Бомжи

Всё же окно не помогло, да и Филипп уж больно сильно храпел. Из дома Иван вывалился, когда не было ещё даже десяти утра. Он пощупал свой карман — деньги ещё были, и к тому же вчера он отжал немного у Йохана. Можно снова наведаться к той официантке с пирсингом. Решение было принято моментально — Брагинский потопал знакомой дорогой к вчерашней забегаловке. Сегодня он не выспался, поэтому мечтал о чашечке кофе. Однако когда подошёл к площади, то увидел, что сегодня все столики заняты, а чуть поодаль толпится целая очередь из бедняков. Брагинский недоумённо вскинул брови и направился к собратьям. В результате он оказался под тентом католической церкви, где выдавали еду. Несколько послушников половником разливали бульон по тарелкам, накладывали тушёное мясо с картофелем и разливали яблочный сок из большой бочки. Иван занял место в самом конце очереди, прямо за каким-то бомжом с волосами соломенного цвета. Когда полуденное солнце осветило площадь, наконец наступила очередь Брагинского. Едва он подошёл к столу, как в руки ему всучили небольшой пластиковый поднос с бульоном, мясом, соком и сдобной булочкой. — Когда закончите, отнесите поднос к столу тех фрау, а также возьмите пропуск на ночлег в нашей общине и анкету о трудоустройстве. Заполненную анкету нужно опустить в ящик рядом с церковью. Благодарим, что доверились нам. Иван выслушал всё это с самым постным выражением лица и пошёл искать свободное место. Он съел всё и даже почти вылизал тарелку, но листовки оставил на столе. Сам не зная почему, но он не доверял здешней церкви. Целый день Иван слонялся по улицам и лишь к вечеру взял курс на парк, где они собирались. Обычно тем, кто приходили первыми, поручалось собрать со всех деньги и закупить мясо с выпивкой, а остальные должны были приготовить мангалы и место для остальных. Однако ещё на подходе к парку он услышал знакомый голос сумасшедшей Греты, взывающей ко всякого рода непотребствам. Брагинский вздохнул, но делать было нечего. — Привет, Ван! — Как дела, Вано? — Мы тебя ждали, Брага! От такого приёма Иван уже намного меньше жалел, что решился прийти. — Ух, сегодня кое-кто будет отжигать! — хихикнул один из собратьев Брагинского, кивком указывая на опасно покачивающуюся фигуру сумасшедшей. Никто не знал, откуда приходит и куда уходит Грета и главное — почему она всё ещё не в психушке. Было только известно, что эта дородная женщина наверное имела какие-то связи с нацистами и возможно у неё были проблемы с интимной жизнью. Откуда это знали? Вполне вероятно, потому что она только об этом и кричала, когда появлялась в поле зрения. — Секс с нацистами! Мы должны… На этом моменте Брагинский предпочёл не слушать. Вообще, от Греты шатались даже самые отъявленные психопаты. Её пытались прогонять, пугать, но всё было нипочём. В первом случае Грета возвращалась, а во втором просто не обращала внимания и продолжала выкрикивать странные лозунги. Лучшим решением было её совсем не замечать и продолжать жарить мясо. Это они и делали прямо сейчас. Иван откупорил бутылку пива, положил мяса с прожаренной решёточкой и с наслаждением сел на скамейку. Только он хотел приступить к трапезе, как рядом на свободное место бухнулся кто-то ещё. Брагинский машинально повернулся, ожидая увидеть кого-то из знакомых, но вместо этого столкнулся взглядом с тем, кто сегодня протянул ему поднос с едой около церкви. Незнакомец вопросительно посмотрел на него, и Иван поспешил отвернуться к своей тарелке. К счастью через пару минут этот человек встал и направился к ящику с пивом. Брагинский воспользовался моментом и поспешил присоединиться к Филиппу, которого приметил на другом конце лужайки пару минут назад. Иван жил в Германии уже пятнадцать лет, но его всё ещё пугали некоторые немцы. Особенно такие как этот — с бледной