Хорошо беспросветно

Глухая ночь дышала в стены бывшего автосервиса, в котором суета, стоящая весь прошедший день, наконец спала, оставив бодрящий мандраж. Киришима с Ашидо прогнали Тодороки и Бакуго домой еще несколько часов назад. Они расположились на одном из диванов, укутавшись в теплые куртки. Киришима переговаривался с Тецутецу, который, дав последние указание своей банде перед рейдом, пялился в потолок в безнадежных попытках вздремнуть. Иида, сидящий на соседнем стуле с Асуи и Каминари, проверяющих работу взломанного сайта, в очередной раз перечитывал последние сообщения от своих ребят из первого. Токоями, после работы над ИРСом поселившийся на базе, сидел рядом с электрическим чайником, отказываясь от протянутых Ашидо конфет. Мидория, неспособный расслабиться, проверял подготовленный материал вместе с Шинсо. — Надо было трибуну приготовить, чтобы вещать с нее, — сказал Сэро, сидящий на притащенном с черного рынка пуфике и стоически держащийся против дующего с пола холода. — У нас есть мегафон. — Ашидо показала пальцем на белый мегафон, пылящийся уже третий месяц в коробке. — Можете встать на лавки, — предложил Токоями, наблюдая за тем, как Киришима вместе с Ашидо потащились к мегафону. — Нельзя вставать на лавки! Это нецивилизованно и некультурно, — громогласно заявил Иида, не отрываясь от телефона. — Так ты отвернись. — Пихнул его кулаком приподнявшийся Тецутецу, так, что Иида покачнулся. — Сомневаюсь, что это поможет сохранить культурное поведение остальным. — Хочешь, мы дадим тебе мегафон? Тогда тебя не будут парить лавки, — предложил Киришима, протягивая ему предмет, который перехватила Ашидо и прижала к себе. — Мой мегафон, — сказала она. — Я покупала его у какого-то мужика на рынке. — Отдайте мегафон кому-то, кто не путает слова, — ухмыльнулся Сэро, поигрывая бровями и получая в ответ высунутый язык. — Вы не даете сосредоточиться, — сказала Асуи, заставляя закрывающиеся глаза держаться; Каминари в шутку предлагал вставить в них спички. — Я могу дать беруши. — Токоями засунул руку в карман, доставая маленький контейнер. — Да ты подкатываешь, что ли? — Каминари отвлекся от сайта и, откинувшись на спинку стула, покосился на него больше смеющимся, чем возмущающимся взглядом. — Работай, — пнул его Сэро. Асуи тактично промолчала на все реплики. Раздался звук пришедшего сообщения на телефоне Мидории. Он, сразу же отвлекшись от перечитывания выученного до каждой запятой предложения, разблокировал экран. 03:48. Неизвестный номер: Шинсо Хитоши, Мидория Изуку, Тсую Асуи, Иида Тенья, Киришима Эйджиро, Каминари Денки, Ашидо Мина, Бакуго Кацуки, Сэро Ханта, Тодороки Шото, Токоями Фумикаге. Распечатки, которые тот держал, упали на пол и рассыпались колодой перемешанных карт. Мидория вторил им, также рассыпаясь на части с каждым прочитанным именем, от которых по спине и шее протекала волна колющей холодом дрожи, переходящей на затрясшиеся руки. Маленькая версия конца света, когда понимание еще не подступило, стремясь сгинуть во тьме помещения, но уже известило о своем присутствии скрипом половиц. — Мидория? — обратился к нему сидящий рядом Шинсо, тревожно взявший его за руку и наклонивший к себе телефон. — Какого… какого черта, — произнес тот, наполняясь гневом вперемешку с отупляющим негодованием, под силой которого привычно спокойное лицо треснуло. — Что случилось? — спросил Сэро, подходя к ребятам и заглядывая в текст написанного сообщения. — Как-то поздно для первого апреля, — произнес он севшим голосом. — Что там? — поинтересовалась смотрящая во все глаза на друзей Ашидо. — В сообщении от хрен пойми кого перечислены наши имена, — объяснил Сэро, хмуря брови от проносящихся догадок; от них замерзала кровь. — Конкурс на главного красавчика-красавицу Трайтона? — нервно пошутил Каминари. — Имена Тодороки и Бакуго зачеркнуты, — сказал Мидория, продолжая всматриваться в черный текст. — Это предупреждение? — предположил Киришима, переводя взгляд с напряженного лица Мидории на испуганное лицо Сэро. — Тогда где требования? — спорсил Сэро. — Сигнал… пропал? Сообщение