Когда охотник стал дичью

22 марта. 03:02. Нью-Йорк. Питер Купер Виллидж.

— Какое твоё любимое число, Бетти? Какое-нибудь? У всех есть любимое число, — с обманчивой нежностью спрашивает он, поглаживая большим пальцем мягкий подбородок девушки. Она ниже, так что ему приходится наклоняться. Тело Бетти мелко дрожит, а солёные дорожки слёз трагично-красиво блестят на её бледных щеках. Мужчина легонько надавливает, ожидая ответа. — Восемь, — дрожащим голосом отвечает девушка. Она боится. Охотник доволен, он буквально ощущает, как воздух вокруг них пропитался её беспокойным страхом. Его сердце радостно бьётся в предвкушении. — Восемь. Прекрасное число. Нет, правда, прекрасное, — улыбка мужчины похожа на оскал, — а теперь — беги, — тихо произносит, ловкими движениями заряжая ружьё. — Один, — начинает отсчёт Охотник, но Бетти даже не двигается. — Два, — мгновенное понимание приходит к ней. — Три, — тело кажется свинцовым, но девчонка подрывается и начинает бежать. — Четыре, — ей мучительно тяжело перебирать ногами, но Бетти действительно старается. — Пять, — шнурки-предатели развязываются, и Брант чуть не спотыкается. Слёзы всё ещё обжигают пылающие щёки, а дышать становится всё труднее. — Шесть, — Бетти снимает кроссовок, откидывая его в сторону, продолжая бежать вдоль слабоосвещённой улицы. — Семь, — мужчина прицеливается. Девушка думает, что ей удастся завернуть за угол и скрыться. У неё есть надежда. — Восемь, — оглушающий выстрел.

23 марта. 09:10. Нью-Йорк. Нижний Манхэттен.

Паркер заходит в кабинет, протягивая напарнику утренний кофе. — Спасибо, Ватсон, — Уэйд благодарно улыбается, забирая стаканчик. Делает первый глоток и жмурится от удовольствия. — А вот нашей новой жертве не повезло, — он смотрит на пробковую доску, где висят фотографии тела юной Бетти, улыбка сходит с лица федерального агента: её когда-то волнистые белые волосы теперь закрывают лицо, сейчас они в её собственной крови; на ногах только один кроссовок — видимо, девушка потеряла его, когда убегала от убийцы; возле тела картонная табличка с надписью «Лань». Рядом висят снимки предыдущих жертв — семья Саммерс и Рид Ричардс. — Это уже шестой труп, — Питер игнорирует ненавистное «Ватсон», закатывая глаза. — Я не думаю, что он остановится, — после первой охоты прошло пару недель. Паркер проклинал тот день, когда они решили провести ликбез в местном колледже Сильвер-Крик. После агенты навестили старого друга Уэйда — местного шерифа Джеймса Роудса. Под веселые байки и пару бутылок пива шериф заставил их остаться на ночь, потому что: «Куда вы поедете? У нас тут водятся гигантские еноты. Я вам разве не рассказывал?». Рано утром в полицейский участок поступил звонок встревоженного мужчины, который утверждал, что слышал выстрелы. Дежурный позвонил Джеймсу, сообщив, что все полицейские на вызове — разборки местных банд, и единственный, кто может помочь — шериф. Он, бурча, незамедлительно выехал. Решив помочь, федералы поехали на вызов с Роудсом. Как позже скажет Уэйд: «Нужно было тихонечко валить домой». Позже нашумевшее дело передали в ФБР, штат Нью-Йорк, решив, что первое массовое убийство без мотива что-то да значит. Николас Фьюри, директор следственного криминального отдела, поручил поимку убийцы Паркеру и Уилсону. Неудивительно, правда? У агентов не было никаких зацепок, кроме того, что Охотник имеет зуб на Уэйда и знал, что они будут в Сильвер-Крик в то роковое утро. А жертвы никак не были связаны: разный возраст, статус, внешность, пол. Парень садится за соседний стол, ставя стаканчик с нетронутым кофе на подставку, и внимательно смотрит на возлюбленного, отмечая насколько возбуждён мужчина: взгляд внимательный и пронизывающий, руки немного дрожат. Уэйд снова