Хорошо беспросветно

Тодороки и Бакуго вошли в бар Айзавы, сразу же вдыхая застоявшийся запах алкоголя. Сегодня, как только ИРСы утром оповестили их о выходе из «серой зоны», они, надев притащенные Сэро теплые куртки, бросились на улицу, чтобы решить вопросы с пистолетом, сообщением, Токоями — в общем, со всем. Двухнедельное отстранение от внешнего мира подошло к концу и, наверно, это можно было бы отпраздновать, если бы не несколько «но». Бакуго ненавидел, когда в его жизнь врывались вещи, с которыми он не мог разобраться, потому что просто не мог. Сейчас он был полон энтузиазма докопаться до истины. Всю ночь, слушая размеренное дыхание спящего рядом Тодороки, уткнувшегося носом в подушку (просто на диване было холодно), он вспоминал события последнего месяца. Неблагодарное и скучное занятие — искать виновных. Засыпающий Бакуго пришел к выводу, что в ряды сопротивления нужно было притащить сыр, и тогда проблема решилась бы сама. Если бы Бакуго пришлось выбирать между баром Айзавы и клубом Мика, он бы остановил выбор на первом и глазом не моргнул; только Айзаве помощники не требовались, словно он был человеком-швейцарским-ножом. — У нас ведь нет плана? — уточнил Тодороки, наклонившись к уху Бакуго. Возможно, Бакуго ночью все-таки смог бы закончить со структурированием информации и ее тщательным анализом (тот отпадает, этот тоже, она под сомнением, он…), если бы не отвлекался каждые пять минут на Тодороки, тихо сопящего во сне. Будто первая влюбленность ударила в голову (ага, так и было). Реальность предъявила доказательства этого на утро: проснувшийся Тодороки поцеловал его в щеку на кухне, и Бакуго чуть не ошпарил руку о плиту (будто ему одной с шиной мало, он и вторую захотел сделать нерабочей для комплекта). — Это еще что за хрень? — Утренний поцелуй, — как само собой разумеющееся произнес Тодороки, усаживаясь на стул. — Утре-утре… блять, давай без этого дерьма, — выговорил Бакуго, схожий по температуре со своей сестрицей — горячей конфоркой. — Почему? — удивился Тодороки. — Мы же встречаемся. — Мы не!.. — воскликнул Бакуго и замолчал, стремительно краснея. — Мы признались друг другу в чувствах, — весомо сказал Тодороки (еще бы пальцы начал загибать), — целовались, — и ведь правда начал; Бакуго хотел прибить себя о плиту или прибить плитой себя, — дрочили, — загнул еще один, точно так же, как сгибалась жизнь Бакуго, — и спали вместе. Мы встречаемся. Бакуго издал нечленораздельный звук и отвернулся к плите, думая о том, что да, блять, они встречаются, только пусть он заткнется уже. — Просто идем и говорим с ним, — сказал Бакуго и подошел к барной стойке. Тодороки его действия поставил под сомнения, но направился следом. — Айзава, нужно поговорить, — заявил он, опираясь грудью о стойку и упирая в нее раскрытые ладони. Айзава, расставляющий чистые стаканы, одарил его непроницаемым взглядом и продолжил занятие. — Если есть заказ, оставляй. Если нет — заказывай выпивку. Если нет ни того, ни другого — проваливай. Красноречием он, в общем-то, никогда не обладал. Дружелюбие проявлялось по расписанию. — Нам нужно просмотреть список тех, кому ты продавал оружие. Айзава замер, пораженный наглостью. Его рука потянулась к тому, что находилось по другую сторону стойки. — У нас есть подозрение, что кто-то пытался подставить нас, — произнес Тодороки; рука, тянущаяся к ружью, застыла. — Возможно, этот человек изменил ваши… записи. — Никто и никогда не прикасался к моим записям, — оскорбился Айзава. — Хватит нести чушь, у меня нет времени на скучающих детей. — Мы не!.. — вспыхнул Бакуго, и Тодороки с ничего не выражающим лицом ткнул его в бок. — Мы понимаем. И все же мы бы хотели узнать, правы мы или нет. Если данные были изменены, это повлияет и на вас. За барной стойкой повисло тяжелое молчание, прерываемое разговорами за столиками. Бакуго стучал ногой по полу — если Айзава откажет, конец света, конечно, не произойдет, но и без того беспросветная тайна над тем, что на самом деле происходит в сопротивлении, может и вовсе потонуть во мраке. Не грабить же Айзаву, в самом деле. Тодороки разглядывал цветные бутылки на крепких полках, пока бармен раздумывал над их просьбой. Просьба возымела эффект (то ли дело бы в том, что Тодороки казался убедительным, то ли в том, что Айзава более лояльно реагировал на просьбы тех, кто прибыл в Трайтон — тот же напульсник, доставшийся Тодороки в баре, говорил о многом). Айзава выпрямился, поставил стаканы на место и, оглядев тяжелым взглядом посетителей, достал из шкафа толстую тетрадь с записями о продажах… вина. — Вино? — Бакуго