не доставлено? — Киришима опустил плечи и медленно вздохнул, проводя рукой по шее. — Вы же не думаете, что это… — Тот, кто писал Шинсо? — спросила Асуи, поворачиваясь к ним на скрипнувшем стуле и крепче вцепляясь пальцами в подлокотники. Сопротивление устремило взгляды на Шинсо, хрипло сказавшего: — Это единственный номер, который у нас не определяется. Всеобщее молчание гудело в висках, давило на затылок, стремясь превратить его в щебень, и стягивало тупой леской внутренности — чтобы сдохнуть, но не сразу, а медленно, в мучительных попытках осознать дерьмо, в которое они вляпались (шагнули под веселый марш, взявшись за руки). Иида встал со своего места и подошел к Мидории, чтобы взглянуть на экран телефона. — Почему он написал тебе? — спросил Иида, прочитавший текст, и, неспособный совладать с обрушившимися эмоции, принялся наматывать круги быстрыми шагами. От метания по базе загнанным зверем его остановило пришедшее сообщение на собственный телефон. Негромкие звуки или вибрации, уведомляющие о пришедших письмах, раздались по всему помещению, отскакивая от тонких стен, чтобы оглушить ударами по затылкам и залить лица-глаза-рот красным (не сейчас, но, возможно, в перспективе). Мидория, поджав губы, посмотрел на застывшие в страхе лица друзей и глубоко, очень глубоко вздохнул, так и не ощутив прилив кислорода в легких. Голова, кажется, кружилась, в диком вальсе повторяя движения за волочащимися по земле листьям. Он старался держать себя в руках, но его охватывал тремор (и руки тоже охватывал) — в общем, ни черта у него не получалось держаться. От непринужденной (насколько она могла быть) атмосферы не осталось и следа, словно она, увидев напечатанные имена, скользнула под дверь и умчалась на поезде, в Лэдо, пока не стало слишком поздно. Наверно, уже все-таки было поздно. — Они знали все с самого начала? — вопрос Киришимы растворился в повисшей тишине; тяжесть в его голосе придавливала к полу и давила на плечи, головы, заставляя слабеть ноги. — Похоже… похоже на то, — выдавил из себя Мидория, посмотрев на Шинсо и оставшись с тяжестью в груди от увиденной в его глазах ослепляющей темноты. — Шинсо, ты… — Сэро, потерев переносицу, уставился на него. — Ты уверен, что не перекинул им ничего? — Да, — ответил Шинсо, смотря в стену. — Я уверен в этом. Единственный профиль, который они получили, был профилем Бакуго. — Тогда… тогда что это за хрень? — Сэро сильнее сжал переносицу и стукнул зубами. — Они погадали на картах Таро? Сыграли в морской бой и вычислили все корабли? Мы же не палили себя нигде, почему… — Сэро не договорил, сжимая зубы. Ашидо положила руку на его поникшие плечи, пока у самой от догадок бежали мурашки по похолодевшим ладоням. Мидория вспоминал события последних дней и месяцев; ему бы ctrl + f нажать в собственном сознании или воспользоваться заклинанием из фэнтези на поиск ответов, которые могли бы помочь им выбраться из сошедшего с рельс вагона, теперь стремительно мчащегося в пропасть. В пропасть они мчались с борта Титаника. Так себе метафора, но тогда, когда вы находитесь в полушаге от того, чтобы ИРСы на руках наконец показали себя настоящими хозяевами, не остается времени на то, чтобы придать красоту моменту. — Токоями, ты так и не успел перепрограммировать ИРС Мидории? — поинтересовался Шинсо, проводя рукой по лицу. Токоями покачал головой и поставил кружку с чаем на столик. Выпить, может, и хотелось, но в первый раз ему захотелось выпить чего-то покрепче чая. — Они знают наши имена и наши… наши ИРСы, — сказал Сэро. — Осталось сделать ставки на то, когда начнется обратный отсчет. Тецутецу, ударив кулаком по мягкому подлокотнику дивана и оставив на нем вмятину, вышел на середину, продолжая держать пальцы крепко сжатыми. Он глубоко втянул воздух и громко сказал: — Мы были готовы к этому! — Его глаза, обычно горящие энергией жизни, заволокла пелена. — Еще тогда, когда все собрались! Вы говорили, — он повернулся к Мидории и Шинсо, — и предупреждали, что все может закончиться ядом в крови! — Не дословно, — пробормотал Мидория, блокируя телефон