venus

Эдди безбожно опаздывал. Сначала он убил невесть сколько времени на то, чтобы помазать свою спину, которая так и осталась без внимания, а потом отвлёкся на рассказы Иви о теперешнем месте его обитания. Уровень, на котором жили Верховные демоны, был самым высоким, самым приближенным к земле, а потому здесь все ещё можно было наблюдать красоту солнечных лучей, пусть и через завесу Преисподней. Дымка, которая витала под потолками здешних помещений, на самом деле и была Солнцем, пропущенным через чары. Уровни ниже уже не обладали такой привилегией, как естественный свет, там было мрачно и холодно, несмотря на то, что жар Котла был сильнее. Чем ниже спускалась душа — то есть чем ниже она пала ещё при жизни, — тем крупнее бил её мороз и тем сильнее опалял её огонь. Круги Ада, являющиеся пристанищем и владением каждого из Верховных Демонов по отдельности, представляли из себя испытание для заблудшей в своих грехах души, и для неё уже не было обратного пути. Круг за кругом, ближе к центру и к бесконечным мукам. Тот ярус, на который прибыл Эосфор, был самым безобидным, и, к счастью для Падшего Ангела, он будет спускаться ниже только тогда, когда, возможно, получит титул Верховного Демона. Когда этого будет требовать политика местных порядков. Иви оказалась очень милой и робкой, она ещё некоторое время терлась около двери после того, как Беверли увела Ричи на собрание. Эдди просто увидел тени её голых ступней в щели под дверью и мягко позвал её, улыбнувшись такому стеснению. Девушка напоминала низших Ангелов, тех, что ещё учились в Небесном Институте, хотя, вероятно, и тут была подобная практика, потому что иногда прислужница вскидывала руку вверх, будто хотела спросить что-то у преподавателя, и когда Эдди позволял ей, неуверенно отвечала на его вопросы. — Я родилась здесь, Милорд, как и многие мои сокурсники, — Иви опустила взгляд. — Для нас, детей Демонов, есть школа, туда не попадают смертные. И к Вам, соответственно, тоже. — Дети Демонов? — Падший Ангел приподнял брови в удивлении. — То есть вы, являясь прямыми наследниками Верховных, прислуживаете им? Девушка рассмеялась переливом колокольчиков, но тут же одернула себя, пряча улыбку в серых волосах. — Порой это единственный способ общаться с отцами, — она странно покосилась на него, и её щеки вновь затопил румянец. — Когда мы достигаем определённого возраста, нам позволяют участвовать в более серьезных мероприятиях, — бледная кожа Иви стала совсем розовой. — И чья же ты дочь? — дыхание Эдди замерло само по себе. Дикость сказанного девушкой никак не укладывалась в его голове, потому что первой вещью, которой обучали после служения Господу, было устройство Института Брака и Семьи. Возвышенные чувства, любовь и преданность. Здесь же все было с ног на голову, дети служили родителям, являлись разменной монетой, и Иви слишком прозрачно намекнула про более тесные связи между родителями и детьми. — Я не знаю, Милорд, — девушка потупила взгляд. — Наша внешность всегда остаётся похожей на не-Демонскую, а матери никогда не знают, с кем именно они были близки в момент зачатия. К тому же нам тоже не положено знать об этом. Больше Эдди ничего не спрашивал. Желания продолжать этот разговор не возникло, и Ангел задумался только о том, сколько детей Сатаны ходило по этим коридорам. Потом Иви провела небольшую экскурсию, показав общую ванную, которая оказалась огромной комнатой с чем-то, напоминающим большое озеро — его воды бурлили и переливались фиолетовыми оттенками. Пологие ступени с одного края, наверное, были очень удобны в использовании, но в голову Эдди тут же пришёл целый ворох мыслей о том, сколько времени Асмодей проводил здесь со своими прислужницами. Наверняка в период особо крупных пиров тут находилось царство разврата и оргий, и плечи Падшего Ангела самопроизвольно передернуло от открывшейся в его воображении картины. Совсем рядом по коридору