Малышка

      Вэй Усянь не был уверен, как ему следовало реагировать.       Он не раз слышал эти слова. Приблудыш. Сын слуги. Внебрачный ребёнок Главы Цзян. Подлый лис, подсиживающий законного наследника. Негодяй, жаждущий власти. Тот, кто разрушил будущее своей шицзэ, чтобы жениться на ней самому.       Кроме того, что его отец был слугой — ни слова правды. Но будто злопыхателей когда-либо интересовала правда. Дядя Цзян пытался бороться, но всем рот заткнуть нельзя. Люди всегда говорили, разница была лишь в том, какая реакция была на эти слова.       Даже этот нелепый слух, будто он был ребёнком от тайной связи Цзян Фэнмяня и Цансэ-санжень. Если бы Мадам Юй не реагировала так каждый раз, когда слышала об этом, слух бы умер, так и не дав корни. Но это произошло, и это было то, с чем Вэй Усяню довольно рано пришлось смириться.       В его первый год жизни в Пристани Лотоса во время праздника Цинмин*, когда Цзян Чэн и шицзэ сжигали бумажные деньги* в Храме Предков, он спросил дядю Цзяна, может ли он сделать то же самое и для своих родителей. Вэй Усянь до сих пор помнил взгляд Мадам Юй в этот момент, брошенный в сторону мужа, а после и их ссору, которую глава Ордена с огромным трудом перенёс подальше от детей.       — Я не желаю видеть ни одного упоминания этой женщины! — в конце концов громогласно провозгласила Мадам Юй, и маленький Вэй Ин больше никогда не спрашивал.       Прошло почти два года пропущенных ритуалов, во время которых Вэй Усянь просто уходил, стараясь не показываться дома до конца дня, когда в очередной Цинмин шицзэ нашла его на берегу озера. Он помнил нежные уговоры Цзян Яньли, помнил стыд перед родителями за то, что не выказывал им сыновнее уважение, и отчётливо помнил страх, что ещё сильнее разрушит семью, которая забрала его с улицы.       — А-Ин, ты не виноват, — Цзян Яньли обняла его. — Никто не смеет запрещать тебе помнить родителей. Я никому не позволю этого. Поэтому никого не слушай.       Разумеется, он разрыдался. Когда Вэй Усянь успокоился, шицзэ повела его обратно, принесла жаровню и, с помощью Цзян Чэна, принесла из Храма Предков оставшиеся бумажные деньги. Вновь заливаясь слезами, в обнимку с шицзэ и шиди по обеим сторонам от него, маленький Вэй Ин рассказывал маме и папе обо всём, что только приходило к нему в голову.       С того раза в этот день в его комнате всегда была толстая стопка бумажных денег, а жаровня стояла полностью подготовленной. Сама шицзэ и Цзян Чэн не могли часто присоединяться к нему под бдительным взором матери, но, по крайней мере, Вэй Усянь больше не пропустил ни одного праздника.       Хотя в последние годы ему всё тяжелее рассказывать родителям что-то хорошее.       По какой-то причине слухи и сплетни стали ещё более изощрёнными, выводя конфликт в семье Цзян на совершенно иной уровень. Чьи-то неосторожные слова и вот Вэй Усянь стал наглецом, пытающимся приударить за собственной шицзэ и старающимся сместить своего шиди с поста наследника.       После того, как они с Цзян Чэном разбили пару-тройку носов стало понятно, что шёпот за их спинами так просто не исчезнет. Вэй Усяню стоило многих усилий уговорить шиди перестать так остро реагировать на весь бред, что позволяют себе говорить те, кто не разбирается в ситуации.       То, что Мадам Юй предпочла поверить слухам, нежели ему, не стало чем-то удивительным. Удивительным стало то, каким именно способом она решила решить этот вопрос.       Между Мадам Юй и Мадам Цзинь велись переговоры о возобновлении помолвки между Цзян Яньли и Цзинь Цзысюанем, а для Цзян Чэна через свах подыскивались самые лучшие невесты. А на Вэй Усяня стали смотреть ещё более косо, будто он и в самом деле замышлял захват власти.       Как будто ему это было нужно. Но кто бы его послушал? Хватало того, что самые близкие люди знали, что он не такой. А остальные?       Люди всегда говорили. Разница лишь в том, как реагировать на эти слова. Именно поэтому Вэй Усянь просто их игнорировал. В конце концов, слова — просто слова, не имеющие для него значения.       И именно поэтому Вэй Усянь не знал, как реагировать на взрыв Сюэ Яна.       — Как на это можно не обращать внимания?! Почему ты просто игнорируешь это?       Потому что ему не нужно обращать на это внимание. Если бы он принимал близко к сердцу всё, о чём болтают другие, он бы давно сошёл с ума.       — Это того не стоит?! О тебе говорят всякую хрень, как это может не стоить внимания?!       Всем рот и уши не закроешь. Так какой смысл сотрясать воздух?       — Есть чушь, которую можно игнорировать и есть та, которую нельзя! Защищай же себя!       Он всё равно никому ничего не докажет. Так есть ли смысл отвечать?       Тем не менее Вэй Усянь почувствовал себя настолько застывшим, что очнулся только тогда, когда Сюэ Ян побежал прочь, а отвлёкшаяся от представления на шум маленькая госпожа ринулась следом.       — А-Сянь? — Цзян Яньли коснулась его спины, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. — Что случилось?       — Ну… немного повздорили?.. — Вэй Усянь неловко улыбнулся и почесал затылок. Цзян Яньли покачала головой и принялась поправлять его измятый воротник.       — Это не было похоже на «немного».       — Ну знаешь… А-Ян всегда такой вспыльчивый! Цишань Вэнь, как говорят, воспитывают в своих адептах горячую кровь ха-ха… — он попытался рассмеяться, но даже для его ушей получилось как-то неестественно, так что Вэй Усянь бросил это дело. Он вздохнул. — А-Ян, кажись, на меня крепко разозлился. Даже не знаю, что теперь делать, шицзэ.       Девушка мягко улыбнулась и потрепала своего шиди за щёку. Для приличия Вэй Усянь даже немного поворчал, говоря, что он уже не маленький, но Цзян Яньли это только позабавило.       — Уверена, всё наладится, если вы как следует поговорите о том, что так разозлило Чэнмэя, — шицзэ на мгновение показалась грустной, будто прекрасно знала причину. Может быть, подумал Вэй Усянь, она правда знала.       Ах. Он действительно не хотел никого расстраивать сегодня.       — Шицзэ… — начал Вэй Усянь, но Цзян Яньли похлопала его по щеке.       — Думаю, А-Сяню следует поискать своих друзей. Будет грустно, если вы проведёте праздник по отдельности.       Учитывая всё произошедшее, наверное, было бы лучше, проведи они его отдельно. Он был уверен, что А-Ян не будет просто игнорировать это, если Вэй Усянь попытается вести себя так, будто ничего не было. А маленькая госпожа была слишком любопытна, чтобы пустить всё на самотёк. Ай-я…       — А шицзэ не пойдёт? — с надеждой спросил он.       Цзян Яньли покачала головой.       — Матушка просила вернуться пораньше, — произнесла она со сложным выражением на лице. — Она хочет посмотреть фейерверки вместе с тётушкой и…       Девушка не стала заканчивать фразу, но это и не нужно было, Вэй Усянь и так догадался. Если Цзинь Цзысюань не опростоволосится, то лелеемая Мадам Юй и Мадам Цзинь мечта породниться вполне станет достижимой и разорванная несколько лет назад помолвка возобновится.       Вэй Усянь нахмурился, но Цзян Яньли просто улыбнулась, так что он сдержался и промолчал. Цзинь Цзысюань не был достоин даже кончиков волос шицзэ, но Цзян Яньли его любила, поэтому согласится на брак. Хотя, как подозревал Вэй Усянь, она может пойти на это лишь бы ослабить давление на Цзян Чэна.       От этого становилось немного горько.       Заметив его выражение, шицзэ похлопала его по руке.       — Не о чем переживать. Помирись со своим другом и хорошенько повеселитесь. Ах, и передай А-Сяо мои извинения. Уверена, до её отъезда мы сможем прогуляться вместе без…       — Без нарушителей спокойствия? — фыркнул Вэй Усянь, стряпая на лице обиженную жизнью гримасу. — Только девичья компания, а нас, ваших доблестных защитников, за борт? Аааа, шицзэ, я разгадал твой хитрый план! Хочешь присвоить маленькую госпожу себе? — он шутливо погрозил пальцем, вызвав звонкий смех Цзян Яньли.       — Ах, А-Сянь, А-Сянь…       Убедившись, что шицзэ благополучно вернулась домой, Вэй Усянь помчался на поиски А-Яна и маленькой госпожи.       Он нашёл их в небольшой чайхане, сидящими за столом с совершенно нетронутым чаем и несколькими закусками.       В компании Цзян Чэна. Очень, очень сердитого Цзян Чэна.       Он сидел напротив Вэнь И Сяо, немного закрывая обзор, а рядом сидел… А-Ян выглядел так, будто пережил что-то настолько утомительное и страшное, что подростку хотелось оказаться где угодно, лишь бы как можно дальше. Сюэ Ян был напряжён, взгляд устремлён на собственные руки, нервно сжимавшие одежду, и, кажется, обильно потел под грозным взглядом Цзян Чэна.       Ай-я… он что-то пропустил?       Постоянно имея дело с взбешённым шиди, Вэй Усянь бесстрашно шагнул вперёд, собираясь спасти А-Яна и маленькую госпожу. И замер, встретившись взглядами с Вэнь И Сяо.       