вспотевшими пальцами. — Вот именно! — поддакнул Иида. — Это было ожидаемо, — произнес дрожащим голосом, собирая пальцы в кулак и прижимая руку к груди. — Не то, чего мы ожидали с распростертыми объятиями, но — ожидаемо. — Иида, у тебя очки запотели. — Киришима указал на них и сложил руки на коленях, сцепив пальцы на них. Посмотрел на поникшую спину Каминари, уставившегося в пол. — Это от бурлящего энтузиазма! — воскликнул Иида и снял очки. Ашидо достала из сумки очередную пачку с леденцами, закинула несколько себе в рот и подумала о том, что Джиро одна в школу все-таки не влезет. Она, перекатывая сладкие леденцы на языке, обреченно обхватила себя за плечи, чувствуя подступивший холод. Хотелось спрятаться, нырнув в кокон из одеял и пледов, но какой от них был толк сейчас, когда их имена и номера ИРСов были известны? — Моих ребят в списке нет, — сказал Иида, протирающий очки рукавом глаженой свежей рубашки. — И моих, — отозвался Тецутецу. — Зато про меня они не забыли. — Токоями налил себе кофе, размешивая в кружке сахар; может, ему и стоило налить себе чего-то покрепче, но ни один магазин не работал в четыре часа утра. — Стоило с вами связаться и вот, что я получил. — Ты не слишком разочарован для того, кто оказался в черном списке, — заметила Асуи. — Я уже пару лет как умер, так что какая разница, — сказал он и отхлебнул напиток. — Как глубоко, — сказал Киришима, потирая уголки глаз и широко усмехаясь. Каминари, повернувшийся к нему на стуле, только крепче сжал спинку и ткнулся в нее дернувшимся подбородком. — И драматично. — И что мы будем делать теперь? — задал волнующий всех вопрос Каминари, стуча пальцами по спинке. Таймер на его телефоне разрезал пустоту колокольным звоном, беря на себя роль негласного ответа. Сопротивление переглянулось. — Мне нужно идти на вокзал к Бакуго и Тодороки, — сообщил Каминари, выключая таймер и убирая телефон в карман куртки. Он медленно поднялся со стула, боясь, что ноги от накатившего стресса не выдержат и подогнутся. — Но они же в безопасности? — спросил Киришима. — Их имена зачеркнуты, — сказал Мидория. — Думаю, это из-за того, что Токоями с Асуи отключили их ИРСы. Если не надумают вернуться, то, скорее всего, да, — произнес Мидория, улыбаясь и чуть прикрывая глаза; улыбка выглядела почти искренней, разве что не поднявшиеся уголки глаз намекали о ее наигранности и желании вселить в друзей уверенность вместе с ободрением. Ашидо облегченно выдохнула и потянулась, разминая затекшие плечи. — Нельзя им об этом всем говорить, — сказала Асуи, возвращаясь к работе над проверкой сайта и чтению списка требований и обвинений. — Я — могила, — пообещал Каминари и, застегнув куртку, направился к выходу из базы. — Это все твои шутки про смерть, ты в этом виноват, — надулась Ашидо. — Я в душе эзотерик. Шинсо поднялся с дивана. Он подошел к столу, оторвал бумагу и чирканул на ней ручкой, оставляя несколько слов. Направился к дверям, расположенным за небольшим стеллажом, где завязывал шарф Каминари, пока остальные постепенно сбрасывали оцепенение от полученных сообщений. — Отдай это им, — тихо сказал Шинсо, передал ему листок и отвел глаза в сторону. — Я не сбрасывал эту информацию в нашу базу. — Что это? — так же тихо спросил Каминари, рассматривая листок с десятком букв, не складывающихся в единое слово. — Компьютер в бюро? — разобрал он написанные слова мелким почерком слова. — Пароль от главного компьютера, — объяснил Шинсо. — Я не сказал о нем из личных соображений. Прошу простить мое недоверие. — Нет, типа… вау, но твое недоверие сыграло нам на руку, пока мы не сыграли в ящик. — Пожал плечами Каминари и запихнул листок в карман; Шинсо очередную шутку не оценил. — Но… — Каминари прочистил горло, — Шинсо, ты думаешь, что это хорошая идея? Отдавать им это? — Это слишком важная информация, чтобы терять ее. Каминари вздохнул и убрал руки в карманы. — Я передам им, но скажу, чтобы они забыли сюда дорогу. — Каминари прищурился. — Ненавязчиво скажу. Постараюсь. — И ненавязчиво передай им это. — Токоями, услышавший конец разговора, подошел