venus

— Ты не имеешь на него права, — протянула Беверли. Они сидели втроем на круглой софе — Стэн с краю, все еще наблюдающий за Ричи и Эдди, Демоница в центре, слева от Билла. Его руки гладили внутреннюю сторону ее бедер, лаская шелковистую кожу, Маммон то и дело задевал пальцем влажную промежность, вводя женщину в состояние нетерпения. — Я имею право на любого из вас, — Асмодей отвел взгляд от Сатаны и проследил за скользящей по блестящим складкам ладонью. Билл с упоением целовал темные горошины сосков, второй рукой сжимая тонкую талию и прижимая Бельфегор к себе, и Стэнли сглотную вязкую от жажды слюну. Над диванчиком витало откровенное сексуальное напряжение, вкупе с ароматной дымкой от трав создающее нечто буквально принуждающее к плотским утехам. Резковатый, приторный запах Демоницы, казалось, впитался в кожу сидящего рядом Асмодея, и ее манящие, словно медовый сироп, соки стали последней каплей для Демона Блуда. — А он теперь — один из нас. Он встал, неожиданно для себя покачнувшись от выпитого спиртного, и медленным шагом пересек длинное помещение. Майка и Бена, ожидаемо, здесь уже не было, они редко оставались на подобные мероприятия, и как только Стэн заводил извечную шарманку про дурманящие сборы, эти двое сразу ретировались, не желая участвовать в оргиях. Иногда Вельзевул оставался на один раунд, но в основном предпочитал услуги прислужниц, как и Левиафан. Впрочем, мысли о них моментально улетучились, потому что в голове Демона вдруг возник вопрос, почему же Эдди не удалился в свои покои, а остался здесь, у всех на виду. Асмодею очень хотелось думать, что в этом была и его заслуга, и что как бы Ангел ни подавал себя, как вечно влюбленного в их Верховного, он тоже был таким же, как все они, грешником. Без совести, без верности и без привязанности. И Стэнли был практически уверен, что Эдди просто-напросто хотел попробовать то, что теперь по праву принадлежало и ему, ведь Ричи наверняка говорил Ангелу о своей связи с Асмодеем. Это чертовски тешило самолюбие и надежды в практически иссохшем сердце Демона Блуда, и когда он подошел совсем близко к своей цели, он все же нерешительно замер. Тело, которое он мог только представлять, явилось перед ним во всей красе — нагое, разгоряченное и мокрое от пота и ласк. Стэн собрал всю свою волю в кулак, поднимая глаза и встречаясь с заинтересованностью во взгляде напротив. Ричи молча наблюдал, как Асмодей развязал атласные ленты на брюках, отчего скользкая ткань сразу же съехала, останавливаясь на выступающих тазовых косточках, и Сатана улыбнулся. Стэнли узнал бы эту улыбку из тысячи — она заводила его десятки раз, так Верховный улыбался, когда наслаждался стонами вожделения. Эдди провел языком по верхней губе, смотря на Ричи, а в следующее мгновение он уже стоял на коленях на краю их ложа и тянулся к Асмодею. Тот сделал шаг вперед, не смея отвести взор от перекатывающихся под загорелой кожей мышц, во рту скопилась густая слюна, но глотка вдруг сжалась от вида обнаженного торса. Демон Блуда не мог поверить, что какой-то смазливый Ангел мог вызвать в нем такой ураган эмоций, но он поддался этому искушению, и когда сильные руки Ричи потянули его на себя, Стэн не стал противиться, падая на диван и сразу же оказываясь под тяжестью жарких бедер. Наверное, неистовое желание Демона завлекло в свои сети всех, потому что Асмодей слышал отчетливые шлепки и крики с противоположной стороны помещения, и низкие рыки Маммона лишь сильнее заводили. Всполохи страсти разгорались все ярче, опаляя все большие участки внутренностей, и Эдди, который сидел сверху Стэна, наверняка чувствовал изнывающий по вниманию член. — Так кто из нас должен поперхнуться сегодня? — Ангел провел ребром