Закон бумеранга

      Меньше всего Элмас Айшель ожидала, что ее на пару с Ибрагимом-пашой будет отчитывать ее муж в присутствии похабно улыбающейся Гюльфем-хатун и лежащей на постели бледной Чичек-хатун. Оказывается, полусултанша все же рассказала о разговоре между султаншей и великим визирем, но не сказала его тему, а благодаря доверительным отношениям с падишахом быстро убедила его в том, что Элмас Айшель с Ибрагимом-пашой что-то скрывают и это «что-то» иметь разный характер: как обсуждение чего-то обыденного (или не совсем), так и…       — …Вы обвиняете меня в тайных связях с Ибрагимом-пашой, повелитель? — приподняв бровь, спросила обладательница темно-голубых глаз, стараясь сохранять внешнее спокойствие.       Падишах напряженно молчал, сверля то жену, то друга недобрым взглядом.       — Государь… — оскорбленно прошептал Ибрагим-паша, — …как Вы можете даже думать о подобном?       — О чем ты разговаривал с Элмас Айшель втайне даже от Сюмбюля? — хмуро вопрошал султан, не отвечая на вопросы двух близких ему людей.       Элмас Айшель и Ибрагим-паша переглянулись. Подставлять Махидевран — последнее, что они хотели делать.       Тут жена правителя обратила внимание на ухмыляющуюся Гюльфем-хатун, которая стояла позади Сулеймана.       «Умно, Гюльфем-хатун, умно, — мысленно нервно усмехнулась Элмас Айшель. — Все развития событий в твою пользу: если мы будем молчать, то повелитель подумает, что я изменяю ему с Ибрагимом-пашой, а тот, в свою очередь, его горячо любимой сестренке Хатидже Султан со мной… А если же мы расскажем правду, то здорово подставим Махидевран… Нет уж, не бывать этому! Нужно что-то придумать… И срочно».       — Государь… — уже был готов раскрыть все карты Ибрагим-паша, но тут…       … — Ооой… — Элмас Айшель схватилась за живот, поморщившись.       — Султанша?.. — великий визирь с беспокойством посмотрел на третью жену друга.       — Элмас Айшель, все нормально? — в глазах падишаха тоже отразилось беспокойство, смешанное со страхом и непониманием.       — Ах… Болит… — на лице светловолосой все отчетливее стало видно страдание.       — Не притворяйтесь!.. — вскрикнула Гюльфем, понимая, что все идет не по плану, который она выстроила в голове.       — О чем ты говоришь?! — гневно обратился к бывшей жене султан, заставив ту прервать свою возмущенную тираду и нервно закусить губу.       Тут ноги Элмас Айшель подкосились и она бы упала, если бы падишах вовремя не среагировал и не подхватил ее, обнимая. Светловолосая посмотрела мутным взглядом на великого визиря, лицо которого выражало неподдельный страх…

***

Покои Валиде Султан.

      Главная женщина Османской империи величественно восседала на тахте, окруженная двумя невестками, Хюррем Султан и Махидевран Султан, внуками и горячо любимой дочерью Хатидже Султан.       Рыжая жена правителя улыбалась, так как была в хорошем расположении духа; в противовес ей темноволосая прикусывала губы и отводила взгляд. Она была вся на нервах, потому что от Гюльшах никаких вестей не было, а волнение в гареме все нарастало и нарастало. Айше Хафса хмурилась, потому что думала о нелюбимой ей Чичек-хатун. Хатидже, несмотря на ситуацию, старалась не нервничать, потому что боялась потерять ребенка (угроза потерять первого была слишком высока, но ей удалось родить почти здорового султанзаде Мехмеда), и находить в ситуации свои плюсы. Дети же играли: мальчики с мальчиками, девочки — с девочками.       — Валиде Султан, — весело обратилась к свекрови Хюррем, — Вы как всегда выглядите чудесно. Вам очень идут темные цвета, — она обратила внимание на цвет платья женщины, — в них Вы выглядите величественно.       — Спасибо, Хюррем, — сдержанно поблагодарила вторую невестку Айше Хафса.       — Про Чичек-хатун нет никаких вестей? — обеспокоенно спросила Хатидже.       — О ней тебе не стоит волноваться, дочка, — резко отозвалась Валиде, но, наметив на себе удивленные взгляды, смягчилась: — Лекарь делает все возможное.       — Вы… Не очень хорошо относитесь к Чичек-хатун? — осторожно спросила Махидевран.       — Она очень дерзка и остра на язык, — не спеша начала говорить Айше Хафса, — не глупа, но и одновременно слишком наивна. В общем-то, таких девушек можно найти, если хорошо поискать, поэтому Чичек-хатун и теряет свою уникальность, — закончила главная женщина Османской империи.       — Валиде Султан… — еще больше обрадовалась Хюррем, — …мы можем…       — Ни в коем случае, Хюррем, — отрицательно помотала головой мать правителя. — Я не собираюсь вмешиваться в грязные интриги и вам, — она посмотрела на двух жен сына, — не позволю. Будьте выше этого и надейтесь на волю Аллаха. Он сам всех рассудит…