засмеялся. Его лицо в приглушенном свете исказилось, рисуя темные кривые на лбу от отросшей челки. — У вас вина здесь никогда не было. — Я его продал, — заявил Айзава, и Бакуго вмиг перехотел с ним спорить. И смеяться. Все же выбирая между Миком и Айзавой, он не выбрал бы ни кого — один бесит, другой пугает. Айзава пролистал страницы (на которых, к удивлению Бакуго, действительно находились названия вин и годы их разлива) и, долистав до последних записей, принялся внимательно изучать текст. — Посмотрите на имя Сэро. — Бакуго от волнения стучал пальцем здоровой руки по стойке. — Я тебе не информационное бюро. — Айзава, недовольный (круги под глазами, казалось, стали еще более темными, являя черные впадины), все же перелистнул страницы. И, найдя нужное имя, сощурил глаза. — Есть запись, написанная не моей рукой. Тодороки и Бакуго переглянулись. Бакуго еле подавил желание выхватить тетрадь и лично убедиться в написанном. — И что там? — Глок 19. — Блять, — выругался Бакуго, нервно ероша челку и оттягивая ее. Они были правы, как бы он подсознательно ни пытался бороться с мыслью, от которой все переворачивалось внутри. Вечные песочные часы остановились, высыпая на него крупицы правды. — Это то, что покупал я. — А что записано под последней покупкой Бакуго? — спросил Тодороки, остающийся внешне спокойным, как если бы они обсуждали покупку вина на день рождения, а не нашли подтверждение предателя в их рядах. — То, что он не покупал, — сказал Айзава, листая назад куда более нервно, чем ранее. Страницы кричали под его пальцами. — Цифры в номере изменены. Человеком, который не разбирается в оружии. Явно подбирались в спешке и наугад. — Вы уверены? — спросил Бакуго, блестя красными глазами. Айзава до треска вцепился в тетрадь. — Да. Но, если ты считаешь, что я не прав, то, завалившись в твою квартиру со своими людьми, я наверняка найду в ней автомат-пулемет. — Айзава кинул тетрадь на нижнюю полку барной стойки. Тодороки, молча смотрящий на двух злящихся людей, вздохнул. — Вы не помните кого-то подозрительного? Кого-то, кто заходил к вам пару недель назад? Возможно, не купил ничего или купил что-то обычное. Айзава, поправив завязки фартука, нахмурился, вспоминая события последних дней. — Я не спрашиваю имя каждого, кто заходит в бар. — И не запоминаете странных людей? — У меня есть более важные дела. — Айзава нахмурился и, уперев руки в бока, задумчиво произнес, глядя на дверь, ведущую на склад, на котором хранилась выпивка вместе с оружием: — Был здесь один парень со странными волосами. Перевернул выпивку, мне пришлось идти за шваброй и оставить бар. Не часто появлялся здесь. — Со странными волосами? — повторил Тодороки, смотря на Бакуго, вспоминающего прически каждого; стоит отдать должное — волосы были как на подбор. — И явно не из Трайтона. Из твоего города. — Показал подбородком на Тодороки. Глаза Бакуго потемнели. — Откуда вы знаете? — Я отличаю местных от неместных. Вы можете хоть вырядиться в картонные коробки и снять ИРС, но из вас все равно не вывести лэдовские повадки. Тодороки и Бакуго подошли к входной двери бара озадаченные и взволнованные. — Если вы сами не разберетесь с энтузиастом, который лезет в чужие вещи, — донеслось из-за спины, — это сделаю я. Дверь за ними закрылась. — Надеюсь, он будет занят новыми поставками. — Тодороки опасливо покосился на стены бара. Бакуго ничего не ответил. Бакуго достал пачку сигарет. Вдохнул дым медленно выдохнул, смотря на горящий кончик. Бакуго тоже внутри горел — злился и злился на сам факт того, что злился, тогда как следовало пойти и врезать по веснушчатой морде. — Теперь к Токоями? — спросил Тодороки. Бакуго не кивнул даже, просто направился в сторону оврага, до которого при быстром шаге идти около часа. Он жалел об отсутствии мотоцикла как никогда. События последних двух месяцев, принявших облик конструктора Лего, собирались в разноцветную фигуру не без фантомных болей. Будто Бакуго в процессе сборки наступил на деталь голой стопой, на которой отпечатался след. — Я могу узнать, о чем ты думаешь? — спросил Тодороки, идущий рядом и чувствовавший исходящее от него напряжение, которое могло свалить с ног редких прохожих, старающихся обходить озлобленного парня стороной. — Я знаю, кто замешан во всем этом. — Бакуго поднес к губам сигарету, глубоко вдыхая дым. — Не стоит делать поспешных выводов. — Каких, нахрен, поспешных выводов? Разуй глаза. — Бакуго стряхнул пепел, чуть не выронив сигарету. — И кто же во всем замешан? — Деку, — выплюнул Бакуго и затянулся вновь, смывая никотином