к ним, достал из ИРСа карту памяти и отдал ее Каминари. — Ты уверен? — уже громче спросил он, протягивая ладонь. — Вдруг она спасет тебе жизнь? Это из-за Бакуго ты здесь, а он мой друг, так что технически я чувствую вину за то, что тебе кранты. — Это бесполезно в любом случае, — ответил Токоями, возвращаясь к оставленной кружке кофе на столе. — Если они отключат ИРСы, я не смогу ничего сделать с ядом в своей крови. — Я понял. — Ну-у, — протянула Ашидо, — удачи вам с ненавязчивостью! Бакуго сто проц взбесится, как только новости увидит. Скажи ему тогда не смотреть их. Ни-ког-да. — И поселиться в бункере, чтобы точно никакая информация не просочилась. — Поправил очки Иида. — Токоями, напиши десять правил жизни в бункере, — предложил Тецутецу. — Отказываюсь. — Не хочешь пойти со мной? — спросил Каминари у Киришимы, выглянув из-за стеллажа. — С ума сошел? — усмехнулся тот. — Я ж там разрыдаюсь нафиг и спалю контору. Передай Бакуго, чтобы он ел больше рыбы и яиц. — Ладно. — И возвращайся быстрее, — уже тише произнес, глядя в глаза. Каминари быстро кивнул и вышел. За Каминари закрылась дверь. — Не хватает шутки про захлопнувшуюся крышку гроба, — пошутил Сэро. — Сэро, теперь ты! — Гробовая тишина. — Ненавижу тебя! Тецутецу и Иида покинули базу следующими, чтобы успеть встретиться со своими ребятами на точках. — Я не понимаю, — произнес Мидория, крутя в руках телефон. — Почему они не отправили то же сообщение при недавнем рейде? — Обилие информации, — сказал Шинсо и показал раскрытой ладонью на несколько полных ящиков с таблицами и схемами, а также полотнами мелко напечатанного текста. — Полагаю, получив ее, они не знали, что противопоставить ей, если бы мы огласили их на несостоявшейся трансляции. — А сейчас знают? — спросила Ашидо, подсев к Асуи и положив голову ей на плечо. — Надеюсь, что нет, — произнес Сэро, лежащий в обнимку с мегафоном. — Иначе положение становится хреновым. Как бы. Совсем. — Поэтому они и решили подставить Бакуго? — предположил Мидория. — Они ведь только его профиль узнали. Поэтому и провели кампанию по смене номера оружия твоими руками, — Мидория обратился к Шинсо, — поскольку узнали о его родителях и связи с Курокавой. Понадеялись, что разберутся с нами быстрее, если подставят его. — А потом выйдут на нас? — спросил Шинсо. Мидория кивнул. — Какие-то сложные шахматы, — пробубнила Ашидо, шмыгая носом. — Если они все знали и все так хорошо спланировали, — сказал Сэро, — то почему они вообще устроили этот спектакль? Просто бы прибили нас и все. — Я согласен, — сказал Шинсо и, поджав губы, добавил: — Я еще жив. Все это время я был жив, хотя у них был мой ИРС. Я никогда не мог понять почему. — Чтобы ты слил инфу? — предположил Сэро. — Защита Асуи поражает, — донесся тихий, но уверенный голос Токоями из угла. — Готов поставить все свои баллы на то, что они никогда бы не смогли взломать ее систему. — Ты подкатываешь, — сощурился Киришима. — Он подкатывает, — шмыгнула Ашидо и дернула смутившуюся Асуи за рукав. — Я бы выразился по-другому. — Опустил глаза Токоями. Шинсо в своих рассуждениях постоянно склонялся к тому, что он выступал в роли перспективного предателя, которого с помощью угроз можно было использовать для получения информации о сопротивлении, но в конечном итоге он так и не смог ответить на вопрос — откуда они могли знать, что у него будет в распоряжении такая информация? Шинсо ломал голову бессонными ночами и изводил себя, чтобы так ни к чему и не прийти. — Эй. Ребят? — Сэро выпрямился. — Сейчас ведь у них есть вся инфа на нас. Это же какая-то совсем больная тема. Мы как мышки, следующие за тем, кто хочет нас убить. — Предлагаешь сказать людям на площади разойтись по домам? — обратился к нему Мидория. Сэро помрачнел и замолчал. — Даже если мы скажем им, это не поменяет ничего. — Слишком пессимистично, — пробубнила Ашидо. — Мне нравится, — сказал Токоями. — У них есть наши данные, поэтому они смогут в любой момент нажать на красную кнопку. — Мидория откинулся на спинку дивана. — Вам тоже кажется, будто мы упускаем что-то важное?

