Look up.

      Вечером на следующий день Эдди, как и обещал, сообщил Ричи, что играть сегодня не будет. На следующий день его не появилось вовсе. И ещё через три дня тоже. Либо Ричи не заставал его в онлайне, либо он не заходил в игру совсем.       Тем временем, зато объявился Стен, такой же скрытный и никак не объяснивший своего недельного отсутствия. Он просто зашёл в игру, как ни в чем не бывало, поздоровался с Ричи и Биллом, поинтересовался как низко они упали в рейтинге побед без него и типа, пошёл играть? Вот так просто? И ты ничего нам не скажешь? Мы играем уже год почти каждый сраный вечер, это не норма, Стен.       Но Ричи знает границы их общения и лишних вопросов он не задаёт. Оставалось надеяться, что у Билла была большая возможность выяснить что-нибудь у этого молчаливого придурка, правда после того случая со стоимостью компьютера Стена, Ричи не особо хотел лезть в их возможные взаимоотношения вне игрового общения. Если Билл посчитает нужным — он расскажет.

***

      На следующий день Ричи просыпается от назойливой трели телефонного звонка. — Доброе утро, говнюк, — поёт ему Беверли в трубку. — Я собираюсь заскочить к тебе через пару часов, так что просыпайся, будь умницей. Купить тебе чего-то вкусного? Карамельный латте и пончики с бананом?       Ричи где-то серединка на половинку ненавидит Беверли, что она разбудила его в одиннадцать вонючих утра, когда он только лёг спать в семь. Но и с таким же процентным соотношением любит её не меньше, чем карамельный латте и пончики с бананом, а их он любит больше жизни. — Ты дьявол, Бев, ты знаешь? Почему ты такая? — сонно ворчит Ричи. — Разумеется, ты говоришь мне это почти каждый раз. Как узнаешь причину, скажи Бену, он задаёт мне этот вопрос ещё чаще, чем ты!       В ответ Тозиер только страдальчески стонет, уткнувшись лицом в подушку. Его голова просто раскалывается от недосыпа. — Мне пора, верю и надеюсь, что к моему приходу ты хотя бы наденешь штаны! — Ладно. Пока, — мычит Ричи в подушку и отпускает от уха телефон. — Невыносимая девчонка.       Он дремлет ещё около часа, в надежде уловить хотя бы немного сна до прихода Марш. Штаны все-таки приходится надеть — он как раз курил на балконе, когда знакомый красный Фольксваген Жук нового образца припарковался через дорогу от его дома. Беверли выглядит словно кинозвезда, где бы она не появилась. Солнцезащитные очки, полупрозрачный кремовый шарф развивается на ветру, как в самых лучших рекламных роликах Yves Saint Laurent, а копна витых рыжих волос по плечи лежат так, будто их только что уложил чёртов Александр де Пари, если бы был ещё жив. *Александр де Пари — известнейший парикмахер-стилист, который создал образ Одри Хепберн для «Завтрака у Тиффани».       Ричи клянётся сам себе, что если бы в нем была хоть микроскопическая капля гетеросексуализма, он бы лёг Беверли в ноги и молил бы её на него наступить. Боже, как тупо, Рич. — Лови, — она ставит подставку с двумя стаканчиками ароматного кофе на обувной комод у входа, а коробку с пончиками кидает прямо Ричи в руки. — Как можно! Черт, ты же могла их убить! — возмущённо ноет он. — Ты бессердечна! — Тозиер, они в глазури, иногда мне кажется, что ими можно разбить человеку голову, — смеётся девушка. — Всё равно у тебя нет сердца. Ты рыжая, я так и знал. — У рыжих нет души, а не сердца, — с улыбкой поправляет Марш и щёлкает Ричи носу.       Они проходят на кухню, совмещенную с гостиной и собираются завтракать. Ну как, Ричи завтракать, а Бев пить свой обеденный кофе. Она скидывает очки и шарф на диван и подлетает к окнам. В комнату врывается поток свежего апрельского ветра, подкидывая к потолку полупрозрачную невесомую белую тюль, которую, к слову, выбирала и покупала для квартиры Ричи сама Беверли. Парень с наслаждением вздыхает полной грудью, давно в его квартире не пахло так замечательно — свежий воздух, кофе, выпечка и лёгкий шлейф духов Бев. Великолепно. — На улице невероятная погода, Рич, может смотаемся сегодня на побережье? — Только после того, как я позавтракаю. — Это значит да? — радость в голосе Марш заставляет его тоже улыбнуться. — Это значит да.       На самом деле, в США есть два города с таким названием: один Портленд на западе, побережье Атлантического океана в штате Мэн, а второй — прямо на противоположной стороне континента и страны, на той же широте, но в Орегоне, на берегу Тихого океана. Они жили в штате Мэн. Единственное, что Ричи искренне любил в этом городе, это обилие старинных и не очень маяков по всей береговой линии города.       Даже когда в прошлом году в Портленд приехал Билл, Тозиер незамедлительно первым делом потащил его смотреть на самый старый главный маяк города на мысе Элизабет, на территории форта Уильямс.       Так что Беверли итак не потребовалось бы долго уговаривать его, чтобы поехать туда в такой приятный день. Парень собрался действительно быстро, Бев уже ждала его в машине, когда он накидывая на бегу кожаную куртку, выходит из парадной. — Тебе пора постричься, не думаешь? — замечает Беверли, пока ловко паркуется, глядя в зеркало заднего вида.       