат. На первом вовсю кипела жизнь — бар работал; в окнах мелькали силуэты выпивающих людей. — Нет. Я же пришел для переговоров. — Да и нож уже находился при нем — соваться туда без средства защиты могли только очень уверенные в себе люди. Или суицидники. — Переговоры с этими парнями — хреновая штука, — посетовал тот и принялся негромко стучать пальцами по рулю. Тодороки на это нечего было ответить, потому что — да, это было ужасной идеей, но что ему оставалось после слов о приманке? Отыскать удочку с крючком удобнее? — Что о них вам известно? — Мик тебе не сказал? — Мужчина вцепился в руль сильнее. Тодороки помотал головой. — Даби держит бар. На первом этаже собираются его парни и иногда захаживают левые люди, которых Даби сам разрешил пускать. Такая вип-штука, понимаешь? — Мужчина глянул на него. Тодороки кивнул. — До тебя доебется мужик на входе, так что не ссы, когда он наставит пистолет. На втором находится его кабинет и что-то типа укромного места для своих. Твоего знакомого он, скорее всего, держит в подвале. Ходили слухи, что у него там канистры бензина припрятаны. Слышь? Если отправит вниз, то хер выберешься, когда заваруха начнется. — Ясно. Спасибо. В подвал-то ему в любом случае придется спуститься, но хотя бы не в качестве пленника. — Давай, не подохни там. — Мужчина ободряюще хлопнул его по спине, и Тодороки чуть не подавился вдохом. Тодороки вышел из машины и, наклонившись, чтобы поправить убранный в кроссовку и закрытый штаниной складной нож, направился ко входу в бар, в котором доносящиеся воодушевленные крики людей слышались все отчетливее; не кулачные же бои они устраивали? Машина, легко скользя по дороге, развернулась и поехала в обратную сторону. Со злом один на один, да? Ему нужно убедить мужчину у входа не стрелять, договориться с Даби обманом, потянуть время и не попасть в подвал. Делов-то. Тодороки, тяжело ступая по мокрому асфальту, разглядел стоящего у закрытых дверей курящего человека. Он, заметив Тодороки, выкинул сигарету, вытащил из-за пояса пистолет и наставил на него. Тодороки обдало холодом. Смотрящее на него дуло ломало землю под ногами. Он остановился, поднимая руки, и сказал: — Я пришел от Мика. — Че? Ты кто такой? — спросил мужчина с заросшей щетиной, продолжая держать пистолет поднятым. — Босс не говорил о новых гостях. Или ты че перепутал? Пиздуй, — расслабленно махнул свободной рукой, — я тебе время даю, пока пуля лоб не прошибла. Погоди, — его брови нахмурились, — бля, ты сказал, что от Мика? Тодороки с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. — Да. Я не могу говорить об этом с вами, поскольку эта информация касается только вашего... лидера и моего босса. — Какая еще информация?! — мужчина громко закричал, отчего его лицо исказилось, повторяя отражение в кривых зеркалах. — Я ничего не слышал об этом. И хер я пущу тебя! Когда подвезший его человек говорил о том, что в бар Даби могут заходить только вип-персоны, Тодороки не предполагал, что все настолько безнадежно для других… в клуб Мика попасть было значительно проще — прийти в определенное время и не буянить. Айзава в свой бар пускал всех подряд, не размениваясь на клиентов. — Мик готов принять условия Даби, — сказал Тодороки, делая несмелый шаг вперед, когда пистолет чуть опустился. — Условия поставки? — Наморщил нос мужчина, оценивающе рассматривая Тодороки с головы до ног. — Да, — уверенно кивнул тот, не понимая, о чем идет речь. Мужчина шмыгнул носом и показал кивком головы в сторону двери. — Проходи. Тодороки, мысленно выдохнув (волнение усилилось, топя в проруби), открыл дверь и зашел в бар. Мужчина, дежуривший у входа, последовал за ним. В баре оказалось два десятка человек, сидящих за столиками и смотрящих телевизор, на котором транслировался баскетбол, проходящий в Лос-Анджелесе. Уже наполовину опустошенные кружки с пивом и другим, более дорогим алкоголем у нескольких человек, стояли на столиках рядом с закусками в больших мисках. Он не знал, кто из собравшихся являлся частью банды Даби, а кто — обычными посетителями (определение «обычными» вряд ли могло точно описывать тех, кто имел свободный доступ в закрытый бар). Справа находилась барная стойка, за которой лениво переставлял напитки работник. Среди мешанины незнакомых лиц Тодороки наткнулся на одно знакомое — парень, распределяющий баллы, которого звали Токоями, сидел за барной стойкой в солнцезащитных очках и стучал пальцами по пустой кружке. Тодороки перевел взгляд с него вдаль помещения, пытаясь отыскать лестницу — та находилась в самом углу и скрывалась за стеной. — Это что за хрен? — поинтересовался стоящий справа от входа светловолосый мужчина, которого Тодороки, изучающий обстановку (он надеялся увидеть что-то более… противозаконное прямо с порога), не заметил сразу. — От Мика, — сказал тот, кто впустил его. Светловолосый закатил глаза и хлопнул себя по лбу; хлопок заглушился криками болельщиков, празднующих заброшенный в корзину мяч, который сравнял счет отстающей команды. — Ты последние мозги скурил? С каких пор Мик посылает кого-то вместо себя? — Ну так... — Он не готов рисковать и