***

Каминари выглянул из-за угла, все же немного опоздав из-за попыток успокоить подступающие к горлу слезы и не упасть в грязь лицом перед контрабандисткой, к которой он обратился за помощью в перевозке. Бакуго кинул сигарету на землю и направился к нему, пока Тодороки тушил ее носком кроссовка. Появившаяся Каяма вздохнула, наткнувшись на недружелюбную реакцию Бакуго. — А она что делает здесь? — спросил Бакуго, показывая пальцем на женщину с длинными черными волосами. — Оказываю неоценимую помощь, конечно же, — произнесла она, закатывая накрашенные темными тенями глаза. — Да, Бакуго, прояви уважение, — сказал Каминари и порадовался, что голос не дрогнул. — Каяма откроет для вас вагон. И не будет задавать лишние вопросы, — он хотел подмигнуть, но не стал, боясь потерять контроль. Каминари, отдающий часть бюджета сопротивления, долго торговался из-за цены; сейчас он понимал, что потратил впустую полчаса своей жизни, хотя мог позалипать с Киришимой на какой-нибудь тупой сериал (или не залипать). — И пришибет палкой? — зашипел Бакуго, сжимая пальцы в кулак. — Ох, бедный, неужели ты все еще переживаешь из-за того случая? Ну было и было, — она нахально улыбнулась, скрещивая на груди руки, одетые в ярко-красные перчатки, контрастирующие с черной приталенной кожанкой. — Все же это бизнес, ничего личного. — Из-за того случая? — спросил Каминари, искренне удивляющийся. Все, что он знал из истории их взаимодействия, это рассказ про разбитый мотоцикл… — Это вам я звонил, — сказал Тодороки. — О-о, точно, помню тебя, — обрадовалась контрабандистка и растянула губы в обольстительной улыбке. — Как насчет… — Проведи нас уже к тому чертовому вагону, — влез Бакуго, вставая перед Тодороки, и Каминари не смог не улыбнуться на его порыв. — Поезд идет чуть больше десяти минут, — сказал Каминари, подпрыгивающий на месте из-за холода не только внутри, но и снаружи. — Как только он войдет в город, вам придется спрыгнуть, но постарайтесь это сделать до ворот, ведущих в сам город. — Че? — вскинул бровь Бакуго. — Войдет в город, но до ворот, ведущих в город? — Спрыгнуть? — переспросил Тодороки. Каминари посетовал на неспособность выстраивать слова в предложения. Он пропустил объяснения Каямы мимо ушей, пытаясь придумать, как незаметно передать содержимое кармана. — Поучись манерам у этого милого парня, Бакуго. — Да ты не первая ему это говоришь, — шмыгнул замерзшим носом Каминари, после чего пачка сигарет прилетела ему в лоб. — Эй! — Не потеряй ее, пока нас не будет, — сказал Бакуго, сощурив глаза. Каминари на секунду подумал, что все же облажался, поскольку тот умел считывать состояние друзей — поэтому Киришима и не пошел с ним. — Это слишком ответственно, думаешь, я справлюсь? — улыбнулся Каминари, убирая пачку в другой карман не с первого раза из-за дрогнувших пальцев. — Постарайся, идиот. — А как же обнимашки? — Каминари вытащил руки из карманов, в одной сжимая его содержимое. — Не буду я с тобой обниматься, — воспротивился Бакуго. — Тодороки, обнимемся на прощание? — И, не давая ему времени на отказ, он крепко обнял замешкавшегося Тодороки. Отпуская его, он незаметно засунул в карман его куртки вещи, и отошел на шаг назад. Раздался долгий гудок, сообщающий об отправлении поезда. — Мальчики, вы бы поторапливались, — посоветовала им Каяма, указывая ладонью на поезд. Бакуго развернулся и, схватившись за доску, подтянулся на руках, забираясь в вагон и поворачиваясь к ним. — Будьте осторожны, — сказал Тодороки, глядя на кивнувшего Каминари. — Ага, вы тоже. Следи за Бакуго, чтобы он на людей не бросался. — Я не бросаюсь на людей! — возмутился он и протянул подошедшему Тодороки руку, чтобы помочь забраться. Тодороки, схватившись за нее, взялся за дверь и, оттолкнувшись, влез