ладони от темных завитков на лобке до дрожащего кадыка. Слегка приоткрыв рот и забываясь, Эдди опустил большой и указательный пальцы на ямки под чужой челюстью и слегка сжал. Его глаза — черные и будто бешеные — сочились бесконтрольным возбуждением, и когда его большой палец скользнул прямо в рот Стэнли, цепляясь за нижние зубы, Демон сомкнул вокруг него губы, начиная ласкать подушечку языком. — Не думал, что ты окажешься на мне так быстро, — с мокрым хлюпом выпустив палец из горячего плена, ответил Асмодей и наконец положил руки на колено Ричи. Тот, будто поняв все без слов, подвинулся поближе, и Стэн мягко обхватил его член в кольцо. Его рука умело двигалась вдоль ствола, периодически нажимая на крупную пульсирующую вену, Сатана, чуть погодя, сам начал подаваться вперед нежной ладони. — Уверен, что завтра я пожалею об этом, — Эдди рассеянно смотрел, как бордовая головка то и дело исчезала в сжатом кулаке, но потом сглотнул и продолжил, — но я чувствую, что если не поддамся тебе сегодня, твои чары разорвут меня изнутри. Ты пялился весь вечер, — Ангел вильнул бедрами, задевая дернувшийся от имитации фрикций пенис и выбивая из Демона бессвязное бормотание. — Не мямли. — Какая же ты сука, — Стэн резко сел и согнул колени, от чего Падший вдруг оказался к нему лицом к лицу, и свободной рукой схватился за ангельское плечо. — Так бы и отрезал тебе язык, жаль, что ты слишком умело им пользуешься. Ты точно был Ангелом? Эдди усмехнулся, выгибая спину и прижимаясь грудью к чужой груди, и вобрал в рот мочку уха, любовно посасывая ее. — Не уверен, ведь я трахался с Сатаной ещё задолго до тебя. — Счастливчик. Асмодей заметил, как Ричи ловко перекатился на другой край и теперь стоял прямо позади Ангела — его широкие ладони подхватили Эдди за талию, вынуждая Стэна поменять их удобное положение, и чуть надавил на поясницу. Падший послушно наклонился, и Сатана, не церемонясь, плавно вошел в него. На какую-то секунду Стэнли потерял дар речи — раскрасневшееся лицо Ангела, бывшее так рядом от него, что Демон слышал каждый его выдох, было поистине красивым. Нахмуренные брови, вздернутый нос, открытый в немом восклицании рот. Глаза, закатившиеся от удовольствия и, о Дьявол, россыпь восхитительных веснушек на ровной, покрытой загаром кожей. Его темные волосы, лоснящиеся и вьющиеся, манили к себе шелком, Стэн не сдержал порыва запустить в них пальцы и сжать. Мерные покачивания так и подначивали Асмодея вцепиться зубами в оттопыренную нижнюю губу, и когда он все же переборол в себе желание сразу же отыметь Ангела в рот, чтобы до самой глотки и до хрипов, он накинулся на чужие губы ненасытно и рьяно. Стон, разорвавший воздух между ними, подстегнул Демона, и он начал с остервенением кусать и вылизывать пылающие огнем уста, не стараясь быть нежным и постепенным. Все вокруг них и внутри тоже метало остатки разума по укромным уголкам, совершенно не оставляя и шансов на благоразумие. Ещё рывок, ещё один укус, чтобы взобраться на самый пик и рухнуть с него в то же мгновение. Эдди отстранился, его подернутый поволокой взгляд устремился прямо на истерзанные губы Демона, Ангел будто не мог сфокусироваться ни на чем больше, кроме имеющего его сзади Ричи. Его зубы то и дело вонзались в нижнюю губу, а язык сразу же зализывал это место, но это продолжалось по кругу раз за разом, и Стэн вместо того, чтобы обратить внимание Падшего на себя, наоборот залип на него в ответ. — Где ревность, когда она так нужна? — Сатана особенно жестко насадил Эдди на себя, обхватил его поперек груди и притянул к себе. — Ай-яй, Стэнли, секс сексом, а на губы чур не засматриваться, — Ричи подмигнул, и Асмодей ухмыльнулся. — Разве у вас не любовь до гроба? — Стэн медленно, словно