Бомжи

Брагинский проснулся от раскалывающейся головы и ломоты во всём теле. Кто-то настойчиво тряс его за плечо. — Иван… Эм, Ваня? Может немного отползёшь от своей блевоты? Голос показался знакомым, и Брагинский открыл глаза. На него уставилось малиновое лицо в подтёках. — Ебать! — вскричал Иван, активно отползая. — Боги, да чё ты такой пугливый? Второй раз уже стремаешься меня, когда просыпаешься. — Сука, — прошептал Брагинский, облегчённо выдохнув. — Ты себя в зеркало видел вообще, нет? — У меня нет зеркала. — Зато есть озеро! Иван встал, схватил его за локоть и подтащил к кромке воды. — Мда, и впрямь не очень. Ну, самое главное, что глаз не подбили и зубы не повредили. Вроде, — Людвиг присмотрелся к отражению и прищурился. — Один глаз плохо видит. Чёрт. — Через недельку начнёт сходить. — М-да. Будем надеяться. Ну, время позднее уже. Пошли завтракать. Немец махнул в сторону своего жилища, но Иван так и остался на своём месте. — Как это? — Легко и просто. Пойдём. — А как же работа? — проговорил он с лёгкой надеждой, надеясь, что тот забыл о своих планах. — Сегодня суббота. Тем более с таким лицом… Говорить и то больно. Брагинский мельком посмотрел на него и вздохнул. Он рассчитывал, что сегодня уже вернётся в город. Нужно было хоть немного вычистить одежду, чтобы в понедельник не думать, чем от него воняет. Кроме того, давненько он не принимал душ… — Я, наверное, поеду. У меня там дела всякие… — нерешительно проговорил Брагинский. — Это какие? — Эм… ну… по правде, пёрышки подчистить надо чутка. Немец повернулся к нему, подняв бровь, но тут же сморщился от боли. — Итить твою налево. Даже поднять бровь и то больно. А чего это ты вдруг решил? Мне казалось, такие как ты не занимаются подобными вещами из принципа. Брагинский флегматично наблюдал за тем, как немец сдерживает смех и одновременно морщится от болезненных ощущений. — Я бы на твоём месте особенно не веселился. С таким-то лицом. — Ага, ты прав. Но что поделать, давненько у меня не было случая подшутить над кем-то. Не могу себе в этом отказать и всё же зову тебя позавтракать. Послышалось жалобное урчание в животе. — А, чёрт с тобой. Через пару минут оба сидели в шалаше. Брагинский с аппетитом засовывал в рот кусок мяса с тонкой полоской жира. — Ты как спал хоть со всем этим хозяйством? — Иван показал на его лицо. — Хорошо. А должен был плохо? — Людвиг ножом нарезал сыр. — Честно говоря, я очень давно нормально не спал, а сегодня сон был на удивление глубокий. — А, ну так это из-за бухла скорее всего. — Вероятно. Ты, кстати, снова заснул на улице. Брагинский скорчил глупую гримасу, не зная, что ответить. — Ты, видимо, просто проблеваться вышел, ну и… вот. Спасибо, кстати, что нашёл силы выйти. — Просто я считаю, что не нужно гадить там, где спишь. — Слова человека, в котором ещё сохранилась капля достоинства. — Блин, мясо вкусное, но… Людвиг вопросительно посмотрел на него. — …но хочется горяченького. Супчика какого-нибудь или мясца… О, давно спросить хотел — рыба в этом озерце водится? Немец кивнул, делая себе бутерброд. — Удишь? — Чего? — Ну, рыбу ловишь? — А, это… Нет. — Чего так? — удивился Брагинский. — Времени особо нет, да и нельзя здесь ловить. — Так здесь никого и нет. — Патрули могут заявиться в любое время. Вообще, я очень рискую, оставаясь здесь. Как за месяц с лишним не нагрянула полиция, не понимаю. Пожалуй, когда свалю отсюда, вздохну с облегчением. Хотя место хорошее. — Давай порыбачим? — заговорщически спросил Брагинский. — Обед хоть себе нормальный сделаем и вообще… это расслабляет. Даже на изрядно помятом лице Людвига проявилось нежелание делать подобное. — Да ладно тебе. Быстро наловим и пожарим на костре. У меня дед с бабкой такую рыбу делали в России… ух! Закачаешься, в общем, ляжешь и не встанешь. Только костёр нужен и какое-то подобие мангала, но сначала — удочка. — Кстати, у меня она есть. Немец встал, неуклюже пошарил в очередной куче хлама и извлёк оттуда что-то тонкое и блестящее. — Нашёл около мусорки пару недель назад. Кто-то выбросил, а я решил, что пригодится. Иван тут же плотоядно потянулся за удочкой, но Людвиг не дал ему взять её. — Только должен предупредить, что рыбачить будем вечером, когда стемнеет. Как-то неспокойно мне. Да и костер тоже тогда разведём. — Дело твоё, конечно, но костёр впотьмах разжигать — на любителя. Но насчёт того, что ближе к вечеру рыбачить — согласен. Рыба в это время намного лучше клюёт. Он снова попытался взять удочку, но Людвиг снова отвёл её в сторону. — И должен предупредить — удочка сломана. С этими словами он небрежно бросил её в руки Ивану. Тот только пожал плечами. — Ну ладно, починим. — Всё-таки, какие русские вы неугомонные. Нормального приспособления для ловли нет, нас могут поймать. Но ты всё равно собираешься рыбачить. — Есть такая поговорка — дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, дай человеку удочку, и он будет сыт всю оставшуюся жизнь. Или пока ему эта рыба не надоест. Людвиг ухмыльнулся и отрезал ещё мяса. — Лёгких путей не ищем, да? — спросил он с усмешкой.