в вагон, налетая на Бакуго, удержавшего их обоих. — Ты как тюлень. — Извини, я по вагонам раньше не прыгал. — Киришима просил передать, чтобы ты ел больше белка и рыбы! — вспомнил Каминари. — Я и так знаю, — пробубнил Бакуго. — Нам же нужно закрыть эту штуку? — Тодороки подошел к двери. — Оставьте просвет, чтобы она не заблокировалась! — крикнула Каями, когда поезд начал отходить. Каминари увидел высунутый средний расплывающийся палец, после чего почувствовал тепло на щеках. — Эй-эй, мне нравится, когда парни плачут, но что это за реакция? — Контрабандистка недоуменно приподняла брови, впервые видя такую реакцию Каминари. — Если ты так расстроился из-за среднего пальца, то хватит ныть, это было послано мне от чистого сердца. — Я рад, что они... в этом поезде и все такое, но... — Каминари вытер глаза тыльной стороной ладони. — Хотел бы быть на их месте? — тихо спросила Каями, глядя вслед пропадающего из вида поезда; тот становился черный точкой, миновавшей зеленый забор четвертого. — Угу-у, — вытер глаза; он и Киришима. — Я хреновый друг, я знаю. — Он улыбнулся дрожащей улыбкой. — Нет, идиот, — вздохнула Каями, убирая руки в карманы кожанки и поворачиваясь назад. — Ты обычный человек.

***

Мидория стоял на улице возле входа на базу и, нацепив на голову большую шапку, скрывающую почти весь лоб, вдыхал дым, отправляя легкие никотином, в которых тот прорастал сеткой завядающих цветов — как, собственно, и все, во что он верил и ради чего прозябал на базе ночами. Будто по его светлым надеждам прошлись спиртовым раствором и подожгли. Какой-нибудь извращенный коктейль Молотова, сделанный на скорую (скорую ли?) руку. Шок перешел в оцепенение, постепенно сменившееся фазой подавленности и принятия, от которого горчило во рту (или горчило во рту от четвертый сигареты, черт разберет). Пять стадий дали сбой, перемешавшись между собой в котелке с зелеными лопающимися пузырями и порождая новые — болезненные и пожирающие изнутри. Токоями и Асуи находились на базе, собираясь координировать их из запертых дверей, и Мидория, выходя из помещения, но все же не решаясь направиться на площадь, понял — чем-то тяжелым приложило по голове, например, безрадостной реальностью, — что, наверно, больше он их не увидит. Ашидо, прихватив с собой мегафон, и Сэро унеслись на площадь, на которую начали стекаться, как сообщила Асуи, жители в ожидании рейда, готового начаться не позднее, чем через полчаса. Иида и Тецутецу с Киришимой находились на ней, заводя толпу. Все шло по плану. В целом, да. Шинсо, вышедший из базы, удивленно посмотрел на него и замер, так и не застегнув пуговицы на пальто. — Я думал, ты ушел на площадь. Мидория пожал плечами и потушил сигарету о стену, после чего бросил окурок на землю в маленькую кучку других. О том, что он таскает в рюкзаке пачку сигарет, знал Шинсо и Бакуго, и изредка (правда изредка) поджигает одну из них. Выходя из базы, Мидория собирался сразу же двинуться на площадь, но… вот. — Да-а, я планировал, но, похоже, я слишком сонный для того, чтобы делать два действия одновременно, — засмеялся он, поправляя спавшую на бок шапку и указывая на торчащую пачку сигарет из кармана. Мидория расправил плечи. — Составишь компанию по дороге на площадь? — Конечно. Массовое скопление народа на площади возле здания бюро вынудило директора закрыться в своем кабинете и занавесить окна темными шторами, иногда приоткрывая их и посматривая на готовую все снести толпу. Киришима, отдавший мегафон Тецутецу, пил воду из бутылки, чтобы оживить пересохшее горло. Он, делая большие глотки, отчего капли воды скатывались по горлу, чувствовал всеобщую атмосферу единения, от которой мандраж заползал в каждую клетку тела, выделяя сошедшие с ума эндорфины. Результат