приходить лично, — вступил Тодороки, пока ситуация не стала непоправимой и его не выставили отсюда (или не проломили затылок, что вероятнее). — Если он не может поднять свою задницу и припереть сюда, то о какой сделке может идти речь?! — возмущался тот. — Об этом я собираюсь говорить с Даби, а не с вами. Незнакомец схватил его за ворот толстовки и притянул к себе, чтобы впериться в упрямо смотрящие на него глаза. — И о чем именно, мудак? Отвечай! — Я не могу распространять эту информацию среди вас. — Тодороки сохранял внешнее спокойствие, пока внутри жгло от желания убраться отсюда, прихватив Бакуго. — Да пристрелите его уже, — сказал сидящий за барной стойкой одноглазый темноволосый мужчина. Токоями, находящийся за ним, чуть наклонился вперед, чтобы видеть происходящее. Холодное дуло пистолета уперлось Тодороки в затылок, пуская ледники по хребту — те, встав друг за другом, потекли по коже, сыплющимися осколками царапая скелет. — Ваш босс будет недоволен, если из-за вашей глупости пропадет возможность решить конфликты мирно без пользы для себя, — торопливо сказал Тодороки. Стучащий в висках пульс глушил крики болельщиков и перекрывал собственное дыхание, ставшее поверхностным и частым. Никто еще не представлял пистолет к его затылку (Бакуго был исключением… вот бы с Бакуго все было в порядке). Мужчина, что приказал пропустить Тодороки в бар, задумчиво почесал щетинистый подбородок. Пистолет так и не убрал. — С каких пор Мик посылает вместо себя кого-то другого? Этот параноик никогда не решал дела через третьих лиц. — Мне удалось заслужить его доверие, — ответил Тодороки, не представляя, чем он мог его заслужить, и произнес первое, что пришло на ум: — Спас его клуб от закрытия, когда к нему завалились люди с оружием, требующие снизить цену на товар. — С пистолетом-зажигалкой? Ха, бля, теперь понятно, почему он прислал тебя! Отбитый хрен! — и прозвучало это восхищенно, из-за чего он позволил себе чуть расслабиться. И зря — пальцы на резко отведенной вправо руке мужчины собрались в кулак. Тодороки едва не свалился от удара в челюсть — все закружилось, будто его ударом забросило на детскую карусель с лошадками. — У вас принято бить посредников? — тихо произнес Тодороки, сплевывая кровь на пол. — Мне твоя рожа обожженная не нравится, — ответил ударивший, сжимая и разжимая пальцы с оставшейся на них кровью. — Эй-эй, прекрати, этот парень нам живым пока нужен. — Да валите его нахер, — раздался очередной совет с барного стула. Бармен, через полуопущенные веки наблюдающий за сценой, отвернулся — спектакль не стоил свеч. — Завались, циклоп. Сидящие за столами болельщики не обращали внимания на разворачивающуюся в нескольких метрах от них сцену, полностью увлеченные просмотром. Или были привычны к подобному? Здешний коллектив поистине прекрасен. Руки Тодороки были резко заведены за спину. — Зачем? — спросил он, пытаясь вырваться; голос чудом не дрогнул. — Чтобы ты никаких финтов не выкинул, пока босс не придет. Не рыпайся. — Мужчина, поймав кинутую барменом веревку, крепко связал ему руки, натирая кожу на запястьях. — Отведи его куда-нибудь, пока я наберу боссу, — сказал светловолосый, доставая из кармана телефон. — В кабинет его? — С дуба рухнул? — Он выпучил глаза и покрутил пальцем у виска. — В подвал веди. — Так там этот…. — Да хер с ним. Подвинется. Тодороки толкнули в спину, вынуждая двинуться вперед, прямо к лестнице и подвалу. Все пошло не по плану (будто план был, ага) и он все же дал запихнуть себя вниз, но, по крайней мере, он увидит Бакуго и лично удостоверится, в порядке ли он. Конечно он не был в порядке, если провел с этими психами несколько дней, но те, говоря о нем, не сказали слово «труп», так что… Рано испытывать облегчение, но… Крепко держа его за плечо, мужчина, встретивший его у входа в бар, шел за ним, упирая пистолет в спину. Они спустились по лестнице и оказались в закутке у двух дверей. Незнакомец, достав ключ из кармана, но не убирая пистолета, повернул его в замке ближайшей. Дверь открылась. Толкнул Тодороки в подвал, который, сделав два шага по инерции, все же устоял на ногах и в тусклом свете одиноко болтающейся лампы увидел сидящего у стены Бакуго. Дверь закрылась, оглушив поворотом ключа. Запах сырости заполз в нос ядовитыми червями. Давящая духота оплела плечи, спину и грудь, отчего воздух казался похожим на тот, что стоял перед готовым обрушиться ливнем. Тусклый свет слабо освещал небольшое пространство, бывшее раза в четыре меньше бара наверху. Из-за отсутствия окон и вентиляции казалось, что вымощенные из бетона стены двигались, готовые схлопнуться, оставляя после него и Бакуго красную жижу. Бакуго. Бакуго сидел возле стены, раскинув ноги и опустив голову на грудь. Его испачканные в крови волосы пластами свисали на лоб, скрывая глаза. Правая рука была отведена в сторону и прикована наручниками к батарее, оставляя след на стертой коже. У Тодороки сжалось сердце и земля ушла из-под ног, согнанная землетрясением в пошатнувшемся теле. Бакуго поднял голову и, различив Тодороки в полутьме, широко распахнул глаза. — Ты?.. — хрипло спросил