находилась большая библиотека, её потолки терялись в высоте пещеры, а полки, заставленные старинными фолиантами, тянулись и уходили в самую глубь. Эдди думал о том, что теперь он сможет вдоволь насытиться теми книгами, которые он желал прочитать уже очень давно, но на Небесах все откладывал в долгий ящик. Его рот наполнялся слюной от здешнего запаха старых книг и исписанной вручную бумаги. Следом за библиотекой располагался просторный музыкальный зал с расписными стенами и различными инструментами. Многовековые фрески, изображающие сотворение Мира, мирную жизнь на Земле, Поднебесье и Преисподнюю, казались чуть ли не живыми, а прекрасные мелодии, что играли сейчас прислужницы, наполняли душу легкостью. Величавые арфы и звонкие цимбалы, нежные виолончели и могучие органы. Ангел ощущал себя где-то высоко, там, где он жил с самого своего появления на этом Свете, и его сердце сжималось от тоски по солнечным полям, широким окнам и голубому небу. И воздуху — свежему и бодрящему. Сейчас его бодрило только то, что его, наверное, уже заждались в Зале Собраний, и Эдди несся по мрачным коридорам, отчитывая себя за несобранность. Нет оправдания опозданию, когда на кону стояла его дальнейшая Судьба. Он не стал стучать, входя сразу и ожидая возмущенных возгласов в свою сторону, но, казалось, все забыли про его существование, потому что никто не обратил внимания на появление Падшего Ангела. Даже Ричи. Злой, как Черт — если это сравнение вообще было уместно, — он уже выглядел уставшим и замученным. Ощетиненный хвост метался под столом из стороны в сторону, ладони в кулаках то и дело ударяли по столу. — Что с вами такое происходит? — тяжело дыша, спросил он. — Вы как с цепи сорвались, даже Цербер себя так не ведет! — Сатана вскинул руку по направлению к одному из углов, и Эдди, приглядевшись, заметил там здорового черного пса. Его глаза совсем сливались с цветом шкуры, что делало его еще более угрожающим, а когда животное открыло пасть, оголяя острые как бритва клыки и кроваво-алый язык, Ангелу стало совсем не по себе. — Я попросил зайти его с вечера. Спокойно, между прочим, — Асмодей, пряча глаза и половину лица за широкой ладонью, сидел чересчур близко к Ричи, пальцы его второй руки могли бы легко дотронуться до кулака Верховного Демона, если бы он того захотел. Эдди почувствовал, будто легкие начали наполняться какой-то противной, леденящей жижей, горло сжалось до размера яблочного семечка. Стэн моментально вскинул голову, пристально смотря на застывшего у входа Ангела, и тут же закатил глаза, убирая ладонь от своего лица. На скуле, расползаясь некрасивым, зеленым пятном, виднелся синяк, чуть припухший и совсем неуместный на прекрасном лице Демона. — Чего встал, быстрее давай, — буркнул он, откидываясь на стул. — У меня и своих дел невпроворот, — произнес с другого конца стола Билл, и теперь Эдди уже разглядывал его кровоточащую губу, которую он то и дело подтирал. Как нахохлившиеся петухи, Демоны смотрели друг на друга, посылая друг другу яростные взгляды и представляя из себя жалкое зрелище. — Посокращаю всех вас к Чертовой матери. — Зря ты так, Ричи, она была хорошей женщиной, — Эдди улыбнулся и опустился в пустующее кресло. — Отлично, ты опоздал, а теперь шутки шутишь? — Стэнли глядел на него раздраженно, не скрывая своего настроя. — Ну, я хотя бы не веду себя, как петух на ярмарке. Но ты продолжай, тебе очень идет этот образ, — Ангел с удовольствием наблюдал, как лицо Асмодея приобретало красноватый оттенок. — Эдди! — Ричи сердито посмотрел на Ангела, и тот виновато опустил голову, пряча глаза. — Пожалуйста, замолкни. Итак, все в сборе. Ни у кого больше нет предложений, как провести посвящение для него? — Сатана оглядел молчащих соратников и кивнул. — Хорошо, тогда объясняю суть. Ты отправляешься на землю, к смертным людям, в облике обычного человека. Твоя задача — посеять смуту среди людей, чтобы поднялись