Что ж. Возможно в спасении нуждался только А-Ян. Несчастный мальчик буквально был в ловушке.       Слегка постукивая закрытым веером по подбородку, со стороны девушка казалась задумчивой и изящной, однако стоило лишь посмотреть в глаза — мирный образ тотчас рассыпался прахом. Если бы он плохо знал маленькую госпожу, Вэй Усянь бы поклялся, что Вэнь И Сяо замышляет убийство. Обычно тёплый и озорной взгляд был наполнен злобным расчётом, будто она уже составляла подробный план чьих-то страданий.       Эм. Э?       Когда эти злобные глаза уставились прямо на него, Вэй Усянь почувствовал как по спине пробежал холодок. Особенно когда на этом миловидном лице появилась жизнерадостная улыбка, ничуть не коснувшаяся глаз.       — Молодой господин Вэй, — громко позвала она. Цзян Чэн тоже повернулся к нему. Ай-я… почему они оба такие? — А мы как раз собирались вас искать.       Молодой господин? Почему так вежливо? Для чего они собирались его искать с такими лицами?       Может быть, ещё не поздно сбежать… подумал было он, но его обычно лишь для виду сварливый шиди указал пальцем сначала на него, а потом ткнул им в место рядом с собой. Молча. И злобно. Точнее ещё более злобно, чем обычно.       Нехорошо.       Не было смысла скрывать, Вэй Усянь был немного напуган, но послушно, без разговоров сел куда показали.       — Ха-ха, маленькая госпожа, шиди, что?..       Пам.       Вэнь И Сяо продолжала жутко улыбаться, медленно постукивая веером по ладони.       Пам. Пам. Пам.       Цзян Чэн положил руку на стол и постукивал пальцами, не сводя с него глаз.       Они ничего не говорили, поэтому, сглотнув и переборов почти одолевшее его желание заползти под стол, Вэй Усянь наклонился к Сюэ Яну.       — А-Ян, почему они такие? — шёпотом спросил он.       — Не говори со мной, идиот. — Сюэ Ян отвернулся от него.       Предатель. Он ведь ничего такого и не сделал, чтобы заслужить такое обращение…       Вэй Усянь моргнул в полном замешательстве. А. Это из-за той ситуации? Если да, то ему действительно было интересно, что Сюэ Ян такого рассказал и сколько приукрасил, раз остальные двое готовы взглядом прожечь в нём дырку. Но даже если А-Ян и приврал для острастки, Вэй Усянь всё ещё не понимал, зачем так реагировать на такую ерунду.       — Ай-я, Цзян Чэн, почему вы такие жуткие? Мне действительно становится немного страшно, когда вы двое выглядите так!..       Вэй Усянь попытался пошутить, но быстро понял, что попытка имела прямо противоположный эффект. Цзян Чэн, казалось, стал ещё злее. Что ж, подумал он, зайдём с другой стороны. Он обратил внимание на Вэнь И Сяо.       — Маленькая госпожа, маленькая госпожа! Как тебе фестиваль? Правда же весело? Уверен, фейерверки…       Пам!       Захлопнув рот на полуслове, Вэй Усянь уставился на веер, которым переставшая улыбаться маленькая госпожа хлопнула по столу. Девушка мгновение внимательно смотрела на него, прежде чем вздохнуть.       — Вот уж действительно… — мрачно произнесла она. — Сюэ Ян нам всё рассказал. Молодой. Господин. Вэй.       — Маленькая госпожа, ну зачем ты так… Мы же друзья, зачем же…       — У меня в друзьях нет тех, кто просто стоит и слушает, как его поливают грязью какие-то грубияны и невежды, — Вэнь И Сяо скрестила руки на груди и отвернулась от него. Даже губы надула. Какая прелесть.       Но с этим надо было что-то делать.       — Ох, и ты туда же, маленькая госпожа, — Вэй Усянь тяжело вздохнул и равнодушно пожал плечами. — Таким людям лишь бы язык почесать о свободные уши. Им дай свободу, так по всем главам Орденов пройдутся, и не раз. Ничего действительно ужасного я не услышал, а если бы реагировал так бурно на каждое слово, пришлось бы с кучей народа передраться. Так что просто забудьте об этом и…       Цзян Чэн с такой силой хлопнул кулаком по столу, что Вэй Усянь не удивился бы, появись на нём трещина. Его шиди наклонился вперёд, кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев, а губы крепко сомкнуты, будто он изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу слова. Что хорошо, потому как, заметил Вэй Усянь, другие посетители чайханы стали с любопытством на них поглядывать.       — Цзян Чэн?       Вэй Усянь протянул руку, собираясь похлопать шиди по плечу и пошутить, что тому совершенно не к лицу хмурость, особенно в компании милой и очаровательной леди, однако замер, когда Цзян Чэн наконец заговорил.       — Как… как мне следует реагировать? — глухо и едва слышно спросил он. — Как бы ты отреагировал на моём месте? Если бы обо мне говорили такие гнусные вещи… обо мне, об а-цзэ… Как бы ты повёл себя в таком случае?       Сделал бы так, что они пожалели бы о своих словах — Вэй Усянь хотел сказать так, но казалось, что ему вообще не стоило сейчас отвечать. И почему его хвалёное красноречие пропадает только в такие моменты?       — Я ненавижу это. Так сильно ненавижу, — Цзян Чэн опустил голову ещё ниже. Слова выходили сдавленными. — А ещё больше то, что ничего не могу сделать. Просто стоять и слушать, как из-за какой-то чуши мой… брат… выслушивает упрёки просто за факт своего существования… Но когда набираюсь смелости заступиться, ты продолжаешь говорить, что всё в порядке. Даже когда кто-то другой пытается, ты просто продолжаешь это делать.       Вэй Усянь застыл.       Его впервые вот так — прямо — назвали братом. Он знал, что и Цзян Чэн и Цзян Яньли считали его таковым, ровно как и он их, но это всегда выражалось скорее в добрых жестах, подтрунивании друг над другом, поддержке. Никогда на словах, все трое слишком опасались вечно полыхающего гнева Мадам Юй. Но Вэй Усянь всё равно знал. Этого было достаточно.       Теперь, когда он услышал это, Вэй Усянь был удивлён, насколько это было ценно.       Он знал насколько на Цзян Чэна давили и насколько высоки были ожидания окружающих ко всему, что он делал. Обязанности наследника, его собственные обязанности главного ученика, которые Мадам Юй пыталась переложить на сына в попытке доказать некомпетентность Вэй Усяня, вереница смотрин, на которые Цзян Чэна заставляют ходить. Страх разочаровать родителей, их невнимательные глубоко ранящие слова давили мёртвым грузом, не давая его шиди — диди — поднять голову.       Но кто бы мог подумать, что Вэй Усянь также в этом участвовал.       Ошеломлённый, он открыл рот и почти сразу закрыл его. Вэй Усяню было трудно что-то сказать, нет, он совершенно не знал, что ответить. Если бы Цзян Чэн как обычно кричал на него и называл идиотом, было бы легко отшутиться и уйти от обсуждения. Но он не кричал.       Вероятно, Цзян Чэн и сам не ожидал этого, потому как его шиди — диди — крепко сомкнул губы и нервно дёргал пальцем безмолвный колокольчик на поясе.       Вэнь И Сяо сдержала особенно тяжёлый вздох, наблюдая за развернувшейся на её глазах драмой.       Цзян Ваньинь выглядел так, будто каждое сказанное слово ему далось с большим трудом, а Вэй Усянь казался настолько удивлённым тирадой своего шиди, что просто молчал и пялился на него с открытым ртом.       Возможно, с опозданием подумала она, им стоило попросить хозяина чайханы о более уединённом месте — этот разговор явно должен был проходить не посреди толпы уже любопытствующих посетителей. Но может быть…       Ах. Когда она перестанет вмешиваться в то, что её не касается?       Легонько постучав веером по столу, привлекая внимание заклинателей, И Сяо заговорила. Достаточно громко, чтобы её было отчётливо слышно, но всё ещё достаточно тихо, чтобы разговор всё ещё считался приватным.       — Думаю, молодой господин Цзян копил в себе это довольно давно.       Вэй Усянь вздрогнул. Он даже как-то сжался, будто в противоположность своему обычному поведению пытался быть как можно незаметнее.       — Это не моё дело, — твёрдо заявила девушка. — Но иногда полезно, чтобы кто-то со стороны сказал своё слово.       Заклинатели молчали, так что Вэнь И Сяо решила продолжить.       — Молодой господин Вэй, — молодой человек поднял на неё глаза, жёсткие, похожие на грозовое облако, однако И Сяо заметила что-то ещё. Вэй Усянь не пытался её остановить или предостеречь, заявив, что это и правда не её дело, так что девушка приняла это за инстинктивную защитную реакцию. — Злость молодого господина Цзян и Сюэ Яна не ерунда. Любой бы разозлился, если бы услышал подобное о человеке, который тебе небезразличен.       Сюэ Ян, который до этого отказывался даже смотреть в сторону главного ученика Юньмэн Цзян, издал протестующий звук, но И Сяо от него отмахнулась. Прямо сейчас она не собиралась слушать отрицающую чушь своего шиди, который сам возвёл Вэй Усяня в кумиры.       — Я тоже сержусь. Человек, которого я считаю добрым другом и который как-то подружился с моим эр-гэ, несмотря на его дурной характер, выслушивает бред от людей, которые не имеют к этому никакого отношения и вообще не имеют права высказываться. Это очень обидно.       