проделанной работы стоял перед ним, скандируя лозунги в пока еще не снимаемые камеры. Ашидо скрылась в толпе, завидев вышедшую на площадь Джиро, и он не мог разглядеть ее розовую макушку даже с лавки — хорошо, что рядом не было Ииды, марширующего вместе с активистами из первого. Толпа, которую, казалось, ничего не связывало, сейчас, объединенная общей идеей, составляла единое целое. Каминари, изначально понурый после того, как проводил Тодороки и Бакуго, хоть и храбрился и заявлял, что все с ним в порядке — ну кому ты врешь, дурак, — все же несколько посвежел и, просматривая данные, переданные Асуи, сообщал о движении рейда и Курокавы. — Рейд в городе, — сказал Каминари, вытащив из уха наушник. Информацию об этом Тецутецу мгновенно сообщил возликовавшей толпе. — Иида и его группа движутся вместе с рейдерами на площадь, — сказал Каминари, просматривая карту и параллельно слушая Асуи, заявлявшую, что никого из митингующих не тронули. — Трансляция началась? — спросил Мидория, не находящий себе места. И только он задал вопрос, как экраны на зданиях известили о начале съемки. Стройная толпа рейдеров двигалась в центр, тогда как рядом с ними направлялись возмущенные люди. Асуи передала в наушник Каминари, что рядом с платформой завязалась драка, спровоцированная неизвестно кем — в ней был замешан кто-то из группы Ииды — после чего рейдерам пришлось применить силу. Тецутецу передал Шинсо мегафон, чтобы тот, оказавшись под снимаемыми камерами, мог заявить по главному государственному каналу о требованиях и огласить обвинения Курокаве и директору бюро. Каминари, прочитав следующее пришедшее сообщение от Тсуи, не поверил глазам, но не успел сказать о содержимом никому — рейд под управлением Курокавы показался из-за здания бюро. Взволнованная толпа взревела. Только Киришима успел поймать его испуганный взгляд, после чего был снесен вправо, дальше от него, сидящего на невысоком заборе и сжимающего телефон до скрипа задней панели. Курокава вышел в центр, не реагируя на выкрики, пока толпа рейдеров выстраивалась вокруг него, создавая своеобразную защиту от рассвирепевших жителей четвертых районов. Он дождался, когда ему в лицо прозвучат громкие обвинения, поддерживаемые толпой, и несколько агрессивных людей предпримут попытки завязать драку с рейдерами, стоящими плотным кольцом. Он, поправив форменный воротник, дал сигнал своим людям. Толпа оживилась, несколько человек из нее в панике посмотрели по сторонам. На экранах появился документ со сведениями о грядущем обновлении. Помимо мелких доработок и пунктов, напрямую касающихся столицы, в глаза Трайтонцев бросились два следующих: снизить рейтинговый порог при переходе из Трайтона в Лэдо и внести запрет на изменение восстановления баллов по количеству проведенных без штрафов дней. По толпе разнеслись взволнованные шепотки. — Ну, — мрачно сказал Сэро, — об этом я, черт возьми, и говорил. На документе стояла дата, с момента подписания которого прошло почти два месяца. — В наши планы никогда не входила идея закрыть Трайтон, — громко произнес Курокава, обращаясь к жителям. — Мы делали все возможное для усовершенствования системы перевода, преследуя лишь одну цель — установить контакт между двумя городами! — Да он издевается, это что… это что за… — тараторил Тецутецу, подмечая лица изумленных жителей, теряющих запал. — Что за чушь вы несете? — вступил Шинсо; микрофон опустился в его ослабевшей руке. — Нам известно о планируемых обновлениях и о том, что вы... — Вы убили нашего военного. — Курокава не обратил на него внимания, привлекая внимание толпы жестом руки. Изображение на экранах изменилось, показывая фотографию улыбающегося молодого парня, лицо которого хорошо помнил Мидория из-за преследующих кошмаров. — Отобрали