он. Закрыл их и снова открыл. — Какого черта? — Я пришел вытащить тебя, — ответил Тодороки, заставляя непослушный язык двигаться, а налившиеся свинцом ноги — сделать несколько нетвердых шагов. Их глухие звуки потонули в шуме собственного дыхания. Он сел рядом, рассматривая избитое лицо. Бакуго отвернулся от него, стуча зубами. — Ты ебанулся? Ты нахрена это сделал? Тодороки различил засохшую кровь на губах, фингал под глазом и несколько царапин на сбитой щеке. Кровь из разбитого затылка облепила лоб стертой, потрескавшейся краской. Кровь в теле Тодороки застыла, перестав разноситься по пустой оболочке тела. — Эй? — сказал он еще раз, не услышав ответа. — Ты не отвечал на телефон, я ходил к тебе на квартиру. Твои друзья ничего не знали, и я... я искал тебя. — Искал? Блять, ты сам свалил и теперь искал меня? — Бакуго сжал пальцы на свободной руке, собирая под ногти грязь с пола. — У тебя, блять, что, биполярка? — Это психическое заболевание и я не болен... — Да мне похер, какое оно! — Бакуго повернулся. Тодороки почудилось, будто тот мог по-звериному вгрызться в его лицо — наверно, все же существовал предел эмоциональным потрясением, и Тодороки подобрался к нему вплотную. Только стопу осталось передвинуть. — В Робин Гуды заделался?! — закричал Бакуго, затравленно вглядываясь в разноцветные глаза, в которых блеск от волнения походил на сумасшествие. За его плотной стеной скрывались выцветшие всполохи беспокойств последних дней. — При чем здесь Робин Гуд? — Какая разница?! Тодороки мог рассуждать хоть о биполярном расстройстве, хоть о Робин Гуде, лишь бы тот и дальше продолжал нести всякий бред — так он больше походил на себя обычного и меньше имел общего с мертвецом. — Как ты здесь оказался? — чуть успокоившись, глухо спросил Бакуго и сглотнул; в такой духоте его наверняка мучала жажда — несколько капель пота облепили шею, на которой Тодороки заметил полукруги от сигаретных ожогов?.. — Придурок, я с тобой разговариваю. — Бакуго ткнул его в загоревшееся от прикосновения плечо рукой, вцепляясь пальцами в плотную ткань толстовки и неосознанно притягивая к себе. Тодороки поддался, наклоняясь ближе и убеждаясь — да, от сигарет. — Позвонил поставщице, когда понял, что дело в мотоцикле. Она сказала, что ты у Даби. Я пошел к Мику, чтобы он вытащил тебя. Повисшая в подвале тишина раздавила головы. Опустила на них потолок. Как в популярном фильме про искателей сокровищ в древнеегипетских пирамидах, начиненных ловушками. — Чего ты сделал? — переспросил Бакуго, уставившись в пол. — Пошел к Мику? — Он был мне должен. Сказал, что... — Двумордый, ты полный идиот, — произнес Бакуго. Наручники забренчали по батарее. — Я, блять, из-за Мика здесь оказался. — Что? — Тодороки склонил голову. — Этот ублюдок... — Бакуго стиснул зубы и нахмурил лоб, отчего кровь на лбу потрескалась. — У нас был договор с этим ублюдком, который он не хотел исполнять. Сделал так, чтобы последним моим заказом стал долбобрат Даби, который проебался и просрал баллы. Я... — Бакуго облизал пересохшие губы и повел правой, затекшей рукой, пытаясь удобнее устроить ее на весу. — Я не знаю детали, но, походу, что-то у Мика пошло по пизде, из-за чего его план задержался на месяц. — Бакуго посмотрел на Тодороки горящими ненавистью и презрением глазами — с такими обычно в ад отправляют. — Эта сука хотела убрать меня руками Даби. Тодороки молчал. Тодороки молчал, пытаясь утрамбовать информацию в голове. Готовился прибегнуть к молотку. Ручному катку? — Мик упоминал, что что-то пошло не так изначально, — вспомнил Тодороки. — Пиздец, придурок... ты придурок, ты почему здесь? — спросил Бакуго в очередной раз, будто первые ответы были благополучно прослушаны им; сильнее сжал ткань на плече, подстегивая к ответу. — Мы договорились с ним. Пока он собирает людей и устраивает облаву, я играю роль приманки и отвлекаю Даби. Бакуго, выругавшись, прислонился затылком к стене, жмуря глаза. Тодороки захотел обнять его; так, что свело пальцы и перед глазами поплыла рябь. — Он же развел тебя. — Бакуго потерянно смотрел в потолок. В красных зрачках отражалась горящая лампа, облизывающая залегшие синяки под глазами и кровоподтеки от ударов. — Нет, я... я не думаю. — Тодороки нахмурился, нервно растирая пальцы за спиной. — Он выглядел слишком заинтересованно для того, кто хотел меня развести. — Уже можешь представить, как сгниешь здесь. — Я сгнию рядом с тобой, так что... все не так плохо. — А ты оптимист, — не сразу сказал Бакуго. — Конечно. От оптимиста в нем было столько, сколько и воды в пустом стакане. Тодороки, не совладав с собой, прислонился лбом к его плечу, жалея, что не мог взять за руку. Вцепиться в нее пальцами — так же, как тот цеплялся за его толстовку, — и тесно переплести пальцы со своими. Бакуго был здесь — избитый, но живой — не крыл его матом и не презирал. Тодороки чувствовал его тепло, чувствовал пот и металл крови, которым пропитался подвал и Бакуго. Смотреть на него становилось сладко и больно, поэтому Тодороки предпочел упираться в него. Упираться в его плечо лбом и носом в ключицы, вдыхать запах Бакуго и заполнять себя