Некоторые люди в чайхане, который находились достаточно близко, чтобы слышать, неловко зашевелились.       — И если это обидно для меня, как должно быть обидно молодой госпоже и господину Цзян, когда того, с кем они выросли и считают братом, поливают грязью и лживыми слухами…       Цзян Ваньинь, как и ожидалось, не выдержал.       — Это не просто обидно! Как они посмели даже думать о том, что Вэй Усянь пытается меня подсидеть! Да ещё и а-цзэ приплели!.. — было ощущение, будто Цзян Ваньинь был даже рад, что И Сяо заговорила о слухах. Немного смущённый своими предыдущими словами, он был не против направить эмоции в другое русло. — А ты просто молчишь и подливаешь масло в огонь! Чёрт! Если кто-то скажет хоть что-то, я им головы оторву, плевать, что скажет мать!       — Ай, Цзян Чэн, — Вэй Усянь, наконец, вышел из оцепенения и попытался удержать своего распалившегося брата. — Не горячись, не горячись. Я понял.       — Понял? И что, интересно?       И Сяо вопросительно выгнула бровь. Ей показалось, что Вэй Усянь опять собирался нести чушь, что всё хорошо, как сделал это перед Сюэ Яном, но… Вэй Усянь выглядел так, будто осознал что-то важное и ему было невероятно за это стыдно.       — Что ты там понял? Опять!..       Вэй Усянь вдруг дёрнул Цзян Ваньиня за прядь волос, заставляя второго замолчать. Но прежде чем наследник Юньмэн Цзян успел что-то ответить, Вэй Усянь мягко улыбнулся.       — Я понял, А-Чэн. Прости.       Цзян Ваньинь застыл и некоторое время не мигая смотрел на своего шисюна. И Сяо не была уверена, что он увидел, но заклинатель, кажется, успокоился.       — Мы ещё поговорим об этом.       — Да-да, — легко согласился Вэй Усянь с сияющей улыбкой, почти похожей на ту, которой он постоянно разбрасывался. Она немного увяла, когда Вэй Усянь посмотрел на всё ещё избегающего его взгляда Сюэ Яна. — Думаю, с а-Яном нам тоже нужно поговорить.       Сюэ Ян рядом с И Сяо вздрогнул, но так и не повернулся.       Что ж, И Сяо начала вставать из-за стола, им действительно нужно поговорить. Девушка не хотела потом слушать жалобы своего шиди, если они уедут, так и не помирившись. Ей уже хватило переживаний на сегодняшний вечер.       — Маленькая госпожа?       — Дева Вэнь?       — Уверена, вам будет о чём поговорить и без меня, — девушка улыбнулась. — Я немного устала, так что, пожалуй, вернусь в свои покои.       Вэй Усянь выглядел огорчённым. Верный своему обычному драматизму, заклинатель схватился за сердце.       — Ах! Маленькая госпожа, ты действительно хочешь уйти и пропустить всё самое интересное? А как же конкурс поэзии? А как же катания на лодках по озеру? А как же фейерверки?! Я слышал, что будет ещё какой-то глотатель мечей — разве тебе не интересно? А как же запустить фонарик?!       Вместо ответа И Сяо вытащила мешочек с деньгами, которые специально выделила для фестивальных гуляний, и положила его на стол перед Сюэ Яном. Она улыбнулась.       — Уверена, вы все хорошо проведёте время. Сюэ Ян, не ешь слишком много сладостей, живот заболит.       А фейерверки она может увидеть и из Пристани лотоса. Не то что бы для неё это было редкое зрелище, да и вряд ли они смогут сравниться с теми, что «Цзы Лун» видела в прошлой жизни. Чего только стоило празднование Нового Года.       Когда И Сяо уже собиралась уйти, Цзян Ваньинь внезапно тоже поднялся из-за стола.       — Я провожу.       На самом деле ей не нужно было сопровождение молодого господина Цзян. Люди Не Минцзюэ были неподалёку и если бы она попросила, они бы тут же проводили её в Пристань Лотоса. Была ещё Сю Ши, которая всегда появлялась из ниоткуда в самый неожиданный момент, так что девушка не испытывала недостатка в провожатых и охранниках. Однако…       Ну, казалось бессмысленным отрицать, что ей была приятна компания Цзян Ваньиня. Молодой человек был интересным собеседником и достаточно обходительным, во время их предыдущей прогулки подстраиваясь под её шаг и объясняя нюансы в той или иной теме, не пытаясь что-то упростить, будто объясни он как-то по-другому, она бы ничего не поняла. И Сяо действительно нравилось это отсутствие снисходительности: если ей было интересно что-то узнать, Цзян Ваньинь просто отвечал, а не говорил, что «девушке это может показаться скучным».       