имя с губ. — Только потому, что он из Лэдо? — Тодороки прикрыл глаза. — Айзава мог ошибиться. — Ты видел Айзаву? Он не ошибается. Тодороки нахмурил брови, и Бакуго посчитал, что тот согласился с ним. Докурив сигарету, он потушил ее о подошву ботинка и, кинув окурок на землю, достал еще одну. — Почему ты думаешь, что это он? — спросил Тодороки, подмечая, как тот часто-часто чиркал колесиком зажигалки. — Когда у нас была утечка инфы, он свалил. Ты должен помнить это, ты как раз с ним сидел на автостоянке. — Бакуго убрал зажигалку в карман куртки, затянулся вновь и зашагал дальше, оставляя после себя дым. Тодороки пошел за ним. — Мне позвонили утром. Сказали, что у нас какая-то херня ночью случилась, и данные были отправлены. Асуи сказала, что такое могло произойти из-за проблем с безопасностью, но я не верю в это. — Это могло быть простым совпадением. Мидории тогда нужно было пойти на смену, — вспомнил Тодороки давний разговор. — Нихрена себе совпадение. Окей. Допустим. — Бакуго сжал сигарету между пальцами. — А оружие? — Бакуго затянулся и выдохнул через нос. — Именно он отдал его мне в тот день, когда я притащил его на базу и выронил. Он мог за это время запомнить номер. — Это же Мидория. Он мог сделать это из вежливости, — пожал плечами Тодороки. — Запомнить номер? — горько усмехнулся Бакуго. — Отдать оружие. — А та девушка, которая как бы повесилась?! — не выдержал Бакуго, выкидывая сигарету на тротуар. — Только он знал о ней, потому что только ему ты посчитал нужным рассказать! — Она была подавленной, когда мы встретились, — поджал губы Тодороки. — А может, ублюдок Деку взял и прибил ее?! — Бакуго, распаляющийся все больше, сжал пальцы на здоровой руке. — Для этого нам нужно поговорить с ним. — Почему ты защищаешь его?! — не выдержал Бакуго. Ярость, скопившаяся в нем за короткий разговор, не находила выхода. Мельтешила перед глазами и заливала алым. Бакуго хотел то ли схватить Тодороки за воротник куртки и ударить, то ли… — Потому что это только догадки. Нельзя обвинять челове… — Тогда иди к нему и говори с ним! А я пойду к Токоями! — Бакуго? — Тодороки схватил Бакуго за руку; тот вырвал ее, ускоряя шаг. Бакуго понимал, что вел себя, как обиженный ребенок, и все же не мог заставить себя остановиться. — Свали нахрен! — крикнул он, напяливая капюшон толстовки. — Если тебе так нравится разговаривать с ним, то вали! Тодороки догнал его, пытаясь заглянуть в глаза, которые тот старательно отводил. Асфальт был гораздо интереснее, чем его тупая морда. — Я же сказал те… — Ты ревнуешь? — спросил Тодороки, и Бакуго остановился — почувствовал, будто на его спину опустилась кувалда и вдавила в землю. Он? Ревнует? Это шутка? Ревновать Тодороки? К ублюдку Деку? Это смешно или не смешно — он определиться не мог. Вопрос Тодороки раздавался эхом в ушах и резонировал с собственными, от которых к горлу подступала горечь. Бакуго слишком самодостаточен, чтобы ревновать не пойми к кому, черт возьми. Что за детский сад, он никогда не… Они всего лишь поговорили на заброшенной стоянке, всего лишь вместе разобрались с копом, всего лишь вместе пытались решить проблему с той девушкой и историей Тодороки, всего лишь… Кувалда вновь ударила его в спину, на сей раз сильным, слитым ударом сдирая кожу и ломая кости. — Извини за то, что не рассказал тебе сразу о той девушке, — произнес Тодороки, беря его за руку, и напряженные пальцы Бакуго дрогнули. — Тогда я не мог с тобой связаться, а дома… я не хотел, чтобы ты забивал голову этой мелочью. — Ты кретин? — Бакуго избегал его взгляд (там наверняка было слишком тепло и прохладно одновременно; почти что умеренно-уютный климат в разноцветных глазах… о чем он только думает?..) и пялился на асфальт с трещинами, лужами и опавшими листьями. — Это не мелочь, это… — Бакуго осекся и закрыл рот так, что даже зубы громко стукнули друг от друга. — Это? — поинтересовался Тодороки, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ладони, отчего тремор, охвативший ее, постепенно перебирался выше, доходя до запальчиво стучащего сердца. — Ничего. Отцепись от меня, — пробубнил Бакуго, не смея ни вырвать руку, ни… — Нет. — Тодороки переплел их пальцы, заглядывая под капюшон, под тканью которого горели покрасневшие уши. — Что «нет»? — Бакуго сглотнул, вжимая голову в плечи. — У тебя десять баллов, хочешь еще неделю провести в четырех стенах, если какая-то мразь кинет на тебя? — Мой парень носит с собой пистолет, — мягко произнес он. — Ты видишь это? Пальцы сломаны. — Бакуго поднял другую руку, продолжая вглядываться в серый