притаившийся тигр, проскользил по дивану на коленях, оказавшись лицом к лицу к Ричи — между ними двумя был зажат Эдди, но Верховный прикрывал его рот ладонью и держал его голову в стороне. — Мы бессмертные, какой гроб? Уверен, что хочешь говорить именно об этом сейчас? Ты знаешь, мой язык способен делать куда более приятные вещи, чем пустая болтовня, — он провел кончиком языка по кромке зубов, дразня Демона Блуда, и тот жестко поцеловал его, сдавливая Ангела сильнее и потираясь о его эрекцию. Незаметно для себя Асмодей начал повторять движения Ричи, подстроившись под его такт, и эти фальшивые ощущения — лишь будоражащие кровь в венах — готовы были заставить Стэна почти что поверить, что он находился на грани. На остром лезвии самого мастерски выполненного клинка, где если коснешься острия, то закончишь, как какая-нибудь принцесса из сказки. Только это будет не сон, а забвение, и никто не сможет спасти из плена вечных грез, оставляя вариться в этом котле бесконечности и ослепляющей яркости. Над ними тремя сгустилось что-то неизбежное, что-то такое притягательное и одновременно отталкивающее, Асмодей задыхался от томительного ожидания, от по-сладкому мучительного языка в своем рту, вылизывающего его до самых, казалось, миндалин. И ладони Эдди — куда меньше, чем у Сатаны, — уже лелеяли его изголодавшееся по объятиям тело и мяли напряженные ягодицы. В эту самую секунду, когда Ангел сам уже готов был наброситься на него, неожиданно все происходящее показалось каким-то уж слишком нереальным сном. Крепкие руки Верховного, обнимающие его через Эдди, его пьянящий горечью язык, эти высокие пронзительные крики, которые издавал Ангел каждый раз, когда Ричи оказывался в нем глубже обычного. И собственные чувства, почему-то берущие верх над желанием, все это превращало мозг в кашу. — Да что с тобой? — Падший, наконец, вырвался из хватки чужих рук, и взглянул на него снизу-вверх, откинув мокрые пряди с лица. — Признаю, я не так представлял секс с тобой. — Представлял? — выхватив слово из контекста, спросил Асмодей, смакуя его на языке. — А на деле весь такой влюбленный, — Демон серьезно посмотрел на Ричи, замеревшего на мгновение. — Ему принадлежит мои душа и сердце, и с каких пор тебя волнуют чьи-то эмоции? Не ты ли говорил, что ты имеешь право на любого из нас? — Эдди поднял руки и опустил их себе за спину, обвивая Сатану за шею и вынуждая вновь начать ритмичные движения. — Вот он я, мое тело, вот Ричи. И то, что я все еще хочу тебя, подтверждает, что твои слова — пустой звук, и тебе нет абсолютно никакого дела до наших чувств. Якобы сомневаясь, ты продолжаешь очаровывать нас, так что возьми уже свой член в руки и трахни меня, пока я не передумал. Ричи надавил на его лопатки, и Падший распластался на диване, оттопыривая ягодицы сильнее и вжимаясь ими в бедра Верховного. Стэн с явным неверием в глазах вглядывался в лицо Сатаны, понимая, что больше всего его интересуют именно ощущения Ричи, но тот, будто абстрагируясь, невозмутимо смотрел на него в обратную и задирал неожиданно разыгравшуюся совесть. Они вдвоем словно проверяли Асмодея на прочность, но Демон Блуда уж точно не был слабым звеном в их тандеме, и никакие провокации не смогли бы вести его с намеченного пути. Даже если потом у них троих вдруг возникнут проблемы, это решится позже. Время в их существовании текло по особенным правилам, и то, что обычному человеку покажется вечностью, станет для Бесов лишь мгновением. Может, оно растянется на годы, может, на десятки лет, может, на считанные дни, но Стэн точно будет уверен, что в нем практически не было его вины — Ричи и Эдди все решили сами, и то, что Асмодей вообще взял на себя хоть какую-то ответственность, было для