Так что она была не против. Но ко всему прочему, Цзян Ваньиню, казалось, нужно было немного проветриться и привести мысли в порядок. А раз так, почему бы и не совместить приятное с полезным?       — Тогда я буду на попечении молодого господина Цзян, — кивнула девушка с улыбкой.       Попрощавшись, они вместе вышли под раздражённое ворчание Сюэ Яна и слишком уж довольный смех Вэй Усяня.       Ого.       Казалось, людей на улице стало только больше. Многие артисты постепенно завершали представления, так как все начали отдавать предпочтение лавкам с бумажными фонариками: шумные группы радостно склеивали бумагу и писали благословения и пожелания, или как дети рисовали животных. Близилась самая важная часть праздника, все торопились успеть к началу.       Это создало толпу, в которой было очень легко затеряться.       Цзян Ваньинь внезапно протянул ей руку.       — Довольно многолюдно, так что возьмите меня за ру… — заклинатель тут же спохватился, — то есть… за рукав! Да, если хотите, можете держать меня за рукав, пока не доберёмся до места поспокойнее.       Он ведь хотел сказать «за руку»? И Сяо перевела взгляд с протянутой руки на очаровательно покрасневшее лицо Цзян Ваньиня и обратно, чувствуя почти непреодолимое желание подразнить. Лишь одной силой воли ей удалось преодолеть этот порыв, но, похоже, она молчала слишком долго. Цзян Ваньинь, вконец смущённый, быстро опустил руку и отвернулся.       — Просто не обращайте внимания, — заклинатель сделал шаг вперёд. — Просто сделайте вид, что я ничего не предлагал. Идёмте, может успеем пройти основную толпу до того, как станет ещё…       Он остановился, почувствовав как тонкие изящные пальцы сомкнулись на его руке. Цзян Чэн не рискнул повернуться и услышал лишь тихий смешок за спиной.       — Молодой господин Цзян действительно очень и очень надёжный, поэтому уверена, не даст мне потеряться, — тон был лёгкий, слегка подразнивающий. Цзян Чэн почувствовал, как яростно начало печь заднюю часть шеи. Какой стыд.       Пытаясь преодолеть смущение, он убедился, что держит руку девушки достаточно крепко и повёл Вэнь И Сяо сквозь толпу. Цзян Чэн старался не упускать её из виду и, когда девушку чуть не унесло в сторону, даже чуть приобнял её за плечи. Разумеется, едва они попали на более свободный участок, Цзян Чэн отошёл на приемлемое расстояние, хотя Вэнь И Сяо так и не потрудилась отпустить его руку, сказав, что всякое может случиться.       Он уже понял, что дочь Верховного заклинателя над ним подшучивает, но не смог заставить себя хоть сколько-то возмутиться. По какой-то причине Цзян Чэн был уверен, что даже если попытается чем-то ответить, то всё равно останется в дураках.       Некоторое время они продолжали идти молча, пока Вэнь И Сяо внезапно не заговорила.       — Думаю, мне следует извиниться.       Такое неожиданное заявление почти заставило его споткнуться. Придя в себя, Цзян Чэн набрался смелости и посмотрел прямо на девушку, на чьём лице было довольно сложное выражение.       — За что? — спросил он в замешательстве.       Если она хотела извиниться за то, что дразнила его, то это действительно было без надобности. Цзян Чэн не был в обиде, скорее больше ошеломлён тем, как это на него действовало. За годы, проведённые с Вэй Усянем, он думал, что уже выработал к подобному иммунитет.       Цзян Чэн уже хотел об этом сказать, но девушка заговорила совершенно об ином:       — Я намеренно влезла в ваш с Вэй Усянем разговор. И намеренно спровоцировала молодого господина Цзян на то, чтобы вы сорвались. — Вэнь И Сяо вздохнула и опустила взгляд на их соединённые руки. Она медленно разжала пальцы и её рука теперь удерживалась лишь хваткой Цзян Чэна. — Мне показалось, что тогда был идеальный момент, чтобы вы высказались, но, разумеется, мне не следовало лезть без спроса в чужие дела.       Он пытался об этом не думать, когда решил проводить Вэнь И Сяо до Пристани Лотоса. Ни о том, о чём рассказал Сюэ Чэнмэй, ни о своём срыве на Вэй Усяня, ни о том, о чём им следовало поговорить, когда останутся наедине. На самом деле, с жалостью подумал Цзян Чэн, он почти струсил из-за этого. Он так бесстрашно заявил, что теперь не потерпит любых гнусных слов с сторону своего шисюна — брата, как теперь он признал перед кучей подслушивающего их разговор народа, — но в действительности он понятия не имел, что делать с его матерью, первоисточником такого отношения к Вэй Усяню.       