серьезные волнения, но так, чтобы это не переросло во что-то масштабное и кровавое, — он исподлобья посмотрел на Билла, заставляя того в миг позеленеть от стыда. — Ребята будут с тобой и помогут в случае чего, в принципе, это ничем не отличается от твоей работы в Небесной канцелярии. С одним лишь отличием, что прибегать к использованию добра нельзя. Это карается наказанием. Ты должен помнить, на чьей ты теперь стороне. Жалость — не наш конек. — Ну да, — прошептал Эдди себе под нос и вгляделся в Беверли, она казалась зажатой и испуганной, и то, какие взгляды иногда посылал ей Стэн, вводило в ступор. В голову влетели мысли о том, как Билл пытался помочь Ангелу с его шрамами от оков, которые, кстати, благодаря заживляющим травам, почти затянулись, и Эдди еще раз усомнился в отсутствии жалости среди Демонов. — Ты слушаешь? — Бен, который сидел сбоку от Падшего Ангела, пихнул его в предплечье. — Твоя работа, вообще-то. Эдди кивнул и поджал губы, вновь вслушиваясь в речи Верховного. Ричи давал наставления всем по порядку, а Демоны сидели и тупо махали головами в знак согласия. — Майк, ты ответственный за его перемещение, — Сатана указал рукой на Ангела. — Пока у тебя нет полномочий спокойно передвигаться сквозь пространство, а потому наставник тебе не помешает. Будь внимательнее, Эдс. В это напутствии слышалась не только поддержка, но и Надежда. Безусловно, куда без нее, ведь теперь все дальнейшее существование Эдди еще больше зависело от него самого, чем когда-нибудь. Безмолвные переживания, которыми Ричи сейчас буквально сочился, придавали сил и заставляли волноваться, хоть Ангел и был уверен в том, что все пройдет хорошо. Подумаешь, люди. Эдди работал с ними сотни, тысячи, миллионы раз, и ему было совсем неважно, что теперь он числился среди приемников Сатаны, — он всегда делал свою работу на отлично, и ничто не могло помешать этому. — Береги себя, — одними губами произнес Ричи, и Эдди прикрыл глаза, настраивая себя. Однако ему наоборот стало дурно, но когда он распахнул веки, вокруг его и Майка уже образовалась ветряная воронка. Левиафан протянул Ангелу руку, и тот крепко ухватился за нее, тут же ощущая, как его ноги отрываются от пола. От сильного порыва воздуха Эдди зажмурился, и уже в следующее мгновение его ступни тяжело опустились на каменную кладку мостовой. Когда мужчина открыл глаза, немного жмурясь от яркого солнца, то перед ним открылся вид на величественный город из белого камня. Одноэтажные дома тянулись вдоль узких улочек, торговые палатки, раскинутые на главной площади, пестрили тканями и фруктами, а уличные артисты завлекали зевак на свои маленькие представления. Жизнь кипела и шла полным ходом, и раскаленный аромат специй щекотал нос. — Когда Солнце сядет, встречаемся здесь. У тебя предостаточно времени, Эдди. Удачи, — Майк похлопал его по плечу. Он испарился в толпе прохожих так быстро, что Эдди не успел даже моргнуть, не то что задать вопрос. Что делать, как делать, как разговаривать. Обычно, действуя в рамках задания от Создателя, ему давался определенный человек, и Ангел, как подобает Ангелам, должен был просто помочь сделать правильный выбор. Сейчас же Эдди ощущал себя первокурсником их Небесного Института. Но он не был бы тем, кем он являлся сейчас, если бы бесконечно мялся на одном месте, а потому он несмело шагнул в тут же поглотившую его волну смертных, прислушиваясь к разговорам и шепоткам. Он знал, что его внешность изменилась, и в Поднебесье была еще одна особенность, которую нельзя было нарушать — разговаривать можно было только с одним человеком за раз, чтобы никому не пришло в голову искать загадочного незнакомца. Теперь же Ангелу каким-то образом нужно было взбунтовать сотню людей, и он совершенно не представлял, с чего начать. — Хочется уже лечь и поспать, — раздался со стороны усталый юношеский голос, и Эдди, поглядывая из-под капюшона, заметил в ближайшей палатке