кожей, голубыми глазами и светлыми волосами. Ему и раньше было неуютно в их обществе, а когда он стал постоянным обитателем улиц, то замечал их надменные взгляды всё чаще. У Брагинского насчёт этого была своя теория — немцы с арийской внешностью где-то в глубине души всё ещё считали таких как он людьми второго сорта. И, к слову сказать, Иван уже который год не мог найти хоть сколько-нибудь внятного оправдания на это обвинение. — Оооо, а я уж думал ты не придёшь, — тяжёлая рука Филиппа опустилась на плечо Брагинского. От неожиданности он вздрогнул так, что мясо чуть не выпрыгнуло из тарелки. — Привет, Филипп. — Ты чего, Вано? Греты чтоли испугался? — Что? Не… нет-нет, меня напрягает кое-кто другой. Брови Филиппа вопросительно поползли вверх. — Меня напрягает вон тот человек, — Брагинский указал на белобрысого немца. — Я его раньше не видел. Это кто? — Новичок какой-то. Кажется, я слышал, что в нашей церкви на главной площади пополнение, и он, наверное, один из них. — А что он здесь делает? — Познакомиться наверное пришёл. Все же знают, что это одно из главных мест наших сходок, — пожал плечами Филипп. — Да не дрейфь ты так. Обычный паренёк, твоего возраста наверное. Вон ещё новенькие ходят. — Как-то слабо верится, что у них нет дома… — А ты подойди и спроси. Мне тоже, кстати, интересно. Брагинский кивнул, но для начала предпочёл съесть мясо и глотнуть пива в каком-нибудь более-менее уединённом месте. Он облюбовал ближайший дуб, сел под него и принялся трапезничать. Пока он ел, то вспоминал все случаи, когда встречал скинхедов. Прожёвывая мясо, он сосредоточенно наблюдал то за одним новичком, то за другим и примерял на них образ неонациста. Дело в том, что многие скинхеды, которых он видел, имели чёткие черты лица, особенной формы череп и серо-голубые глаза. Почти как у этих ребят, которые пришли сегодня в первый раз. Он только-только приложился к прохладному горлышку, как над ухом кто-то сказал: — Привет. Иван вздрогнул, пиво пошло не в то горло. Закашлявшись, он почувствовал как некто похлопывает его по плечу. — Д… доброго денёчка, — пролепетал он, когда в поле его зрения попал тот самый немец, который с ним сидел до этого. Он весь напрягся и даже отставил бутылку. Хорошо хоть у его соседа была борода и заметно отросшие волосы, собранные в хвост — не видно идеального арийского черепа. Зато серо-голубые глаза и светлые волосы недвусмысленно говорили о принадлежности к «чистой расе». — Дружище, с тобой точно всё в порядке? Я могу ещё хлопнуть, мне не сложно. — Нормально-нормально, — заверил его Иван. Опустив взгляд вниз, он увидел как ариец сжимает в руках бутылку. Только бы это было пиво, а не коктейль Молотова… — Охрененный день сегодня. В самый раз для вот такого пикничка. — Вы не отсюда? — Неа. Я из другого региона, восточнее. — А… ну да. Наступило неловкое молчание, которое отбило у Ивана не только аппетит, но и желание выпить. Он немного отодвинулся и хотел было совсем уйти, но недознакомый всё не отставал. — Ты же вхож в эту компашку, верно? — Ну, мы тут все, так сказать, связаны, — осторожно ответил Брагинский. — Но в общем да, я отсюда. — Меня Людвиг зовут, — ариец протянул руку, и Брагинский неловко её пожал. — А меня Иваном звать, — он неловко сжал бледные пальцы нового знакомого. Оглядев соседа по лавке внимательнее, он подметил что даже в такой солнечный день на нём была кофта с длинными рукавами. Многие неонацисты носили именно такие, поскольку увлекались наркотиками. Обычно под длинными рукавами скрывались коросты от постоянных уколов. — Что не так? Дерьмово выгляжу? Этот вопрос вернул Ивана к реальности. — Да нет, всё нормально. Он встал и направился к Филиппу, надеясь больше не встречаться со странным типом с длинными рукавами. — Найдите мне нацистов! — крикнула Грета.