У ночи в норе

Его пальцы скользят по клавишам, наполняя комнату мягкой песней фортепиано, тонкие, по-детски короткие пальцы вздрагивают, замирают и чересчур быстро перемещаются по клавишам. Его глаза прикрыты, он покачивает головой в такт музыки, пальцы опускаются на последнюю ноту и замирают. Кёя отпивает немного чая, ставит чашку обратно на маленький столик и поднимает с тарелки вилку. Он накалывает на неё хрустящий бекон, стряхивает с него жир, поднимает другой рукой ломтик хлеба -Прекрасно, - говорит он, жуёт завтрак и, отложив вилку, указывает ладонью на стул напротив диванчика, - сядь. Мальчик покорно поднимается с пуфа у фортепиано, закрывает крышку, нотную тетрадь и бросив на брюнета растерянный, немного смущённый взгляд, подходит к его столу. медленно опустившись на краешек стула, вновь вжимает голову в плечи и опускает глаза. От запаха жареных яиц и бекона рот наполняется слюной. Кёя отряхивает ломтик поджаренного хлеба, подзывает служанку и не глядя на неё говорит -Принеси ещё тарелку, больше хлеба и чашку чая, нет, пожалуй, лучше молока. Девушка кланяется, бросает на шатена ядовитый, яростный взгляд, переполненный ледяным гневом и разогнувшись выходит из комнаты. В углу трещит камин, наполняя самую светлую комнату во всём доме теплом и запахом горящей древесины. Окна тянутся от потолка до пола, прикрытые лишь тонкой тюлью, впускающие внутрь каждый луч солнца, что растекается по мраморному полу, белому фортепиано, маленькому круглому столику, софе у книжного шкафа. Хибари поднимает кружку, подносит её к губам -Ты работаешь за жалование? Шатен чуть заметно вздрагивает, бросает на него короткий взгляд и, чувствуя, что щёки наливаются алым, набрасывает на лицо волосы. -Нет, - чуть помолчав, он смущённо добавляет, - сэр. Дверь вновь открывается, Кёя бросает на девушку холодный взгляд и отодвигает корзинку с крошками от тостов. Она забирает грязную посуду, ставит на стол кружку молока, тарелочку с яичницей и пиалку с поджаренными ломтиками хлеба, смазанными маслом. Брюнет подвигает тарелку мальчику -Ешь. Тсунаёши поднимает на него шокированные глаза, опускает их к тарелке, где ещё истекает соком мясо, потрескивают маслом яйца, и растерянно поджимает губы. -Сейчас же, - холодно произносит Кёя и вновь приподнимает кружку со столика. Мальчик сжимает в руке вилку, вновь поднимает глаза на брюнета, ожидая, что всё это окажется шуткой. Нерешительно подхватывает ломтик бекона, медленно запихивает его в рот. Сладковатое мясо наполняет рот жиром, он откусывает немного хлеба, прожёвывает и, всё ещё не сводя глаз с Хибари, глотает. Не дождавшись реакции брюнета, он, не сдерживаясь, проглатывает за раз яйца и оставшийся бекон, запивает молоком, доедает тосты и опускает вилку обратно на тарелку. -Тебя не кормили? Шатен вздрагивает, смущённо опускает глаза и мотает головой. -К-кормили... Кёя щёлкает пальцами, не оборачиваясь, бросает девушке -Принеси пирог, - он всё-таки бросает на неё ленивый взгляд и поясняет. Глаза девушки впиваются в шатена. От её взгляда весь завтрак выбирается наружу, он прижимает к животу ладонь и, стараясь не встречаться с ней взглядом, отворачивается, пытаясь сосредоточиться на плясках пламени. Она всё ещё не двигается, мысленно осыпая мальчишку проклятьями и самыми различными оскорблениями. -Быстро. От голоса хозяина дома она вздрагивает, кланяется, но всё ещё не двигается. -Г-господин, - тихим, неровным голосом начинает она, не сводя презрительного взгляда с мальчика, - я не думаю... Кёя обрывает её -Быстро. Она невольно отступает, чувствуя его злость, но понимание того, что ей приходится прислуживать тому, кого несколько часов назад могла свободно ударить или осыпать проклятиями, в слух, не даёт покоя. Прибавляет довольно бесполезной храбрости. Она вновь собирает всю волю в кулак -Мальчишка