Демона настоящим достижением. Он трахнул бы этих двоих даже спящих, чего бы ему это ни стоило. Сатана отодвинулся от Ангела, прерывая их контакт, и притянул потерявшегося в раздумьях Стэнли к ним поближе, призывая занять его место. И Асмодею снесло крышу. Все сомнения полетели к чертям, как только он опустил взгляд на истекающее соками отверстие, такое лакомое и буквально зовущее взять его как можно быстрее. Словно пребывая в прострации, Демон облизнул два пальца и нежно вставил их в Ангела, тут же чувствуя огненную неволю чужого нутра. Стэн несколько раз сглотнул скопившуюся слюну, пока прощупывал новые для себя территории, и опять его отрешенность сыграла с ним злую шутку — Ричи пристроился сзади, начав поглаживать его спину и незаметно спустившись к ягодицам. — Уверяю тебя, мы поговорим об этом позже, — тихо прошептал Сатана, наваливаясь на Асмодея. — Я бесконечно люблю его, но ты, Чертяка, был со мной слишком долго. Внутренности обдало адским пламенем от этих слов, и кишки завязались в узел от ловких пальцев и горячего шепота. Тело Демона потихоньку расслаблялось под натиском Верховного, впуская его в себя все больше. Лопатками Стэнли ощутил влажную от пота грудь и откинулся назад, прижимаясь к знакомому и любимому торсу, как сотни раз до этого. Какие-то чертовы минуты отделяли Асмодея от блаженства и наслаждения, потому что он знал, — Ричи действительно мог сделать так, чтобы Демон Блуда почувствовал себя на седьмом небе, как бы глупо это ни звучало. И теперь, когда Стэнли находился меж двух огней — изученным вдоль и поперек Ричи и неизведанным, диким Эдди, — он готов был закончить быстро, как какой-нибудь пубертатный смертный юнец. Терять выигранное время не хотелось, поэтому Демон провел членом по разогретому кольцу мышц, собрав так необходимую смазку, и начал дразнить Ангела, входя совсем чуть-чуть. Набухшая головка то исчезала, то появлялась, Асмодей еле сдерживал себя от желания взять Падшего грубо, так, как тот точно заслужил, но почему-то больше хотелось играть. Чтобы Эдди начал умолять его, чтобы он изнывал от жажды запретного ранее члена, чтобы ластился к нему, словно кот, и облизывался. И если бы не Ричи, продолжающий так же лукаво поддразнивать самого Стэна, Демон точно бы не упустил шанса побыть в привычном сучьем образе. Узость Ангела была даже какой-то болезненной, и контраст прохладной комнаты с охмеляющим жаром чрева сводил мышцы бедер. Стэнли до скрипа зубов сжал челюсть, перед глазами заметался круговорот из красных и зеленых пятен, и мужчина отчаянно попытался огородиться от терзающих его ощущений, но у Властителя Ада были свои планы — он резко всадил член в Асмодея, надавливая на него тем самым и заставляя его все-таки полностью войти в Эдди. Тройной стон — один полузадушенный, потому что Демон Блуда теперь сам оказался буквально между молотом и наковальней, вознесся под парящий в дыму потолок, и на миг помещение окутало тишиной. Ошеломляющей, пронизывающей до самых костей, Стэн слышал биение собственного сердца в ушах и чувствовал неимоверное давление на себя с двух сторон. Лишь когда Ангел оттолкнулся руками от дивана, а Сатана наоборот будто подался ему навстречу, Асмодей словно оттаял. Ему пришлось подстраиваться под них двоих одновременно, но на это ушли жалкие секунды, и теперь Стэнли мог сполна насладиться интимностью момента — в нем неожиданно взыграла гордость за себя самого. Он смог добиться того, чего хотел, он смог стать первым в своей собственной погоне за этим чертовым Ангелом. Физически ощутимое напряжение, образовавшееся между ними с самого его появления здесь, невыносимо выматывало и отбирало силы, Демон не мог думать о чем-то так усердно, как того требовали местные