долговязого парня в забавной шапочке. — Поскорее бы вечер! — Не торопи время, Исайа, не то Боги прогневаются на тебя, — ответила ему грузная женщина, раскладывающая ароматные персики по корзинам. — Лениться нехорошо, это грех. Юноша раздраженно фыркнул, и в этот момент Падший Ангел краем глаза увидел мелькнувшие в толпе ярко-рыжие волосы. Мальчишка резко встал со своего стула и хлопнул себя по щекам, прогоняя дрему. Бельфегор, уходя, даже не обернулась, но Эдди мог поклясться, что это она навела на парня ленцу. Мужчина двинулся дальше, выхватывая по пути чужие разговоры и судорожно пытаясь придумать, как лучше действовать, когда неожиданно он оказался перед возвышающимся над площадью зданием, на котором висела льняная растяжка. «День Вулкана», — гласила надпись. Эдди облегченно выдохнул. Когда он был Ангелом, любые празднества всегда приносили только неприятности, потому что все люди без исключения не могли противиться искушению и сделать так, как велела бы им правая половина их души. В такие дни всегда господствовала левая сторона, та, на которой жил клан Демонов и Бесов. Но сейчас и сам Эдди был частью этого клана, а потому он не смог скрыть радости и пуще прежнего заозирался вокруг себя. Шестеренки в его голове заработали со сверх-скоростью, и вскоре Ангел приметил особо крупный алтарь со всеми подношениями к Богам. Около него толпился народ — кто-то принес мясо, кто-то молоко, а кто-то животных; цветы и хлеб лежали на ступенях и у самого подножия мраморной статуи. Падший Ангел подошел ближе и всмотрелся в высеченное в камне лицо — оно не было похожим на лицо Создателя и на сотую часть, и это премного позабавило Эдди. — Какой смысл в этих жертвах? Бог все равно не слышит нас, — низкий мужчина с огромным брюхом сплюнул себе под ноги, наблюдая, как очередной человек клал венки рядом со статуей. — Согласен, — ответил ему Эдди, понимая, что это его шанс. Вера во Всевышнего, где как не здесь можно показать гордость? — Каждый день одно и то же, — он тихонько пнул ступеньку. — А где был Он, когда отец захворал? Сколько мы молились, ночами не смыкали глаз, лишь бы Он отпустил нам наши грехи! — мужчина сложил руки на груди. — Азерра, пойдем, нечего маяться ерундой, — он схватил за руку маленькую девочку и оттащил от пьедестала. Эдди напрягся, стараясь сосредоточиться. В его голове созрел хороший план, но этот недовольный жизнью пузан мог бы помочь ему сделать все быстро, и если он сейчас уйдет, Ангелу придется искать кого-нибудь другого и тратить ценное время. В животе медленно, но верно росло что-то горячее, обжигающее, и Эдди заставил себя сфокусироваться на этом чувстве, желая вытащить его из себя и и распространить как можно дальше, заражая им каждое из сердец в этом городишке. — Никто не поможет тебе, кроме тебя самой, — мужчина присел на корточки, упираясь ладонью в колено, и взглянул девчонке в лицо. — А Они, — он ткнул за свою спину, — всего лишь отмазка для слабого человека. Он демонстративно взял ближайший к нему букетик и бросил прямо в лицо статуе. — Бог накажет тебя, глупец! — крикнул кто-то из толпы. — Он все видит! — Всевышний несведущ в ваших бедах, — в первом ряду показался статный мужчина с прямыми русыми волосами. Его глаза показались Эдди знакомыми, и когда уголки его губ чуть дернулись в улыбке, Ангел убедился, что перед ним кто-то из прибывших с ним Демонов. — Раскаяние очистит твою душу, упади на колени в молитве, и Господь простит тебя, — еще один прохожий в длинной рясе вышел вперед, и в его осанке Ангел ощутил явную угрозу. Прямой нос и черные кудри, спадающие на лоб, делали его неестественным, а зеленые глаза с прищуром явно выдавали своего обладателя. — Кто утверждает, что Его нет, сам по себе тупица, — незнакомец смотрел прямо на мужчину с прямыми волосами, и по тому, как недовольно тот закатил свои голубые глаза, Эдди тоже узнал его. — Почему тогда он не помогает нам, когда