исходящей от него теплотой. Легкие раскалялись. Бакуго замер. Бакуго не дышал, продолжая бесцельно пялиться в потолок. — Извини, я... посижу так немного. — Тодороки прикрыл глаза. — Если тебе неприятно, можешь меня оттолкнуть. — Заткнись, — глухо прошептал Бакуго. Тодороки дернулся, потерялся и провалился — Бакуго очертил костяшками пальцев его щеку. — Ты, блять, такой тупой, — пробормотал он, убирая за уши грязно-салатовые волосы и задевая ушную раковину. — Я волновался за тебя, — хрипло произнес Тодороки; горло сдавило спазмом. Он сильнее зажмурил глаза, желая продлить момент, запечатлеть в памяти, возведя на большой панорамный экран в голове, в котором бы тот крутился в вечном повторе. — Ты повторяешься. — Бакуго прикрыл глаза, завел руку за его шею и обхватил затылок, крепче прижимая к себе. Может, Тодороки показалось, но тот вроде сам чуть наклонился к нему. — Я не виноват, что ты постоянно во что-то влипаешь. — На себя, блять, посмотри. — Нужно выбираться отсюда, — сказал Тодороки. Бакуго истерично усмехнулся. — У меня есть нож, — сообщил он, будто это могло решить все проблемы. — А у долбоебов наверху есть кое-что посерьезнее. С лестницы донесся неторопливый звук шагов, долетевший до подвала через прорезь под закрытой дверью, из-под которой лился неясный свет белой лампы. В замок был резко вставлен ключ. Бакуго оттолкнул Тодороки, пихнув в грудь. Тот, не удержавшись, сел на задницу, с замешательством глядя на подобравшегося Бакуго, гипнотизирующего дверь. Та открылась, и высокий, худощавый силуэт появился на пороге. Тодороки, пытаясь разглядеть черты лица, различил ожоги, ярко выделяющиеся на шее и нижней челюсти, до странности ровно очертившие линию губ. Даби из-под полуприкрытых глаз, высокомерно подняв подбородок, просканировал Тодороки. Он, закрыв за собой дверь, прошел вперед, вставая рядом с лампой, отчего его торчащие черные волосы отразились на полу иглами. Убрал руки в карманы длинного черного плаща, качнувшегося шлейфом за ним. — Мик сказал, что ничего не знает ни о какой сделке, — обратился он к Тодороки; его голос отдавал холодностью стали, под толстым пластом которой скрывалась насмешка. — Ты выставил меня идиотом перед ним. У Тодороки, до этого относительно оптимистично смотрящего на недоплан — выбора у него было не много, — вспотели ладони. — Я не врал, — твердо произнес он, пытаясь рассеять сомнения Даби; тот мог блефовать, проверяя его, кто, в конце концов, знает, что у него на уме? Тодороки уверенно продолжил, упрямо глядя в темные полуприкрытые глаза. — Он сказал, что хочет заключить с вами договор о распределении ресурсов в Трайтоне. — Да? — Даби вскинул бровь, отчего ожоги на подбородке чуть съехали, несимметрично описывая линию челюсти и кривой росчерк губ. — Может, тогда и про то, что ты умолял его вытащить этого обмудка, он соврал тоже? У Тодороки перед глазами заплясали стоп-сигналы, угрожающе нависая и придавливая к полу. Мик соврал?.. — Я... — Че? — подал голос до этого молчавший Бакуго, привлекая к себе внимание. — Не надо меня втаскивать в ваши игры. Я в первый раз вижу этого кретина. — Показал на Тодороки, сидевшего в коконе непонимания. — Разберись с Миком, который несет херню. Взметнулись полы плаща, и раздался звук удара сапогом по животу. — Бакуго!.. — Тодороки, увидев, как тот, широко раскрыв рот, жадно пытался захватить выбитый из груди воздух, дернулся вперед. — Да? — иронично слетело с опаленных губ. — Ты его не знаешь, а он почему-то знает твое имя. — Даби пальцем показал на Тодороки. Тодороки прикусил язык. Он не понимал, чего добивался Бакуго, отрицая очевидное, но пускать все по наклонной из-за обычно не присущей ему эмоциональности он не желал, да вот… пустил. — Да меня много кто в городе знает, — выплюнул Бакуго, утирая подбородок о ворот. Полный презрения взгляд он игнорировал напрочь. Даби, закатив глаза, повернулся к Тодороки, по спине которого стрельнуло кубами льда. — Ты и то меньшей популярностью пользуешь... У Тодороки перед глазами потемнело от удара ботинка по лицу. Левую сторону обожгло, как если бы он второй раз повредил ее, свалив с плиты чайник. Она окаменела, будто бы на нее уставились змеиные глаза мстительной медузы, отчего первые отголоски боли ощущались как нечто, существующее за пределами подвала. Бакуго, округливший глаза и раскрывший от немого шока рот, замер и забыл о том, что ему все еще необходимо дышать. Тодороки, отойдя от удара, выпрямился и посмотрел на Даби снизу вверх. — Все еще не знаешь его? — любезно поинтересовался у Бакуго Даби. Уголки губ Бакуго дрогнули, прежде чем те произнесли отчетливое: — Нет. — Даже так? Даби разбил губы Тодороки в кровь до саднящих ран, от которых лицо свело в судороге, перешедшей на звенящие уши. Тодороки сплюнул заполнившую рот кровь под ноги Даби, в кромешных, самых темных углах подсознания слыша отчетливо звучащие слова о том, что они отсюда не выберутся. — Я же сказал, — выдавил из себя Бакуго, сжимая пальцы, — что в первый раз ви... Воздух из легких Тодороки испарился и грудь сжалась в клетке — от пришедшего удара поплыло сознание. Очертания