внимательно всматривается в фотографии, надеясь найти там что-нибудь новое, а затем отталкивается ногами, и стул на колесиках отъезжает к рабочему столу. Мужчина ставит наполовину опустевший стаканчик на какую-то тетрадь, достает папку и начинает внимательно вчитываться в показания свидетелей. Слегка прикусывает кончик большого пальца, размышляя. «Как обычно», — отмечает про себя Питер. Они знакомы друг с другом уже два года и три месяца из них встречаются, поэтому Паркер знает практически все его привычки. На самом деле, как говорил заместитель Стив Роджерс, им давно надо было броманс заменить на роман. Все в отделении замечали пожирающие взгляды Уилсона и красные щёки Пита, когда тот говорил с агентом. Уэйд разрешил всё сам, немного по-детски, но всё-таки сам. Мужчина написал записку, где восхвалял «прекрасную попку Питти», оставив её на рабочем столе. Паркер был смущен и одновременно рад. Они сходили на пару-тройку весёлых свиданий, полных мексиканской еды и глупых шуток Уилсона, после чего он окончательно похитил сердце Питера, став официальным бойфрендом. — У нас скоро целый зоопарк будет, чёрт возьми, — Уилсон трёт переносицу и понимает, что никаких подозреваемых нет, следов тоже нет, ничего нет на чёртового Охотника. Питер встаёт, захватив с принтера два листа распечатанной цветной карты, прикрепляет их на доску под снимками убитых и обводит места преступлений. — Как думаешь, он их выслеживал или убил случайных людей? — спрашивает юноша Уэйда, который, оторвавшись от бумаг, внимательно смотрит на карты. — Не знаю, Питти. Но мы не должны исключать оба варианта. Нам известно лишь то, что этот придурок был в курсе, что мы приехали в Сильвер-Крик. Об этом никто не мог знать, кроме нас и босса, — он медленно крутится на стуле. — О! Я знаю! Фьюри и есть наш Охотник, — Уэйд останавливается, вскидывая руку с чуть согнутым указательным пальцем вверх, затем хмурится, когда видит, что Питу эта версия не нравится. — Если бы Фьюри был Охотником, то тебя убили бы первым, Уэйд.

***

Ближе к вечеру, когда до конца рабочего дня оставалось несколько часов, на электронную почту Уэйда приходит сообщение. Уилсон реагирует не сразу, думая, что очередная глупая реклама крема для простаты или же новостная рассылка. Мужчина уже с небольшой агрессией собирается зайти на почту и заблокировать компанию, которая так навязчиво хочет помочь ему. Но он замирает, читая адрес отправителя — охотник512. — Хэй, детка, смотри. Наш славный амиго вышел на контакт! — зовёт Питера федерал. Тот, кладя изучаемые документы, быстро подходит к столу напарника, смотря через плечо Уилсона в экран компьютера. Уэйд с каким-то странным волнением кликает мышкой, открывая сообщение. «Здравствуйте, агент! Как ваши дела? Вам понравилась моя добыча? Такое дурное дело, как охота, было возведено до уровня ритуала в степени, вызывающей тревогу. Взять хотя бы облаву, в ходе которой охотники пугают до смерти всех обитателей леса. Не говоря уже о параде трофеев, который устраивали, в основном в Европе по завершению охоты. Это финальное надругательство, в котором каждому виду животных отведено определённое место. Вы знали, мистер Уилсон, что оленей начинает отстреливать с самого маленького? Потому что животные постарше выживут без него, а если вы сначала застрелите мать, а в оленят не попадете — они, скорее всего, умрут. Исходя из этого, вы сначала убьете младшего, потом старшего, а затем родителей. Знаете, я очень трепетно отношусь к этическим правилам охоты. По-этому я убил сначала Рэйчел Саммерс, затем её старшего брата Кейбла Саммерс, а уже после него — родителей, Скотта и Джин Саммерс. Рид Ричардс был приятной случайностью. Но, следуя этике, я не могу считать мистера Ричардса