наши дети умирают от голода? — спросил кто-то. — Или когда наш Господин забирает их в рабство? — Или когда чума бушует вокруг? — За что убивает наш урожай? Эдди усмехнулся, и Стэн, которого он рассмотрел в незнакомце с черными кудрями, сердито удалился, исчезая в начавшем шуметь народе. Разволновать его оказалось не так уж и сложно, а при помощи Билла, который тоже уже успел испариться, Ангел легко посадил людей на этот крючок. Они кричали. Кто-то швырнул в статую помидор, кто-то кинулся на первого, пытаясь оттащить от святого камня и тем самым спасти его целостность. Дети плакали, собаки лаяли, началась массовая драка, и Эдди остался доволен собой. — Этого недостаточно, — Беверли, очевидно, это была она, вдруг оказалась рядом и потянула Падшего за локоть. — Напряги мозги, Эосфор. Это должно быть более серьезным, чем какая-то уличная драка, — Эдди взглянул на дерущихся и с сожалением увидел, что дебош постепенно сходил на нет. — У них сегодня праздник, этим надо пользоваться. — Я в курсе, — Ангел вырвал свою руку из цепкой хватки и отступил на шаг. Ему не требовалась ее помощь, когда он знал, что женщина в любой момент могла сдать его Асмодею или подложить какую-нибудь другую свинью. Эдди взглянул на небо — время уходило, а это значило, что вместе с ним и истекала его возможность честно завоевать свое место. Все должно быть более серьезным? Отлично. Мужчина уверенно свернул в проулок, двигаясь по наитию, и ускорил шаг. Возможно, если он посетит еще несколько таких вот жертвоприношений, слухи распространятся, и тогда стихия сделает свое дело. А еще, Эдди был уверен, у Создателя тоже есть гордость, и Он просто не позволит, чтобы про него говорили подобное.

***

Толпа гудела от возбуждения. Главная площадь была заполнена полностью, лишь в центре, где находился пьедестал со статуей Всевышнего, был свободен небольшой круг, в котором шуты уже танцевали и жонглировали яйцами. За те пару часов, что Эдди исследовал городок, он успел натворить дел. Одному алтарю не повезло, потому что он оказался деревянным, и какой-то идиот живо подпалил его факелом. На той улице волнение было самым сильным, и когда Падший Ангел дошел до соседней площадки, прохожие уже затеяли разборки — часть людей оцепила кольцом импровизированный жертвенник, а другая часть пыталась добраться до него и растоптать дары. — Мы столько делаем для Него, почему Он все еще уничтожает наши корабли?! Люди, затянутые в разбирательства, были и правда увлечены, остальные же уже закончили работу, отправляясь по домам или наоборот двигаясь в сторону центральной площади. Вино лилось рекой, корзины с овощами и фруктами, что оставляли как подношения, уже были разорены детьми. Они набирали полные карманы, жадно хватали и ели прямо на месте. Кто-то начинал драться за лучшие финики и кусок сыра побольше, а пока драка была в полном разгаре, кто-то третий цапал этот самый кусок и пускался наутек, потому что так было надежнее. Во всем этом гаме Эдди видел слаженную работу всех Демонов, и даже то, с какой яростью люди отстаивали свои права и ввязывались в борьбу, заставляло думать о том, что Ричи на самом деле был ближе, чем казалось. Эта мысль стала глотком свежего воздуха, и Падший Ангел двинулся вперед, через толпу, прокладывая себе дорогу собственными локтями и не обращая внимания на возмущения. Порядком опьяневший народ зычно заулюлюкал, когда Эдди поднялся на алтарь, немного возвышаясь над людом, и вскинул руки. — Даже сейчас, когда мы гневаемся на Господа и говорим, что Его не существует, Он молчит, — начал он, вовлекая женщин и мужчин в свою тираду. — В любом писании говорится о том, чтобы мы говорили с Господом, тогда почему же Он никогда не отвечает на наши просьбы и молитвы? — Ангел замер, вглядываясь в толпу. — Почему вынуждает нас страдать и проходить через войны? — Бог любит нас! — неуверенный голос в глубине сразу же перекрылся несогласными