подвала перетасовались, следуя друг за другом колодой карт. — Может, все-таки постараешься вспомнить его имя? — Даби схватил Тодороки за растрепавшуюся челку, и макушку стянуло режущей болью. Заставил его выпрямиться и посмотреть в лицо. Тодороки покосился на побелевшего Бакуго, кровь на котором казалась слишком яркой. — Ты ебанутый? Как я могу вспомнить то, чего я не знаю? Даби с досадой отпустил Тодороки, слизывающего соленую кровь с губ и пытающегося удобнее сесть. Ноющая боль вновь разрослась по животу, напоминая об ударе. — Ну, раз не знаешь... — Даби вытащил из-за пояса пистолет и приставил к виску Тодороки. — Сто-стой! — Тодороки увидел, как Бакуго нервно дернулся навстречу, отчего наручники сильнее впились в изодранную кожу на запястьях. — Блять, остановись, сука, Даби!! Не трогай его! Тодороки услышал, как был взведен курок, пропуская по телу разряды дрожи. — Кого его-то? О ком мы говорим, а? — Тодороки, — выдохнул Бакуго, неотрывно глядя на него. — Тодороки Шото. Даби убрал пистолет от его виска, позволяя свободно вздохнуть. — Быстро же память прорезалась, да? После того, как мой брат умер от передоза… — Да я, блять, здесь при чем? — зашипел Бакуго, порываясь вновь подняться, отчего наручники заскрежетали по батарее. — Я продал ему наркоту, но не я ее держу! Я уже сказал, чтобы ты шел разбираться с ублюдком Миком! — У нас был с ним договор. — У нас с ним тоже был сраный договор! И где я оказался из-за этой херни?! Даби, задумавшись, опустил взгляд вниз, щуря глаза; брови опустились в напряжении. — Это вообще все началось из-за тебя! — продолжил Бакуго. — Начал повышать цену на рейтинг и… — По-твоему, я делал это потому, что сам хотел? — задал вопрос Даби, и в помещении повисла тишина. Не звучало ни звука работающих шестеренок, ни шума сбитого дыхания — тишина, сравнимая с тишиной в вакууме. В открытом космосе. Тодороки, посмотрев в сторону незапертой двери, потянулся к спрятанному в кроссовке ножу. Действовал ли он разумно? Черт знает. Бакуго, заметивший его действия, заметался взглядом с одного на другого. — Это в любом случае ничего не меняет, — произнес Даби через десяток секунд, проведенных в еле слышных праздных криках с первого этажа бара — Тодороки наконец смог различить их, постепенно придя в себя. — Разберусь с Миком позже. В подвале не так много места для комфортного времяпрепровождения. — Развлекаешься время от времени? — презрительно хмыкнул Бакуго, растягивая время. Тодороки, достав нож, удобнее перехватил его в затекших руках. Если бы он додумался сделать это раньше или… — Да, — согласился Даби, поднося оружие к лицу и пристально рассматривая его. — Но с тобой развлекаться не так интересно, да, Бакуго? Тодороки провел острой стороной по веревкам, стараясь не выдавать себя движениями плеч. Нож грозил выскользнуть из рук, разносясь по помещению звонким эхом грядущей смерти. — Чего ты... — Беспокоишься об этом парне? — Даби посмотрел на Тодороки, и тот был вынужден замереть. — Вас наверняка что-то связывает, раз он приперся вытаскивать тебя. Эй, Бакуго, как ты смотришь на то, чтобы я поразвлекался с ним? Тодороки ни черта не понимал, какие развлечения предпочитал Даби; единственное, чего он хотел, это быстрее развязать веревки и сбежать отсюда (сбежать от Даби, у которого в руках все еще был пистолет…) Бакуго вновь дернулся, пытаясь вырвать руки и натыкаясь на очередной укол ставшей фоновой боли. — Ты охренел?! — Бакуго уперся свободной рукой в землю. — Я? Совсем нет. Из-за твоих развлечений ведь умер Нацуо. Так почему бы не сдохнуть кому-то из твоих близких? — Эй, — Бакуго тяжело сглотнул, — не смей ничего… Даби рывком подлетел к нему и наступил на пальцы. Бакуго простонал в сжатые зубы, заглушая стоном хруст сломанного пальца под толстой подошвой. Кричащие мурашки побежали по телу Тодороки, собираясь комком растущей боли внутри, где расползался синяк. Он чуть не выронил нож, но успел схватить его за конец рукояти. — Заткни свой рот, — процедил Даби. — Не забывай, кто я такой. — Обгоревший психопат? — глухо произнес Бакуго, дергано скалясь в ответ и в тот же момент сжимая зубы от усилившегося давления на пальцы. — Даби… — сказал Тодороки, царапая сухое горло. Бакуго зажмурил глаза и отвернулся, пряча лицо в правом плече. У Тодороки сердце пошло трещинами от порывистого, шумного выдоха через рот, под которым отказывали легкие, а в голове стояло зацикленное «хватитхватитхватит». — Тодороки, не думай, что я про тебя забыл. Даби отошел от Бакуго, оставляя его корчиться от боли, покрутил пистолет в руке, схватил Тодороки за челюсть, заставив открыть рот. Холодный металл проехался по зубам, оставил холод на языке и уперся в небо, царапая мелкими деталями. Пальцы в перчатках сдавили челюсть. — А неплохо смотрится, — оценивающе произнес он, крутя головой. — Как думаешь, с моим членом во рту будет лучше? — Уебок. — Бакуго прижимал раненую руку к груди и прожигал его веселящуюся морду взглядом, под которым его бы вновь охватило пламя. — Давай проверим, м? — Даби вытащил пистолет из его рта, и Тодороки дернулся назад, выплевывая скопившуюся слюну. Здравый