***

      Близился вечер. Время Элмас Айшель коротала в лазарете и ждала одного человека. Она лежала на постели и держала руки на животе.       «Скоро он придет, — подумала султанша, а затем посмотрела на лекаршу».       — Выйди, — приказала жена падишаха властно. — И рабынь, охраняющих двери, убери.       — Госпожа, я не могу оставить Вас совершенно одной… — начала протестовать женщина.       — Пойдешь против приказа? — холодно спросила Элмас Айшель.       — …т-только если ненадолго… — тихо пробормотала лекарша. — Госпожа, если что-нибудь будет нужно или…       — Скорее, оставь меня одной, — нетерпеливо сказала светловолосая.       Лекарша окончательно сдалась и, поклонившись, вышла из лазарета. В следующую минуту обладательница темно-голубых могла услышать, как лекарша говорит рабыням уходить и довольно хмыкнула, а затем перевела взгляд на потолок и выдохнула.       Через пару минут Элмас Айшель услышала скрип двери. Она перевела взгляд в ту сторону и увидела в проеме Ибрагима-пашу…

Несколькими часами ранее.

      Тут ноги Элмас Айшель подкосились и она бы упала, если бы падишах вовремя не среагировал и не подхватил ее, обнимая. Светловолосая посмотрела мутным взглядом на великого визиря, лицо которого выражало неподдельный страх. Ибрагим-паша уже был готов побежать к лекарю, но тут в глазах женщины появилась ясность и она даже улыбнулась. Обладательница темно-голубых глаз сделала несколько жестов руками, которые расшифровать в султанских покоях мог лишь великий визирь.

«Приходите в лазарет вечером».

      — Ибрагим! Чего же ты стоишь?! — вскричал падишах, который не увидел того, что сделала жена, потому что ее голова была на его плече. — Зови лекаря!       — Да, государь, — Ибрагим-паша поклонился, а затем развернулся и вышел из покоев, едва скрывая улыбку…

Наше время.

      — Элмас Айшель Султан, как Ваше здоровье? — с улыбкой спросил Ибрагим-паша, подходя ближе, а в конечном счете и садясь на кровать жены падишаха.       — Уже лучше, Ибрагим-паша, — спокойно ответила женщина, а затем взяла руку великого визиря и стала указательным пальцем чертить незамысловатые узоры на его раскрытой ладони.

«Теперь нам стоит общаться только так, чтобы никто не услышал».

      Великий визирь усмехнулся и стал писать ответ уже на ладони Элмас Айшель:

«Если нас увидят так, то будет еще больше проблем, а если дойдет до сведения повелителя, то будет иметь более ужасные последствия, нежели просто отправление в темницу».

«Поэтому нужно действовать быстро, Ибрагим-паша. Я выиграла время для себя до следующего дня, но с Вас повелитель может спросить сегодня. Нам нужно придумать одинаковую ложь, чтобы потом у повелителя не было и мысли о том, что мы можем иметь близкие отношения».

«Ложь? А Вы уверены, что она во благо?».

«Подставлять Махидевран — последнее, что я хочу делать».

«Хорошо. У нас в запасе всего пара минут — лекарша ушла недалеко, я едва смог пройти мимо нее и остаться незамеченным».

«Тогда нужно думать быстро»…