бестолковый, разве вы... Длинная деревянная трость ударяет её по рёбрам, она вскрикивает, отшатывается, прижимая обе руки к удару. По щекам соскальзывают слёзы, она крепко сжимает губы и отходит к двери. -Пошла вон. От холода его слов передёргивает даже Тсунаёши, он поднимает глаза, но успевает заметить лишь подол её платья скрывшегося за дверью. Кёя невольно фыркает, ставит кружку обратно. -Кухарке не объяснишь каково скучать по музыке, - скорее для себя говорит он, разбавляет подстывший чай кипятком, поднимает ложечку сахара. - или по книгам. Он зло отбрасывает чайную ложку, поднимает чашку к губам и делает глоток. Шатен не решается заговорить. Тишина, повисшая после её ухода, на удивление не давит, но какая-то необходимость в общении терзает изнутри. Он делает глубокий вздох, чуть прикрывает глаза, стараясь сдержать дрожь в голосе, спрашивает -Не было никого, кто мог бы вам сыграть? И всё равно его голос дрожит, но он чувствует, как по телу растекается самоудовлетворение, пусть не удалось даже нормально сформулировать вопрос и всё в его голосе демонстрировало его страх. Но само понимание того, что он справился, что он смог заговорить с человеком, которого боится больше всех в этом доме, заставляет сердце трепетать от гордости за себя. Довольно слабый, но тоже повод. Брюнет опускает чашку на стол, скрещивает руки на груди -Не терплю большого скопления, - замолкает, постукивая пальцем по руке, словно разглядывая пейзаж за окном, после долгой паузы он задумчиво. тихо, - и отсюда нужно больше половины убрать. Тсунаёши вздрагивает, поднимает на него глаза. Страх, что он окажется среди тех, от кого хозяин поместья решит избавиться. сжимает горло. Он вспоминает ещё несколько человек, умеющих не хуже его читать и играть на фортепиано, и сердце в страхе замирает. Миранда и Алиса лучше его играют на пианино, Айза и Бека умеют читать с потрясающей артистичностью, Кейтлин рисует гораздо лучше, Лука умеет петь и так же знает английский. Молодые, красивые девушки с прекрасными талантами, а не банальным заучиванием по приказу матери в лице низкорослого, замкнутого, костлявого подростка. Он сжимается, лицо накрывается волосами, он крепко жмурится и чуть встряхивает головой. Дверь приоткрывается, девушка ставит на стол две тарелки с горячим пирогом и две чашки чая. Она убирает грязную посуду, бесшумно, приподнимаясь на носки, чтобы не стучали каблуки по мрамору, исчезает за дверью. На её груди пыльный отпечаток трости, которая лежит под ногами Хибари. Мальчик бросает на неё короткий взгляд и невольно прижимает ладонь к колену, на котором остался сини-фиолетовый след от удара. Кёя подвигает к себе тарелку, покручивает ложку в руке -К завтрашнему дню напиши мне двадцать имён бесполезных женщин и пятнадцать бесполезных мужчин, можно и лучше больше, - он отламывает кусочек пирога, ярко-малиновое варенье расползается по белой тарелке, окрашивает серебряную ложечку. Шатен широко раскрывает глаза, приоткрывает губы в немом шоке. -Я...я н-не могу. Хибари отмахивается, стирает его удивление льдом глаз и, проглотив горячий десерт, поясняет -Меня не волнует их настоящие способности, - он отпивает немного чая, - ты долгое время провёл здесь и знаешь всех по именам, я не стану проверять твой выбор. Слишком много, бесит. Шатен опускает глаза, поджимает губы, пальцы впиваются в ткань новых хлопковых штанов. -Ешь, - резко произносит Кёя, подвигая к нему тарелку с пирогом. Мальчик медленно поднимает ложку, отламывает небольшой кусочек и запихивает его в рот. Мягкое тесто со сладким вареньем и сахаром быстро тает на языке. Он прижимает ложку к губам, не сводя растерянных глаз с пирога. -Я...это...