его ИРС! Сожгли его тело! И ради чего? Чтобы забрать его ИРС и продолжить манипулировать людьми! Изображение сменилось списком имен с фотографиями. — Ребят, — тихо позвал Каминари, не поднимая глаз с экрана телефона, на котором статья на новостном портале, продуманная Шинсо и загруженная им с Тсуей, была изменена на другую — обличающую деятельность сопротивления, взявшего под контроль Трайтон и паразитировавшего на доверчивых жителях — на другую и висела в топе. — Пока мы работали над рейтинговой системой, пытаясь сделать ее совершенной, — подчеркнул Курокава, обращаясь к толпе, — группа людей захватила власть в Трайтоне! Чтобы на вашей крови и костях выбраться отсюда, пока вы отстаиваете ложные убеждения тех, кто в них никогда не верил! На экране появилась фотография Сэро с перечисленными сведениями и приведенными доказательствами, которые искали сопротивление, чтобы вывести на чистую воду директора бюро и Курокаву. Сведения и документы обратились против него. Имена Курокавы и директорва в каждом пункте были изменены на имя Сэро. — Человек, поставляющий оружие, которым были убиты ваши близкие. Фотография Сэро сменилась фотографией Бакуго, отмеченного как ликвидированного. — Перевозил наркотики через границу, из-за чего возросли смерти и самоубийства в третьем и четвертом районах. Появившаяся фотография Токоями стала очередной причиной пущенных шепотков. — Проводил махинации с баллами, добавляя их себе и тем, чьи лица вы видите на экранах, пока многие из вас безустанно трудились ради них. Громкие восклицания постепенно начинали охватывать толпу. Она переносила праведный гнев с рейдеров на окруженных, загнанных сопротивленцев, с каждой следующей появляющейся фотографией теряющих краски на лицах. — Устраивали беспорядки среди районов, — громко скандировал Курокава, и толпа подхватывала его, обращая свое недовольство на сопротивленцев. — Занимались подменой информации, — продолжал распалять толпу Курокава, отдавая приказы менять фотографии на экранах. — Пускали лживые слухи, — говорил он под громкие выкрики разбушевавшейся толпы. — Настраивали жителей против друг друга! Толпа взревела, оглушая сопротивление. Воздух вокруг них сжался, превратившись в толстый слой ржавого металла, собирающегося расплющить их и обратить тела в бесформненное нечто. Легкие заливались магмой. В ушах стоял гул, от которого мутился рассудок, уплывая за пределы ставшей крошечной площади. На экране высветилась фотография Шинсо. Он стоял, глядя на нее, и не мог пошевелить одереневевшими руками. — Выходец из третьего района Трайтона, не способный добиться баллов честным путем, обманом устроился в бюро, из которого снабжал свою шайку информацией, постепенно пускающей ядовитые корни вглубь Трайтона! Именно его идеей было организовать банду и жить за ваш счет. Вдалеке, где должны были находиться группы Ииды и Тецутецу, раздались громкие выстрелы, сея панику на площади. Мидория подскочил с места, собираясь броситься к их группам, но был схвачен за руку коренастным мужчиной из толпы. Он не видел, что происходило с его друзьями, находящимися в разных местах площади и отделенными друг от друга массивными спинами жителей и рейдеров. — Мы приносим извинения за то, что не были способны раньше обнаружить их преступления, — продолжил Курокава, вновь обращая на себя взгляды, — но прошедший ранее незапланированный рейд помог вывести нарушителей на чистую воду. В которую их запихнули, чтобы утопить. Что чувствует человек, находясь в пяти минутах от того, чтобы умереть? Опрос, на которые сопротивление не успеет дать ответ — бланков поблизости ни у кого нет. — В связи с последними событиями нами было принято решение обнулить ИРСы перечисленным лицам. Яд в ИРСах был впрыснут в их кровь.