асфальт. Нет, дыхание не перехватило от «мой парень», это все глупости и бред. — Перспектива провести с тобой еще одну неделю в четырех стенах мне тоже нравится. — Ты идиот, — произнес Бакуго, поднял голову и почувствовал на своих губах чужие губы. Можно было оттолкнуть Тодороки. Так, чисто для вида, чтобы не творил херню средь бела дня. Но, когда его собственная рука обхватила чужое плечо, а язык скользнул в раскрытый рот Тодороки, стало слишком поздно для того, чтобы прислушиваться к голосу разума. О чем он там думал?.. — И я не ревновал тебя, — сказал Бакуго после недолгого поцелуя. Удерживал улыбающегося одними глазами Тодороки за куртку и грозно смотрел на него, игнорируя жар на щеках. — Я понял. Спустя час они шли по прибитым доскам, похожим на грязевые островки. После прошедшего дождя земля размылась, напоминая грязевые болота, в которые можно было навернуться, сделав неудачный шаг. Во время непогоды спуск к Токоями становился кладезем для любителей острых ощущений. Оказавшись перед одноэтажным зданием, Бакуго постучал в дверь ногой. — Сначала мы поговорим, — сказал Тодороки, отметив боевой настрой Бакуго. — Будто он захочет нам рассказать о своем маленьком секрете. Все, что тебе нужно знать, — Бакуго поправил старый пистолет за поясом, — это то, что автомат у него находится под столом. — И все же я бы хотел, чтобы эта информация нам не понадобилась. Бакуго из вредности закатил глаза. И все же он тоже, как и Тодороки, рассчитывал на менее затратный по физическим и нервным ресурсам разговор. Токоями, появившийся из-за приоткрывшейся двери, отошел в сторону, пропуская знакомые лица. — Как по расписанию, — сказал он и, закрыв за ними дверь (при этом стараясь не смотреть на свет), направился к стоящему в отдалении рабочему столу. Они пришли не за пополнением баллов, но переубеждать Токоями Бакуго не стал. Тодороки молчал. Токоями занял место за столом, поднимая пальцы над клавиатурой и вводя только ему понятные коды для проведения операции. Бакуго стоял напротив, дожидаясь, когда глаза привыкнут к окружающему мраку, чтобы можно было рассмотреть ИРС на его руке. ИРС прятался под эластичным бинтом, который на этот раз был крепко закреплен зажимом. — Как тебе удалось провести Даби и не подорваться? — спросил Бакуго. Не совсем издалека, конечно, но он никогда не был мастером в том, чтобы плавно подходить к теме разговора. Токоями не дернулся, поднимая настороженные глаза, и ладно. — Ему следует смотреть под ноги, как я уже говорил. И избегать тех предметов, которые могут упасть и разлить канистры с бензином. — Токоями продолжал стучать по клавиатуре. — Не помню там ни одной зажигалки, — сказал Бакуго, делая медленный шаг в сторону, чтобы успеть перехватить Токоями, если он потянется за оружием. Он заметил мелькнувшее неодобрение в глазах Тодороки и — хорошо — остановился. — Ты был избит, ранен и провел в подвале два дня. — Токоями посмотрел на него; несколько прядей челки, неаккуратно убранной назад темными очками, свисали на глаза. — Я удивлен, как ты смог различить его. — Показал большим пальцем на Тодороки и вновь принялся стучать по клавиатуре. — Сколько вам нужно пополнить баллов? — Десять? — Бакуго глянул на Тодороки; тот, быстро посчитав в голове, сказал: — Тридцать. — И на немое удивление Бакуго, от которого его лицо вытянулась, объяснил: — Там сыро и грязно. Я бы хотел проехаться на автобусе на обратном пути. — Ты включил режим принцессы или что? — Режим комфорта. — Сообщи номер своего ИРСа и поднеси к сканеру, — попросил Токоями, обращаясь к Тодороки. Тот назвал, поднес ИРС, после чего появившиеся баллы отразились на экране, являя заветные «40». — Бакуго? Бакуго вытянул левую руку. Правую он держал за спиной, успев вытащить пистолет. — Можешь снять? — попросил он, обращаясь к Токоями; часть бинта скрывала ИРС. Тодороки дернулся к нему, но остановился, словно его поразило электрическим ударом. — Ты сам это сделать не в состоянии? — Токоями устало поднялся, протягивая руки. — Я левша. — С каких пор ты стал левшой? — недоверчиво спросил он и почувствовал уперевшееся в висок холодное дуло пистолета. — И что это? Ограбление? — Токоями, держа вторую руку под столом, глубоко вздохнул. — Должен был быть разговор по душам, но Бакуго все испортил. — Тодороки приставил нож, вытащенный из кармана джинсов, к его плечу. — Убери палец с курка, иначе я перережу тебе сухожилия. Бакуго вскинул бровь, не веря ушам, и усмехнулся, сильнее вдавливая дуло (иногда Тодороки удивлял приятно, очень приятно). — То есть я все испортил? — уточнил он. — Да. — Ты