трофеем. Нет, конечно же нет. С Бетти все было проще и даже, признаюсь, интереснее. Она так хотела жить! Столько надежды на спасение я увидел впервые. А её страх? На вкус кислый, немного приторный. Вы знали, что её любимое число 8? Во время бега Бетти Брант была подобна лани, несущейся к водопою, одним июльским жарким днём. Всё, как я люблю. Ох, я не хотел, чтобы вы что-то упустили с моей первой охоты, агент Уилсон! По-этому заснял для вас видео, некоторые фрагменты отсутствуют, к большому сожалению. Надеюсь, вам понравится! Что ж, сезон охоты открыт, мистер Уилсон! И это только начало, веселье ещё впереди!» Прочитав сообщение, федералы видят прикрепленный видео файл. Уэйд нажимает кнопку проигрывателя, запуская видеозапись. Ряд светлых одноэтажных домов стоял на Паркуэй-стрит, освещаемый уличными фонарями. Небо было цвета индиго. Помехи. Темная гостиная. Миссис Саммерс с поднятыми руками, её блёклые губы шевелятся, но звука нет. Шум. Грубая мужская рука, облачённая в кожаную перчатку, сдавливает нежную детскую шею Рейчел, оставляя ярко-красные отметины. Её детское личико бледнеет, а рот открывается в попытке глотнуть спасительного кислорода. После в левой руке, от света детского ночника, блестит длинноствольное стрелковое оружие. Помехи. Тонкая спина мальчишки Кейбла, одетая в детскую хлопковую пижаму с зелёными тираннозаврами. Лезвие ножа упирается между лопаток. Шум. Скотт, схватив жену за тонкую руку, пытается выбежать из дома. Выстрела в спину хватает, чтобы мужчина упал, как раненое животное во время охоты. Женщина падает на колени, обхватив тело мужа руками. Следующий выстрел приходится ей в голову. Шум. Тела выложены на улице перед домом. Рука расставляет таблички возле них. Запись прерывается. В кабинете повисла гнетущая тишина. Питер выпрямляется, ероша волосы. — Чёрт, — лишь произносит парень. — Святые чимичанги! — восклицает Уэйд и стукает кулаком об стол. — Сообщение исчезло! Долбаная задница! — последние слова Уилсон выкрикивает с испанским акцентом. Мужчина откатывается от стола, поднимает голову к потолку и вздыхает. Паркер подходит к монитору и проверяет почту. Пусто. Он возвращается на свой стул, и повторяя за напарником, смотрит в потолок, прокручивая увиденное. Что-то всплывает в его голове. Питер подходит к белой магнитной доске, висящей рядом с пробковой, и красным маркером пишет «по-этому» и «8». — Ты заметил, как он пишет? — обращается юноша к Уэйду, указывая на доску. — Когда мы поймаем его, заставим написать текст с этими словами и прижмём окончательно. — Умница, Питти, — встаёт со стула, направляясь к парню. Берёт маркер из его рук и пишет размашистым почерком «вероятно левша». Уэйд переводит взгляд с доски на Питера, отмечая насколько его парень сейчас выглядит соблазнительно: растрёпанные волосы, закушенная губа и немного помятая белая рубашка, с закатанными до локтя рукавами, чтоб его. Уилсон, не удержавшись, наклоняется и целует Паркера. Поцелуй получается быстрым и смазанным. Парнишка заливается краской. — Мы же на работе, чувак, не делай так, — молодой агент воровато оглядывается, словно в кабинете есть ещё кто-то, кроме них. — Тогда я для тебя «сэр», парень, — мужчина улыбается и треплет Питера за щёки, на что Паркер недовольно сопит. — Конечно, сэр, — парень выделяет последнее слово. Их прерывает телефонный звонок. Питер достает из кармана брюк мобильник, на экране номер Неда, лучшего друга и сожителя Паркера. — Йоу, чувак! Как твои секретные дела? — здоровается Лидс. — Все хорошо. Ты что-то хотел? — Питер догадывается, что именно он хочет. — Эм, да. Ты не мог бы переночевать у своего парня? Ко мне должна прийти девушка. У нас в планах посмотреть какой-нибудь старый ужастик, кажется, про