п-пожалуйста, простите я плохо знаю всех слуг, что живут в ва-вашем доме. он замолкает, опускает голову ещё ниже, теряя из виду тарелку. -Я не хочу этим заниматься, напиши всех тех. кто не нравится тебе. Меня не волнует, к завтрашнему утру принесёшь мне готовый список, - он говорит резко, холодно, отрезая все возможные пути для отступления, - например эту девку. Он небрежно указывает ладонью на дверь и вновь приподнимает с блюдца ложечку. Шатен вздрагивает, бросает боязливый взгляд на дверь и, потупив взгляд, поворачивается к брюнету -Но ведь, н-но она...Агата ведь очень хорошо справляется со своей работой и у неё д-двое детей. Хибари пожимает плечами -Для прислуживания много мозгов не нужно, - он ядовито ухмыляется и серые глаза чуть суживаются, - убери половину и вторая половина будет из кожи вон лезть, чтобы убедить тебя в своей незаменимости. Он презрительно фыркает, отодвигает тарелку с недоеденным пирогом и запивает чаем. Мальчик молчит. В голове крутятся десятки имён тех людей, что относились к нему даже не то, чтобы не дружелюбно, скорее агрессивно. Но отнимать у них за это работу. Он поджимает губы, отпивает немного обжигающего чая, невольно поморщившись, отодвигает кружку. -И ещё, - он вытаскивает из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт и протягивает мальчику, - подпишешь открытку и добавишь поздравление, лучше процитируй Шекспира или Данте, не особо важно как это звучало в контексте. Шатен берёт из его рук конверт, опускает его на колени и внимательно осматривает тонкую бумагу, не аккуратно подписанную на довольно ломанном английском. Кёя откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу, серые глаза останавливаются на шатене, он взмахивает ладонью, вновь возвращая к себе внимание. Мальчик покорно поднимает голову. сжав пальцами бумагу. -Конверт возьмёшь новый, если не сможешь разобрать почерк, спросишь адрес у Кусакабе. Тсунаёши кивает, вспоминая мужчину, тащившего за него на второй этаж небольшой, но ужасно тяжелый чемодан. Словно только спохватившись, он пристыженно опускает голову и тихо, даже слишком тихо говорит -Вы слишком мне доверяете, сэр. Брюнет усмехается, стряхивает с колен крошки и, сжав в кулаке каштановые волосы, поднимает голову мальчика. -Смотри мне в глаза. он отпускает его волосы, не без труда выпутывает пальцы из светлых локонов и, вновь скрестив руки, говорит -Не смей ставить в сомнение мой выбор, зверёк, - он поднимается, подхватывает с вешалки рядом сюртук из плотной коричневой ткани и вешает его на руку, - сядешь в моё рабочем кабинете. если кто-то из слуг попытается выгнать скажешь. что это мой приказ. Я скажу обо всём Кусакабе, поэтому посылай всех к нему. Он бросает на сгорбившуюся фигуру шатена кроткий взгляд, медленно подходит к двери и скрывается за ней, не оставив после себя стука каблуков и шуршания подошвы. Девушка проскальзывает в комнату, прижимая к груди поднос, она подходит к столику. На её губах чуть подрагивающая улыбка она собирает грязную посуду, поворачивается к мальчику. стараясь сохранить доброту в лицу -Может, всё же докушаешь, милый? Он вздрагивает, поднимает на неё глаза и с его губ слетает огорчённый вздох -Вы всё слышали? Она быстро мотает головой, её глаза растерянно и напугано, впиваются в карие. Она из последних сил удерживает на губах улыбку. Ему становится до тошноты не приятно, театральная улыбка, словно игра подвыпившей неумелой, в жизни не любившей актрисы. что пытается изобразить на сцене страдания Джульетты. Он вытягивает перед собой ладони, растопыривает пальцы и, чуть притушив голос, говорит -Я не запишу вас, обещаю, только никому не говорите, пожалуйста. Она быстро кивает, сжимает в своей его руку -Никому, клянусь, - она выдыхает, к губам подбирается настоящая улыбка. - спасибо, спасибо. она подвигает к нему тарелку с пирогом -Может, всё-таки доешь? Он кивает, подвигает к себе ложку. Кусок в горло не лезет, он с трудом впихивает в себя последний кусочек пирога, запивает