правила, однако сейчас эта глупая страсть маячила где-то позади, отставая от самого Асмодея. Эдди был под ним — самостоятельно насаживался на его член, всхлипывал и прогибался в спине, но Стэн все еще завороженно смотрел на него, проводя пальцем по каждому позвонку и надавливая на ямочки на пояснице. Двигаться не хотелось, за него все делали Ричи и Эдди, и что-то внутри все-таки подтолкнуло Демона сжать упругие ягодицы ладонями и сдавить их крепче. Кожа казалась бархатистой, пахла возбуждением и странной симфонией из нескольких ароматов — запах нарцисса сочетался с морским бризом Верховного и жгучей остротой Ангела. Будто сам Эдди был этим запахом — обжигающим, едким, не оставляющим никаких шансов, что тебя это не коснется, но согревающе теплым и необходимым в минуту тяжбы. Пламя вожделения разрасталось, становясь смертоносным для обычных людей, но только не для них троих. Каждая клетка их организмов в данный момент была задействована в доставлении удовольствия, импульсы азарта возникали все чаще и чаще — Ричи уже тянул зажатые в кулаке волосы на себя, вынудив Стэна тоже изогнуться в пояснице, а сам Асмодей не упускал случая шлепнуть по мягкой ангельской заднице. Ладони зудели от ударов, на коже уже проступали очертания рук, но Демон все не останавливался, беря, наконец, все от долгожданной близости и выпуская своего внутреннего Демона наружу. Практически ложась на Эдди, Стэн обхватил пальцами его шею и приподнял ему голову. — Не хочешь поменяться? Ангел остановился, но не до конца, потому что Ричи продолжал вбиваться в Стэнли, и потихоньку выполз из-под скользкого тела. Повеяло прохладой, от мокрого члена побежали мурашки, и Демон накрыл его ладонью, заменяя собой Эдди. Подступающее удовлетворение, от которого кончики ушей начали покалывать, а пальцы на ногах бесконтрольно сжиматься, медленно завладевало всем Асмодеем целиком — в животе то и дело натягивалась струна, тем не менее все еще не достигшая той степени натяжения, чтобы она могла с треском лопнуть. Когда перед взором возник Эдди — его член мерно покачивался каждый раз, когда мужчина шевелился, — его глаза смотрели на Демона с усмешкой. В них плескались отчаянное желание и неподдельный интерес. Он кротко замер, словно борясь с собой, а потом неожиданно провел ладонью по щеке Стэна — даже как-то ласково и нежно. — Надеюсь, ты не поперхнешься. Асмодей успел облизнуть губы прежде, чем крупная головка протиснулась в его рот, а Ангел, чуть трясясь, заскулил, проталкиваясь глубже. По обе стороны от головы легли руки Падшего, и в тот момент, когда Стэн окончательно расслабил горло, Эдди вошел до самого конца. Смотреть было неудобно, но даже с такого ракурса Демон видел блестящий безумием и недоверием взгляд — стоило Асмодею напрячь мышцы и слегка сдавить член глоткой, как в плечи впились отросшие ногти, а Ангел до невозможности тихо прошипел: — Дьявол… И Дьявол продолжил — стиснув руками дрожащие от усилия бедра, он уткнулся носом в лобок так, что Эдди сложился практически пополам. Сзади, удивительно молча, двигался Ричи, но сегодня он был скорее наблюдателем, чем участником, хотя и старался довести начатое до конца — то, какими рваными стали его толчки, означало, что он на пределе. Стоило Стэну только подумать о том, что Сатана готов кончить, как его ребра прострелило болью, потому что Верховный с силой потянул его на себя, сжав тело под собой крепче обычного. От неожиданности даже Эдди остановился, но когда понял, что к чему, только с большим рвением вернулся к процессу. Асмодей отдался власти Ангела полностью и бесповоротно, он ощущал, как по ляжкам стекало семя Верховного, и как челюсть уже начинала понемногу ныть от усилившихся движений, но все же продолжал