портишь дальше. — Я соответствую. — Я вам не мешаю? — поинтересовался Токоями. — Сядь, — приказал Бакуго. — Руки выстави, чтобы мы их видели. Токоями поднял руки с раскрытыми ладонями и сел на скрипнувший стул. Бакуго, продолжая держать его на мушке, наощупь нашел автомат, вытащил его из-под стола и кинул в сторону, оглушая присутствующих звуком глухого удара. Токоями не удостоил оружие взглядом. Бакуго самодовольно усмехнулся и сел на стол, подвинув клавиатуру. — Расскажи нам все об этой штуке, которая накинула тебе баллы после устроенного взрыва. — Я понятия не имею, о чем вы говорите. Вам обоим стоит пройти курс психотерапии. Скорее всего, у вас проявилось ПТСР, — четко и уверенно сказал Токоями, будто ему не угрожали смертью с двух сторон. — Ты себя, блять, видел?! Какой нахрен ПТСР?! — вскипел Бакуго, взводя курок (для весомости аргументов, а не для того, чтобы прибить единственного человека, способного пролить свет на истину). — Значит, если мы вытащим карту памяти из твоего ИРСа, то на ней окажутся фотографии заката? — спросил Тодороки. Токоями напрягся, отчего натянулись его мышцы рук. Тодороки, удобнее перехватив нож, провел острием по эластичному бинту и разрезал ткань. Та упала, и черный ИРС предстал перед ними. — Сиди смирно, — приказал Бакуго вновь, пока Тодороки, наклонившись, извлекал карту памяти. — Я вообще не знал, что в этих штуках есть слот под нее. — Тебе следовало лучше ознакомиться с тем, что ты носишь с семи лет. — Токоями не отводил взгляда от карты памяти, которую Тодороки рассматривал, не замечая в ней отличий от других карт. — Заткнись, — процедил Бакуго. — Ты хочешь, чтобы я заткнулся или рассказал вам что-то, чего сам не знаю? Определись, я не могу тратить на вас столько времени. — Я убью тебя, если ты не прекратишь трепать языком. — Бакуго, не обладающий терпением Тодороки, злился все больше с каждым произнесенным Токоями словом. — Вы не убьете меня, — уверенно заявил он и расслабился. Сложил руки на груди, закинул ногу на ногу, будто бы сидел у себя дома за слушанием аудиокниги (Бакуго не знал, есть ли у него дом). — Вам нужна информация, которую могу вам дать, судя по всему, только я. Сами выдумали информацию, сами пришли. — Да, ты прав, тебя мы не убьем, — кивнул Тодороки. Бакуго кольнул его острым взглядом и сильнее сжал ствол. — Но мы можем уничтожить карту памяти, раз на ней нет ничего интересного. Токоями, только почувствовавший облегчение, вновь окаменел плечами и уставился на предмет в чужих руках. — Либо ты рассказываешь, почему ты все еще жив, хотя каждый в этой халупе знает, что именно ты, поехавший птсрщик, прибил Даби, либо лишаешься своей игрушки. — Бакуго ткнул больной рукой на раскрытую ладонь Тодороки, переставшего рассматривать предмет и осторожно державшего его в руке. Молчание, впрочем, длилось не долго. Рука Бакуго даже не успела устать держать пистолет. — Курокава проверял, как работает мое устройство, начисляющее баллы, — глубоко вздохнул Токоями. — Для этого мне пришлось подключить его ИРС к своему компьютеру через кабель. Тогда я еще не доработал устройство настолько, чтобы начислять рейтинг на расстоянии. Да, Бакуго, представь, иногда ИРСы подключаются и через кабе… — Я знаю это, кретин ты ублюдский. — Что дальше? — спросил Тодороки, возвращая их к теме разговора, пока та не ушла в далекие рудники нецензурных запасов. — Моя программа, сканирующая ИРС, нашла в его устройстве блок данных, способный контролировать и начислять рейтинг лично, но была недостаточно хороша для того, что успеть скопировать все, — рассказал Токоями и любовно посмотрел на работающий компьютер. — Почему Курокава вообще был здесь? — Тодороки крутил между пальцами карту памяти, сведя брови; его пряди упали на лоб. Бакуго, свободно свесивший ноги со стола, пожалел, что не захватил с собой ободок, потому что Тодороки в этом дурац… о чем он, черт возьми… — Все проходит под его контролем, — сказал Токоями. — Поставки контрабанды, наркотики, оружие, рейтинг — все контролирует он. Только не говорите мне, что вы, пытающиеся добиться справедливости и все это время копающие под него, этого не знали. — Знали мы все, перестань гнать, — фыркнул Бакуго. — Давай дальше про свое чудо-устройство. — Нет, погоди… Бакуго? — обратился к нему встревоженный Тодороки. — Может быть так, что он потребовал Даби повысить цену на рейтинг? — Хрен знает. — Пожал плечами, вспоминая (а лучше бы нет) брошенную две недели назад фразу Даби. — Не удивлюсь, если он и туда свою задницу засунул. А ты давай, — Бакуго махнул пистолетом, подначивая Токоями