воплями. — Ему плевать на нас! — Почему мы должны преклоняться перед Ним? Мы — самые разумные существа, и мы не должны преклонять колени! — продолжил Эдди, подначивая народ и распаляя его. — Пусть в вас взыграет Гордыня, наделит вас силами, и вернем мы власть над нашими жизнями! Он распахнул ладони в стороны, его речь — воодушевляющая и помпезная — разнеслась по городу, и на какое-то мгновение повисла тишина. Всего секунду длился миг спокойствия и трезвости, а затем на него обрушился шквал из выкриков и возгласов. Ликующая толпа, скандирующая почести незнакомцу, вдруг превратилась во что-то опасное и грозное. Словно океан, она двигалась шумно и бойко, и в какой момент Эдди потерял власть, он и сам не понял. Мужчины, будучи сильнее и мощнее, начали разносить двери и окна близстоящих зданий. Женщины смеялись громко и вызывающе, оголяли свои тела, разрезая халаты ножами, и обмазывались маслами, привлекая к себе чужие заинтересованные взгляды. Люди обливались вином, начиная пить его прямо из высоких кувшинов, хмель быстро ударял в голову, и уже через некоторое время все закрутилось еще больше — стоны и крики вряд ли были признаком избиений. Эдди заволновался. Это вполне походило на что-то серьезное, но как теперь это остановить, у него не было ни малейшего понятия. В подобном масштабе явно был виноват не он один, но это было его заданием, и надеяться на то, что никто из Демонов не внесет свою лепту, было наивно и глупо. Неожиданно землю затрясло, и в небе появился столп искр и дыма — вулкан, находящийся на соседнем острове, казалось, начал бунтоваться. Ударил по самому больному, — подумал про себя Эдди и не смог не улыбнуться своему успеху. Гордость за себя затмила все рациональные выводы в его голове, и самолюбие заиграло новыми красками внутри Ангела. Он определенно справился с заданием, раз Создатель прогневался, а люди этого даже не заметили. Увлеченные едой, алкоголем, чужим богатством и своими эмоциями, они оказались слепы, и лишь когда вулкан выпустил еще одно облако пепла ввысь, они подняли головы к небу. Толчки, один за другим, начали колотить по городу, становясь все мощнее и сокрушительнее. Стена дома, около которого стоял Эдди, резко начала крошиться, и ее прорезала толстая трещина. По спине Ангела побежали болезненные мурашки, и паника, подступившая к горлу, больно давила на глотку. Такого точно не должно было случиться. Разве это не масштабное и кровавое? Вулкан продолжал распаляться, огромный пепельный гриб нависал над ним, расползаясь и приближаясь к городу. Крики вдруг прекратили быть восхваляющими, теперь в них слышались страх и боль, и, если честно, Эдди не хотел этого видеть. К такому он не был готов, он всего лишь тешил свои чувства и совсем заигрался, отравив жизни местных людей и, вероятно, обрекая их на гибель. — Пойдем, Эдди, мы уже не сможем помочь им. Это не в нашей власти, — Ангел на секунду потерялся, а потом вспомнил в русоволосом мужчине, тянущем к нему ладонь, Билла. Эдди обернулся, оглядывая полыхающий в огне и пыли город, и жалость захватила его душу, прочно цепляясь за нее когтями. Добро наказуемо, взревел голос в его голове, и от его напора мужчина даже пошатнулся. Теперь он был Демоном, беспощадным и жестоким, и в его сердце не было места слабостям. — Давай же! — другой голос, низкий и тоже знакомый, послышался откуда-то издалека, Ангела с силой швырнуло в сторону. На том месте, где он стоял миг назад, валялся огромный кусок скалы, и Эдди, подняв голову, увидел рассерженные глаза Стэна. — Чертов придурок, просили же тебя быть аккуратней! Падший еще раз взглянул на содеянное. Последнее, что он увидел перед тем, как его затянуло в воронку ветра, было название погибающего города, и когда заглавная буква обрушилась, придавливая кого-то и оставляя в мостовой глубокие шрамы, Ангел окончательно понял, что натворил. Помпеи медленно умирали, а шапка пепла скрывала людские грехи.