каких-то детей в какой-то кукурузе, — «Ага, вот оно», — думает Питер. Он смотрит на Уилсона, тот, вернувшись за свой рабочий стол, сосредоточенно перечитывает показания девушки Бетти Брант, надеясь найти хоть что-нибудь. Время от времени хмурится и вздыхает. — Конечно, без проблем, — федерал соглашается, ведь вряд ли мужчина откажет. — Только не делайте это на диване и ничего не трогай на моем столе, я тебя прошу. В прошлый раз ты безжалостно выкинул нужные документы, — просит Питер, подходя к Уэйду и начиная одной рукой массировать шею. Мужчина заметно расслабляется, откидываясь назад. На самом деле под видом документов имеются ввиду разрисованные черновики Паркера, засунутые в коробку из-под пиццы. Никто не должен винить Неда — паренёк просто пытался довести их квартиру, полную художественного беспорядка, до ума. Ребята снимают квартиру в Гринвич Виллидж чуть больше года. Они съехались, когда окончательно решили отправиться во взрослую жизнь. Пит тогда ещё слёзно доказывал тёте Мэй, что не умрёт с голоду в первую же неделю. В эту самую первую неделю парни питались лапшой. Поначалу Паркер боялся оставлять Мэй одну, зная, что после смерти дяди Бена женщина ненавидела одиночество. Но в скором времени в жизни его тёти появился Хэппи Хоган — обаятельный мужчина из службы безопасности. В ней словно зажёгся потухший огонек: Мэй стала чаще улыбаться, а в глазах появился блеск. Поэтому Пит со спокойной совестью переехал. — Спасибо, дружище, и хорошо потрахайтесь там! Но не забывайте предохраняться, я не хочу стать дядюшкой так скоро! — громко говорит Нед, заливаясь безудержным смехом. Молодой агент краснеет, а Уэйд вопросительно смотрит на него, услышав наставление Лидса. — Тебе того же, Нед, — Питер завершает вызов, кладя телефон обратно в карман. — Твой друг в курсе, что парни не беременеют? — спрашивает Уэйд, перехватывает руку парня и начинает целовать костяшки, немного покусывая. Тело Паркера покрывается приятными мурашками. — Я могу остаться у тебя с ночёвкой? — ответ очевиден, но из вежливости всё-таки стоит спросить. Свободной рукой юноша перебирает мягкие волосы мужчины. — Конечно, малыш. Устроим бой подушками, расскажем друг другу страшные секретики и заплетём косички! Кстати, насчёт твоего переезда такой же ответ, вдруг передумаешь, — агент видит, что Питер хочет возмутиться. — Да-да, я в курсе, что ты не можешь бросить своего пухленького дружка. Эх, а я, между прочим, холодными ночами лежу и плачу без тебя. Он практически не шутил.

22 марта. 22:14. Нью-Йорк. Нижний Ист-Сайд.

Питер сидит на полу в гостиной, подогнув одну ногу под себя. Парень постукивает карандашом по журнальному столику, на котором стоит чашка зелёного чая, и перечитывает пометки в папке с делом Брант. Отпивая немного, берёт лист и пишет «Клуб местных охотников», шансов мало, что их Охотник состоит в чём-то подобном, но они собираются проверить все варианты. Паркер вздрагивает, когда чувствует прикосновение к своей оголённой спине. Уэйд обнимает его, прижимаясь так близко, что сухие губы касаются уха. — Тебе нужно отдохнуть, Питти-бой, — шепчет мужчина, начиная беспорядочно одаривать шею Питера поцелуями. Парень отодвигает документы, которые на сегодняшний вечер его больше не интересуют, и льнёт к Уэйду. Лёгкими движениями Паркер забирается к нему на колени, обхватив бедра разведёнными ногами. Кончиками пальцев почти невесомо касается большого шрама над бровью. Действия парня нежные и медленные, наполненные искренней любовью. Уэйду кажется, что он вот-вот расплавится. Уилсон притянул к себе напарника и обвёл его губы языком, а после втянул в требовательный поцелуй, обещая продолжение. Комната освещается теплым светом от лампы, стоящей неподалеку от