наслаждаться, понимая, что силы, которыми он сегодня наградил всех, неспеша возвращались в него. Осознание нереальности происходящего, чувство самого неожиданного варианта для проведения жаркой ночи делали Демона счастливым — мало кому удавалось трахнуть Денницу Всевышнего да еще и надеяться на то, что когда-то это вытечет во что-то постоянное. Было в Ангелах что-то заманчивое, ведь для здешних обитателей они были всего лишь игрушками — мелких приспешников Создателя можно было встретить куда чаще, чем какого-нибудь значимого, иначе он бы давно потеряли свою ценность. Майк был определенно другим. Да, красивым и какое-то время желанным, но его запала не хватило на долго. Эдди же был странной смесью из до боли знакомых порядков, совершенно неизвестного Демону мышления и чего-то тайного, скрытного. Но струна внутри Стэнли все-таки неторопливо натягивалась, и это возвращало Асмодея сюда — на затекшие колени, на ритмично вбивающийся в его горло член, на чужую, ласкающую его собственный пенис руку, на атмосферу крайне долгожданного финиша. Ричи, лениво развалившийся рядом, исподлобья наблюдал за скачущими эмоциями на прекрасном лице Ангела и размеренно дрочил Стэну. Когда его большой палец проехался по расширившейся щели, Асмодея скрутило спазмом, и он упал на локти, выпуская изо рта член Эдди. Еще пара искусных движений чуть шершавой ладонью, и Демон так сильно согнулся, что на его губы попало несколько горьких, терпковатых капель. Струна все же лопнула, отдаваясь звоном в ушах. Те несколько секунд, что Ангел дал ему на передышку, прошли чересчур быстро, но в его нервных, коротких взмахах руками и в трясущихся пальцах отчетливо читалось скорое окончание их тройного веселья, а потому Стэн поднял голову и посмотрел на Эдди. Ангел заметил на его губах белесые капли спермы и, наклонившись, провел по ним языком, слегка морщась. — Мог бы быть послаще, — недовольно сказал Падший, возвращая свой член в чужой рот. — Что, не думаешь о своих сучках? — он сдвинул одну ладонь под челюсть Асмодея и начал поглаживать ее, будто пытаясь через кожу и хрящи дотронуться до самого себя. В носу засвербило, но Стэнли сдержал себя, чтобы не прокашляться, потому что уже знал — будет выслушивать про свой промах до конца своего бесконечного существования. Ричи вальяжно растянулся, будто впав в дрему, но после слов Ангела приоткрыл один глаз и протянул руку к испачканному животу Демона, тут же отправляя один палец на язык. Его брови нахмурились. — Ты удивишься, когда узнаешь, что Асмодей не любитель заканчивать в кого-то, — Сатана наклонил голову, с прищуром глядя на красные щеки и взмокший лоб. — Вы смогли легко договориться, — на последнем дыхании выдавил из себя Эдди, когда его тело начало биться в конвульсиях. Бедра ходили туда-сюда, но Стэн в конце концов отпрянул в желании дышать глубоко и ровно. Легкие горели от нехватки воздуха, Демон бессильно откинулся на подушку, сплевывая остатки спермы на пол, и закрыл глаза. Это кончилось. То, что казалось таким недостижимым, а теперь ставшее явью, и то, что абсолютно точно повторится в скором времени. — Ну теперь, — тихо заговорил Асмодей, — когда в рядах моих сучек затесался один нахальный недо-Демон, буду следить за своим вкусом, — он рассмеялся. — И я буду думать о тебе. Он не стал уворачиваться, когда ему прилетела неслабая затрещина, а только сильнее захохотал, слыша уставшие смешки Ричи. Эдди что-то бубнил себе под нос, но Стэн не мог услышать его, ведь даже и не пытался. — Буду жрать ненавистные апельсины, если отсосешь мне. На этот раз его толкнули сильнее, и когда Демон наконец посмотрел на лежащих рядом, то понял, что на этот раз это был Сатана. — Ну, ладно, можете оба, только не подеритесь.