продолжить, — не тормози. — Как я уже отметил, моя программа нашла в его данных блок данных, который показался мне интересным, и автоматически перенесла их на носитель в виде флэш-карты, которая была подключена к компьютеру. При более тщательном исследовании... — Стоп, — прервал его Бакуго. Токоями устало посмотрел на него. — Это нормально вообще, что твоя аппаратура сканирует чужие ИРСы и выдает инфу о владельце? — Я ни слова не сказал про «инфу о владельце», — заметил Токоями. — Она скопировала какой-то блок данных, — сощурился Бакуго. — Автоматически, — добавил он, удобнее обхватив пистолет. — Не гони, что она не может просканировать все остальное. — Оставим это, — глухо произнес Токоями, сжимая пальцы на предплечьях. — Да ты хренов сталкер, — продолжил возмущаться Бакуго, вспоминая все разы, которые обращался за пополнением рейтинга. На компьютере Токоями можно найти информцию о его нарушениях и не только... Засекреченные (нет) данные на официальном сайте, аккаунт для доступа в который зарегистрирован на номер ИРСа, наверняка находятся в лапах его единственного друга с монитором вместо головы. Огромная картотека с информацией, которой можно воспользоваться, если иметь цель, работающие мозги и руки, растущие не из задницы. — Не переиначивай мои слова. — Токоями чуть сполз на стуле. Ему было неуютно и хотелось спрятаться, растворившись в излюбленной тьме. — Конечно же у меня есть данные о моих клиентах. Как ты можешь догадаться, ко мне уже не раз приходили и пытались обокрасть. — Он развел руки в стороны, как бы вот, например, сейчас. — Ладно, говори дальше. — После того, как я скопировал данные, я выяснил, что в них была заложена программа, способная контролировать рейтинг. Гораздо более продвинутая, чем моя, — в его голосе звучало то ли восхищение, то разочарование. — Но программа не смогла передаться вся, из-за чего мне пришлось дописывать коды. На данный момент я могу повышать свой рейтинг из любой точки. — То есть теперь тебя не убьет ИРС, если рейтинг упадет до нуля? — уточнил Бакуго. — Я, как и любой из вас, умру при таком печальном раскладе. Однако я умею считать баллы за нарушения и не допущу того, чтобы рейтинг достиг нуля. — Так размножь эту свою инфу с карты памяти и перепродай. Выберешься отсюда с лямом бабла в кармане. — Нет, — покачал головой Токоями. — Поскольку в тот момент к компьютеру был подключен накопитель, то только он может быть носителем данной программы из-за стоящей защиты. Мне повезло, что в тот момент к компьютеру была подключена карта памяти. Я скачивал сезон какого-то сери… — И у тебя не хватило мозгов взломать его? — перебил Бакуго. — К сожалению, я не родился с таким же высоким айкью, как ты. — Ублюдок. Это все? — Бакуго поднял пистолет выше, наставляя на лоб. — Больше ничего не скажешь? — кривовато усмехнулся; тот не мог не утаить что-то еще — куда более важное чем все, что рассказал. Токоями, явно нехотя, добавил: — Я могу изменить профиль человека, если он из Лэдо, поскольку база была взята с белого ИРСа. Стираю профиль, загружаю новый. Чистый лист, чистый человек. Можно менять профили, не удаляя их, но у меня нет ресурсов для этого. Бакуго прищелкнул языком. Он начал догадываться, почему личность Курокавы на сделанных Ашидо фотографиях и видеозаписях распознавалась как личность другого человека. Они тогда несколько недель провели, ища его по всем базам, но не нашли ничего. Кто же знал, что ответ на все вопросы сидел на окраине четвертого и жил тем, чтобы подорвать своего же нанимателя. — А если бы она была доработана? — спросил Тодороки; предмет в его руках стал еще более ценным. Слиток золота или горсть алмазов, принявшие облик технического оснащения. Токоями откинулся на спинку стула, возводя глаза к темному потолку с неработающими лампами. — Меня не покидало чувство… если бы мое устройство скачало всю программу с ИРСа Курокавы, я бы все равно не обладал всеми возможностями. — Есть какая-то хрень, на которой висит вся программа? — предположил Бакуго. Он не ожидал, что разговор приведет к открытиям, от которых закипят мозги. На месте усидеть становилось невозможно, но он заставлял себя сохранять концентрацию — кто знает, что Токоями мог выкинуть. — Может быть. — Кивнул Токоями. — ИРС не способен сохранить подобного размера файлы, потому что имеет только базовую функцию в виде отражения баллов и отслеживания действий носителя для их начисления или уменьшения. Без флэш-накопителя даже мое автономное пополнение не было бы возможным. — И на что способна эта штука? Если ее подключить куда-нибудь? — Есть