смысл кричал заткнуться, вторя вопящему, подступающему страху, который облизывал его, начиная с макушки, и смаковал каждый следующий участок кожи, перекатывая вкус на склизком языке, но... — Сам себе отсоси, — произнес Тодороки. Даби стиснул зубы. Тяжелые шаги донеслись с лестницы, дверь распахнулась, и в помещение вбежал мужчина. Тот, что встретил Тодороки у входа. — Босс!! Босс! У нас облава! Даби развернулся к нему, в удивлении открывая глаза, и, сразу же взяв себя в руки, вышел из подвала, захлопнув дверь. Тодороки прислушался — голоса болельщиков стихли, отчего по первому этажу разносились лишь голоса комментаторов, сообщающих результаты матча. Череда выстрелов разрезала пустоту и разбила стекла в баре, которые, посыпавшись на пол крупными осколками, посеяли панику среди посетителей. Раздавшийся с первого этажа приказ Даби быть наготове подействовал и на Тодороки. Он, удобнее взяв нож, наконец перерезал тугие веревки и освободил руки. Дернулся к наручникам Бакуго, безуспешно пытаясь оторвать их от трубы; если бы он умел вскрывать замки или делать хоть что-то… Бакуго сдавленно зашипел — Тодороки задел его сломанные пальцы. — Прости, — произнес он и встал на ноги, опершись о стену; тело гудело, разум — тоже, но нужно было двигаться, действовать, делать, что угодно, лишь бы не подохнуть здесь. — Я посмотрю, где можно достать ключи. — Рехнулся туда выходить? — Бакуго, подняв голову, сдул с подбитого глаза челку. — Хочешь, чтобы тебе голову прострелили? — Забыл? Я уже бывал в таких передрягах. — Ты… блять, Тодороки! Тодороки развернулся, направляясь к выходу — Даби в суматохе забыл запереть дверь. Он, распахнув ее, наткнулся на парня ниже его ростом. Токоями, недвижимой тенью стоящий перед ним в солнцезащитных очках (как он видел в них одному только Токоями было известно), поднял руку и разжал кулак, в котором находились маленькие ключи. — Через пять минут я подорву это здание, — сказал он, впихивая в руки ошарашенного Тодороки ключи. — Можешь считать, что я отдал тебе долг, — обратился к Бакуго, выглянув из-за спины. — Если хотите не сгореть заживо, проваливайте. Токоями неслышно обошел дверь и подошел к другой, доставая связку ключей и принимаясь искать нужный. В голове у Тодороки крутилось множество вопросов: что за черт? Почему он помогает? Почему хочет взорвать? Почему? Но, разумно решив, что сейчас нет времени на это, подлетел к Бакуго, чтобы отстегнуть наручники. — Он, походу, совсем крышей поехал, — сказал тот, высвобождая правую руку и потягивая затекшее плечо. Тодороки понимал Токоями — у него самого скоро поедет крыша от событий за последний месяц, перечеркнувших его долгую (не очень) и спокойную жизнь без похищений, перестрелок и дышащей в затылок смерти. Бакуго попытался опереться о пол рукой со сломанными пальцами, чтобы подняться, но лишь глухо зашипел в тиснутые зубы. Тодороки прошибло градом от острой злости и собственного бессилия помешать Даби несколькими минутами назад. — Пойдем через второй этаж. — Бакуго все-таки встал на ноги, игнорируя протянутую руку, и оттолкнулся от стены, делая шаг вперед. Тодороки закинул его руку себе на плечо, помогая опереться на себя. — Блять, я сам… — Я просто иду рядом, — перебил он, направляясь вперед. Тодороки волновался, не сломал ли Даби ему ребра, но… черт, не сейчас же с этим разбираться. Они вышли из сырого и душного помещения. Ступени лестницы медленно сменялись одна за другой, пока тяжесть тела Бакуго давила на плечи и шею. Оказавшись на первом этаже, они наткнулись на труп светловолосого мужчины, что ударил Тодороки у входа. — Наверх. — Бакуго показал пальцем на второй этаж. Из-за стены доносились крики и мат, перебиваемый автоматным залпом. Они не могли сравниться с тем, что Тодороки наблюдал в баре Мика; ставки росли — ставок больше нет (не надо). Он обязательно позволит себе потерянно уставиться в стену дома и развалиться на диване, стараясь забыть происходящее (только бы без кошмаров в этот раз), а пока... Бакуго, только ступив на следующие ступени, остановился, убирая руку с плеча Тодороки. Тот застыл, наблюдая за его действиями. Бакуго, не высовываясь из-за стены, взял валяющийся рядом с трупом пистолет и проверил, заряжен ли он. — Как ты собираешься уходить со второго? — спросил Тодороки, когда они находились на лестничном пролете. — Переберемся по карнизу и спрыгнем. На заднем дворе должно быть чисто. И туда не выходят окна с первого. — Не знал, что ты был акробатом. — Второй этаж, двумордый. — Бакуго повернулся к нему, пакостливо скалясь. Тодороки различил стекающие капли пота по его лбу и щеке. — Неужели струсил? — Нет, я каждый день занимаюсь прыжками веры после того, как проползу по потолку. — Херово у тебя с иронией. — Я… Из-за угла второго этажа выбежал мужчина, наставляя на них пистолет. Слишком быстро, чтобы Тодороки, расслабившийся после того, как они выбрались из подвала, успел среагировать. Он увидел целящееся в его грудь оружие. Темная бездна, смотрящая на него через дуло и готовая забрать к себе. Сегодня на него слишком часто наставляют пистолет. Какой-нибудь из них должен