остывшим чаем и она всё так же улыбаясь, собирает грязную посуду. Когда подол её платья скрывается за дверью, он тихо стонет, прижимает обе руки к лицу. Конечно, он знает куда больше тридцати пяти слуг, что с самого его появления здесь не давали спокойной жизни. Он зол и обижен на них и не отказался бы от мести, но не такой. Это слишком жестко, тем более они не просто так к нему плохо относились. И относятся. Он сжимает в руке конверт, поднимается, аккуратно задвинув стул, бросает короткий взгляд на пламя в камине и, пытаясь отбросить мысли о самом первом и практически невыполнимом приказе хозяина, выходит из комнаты. Коридор встречает его влажным холодом поздней осени, он прижимает конверт к груди, словно надеясь, что он сможет наполнить его тельце теплом и как можно быстрее поднимется по лестнице. На четвёртом этаже он с трудом переводит дыхание, встряхивает головой и, стерев тыльной стороной ладони, выступившие на лбу капельки пота, подходит к двери в самом конце коридора, около круглого широкого окна в деревянной раме, сырой от долгих дождей. В округлой комнате, с бардовыми стенами и шторами, всё-таки трещит ещё не разгоревшийся камин, напротив входа огромный, из тёмного дерева стол и не менее пугающих размеров узкое кресло. Он вытаскивает из небольшой стопки открытку, берёт баночку чернил и ручку, садится напротив каминной сетки и окунает остриё металлического пера в чернила. Стряхнув лишние капли, он выводит поздравление, не зная, с каким праздником и наобум приписывает несколько строк Шекспира. Закончив, он подвигает помятый конверт и внимательно читает адрес. Дверь за его спиной бесшумно открывается, он чувствует, как по полу проскальзывает холодный ветер, касается его поясницы и ног. Мужчина поспешно закрывает её за своей спиной, коротко кивает мальчику и, преодолев расстояние в два шага, кладёт около него чистый свежий конверт. Шатен поднимает на него глаза, чуть заметно кивает в ответ и с трудом собравшись, спрашивает -В-вы не, - он поджимает губы, спросить об образовании не хватает наглости. Брюнет глубоко вздыхает -Я не хорошо осознавать итальянский слова и плохо проходить глаз по тексту. Тсунаёши невольно вздрагивает, акцент режет ухо, он старается не показывать этого, опускает глаза и подтягивает к себе чистый конверт, сквозь который просвечивается полоска марок. -Господин Хибари не умеет играть на фортепиано? Брюнет мотает головой. На несколько минут молчит, задумчиво рассматривая языки пламени, его пальцы постукивают по манжету рубашки, он, наконец, отводит взгляд от огня и с трудом говорит -Хозяин больной глаз, он не наблюдать много и слишком толсто действие глазов - хуже зреть. Шатен с трудом переводит слова азиата в более привычный вид и вновь спрашивает -А вы играете? Мужчина на несколько секунд задумывается и, переведя слова мальчика на свой язык, мотает головой. Тсуна глубоко вздыхает, окунает перо в чернила и замирает над конвертом, аккуратно придерживая ручку, чтобы не испачкать новую бумагу. В голове застревает мысль, что стоит убрать всех, кто хорошо знаком с музыкой, всех тех, кто с лёгкостью займёт его место. Ручка покачивается в его руке, он встряхивает головой и, глубоко вздохнув, пристыженно опускает глаза. Нет, это слишком подло, тем более что несколько человек из списка тех, кто может сесть на его уютное место, были всегда довольно добры. Эгоистично, меркантильно, глупо. Он дописывает адрес, приклеивает марку и, подняв с каминной полки палочку красного воска и деревянную печать, подносит воск к огню. Пальцы болезненно покалывает жаром. он терпеливо дожидается пока воск не поплывёт, стряхивает немного на бумагу и чуть подождав, прижимает печать. Шатен внимательно осматривает свою работу, протягивает брюнету готовое письмо и, не дожидаясь пока он выйдет, подвигается ближе к огню.