Всё, что он сказал в той чайхане, обязательно дойдёт до её ушей. Цзян Чэн не был уверен, как справится с этим.       Однако это не отменяло того факта, что он должен был всё это сказать. Возможно, если бы Вэнь И Сяо не заговорила, он бы просто проглотил все слова, так и не донеся до Вэй Усяня, насколько ненавистным для него было всё, что с ним происходило.       — Деве Вэнь нет нужды извиняться. Это скорее мне следует извиниться, что вам вообще потребовалось вмешаться, — горько признался Цзян Чэн. Он отпустил руку девушки и прислонился спиной к ближайшей стене, чувствуя себя до невозможности измотанным. — Я должен был сделать это раньше, тогда бы я не показал себя перед вами с такой жалкой стороны.       Он отказался смотреть куда-либо, кроме как на свои ноги. Он сказал… слишком много. Теперь Цзян Чэн был уверен, что Вэнь И Сяо разочарована в нём так же, как и все остальные, и практически ждал заверения в этом, когда девушка подошла ближе и встала совсем рядом.       — Я совсем не считаю, что молодой господин Цзян жалкий, — мягко, но уверенно заявила Вэнь И Сяо. Она протянула руку и слегка коснулась его волос, из-за положения закрывавших его лицо, будто собиралась убрать их за ухо, но не уверенная, позволено ли ей это. — Следовать выбранному пути сложно, но ещё сложнее этот самый путь отыскать. Уверена, что и у молодого господина Цзян, и у Вэй Усяня теперь есть много материала для раздумий. Кто бы что не говорил, но вы братья. Так что с такой поддержкой вы оба найдёте правильное направление.       — Это будет трудно, — Цзян Чэн, наконец, поднял голову и посмотрел прямо на девушку.       — Трудно, — согласилась она с улыбкой. — Но я в вас уверена.       Цзян Чэн наконец-то смог выдохнуть. Он не удержался от облегчённого смеха, услышав такую донельзя простую и банальную фразу, которой ему так давно не хватало.       — Дева Вэнь действительно мудра не по годам, — вздохнул Цзян Чэн, выпрямляясь. — Вам действительно четырнадцать?       — Кто знает, — девушка подмигнула. — Может, мне немного за сорок.       — Дева Вэнь хорошо сохранилась, совсем непохоже, но это всё объясняет, — Цзян Чэн рассмеялся, когда возмущённая Вэнь И Сяо шуточно шлёпнула его по предплечью. — Надеюсь, Дева Вэнь и дальше будет делиться с этим своей мудростью.       — Боги, — девушка смущённо всплеснула руками, — пожалуйста, прекратите смеяться!       Но Цзян Чэн не мог перестать. Он чувствовал себя слишком лёгким.       — Неужели Деве Вэнь так жалко своей мудрости?       — Просто напишите, когда она вам понадобится и я с огромной радостью поделюсь, — в конце концов сдалась девушка, покачав головой. Она признавала поражение. — Только прекратите уже!       — Обязательно напишу.       Их дальнейшая дорога была спокойной и приятной. Они болтали и шутили, Цзян Чэн также напомнил девушке, что всё ещё ждёт доказательства того, что она неплохо готовит.       — Что ж, ждите завтрашнего ужина, — самоуверенно заявила Вэнь И Сяо. — Спорю, ничего вкуснее вы не пробовали!       Ну, он с нетерпением этого ждал.

***

      Вэй Усянь не уверен как начать разговор, когда абсолютно пьяный подросток отказывается его слушать.       Что ж, может быть, он немного сглупил. Ему казалось, что немного вина не повредит для откровенного разговора и поначалу упрямство Сюэ Яна даже казалось весёлым, но каким-то образом всё вышло из-под контроля...       – Ты-ы-ы... – в который раз промямлил Сюэ Ян прямо ему в ухо. – Ду-у-у-ура-а-а-ак!       – Да-да, – признал Вэй Усянь, поправляя хватку и убеждаясь, что сопляк не свалится с его спины. Ай-я, он действительно не хотел представлять, насколько сильно будет болеть голова А-Яна завтра утром.       Ах, и его тоже. В его голову, в которой возникают только самые блистательные и захватывающие дух идеи, обязательно что-то прилетит – маленькая госпожа не простит того, что он не уследил за её шиди.       – Дурно-о-о-ой дура-а-а-ак... – фальшиво и громко пропел Сюэ Ян.       Вэй Усянь тяжело вздохнул.       Изначально он планировал подождать Цзян Чэна в чайхане, но Сюэ Ян стал слишком шумным и начал причинять неудобство другим посетителям, так что Вэй Усянь сгрёб подростка в охапку и понёс в сторону Пристани Лотоса.       Так и не поговорив.       Что ж, довольно быстро решил Вэй Усянь, даже чувствуя некоторое облегчение, ему уже предстоял один эмоциональный разговор и он не совсем расстроится, если этот произойдёт несколько позднее, когда А-Ян хотя бы будет в сознании.       