был… Бакуго толкнул Тодороки, впечатывая в стену. Выпущенная пуля пролетела в сантиметре от его плеча и стала последней — Бакуго был гораздо более метким и быстрым, чем валяющийся мужчина с дырой во лбу. — Идиот, мать твою, смотри по сторонам, — прошипел Бакуго, сдерживая рвущиеся из груди крики — не хватало еще, чтобы с первого этажа за ними прибежали гости с пушками в руках. — Извини. — Засунь свое извини куда подальше. Тодороки, опустивший глаза, не видел, как у Бакуго тряслись губы. На второй этаж Бакуго ступил самостоятельно, осторожно выглядывая из-за угла и не замечая опасность в виде притаившихся (струсивших) людей из банды Даби. Тодороки поднялся следом, брезгуя ступать в растекающуюся лужу крови, и встал рядом с Бакуго. — Черт, — процедил он, когда ручка двери, которую тот дергал, не поддалась. Тодороки взял протянутый Бакуго пистолет, пока тот, отходя чуть подальше от двери, примерялся для удара по замку. Дверь в конце коридора распахнулась, и из помещения, наставляя на них оружие, выбежал человек. Рука Тодороки метнулась вверх, и палец сам спустил крючок несколько раз — сначала попадая в стену и оглушая мужчину, затем — в его плечо и грудь. Мужчина упал. Пытался подняться и трясущейся рукой наставить на них оружие, но Бакуго выхватил пистолет у Тодороки и выпустил оставшиеся пули в дергавшегося в предсмертных конвульсиях человека. По ИРСу Тодороки прошлась вибрация — наверняка она прошлась и по ИРСу Бакуго, несколько раз. Бакуго выбил дверь ногой под оглушительные выстрелы внизу и затащил Тодороки в кабинет Даби с закрытыми окнами, в котором горел неяркий свет, стоял стол, диван, шкаф, заваленный выпивкой, и что-то еще, что тот не успел разглядеть. Бакуго открыл окно, впуская в помещение холодный воздух, и выглянул наружу, различая в темноте карниз. Тодороки встал рядом, всматриваясь в ночь. — Вот здесь эта херня. — Бакуго указал пальцем на широкий выступ, в паре метров слева от которого находилась кривая колонна. — Зацепишься за эту херню и слезешь вниз. — Да, я понял. — Кивнул Тодороки, заметив скрываемую неуверенность и дрожащие сломанные пальцы. — Давай я первый. — Свалиться хочешь? — спросил Бакуго, но все же отошел в сторону; боль в руке отражалась на его лице хмурыми складками, которые практически ничем не отличались от обычного вида, но Тодороки научился их различать. — Это я здесь каждый день занимаюсь прыжками веры. — Придурок, — отозвался Бакуго, следя за тем, как тот поднимается на окно и ступает на выступ, приникая спиной к окну. Тодороки прошел до колонны и, вцепившись в нее руками, медленно повернулся, упирая стопы в выступы. Бакуго появился следом, прижимая руку к груди и так же медленно двигаясь. Тодороки, цепляясь за резьбу, осторожно спустился вниз. Спрыгнул и ощутил прилив облегчения в тот же момент, в который ноги коснулись опоры за пределами бара. Бакуго, вцепившись в колонну одной рукой, медленно спускался, прислоняясь к ней, пока нога не соскользнула и он, истративший последние силы, не свалился вниз. Тодороки успел подстраховать его, заваливаясь вместе с ним на землю и прижимая Бакуго. — Пиздец нахрен, — проговорил Бакуго и выдохнул. — Из тебя акробат так себе. — Тодороки ткнулся лбом в его макушку, замирая ненадолго. Ощущение долгожданной безопасности захватило его, отчего тело представилось ему топленым маслом; а еще запах Бакуго, тепло Бакуго — живой и относительно невредимый Бакуго — согревал его продрогшие мысли, едва ли не вознося их к хору ангелов. — Блять, блять, встань, давай. — Бакуго засуетился, поднимаясь на ноги и сразу же падая назад. — Сейчас рванет. Тодороки подскочил, хватая Бакуго за локоть и уводя его как можно дальше от возможного взрыва. Которого не произошло ни через минуту, ни через две. — Ну и? Токоями спек… Раздавшийся взрыв выбил оставшиеся целыми окна на первом и втором этажах, снося крышу здания и ломая стены. Тодороки и Бакуго едва заметно дернулись и почувствовали разнесшиеся по округе всполохи жара, от которого заслезились глаза. Здание, объятое пламенем, пожиралось огнем в глухой ночи вместе с последними звуками выстрелов. К входу они вышли осторожно, оглядываясь по сторонам и не замечая ни одного человека, принадлежащего к кругу Даби. Зато знакомые Тодороки лица, появляющиеся в клубе, встретились ему; мужчина, подвезший его, прислонялся к машине с ярко горящими в темноте фарами и затягивался сигаретой. — Будто боевик посмотрел, — поделился впечатлениями Тодороки, кивая знакомым. — Опять. — Нахер такое счастье, — отозвался Бакуго и выцепил Мика, переговаривающегося с Токоями. — Сукин сын. Бакуго, еле перебирая ногами, направился к Мику. Тот, пожимая руку Токоями, напоминал светодиодный светильник. — Мик!! — закричал Бакуго. Мик, очки которого были прицеплены к вороту рубашки под распахнутой кожанкой, дружелюбно повернулся к нему. — Из-за тебя… — Из-за меня ты оказался здесь, какая жалость и какая неожиданность. — Какая жалость и неожиданность, что я жив?! — Бакуго стучал зубами от злости и, Тодороки, подошедший к нему, подозревал, что стоял он на ногах только благодаря чрезмерной упертости. — Ты