только догадки. — Плевать, выкладывай. Токоями выждал несколько секунд. Бакуго уже хотел поторопить его, щелкнув курком, но тот произнес: — Имея сильную машину, появилась бы возможность контролировать рейтинг всего города. — Охренеть, — красноречиво выразился Бакуго, поднимая брови. — Те слухи все-таки были правдой, — произнес не менее пораженный Тодороки. — Вы убедились в этом, — констатировал Токоями, выпрямляясь. Он все так же держал руки сложенными, но его взгляд стал более твердым. — А теперь покиньте это место. И заплатите. Бакуго отвлекся на пришедшее сообщение, закрывая от Токоями яркий экран больной рукой. — Мы не будем тебе платить, — сказал он, читая текст. 13:45. Ашидо: у киришимы есть что-то очень ваэное, поэтому он просит асех прийти на базу!! и тодорки с собой бери!! — Без глупостей, Токоями. — Тодороки показал на нож в руках, когда тот посмотрел в сторону брошенного автомата. — Поднимай свою задницу, пойдешь к нам на базу. — Бакуго спрыгнул со стола, убрав телефон в карман. — Расскажешь все это остальным. И мне баллы подкинь, — поднес руку к сканеру. — На автобусе поедем. Токоями из принципа остался сидеть на стуле, но позже, когда дуло пистолета вновь уперлось в его висок, поднялся и подошел к столу. — Это варварство, — заключил он после завершения процедуры пополнения. Бакуго, почувствовав вибрацию, довольно ухмыльнулся. — Очки на глаза нацепи, а то сгоришь на солнце вместе со своим ПТСР. — Хватит уже напоминать ему об этом, — вступился Тодороки, убравший нож в карман куртки. — И там нет солнца. — К сожалению, я по неосмотрительности задел его нежные чувства. — Токоями опустил солнцезащитные очки на глаза; что он видел в них в кромешной темноте (и видел ли вообще) оставалось загадкой. — Заткнись и шевелись! До базы они добрались через полчаса, сэкономив половину времени на автобусе, ходящим через второй и первый районы. Их компания, стоящая в хвосте транспорта, не привлекала внимания пассажиров, уткнувшихся в телефоны и погрузившихся в свои мысли. Бакуго смотрел на проносящиеся дома, магазины, смазанные лица прохожих. В голове было пусто. Поле после жатвы или что-то вроде. А еще закурить хотелось очень. Тодороки стоял рядом, держась за поручень, и глядел по сторонам, тогда как Токоями, привалившись плечом к окну, не поднимал глаз; дневной яркий свет бил в глаза. — Я не понимаю, зачем нужно было тащить меня с собой, — сказал Токоями, убравший озябшие руки в карманы черного пальто с поднятым воротом, когда они подошли к базе. Токоями походил на маленький черный сгусток, не ставящий ни во что другие цвета. — Я рассказал все, что знал. — Асуи в этом убедится, а то вдруг ты там что приукрасил или не договорил. — Бакуго выдохнул сигаретный дым. Ударившее под дых напряжение, вызванное выводами прошедшего дня, заставляло его вновь и вновь обращаться к пачке. Спокойнее от этого, правда, не становилось, но хоть какая-то имитация деятельности, позволяющая держать рассудок здравым. — Технически это похищение. — Токоями обернулся посмотреть на идущего за ним Бакуго, глядящего на серое небо в отражении луж. — Хватит преувеличивать. — Бакуго выдохнул в него дым. — Оу, Бакуго, — сказал Тодороки, осененный неприятной правдой, — мы ведь правда его похитили. — Да забей. Бакуго потушил сигарету перед входом и, выкинув окурок в мусорку, прошел на базу следом за Тодороки и Токоями (тот только для вида строил себя жертву; творящееся в стенах брошенной автомастерской интересовало его почти так же, как и программирование). — Токоями? — удивился Иида, встретивший их на пороге. — Зачем вы притащили сюда Токоями? Киришима, из-за которого все бросили дела, на базе отсутствовал. Зато Мидория, проводящий здесь дни и ночи, уже вовсю глядел на нагрянувшего (притащенного) гостя. — Вот пусть сам Токоями об этом и расскажет, — хмыкнул Бакуго и, отведя взгляд от веснушчатого лица, плюхнулся на диван. Сложил на груди руки, сжав кулак на правом, и положил ногу на ногу. Тодороки сел рядом на подлокотник, прислонившись спиной к стене (и нет, Бакуго не пялился на его задницу, пока Токоями, неуютно чувствовавший себя в центре внимания, повторял все то, что рассказал ранее). — Всегда знала, что это устройство существует, — произнесла Асуи, не сводящая маниакально-блестящего взгляда с ИРСа Токоями, кое-как спрятанного под порванный эластичный бинт. — Но не предполагала, что так близко. — У тебя сейчас слюнки потекут, — пошутил Сэро, наблюдающий за ней. Историю Токоями сопротивление встретило вперемешку с замешательством, удивлением и интересом — интереса