Видимо довольный тем, что достаточно назвал Вэй Усяня дураком, Сюэ Ян блаженно засопел, опустив голову ему на плечо.       – А-Ян, – позвал заклинатель, вновь поправляя хватку и обходя группу веселящихся людей, – не спи, я не хочу один объяснять маленькой госпоже, почему ты упился до такого состояния!       – Не сплю... Идиот... – невнятно прозвучало за его спиной. Подросток даже не пошевелился, дабы хоть как-то подтвердить свои слова. – И я… не у…икь!..пился…       – Разумеется, – Вэй Усянь усмехнулся. – Твои глаза просто закрыты, а запах вина мне просто чудится!       – Да-а-а…       – Тогда может быть поговоришь со мной немного? Нести тебя просто так очень скучно! – Вэй Усянь захихикал. У него внезапно возникла совершенно замечательная идея. – Ах, или может быть, я буду задавать тебе вопросы, а ты на на них отвечать? Что скажешь?       – Мммм...       Приняв это за «да», абсолютно притянутое за уши, если бы потребовалось спросить чьё-либо мнение, Вэй Усянь решил всласть повеселиться. Он задавал самые разные вопросы, тормоша Сюэ Яна до тех пор, пока тот не давал хоть какой-то ответ.       Это были глупые и простые вопросы, начиная от любимых сладостей, заканчивая последними сплетнями в мире заклинателей. Сюэ Ян редко отвечал чем-то большим, чем “м-м-м” и “угу”, однако иногда, когда Вэй Усянь достаточно его дёргал, он умудрялся отвечать почти целыми предложениями. Тот факт, что не все слова были понятны, а сами ответы были несвязными, молодой заклинатель осознанно игнорировал.       Было весело! Это главное!       Не удержавшись, Вэй Усянь решил повторить свой недавний вопрос о возможной, вероятно прошедшей и неудачной влюблённости в маленькую госпожу, однако Сюэ Ян удивил его – резко вскинулся и ответил вполне чётко и осознанно:       – Мне по-твоему совсем жизнь не дорога? – после чего снова уронил голову ему на плечо, проваливаясь в пьяную дремоту.       Ва-а-а-а… Вспоминая “тренировку” с Не Минцзюэ, Вэй Усянь правда начал задаваться вопросом, был ли у него вообще шанс на то, чтобы как-то породнить Юньмэн Цзян с Цишань Вэнь. Он всё ещё не отказался от этой затеи, но, может быть, ему придётся действовать хитрее и незаметнее…       – Ладно-ладно, – отмахнулся Вэй Усянь, протянув руку и похлопав подростка по плечу. – Я тебя понял. Но неужели ты никогда не был влюблён? В вашем Ордене разве нет симпатичных девушек? Никто до сих пор не взволновал твоё сердце, А-Ян?       – М-м-м…       Ай-я, какой бедолага. Вэй Усяню было действительно интересно, сможет ли хоть кто-то перетянуть все мысли этого юноши с беспрекословной преданности его шицзэ и тренировок по совершенствованию? Было ли у него вообще время на романтику или адские тренировки Цишань Вэнь вытягивали из него все соки? Печально! Очень печально! Даже Вэй Усянь!..       А.       Ага.       Точно, к слову о романтике. Вэй Усянь покачал головой, практически не веря в то, что действительно почти забыл об этом. Сейчас у него была прекрасная возможность выяснить, кто же украл у него поцелуй на горе Байфэн!       – А-Ян, – потряс он Сюэ Яна. Когда подросток не отреагировал, Вэй Усянь тряхнул его посильнее. Он не мог упустить этот шанс, который приплыл к нему прямо в руки! – А-Ян, друг мой, ну же! Есть очень важный вопрос! И я обязан получить на него ответ!       – М-м… у-у…       – Тогда на горе Байфэн ты же всё видел, да? Видел же?       – Да-а…       Абсолютно счастливый и довольный, что добился таки хоть какого-то ответа, Вэй Усянь продолжил наседать.       – Кто это был? Из какого ордена? Ты наверняка её знаешь, раз вы с маленькой госпожой так рьяно отмалчиваетесь! Или она вас попросила молчать?       – У-у-у… да там ик!.. просить… не надо-о… Взгляд… убить… страшно было…       – А-Ян! – разочарованно воскликнул Вэй Усянь. Это не давало никаких подсказок! Совсем! Единственный, кого он знал, кто мог убить взглядом, был Лань Чжань! Абсолютно нелепо! – Кто же это? Кто? Что за девушка?!       Сюэ Ян проворчал что-то, но слова были едва ли разборчивыми. Вэй Усянь задавал этот вопрос снова и снова и в самом даже почти сдался, когда раздражённый и всё ещё очень и очень пьяный паренёк вдруг поднял голову.       – Вот теперь… живи с эт…ик!..м… Тебя к дереву… прижа…ик!.. Лань!..       …и снова потерял сознание, теперь по-настоящему захрапев.       А?       Лань… кто именно?!