подставил меня, уб!.. — Прекрати устраивать истерику, — обрубил Мик. Бакуго прикрыл рот, но не перестал предаваться мечтам о том, как вцепится в его глотку. — Это бизнес, а не игры в песочницу. — Ты подставил меня, — процедил сквозь стиснутые зубы Бакуго; его желваки тряслись. — Не подставил, а не доглядел, — любезно поправил Мик. — Но заметь, я ведь не оставил своих сотрудников... одного, между прочим, законно уволившегося, на растерзание врагам? Токоями, — повернулся к нему, смотрящему на тень от языков пламени на земле, — как думаешь, об этом стоит узнать всему городу? Токоями, не слишком заинтересованный в кознях Мика, промолчал. — Нихрена подобного! — воспротивился Бакуго, сжимая пальцы здоровой руки в кулак. — Ты!.. — Хочешь проблем, Бакуго? — Мик, слишком спокойный для того, кто был готов убить взглядом, посмотрел на Бакуго. Тот остался стоять с открытым ртом и шумно вдыхать холодный воздух. — Или Тодороки хочет проблем? — Бакуго глянул на молчащего Тодороки, не ожидающего от разговора ничего другого, кроме пожелания молчать во имя сохранения здоровья и жизни. — Если и дальше будешь открывать на меня рот, — тихо, едва слышно произнес Мик, подойдя к поджавшему губы Бакуго, — и растрепывать всем, что произошло в твоих мазохистских фантазиях, я заставлю тебя пройти еще раз через сегодняшнее дерьмо без права на хэппи, блять, энд. Уяснил? — вскинул бровь Мик. Бакуго, отвернувшись, слабо кивнул. — Славно! — Мик широко улыбнулся. — Кстати, вот мой новый партнер, представлю его вам первым. — Показал рукой на Токоями, стоящего спиной к горящему зданию. Тодороки поздравил его с продвижением по карьерной лестнице, Токоями сухо поблагодарил. — Че ты, блять, радуешься? После подрыва этой махины и дабских ублюдков в нем тебе осталось жить не больше пяти минут, — внес свою лепту Бакуго, напоминавший ярко горящий фитиль. — Почему ты вообще еще не сдох? — Здание подорвал не я, а Даби, когда понесся за мной, — ответил Токоями. В стеклах его очков отражались фары машин. — Следовало лучше следить, куда наступает. Бакуго недоверчиво нахмурился, оценивающе разглядывая Токоями, повел носом и отвернулся от него. — И давно вы спелись? — спросил он, намекая на Мика и Токоями. — Пять минут назад, — пояснил Токоями. Тодороки вспомнил вибрацию, извещавшую о потере рейтинга. Он стянул напульсник и увидел мелькающую цифру «6», возле которой таймер показывал «54:17», стремительно утекающие в никуда. Он ткнул локтем Бакуго, и тот, увидев его баллы, смачно выругался, после чего осторожно подвернул перчатку, встречая не менее радостное «8». Серая зона встретила их с распростертыми объятиями. — Надо же, у вас не больше часа, чтобы успеть на домашний режим в чудесную «серую зону». — Сочувственно (наигранно) опустил уголки губ вниз; его ирокез закачался влево-вправо. — Залипание за телевизором и кровать станут вашими лучшими друзьями на несколько недель. Не знаю уж, что еще есть в твоей холостяцкой квартире в четвертом, Бакуго. — Телевизора у него нет, — сказал Тодороки и, схватив скрипящего зубами Бакуго за локоть, отошел с ним от Токоями и Мика. — Чего тебе? — недовольно спросил Бакуго, косясь в сторону Мика и Токоями, продолживших разговор. — Разве у нас нет подключенного устройства, которое блокирует наше местоположение? — поинтересовался Тодороки, вспоминая отданный Мидорией предмет. — Оно не блокирует, а перенаправляет сигнал. Его нужно снять в квартире, до которой я не ебу, как добраться, блять. — Бакуго растрепал грязные волосы здоровой рукой, продолжая придерживать другую у груди. — Ты же помнишь, что прописан у меня? — Исподлобья посмотрел на него. Тодороки кивнул. — Зачем его вообще снимать? Бакуго закатил глаза, и Тодороки хватило этого обычного бакуговского действия, чтобы успокоиться. — А ты прикинь, что будет, если передатчик покажет, что мы не в квартире, хотя должны быть в ней? Нам конец, идиот! Нарушение домашнего ареста вело к тем-самым-пяти минутам, после которых выпущенный яд останавливал сердце. — Оу. — Оу, блять, — фыркнул Бакуго, переступая с ноги на ногу и морщась от вновь ударившей боли. Адреналин спадал, позволяя множествам ран на теле напомнить о себе. Они находились на другом конце города и не были в том состоянии, в котором успели бы добраться до квартиры за оставшееся время. — Давайте, детки, я отвезу вас по домам! — крикнул Мик. — Так уж и быть, попрошу подбросить вас за, скажем так, причиненный ущерб. Закрепим наш договор о молчании. Не убью, не беспокойтесь. Тодороки не думал. К черту все это, он просто хочет, чтобы эта проклятая ночь закончилась. Чтобы они с Бакуго оказались в квартире, в которой им грозило провести пару недель. Чтобы можно было позаботиться о ранах. Чтобы можно было завалиться на диван и закрыть глаза, отдавая себя на растерзание кошмарам (лучше в голове, чем здесь, в настоящем и физическом — хотя кто, блин, знает). — Я не сяду к твоему срано… — возмутился Бакуго. — Спасибо, Мик, — перебил его Тодороки. — Мы воспользуемся твоим предложением. Тодороки развернулся, хватая злящегося Бакуго под локоть, и направился к уже знакомой машине.