дивана, поэтому он может видеть пунцовый румянец на щеках своего парня. Паркер ёрзает на коленях у мужчины и хватается за края растянутой домашней футболки так сильно, что костяшки белеют. Тихо стонет, когда рука Уэйда пробирается, минуя спортивные штаны, за резинку боксеров, дотрагиваясь до головки. Пару таких движений с горячим поцелуем в придачу и Питер готов кончить прямо сейчас, но мужчина убирает руку под разочарованный вздох. — Такой старпёр, как я не выдержит секса на полу, малыш, — он тихо смеётся и берёт парня на руки, неся в спальню. Уэйд кладет младшего агента на спину, коротко целуя красные от поцелуев губы. Осматривает тело внимательным и жадным взглядом, отмечая насколько парень прекрасен. Стягивает с него штаны вместе с боксерами и двигается вниз по телу Пита, целуя, облизывая, кусая, посасывая, пока не достигает нужной точки. — Ну здравствуй, амиго, — здоровается с членом Питера, легонько прикасаясь губами, на что юноша страдальчески стонет. Уэйд одной рукой забирается под кровать, пытаясь нащупать нужный тюбик. Найдя, радостно восклицает, и выдавливает смазку на пальцы. Член Паркера снова оказывается во рту у мужчины, окутанный теплом. Уилсон начинает посасывать, набирая темп. Агент просовывает в него средний палец, наслаждаясь тем, как мышцы рефлекторно сжимаются от внезапного вторжения. Затем, дав парню время, чтобы привыкнуть, второй. Он почти полностью вытаскивает пальцы, чтобы потом снова войти. — Уэйд, пожалуйста, — хнычет Пит, начиная самостоятельно насаживаться. — Скажи чего ты хочешь, Питти-бой, — Уилсон отрывается от твёрдой плоти, кусая тазобедренную косточку. Он всё ещё двигает своими длинными пальцами внутри, но не позволяет Питу насаживаться, придерживая его. — Я хочу, чтобы вы трахнули, меня, сэр, — Уэйду достаточно этих слов, чтобы кончить, но он сдерживается. Мужчина закидывает ноги возлюбленного на плечи. Пары движений достаточно, чтобы смазка покрыла его член, и он начал неторопливо входить. Дюйм за дюймом, и так сладостно больно, что бисеринка пота скатывается со лба парня. Питер стонет, насаживаясь до конца. — Чёрт, малыш, — зрачки Уэйда расширяются и темнеют, когда его яйца шлёпаются о задницу Паркера. Он начинает увеличивать скорость фрикций, выходя и входя почти до конца. Питер чувствует себя таким правильно заполненным. Он вскрикивает, когда Уилсон находит это сладкое место глубоко внутри. Голова кружится, сердце порывисто бьётся об грудную клетку, а острое удовольствие переполняет. Агент был близко, когда почувствовал, как его толчки становятся всё более отчаянными и беспорядочными. Стонущий и прекрасный парень под ним вовсе не помогал. Он выходит из Питера, переворачивая на живот. Слегка приподнимает его мальчишеские бедра, снова вставляя ствол в горячее и податливое тело парня, продолжая двигаться. — Господи, детка, ты такой идеальный для меня, — выстанывает Уэйд, когда невероятная задница Пита обхватывает его такой чувствительный член. Шлепки сливаются со звуками удовольствия, наполняя спальню. — Кончи для меня, малыш. Ты был таким хорошим мальчиком, — просит мужчина спустя какое-то время, надрачивая Питеру в ритм своих толчков. Он легко нажимает на местечко под мошонкой, и Паркеру достаточно. Оргазм обрушивается на них подобно бушующей волне, пронизывая всё тело до кончиков пальцев ног. Уэйд прижимается ближе, сливаясь с парнем в одно целое. Член Уилсона пульсирует и дрожит внутри парня, наполняя его. Мужчина падает на дрожащее тело молодого агента, стараясь не раздавить. Они лежат на смятых простынях — задыхающиеся, липкие и удовлетворённые. Мужчина сладко целует своего парня, благоговейно шепча на ухо всё, что он чувствует к нему. Питер радостно улыбается, отвечая ему тем же.