было больше. Им оказались пронизаны стены и крыша. Если бы появилась возможность перевести его в энергию, наверняка удалось бы напитать электричеством весь четвертый район. — Значит, из-за него Курокава не определяется на камерах, — сказал Мидория, не находящий себе места в кресле, из-за чего крутился на нем, отталкиваясь ногами о ножки. — И поэтому многие его преступления, в том числе контрабанда, которая есть в официальном трайтонском перечне, сходит ему с рук. Ногти Бакуго впились в ладонь. Тодороки покосился на него, но так ничего и не сказал. Бакуго собирался устроить разбор полетов Мидории (без парашютов и дельтапланов) еще тогда, когда увидел его, сидящего на стуле и с интересом глядящего на зашедшего Токоями, но сдержал себя. — Токоями, мы вынуждены попросить тебя позволить подключиться к твоему ИРСу, — сказал Шинсо, сидящий в отдалении в кресле. — Чудесно, — Токоями вздохнул. Под темными стеклами очков его глаза закатились от невысказанного возмущения. — Я так понимаю, мое мнение не учитывается? — Прости, но в данном случае нет. — Улыбнулся Мидория. — Нам нужно собрать как можно информации, которая пригодится в день рейда. Бакуго не выдержал: вымученная улыбка, извиняющийся тон, неловко почесывающая шею рука стали сигналом для действий. — Может, тогда ты ею и поделишься, а? — спросил Бакуго, нервно дергая уголком губ. — О чем ты? — удивился Мидория, поворачиваясь к нему и наивно хлопая глазами. — Хм, бля, дай-ка подумать. — Бакуго поднялся и запихнул руки в карманы куртки, ссутулился, медленно приближаясь к нему. — О том, что ты сливаешь этому ублюдку информацию о нас?! — Чего? — вопрос Сэро повис в тишине. — Бакуго, ты, кажется, отморозился в своей квартире, — нервно повела плечом Ашидо и покосилась на Сэро, ища у него поддержки. — Ага, да, у тебя там такой холод, чисто ледовитый океан, — закивал он. — Какую еще информацию? — повторил Мидория, уставившийся на него во все глаза. — Обо всем?! — Бакуго, — вступила Асуи и ткнула локтем Шинсо, чтобы тот сказал что-то. Шинсо молча сидел, вперившись в пол. — Бакуго, тебе стоит объясниться, — сказала она, так и не добившись от него реакции. — Утечка информации произошла в ту же ночь, в которую Деку свалил на смену, — заявил Бакуго, тыча в испуганного Мидорию пальцем. — После чего мы поперлись переезжать на новую базу, которую нашел он! И что произошло? На нас вышел сраный коп! Только не говорите, что этот целенаправленно шедший к вам ублюдок оказался пророком! — Возможно, ему просто… — сказала Асуи, нервно косясь в сторону своего компьютера. — Повезло? Вот так просто? А та херня с моим оружием? — Бакуго коротко рассказал все, о чем они с Тодороки, молча слушающим его тираду, узнали сегодня от Айзавы. — Этот поехавший на иерархии придурок никогда бы не перепутал того, кто родился в Трайтоне, а кого сюда притащили! Мидория молчал, нервно сцепив пальцы. — Тодороки, скажи уже! — обратился к нему Бакуго. — Тот человек, в которого хотел выстрелить Бакуго, не был Курокавой, — произнес Тодороки, глядя в смотрящие на него красные глаза. — Я могу предположить, что одной из целей рейда было убийство подставного человека, чтобы обвинить вас в перевороте. — Но ведь это мог быть не Мидория, — сказала упавшим голосом Ашидо, боязливо поглядывая на друга, так и не сказавшего ни слова в свою защиту. — Здесь есть кто-то еще, кто не из Трайтона?! — Бакуго развел руками в стороны и покрутился на месте. — Тодороки не из Трайтона, — произнес Тецутецу. — И еще у него странные волосы. — Ты охренел на него гнать?! — взбесился Бакуго. — А ты не охренел гнать на Мидорию?! — Хватит, прекратите уже! — Каминари, до этого не вмешивающийся в развернувшуюся дискуссию, отлип от стены. — Да, я тоже заметил в последнее время странные вещи. И я согласен с Бакуго, что кто-то поучаствовал во взломе нашей базы. И вся эта тема с рейдом. Да, — кивнул он, сжимая кулаки. — Это странно, но… черт, Мидория, скажи что-нибудь. — Каминари повернулся к молчащему другу, опустившему глаза. — Еще есть кое-что, — продолжил Бакуго и посмотрел на Тодороки, едва заметно кивнувшему ему. Бакуго рассказал и о девушке, встреченной в клубе, и о том, почему Тодороки оказался в Трайтоне, и о ее убийстве. — Она повесилась, — поправил Тодороки. — Это он тебе так сказал. — Показал пальцем на застывшего Мидорию. — Мидория? — обратился к нему Тецутецу. — Эй, Мидория! — Бакуго часто преувеличивает, — Ашидо обхватила себя руками, — но будет круто, если ты что-нибудь ответишь на это. На базе, в которой все глаза были устремлены на Мидорию, стояла тишина.