Бомжи

На него словно снизошло озарение. Вернее, пробуждение. Он резко проснулся, как от толчка, но глаз предпочёл пока не открывать. Вместо этого он начал прислушиваться — кто-то ходил около него. Когда шаги стихли, Иван наконец открыл глаза. Он находился в шалаше, из-за ветвей которых брезжил тусклый свет. Прислушавшись, Брагинский услышал, как шелестит листва из-за накрапывающего дождя. — Проснулся, значит? К Ивану кто-то подошёл, и он на рефлексе отскочил назад. — Парниша, спокойнее. Я не сатана и не демон. Вот, поесть тебе принёс. Брагинский опустил взгляд и увидел, что ему протягивают миску с чем-то белым и тягучим. — Молоко? — Нет. Это салат. Попробуй. Тебе нужно поесть. Иван хотел было выпить содержимое миски, но когда он наклонил край к себе, то на него чуть не свалилась вся эта масса — густо. — Что это? — Сказал же, салат. Держи ложку. Брагинский взял пластиковую ложку, зачерпнул белую массу и отправил в рот. На вкус неплохо: сливочно, вязко. — Съедобно, но если бы он был из холодильника, было бы лучше, — протянул Иван. Рядом послышалось фырканье: — Ещё и привередничает в таком состоянии. С каждой ложкой голова Брагинского прояснялась всё больше. — Сколько времени я здесь? — спросил он, поставив полупустую миску на пол. — Три дня. Иван издал странный звук, похожий на стон. — Это же шалаш, да? — Ага. — А ты — тот придурок, который живёт у реки? Или чего-то подобного? — Допустим. Но я бы на твоём месте говорил поосторожнее с человеком, который, возможно, спас тебя от наркодиспансера. — Пошёл нафиг со своим спасением. Я ничего не просил. Мог бы оставить меня там, я бы прекрасно умер и… В мгновение ока Ивана подхватили и куда-то понесли. Меньше чем через минуту он оказался на улице под открытым небом. Ночь была ясная и звёздная. Брагинский было залюбовался, но его как мешок, бросили на землю. Он, как ни в чём не бывало, растянулся на траве и посмотрел на небо. Однако через пару минут подул ветерок, и его начало познабливать. Иван посмотрел вслед уходящему Людвигу, но того уж и след простыл — ушёл спать в свой шалаш. «Ну и скатертью дорога, Фриц поганый» — подумал Иван, засыпая. В эту ночь спал он отвратительно. Ветер дул всю ночь, забираясь ему под одежду, так что он полностью продрог. В голову закралась было мысль, чтобы вернуться и извиниться, но он быстро откинул её — он же действительно не просил его спасать. Пусть он почти умирал, а сейчас мучился из-за холода, но его не сломить. Вернее, его гордость. Она же у него осталась, верно? Первое, что Брагинский увидел утром — миску с салатом. Он потянулся, морщась от росы, которая уже успела выступить на траве. Всё же какая отвратная ночь. Иван взял миску и устроился под ближайшей берёзой. Пока он ел, из шалаша вышел его спаситель и остановился рядом, сложив руки. — Хорошо выспался? — спросил Людвиг, злорадно усмехаясь. — Прекрасно. Ночной воздух освежает. Только вот завтрак никудышный. Яйцо с йогуртом, зеленью и солью — ты серьёзно? При этих словах Иван отставил пустую миску, облизывая пальцы. — Однако ж ты всё сожрал. — Так ничего больше нет. Вот был бы я на своей родине, я бы… — Завтракал бы, небось, супами из каши, — едко заметил немец. Брагинский непонимающе посмотрел на него. — Да-да, я прекрасно знаю, чем вы там питаетесь у себя в России. Ох, ладно. У меня сегодня ещё куча дел. Проваливай. Иван сохранил лицо полностью бесстрастным, но слова немца его задели. Он внезапно понял, что на самом деле ему было тошно от себя — кем стал, какую жизнь вёл. А ещё он осознал, что если уйдёт, то ему будет некуда вернуться, кроме притона Йохана. Брагинский внезапно осознал, что вредный человек в шалаше сейчас единственный более-менее адекватный из его окружения. К тому же срывался он на Людвига исключительно из-за того, что тот надавил на его больное место в неподходящий момент. — Хрен с тобой. Твоя взяла. Бес попутал, — махнул он рукой, опустив взгляд как плохой ученик. — Удивительно. Кажется, и с такого как ты можно сбить спесь. Что это на тебя нашло? — Завали, — прошипел Иван. — Будешь вынюхивать что-то, мало не покажется. Людвиг только презрительно фыркнул, но смолчал. — Ладно, ладно. Мне лишних проблем не надо. Не хочешь съездить и выпустить пар? — В смысле? Это куда ещё? — В место, где я тебя, обблёванного и нассавшего себе в штаны, подобрал. Брагинский замешкался — выходит, не один Людвиг видел его в таком состоянии? — Или боишься, что кто-то ещё увидел твои немытые причиндалы? — словно прочитал его мысли немец. Иван непонимающе на него посмотрел. — Ты думал, я тащил тебя, изрыгающего рвоту, в помоях через весь город? Нет, такого счастья мне не надо, я попросил помочь кое-кого. Я, конечно, опустился, но до определённой планки. Пока. Ну так что? Поедешь со мной?