Ричи в этот момент неловко пытается завязать непослушные кудри в маленький пучок на затылке и шутливо хмурит брови. — Тебе не нравится мой новый маленький друг? — он трясет головой, чтобы пучок по-дурацки болтался.       Девушка смеётся над Ричи, и смеётся она сегодня подозрительно много, словно пытаясь этой напускной легкомысленностью что-то скрыть, но Тозиер слишком давно и слишком хорошо её знает. Она далеко не так часто оценивает его шутки и больше строит из себя мамочку, которая терпит дурацкое поведение своего неугомонного отпрыска. Но не сегодня.       Весь день парень аккуратно за ней наблюдает, они гуляют по набережной, но быстро замерзают на берегу океана и прячутся в какой-то маленькой кофейне, окружённой мягким теплым светом огоньков гирлянд. С каждым часом у девушки с губ все чаще спадает улыбка, это тоже не остаётся незамеченным и, когда цвет неба сливается с цветом океана, опуская на город сумерки, Ричи не выдерживает. — Всё, подруга, я не понимаю. Ты что-то скрываешь от меня? Хочешь что-то сказать?       Она молчит около минуты, в её глазах мгновенно наворачиваются слезы, и Ричи не видел, как она плачет ещё со времен школы. Это действительно заставляет парня напряжённо замереть. — Ты не плакала даже когда Логан умер, в чем дело? — Ричи, я держалась весь день и… Я просто не знаю, как мне правильно до тебя это донести. Это решение далось нам с Беном, а особенно мне очень, очень нелегко, но это такой шанс, — она замолкает, её нижняя губа начинает дрожать от накатывающихся слез, и Ричи начинает догадываться. — Мы уезжаем…переезжаем в Нью-Йорк, Ричи.       Между ними повисает почти десятиминутная тишина. Марш то абсолютно беззвучно роняет слезы на сложенные на столе руки, то старается выровнять дрожащее дыхание, чтобы продолжить спокойно говорить. Ричи же не чувствует и не слышит больше ничего вокруг, полностью погруженный в вакуум своих мыслей.       Он уже давно думал об этом. Думал о том, что их дружба не вечна, ребята заканчивают магистратуру, они умные и талантливые и у них миллион дорог и путей к успешной жизни. Никто не обязан сидеть в их крошечном Портленде всю жизнь вместе с Ричи, это их жизнь. И он был уверен, что это нормально, если они уедут. Это нормально, Ричи. Он был уверен.       Ему стоило немалых усилий удержать лицо и не заставить Бев окончательно разрыдаться. — Так вы… Когда? — это все, на что хватает Ричи, пока его голос предательски не сорвался. — Бен уже уехал вчера. Ему предложили работу, сразу после защиты диплома на прошлой неделе. Мы не хотели говорить тебе сразу, пока он не посетит собеседование и мы не будем уверены, что переезд оправдан. Сегодня он уехал в Нью-Йорк, успешно прошёл отбор и мы… В общем, мы переезжаем, — вздохнула она, решившись наконец, посмотреть на лучшего друга. — В смысле, ты не подумай, он ещё вернётся, завтра или может через день. Нужно выбрать квартиру и все такое, его фирма предоставляет работникам временное жилье и это круто. К тому же вещи перевозить дело не одного дня, так что… Мы здесь до августа, его контракт начинается с августа.       Беверли подвозит его обратно до дома, всю дорогу они проводят в полной тишине. Ричи не знал что сказать, а Бев просто не понимала, чего ожидать и боялась сделать ещё хуже. Она не хотела уезжать, не хотела бросать Ричи здесь одного, он знал это. И было неважно, что этому здоровому лбу двадцать шесть лет и они уже давным давно не в школе, не представляющие жизни друг без друга. Просто это заставило Ричи вдруг вспомнить, осознать, что они уже не подростки, не школьные друзья, они взрослые, мать его, люди и у каждого из них уже давно своя собственная жизнь. Это нормально, Рич.       Бев паркует машину на своём привычном месте через дорогу от дома Тозиера. Он не решается пока выходить, но выглядывает из машины вверх, словно надеясь увидеть в своих окнах свет. Что ты хочешь там увидеть? Думаешь, тебя там кто-то ждёт?       Будто, если он сейчас уйдёт, это будет означать, что они больше не друзья или никогда не встретятся. Что за бред, ты драматизируешь, Рич.       Бев протягивает ему сигарету и сама подкуривает прямо в машине. Она же и первая прерывает эту тишину, её голос уже ровный и спокойный, не такой, как был в кафе, но глубину тоски в нем Ричи ощущает отлично. Он разделяет её. — Ты злишься на нас? — Не говори ерунды, ты знаешь, что я не имею на это право. — Ты имеешь право на любые эмоции. Признаться, я думала, что ты воспримешь это чуть менее… — Чуть менее что? — Ричи резко разворачивается и смотрит прямо на подругу. — Думала, что мне будет насрать? — Не насрать, Ричи, просто… — она снова запинается, не может подобрать нужные слова, которые прозвучали бы не так жестко. — Я понимаю. Правда, понимаю. Дай мне время, я переварю это, ладно? — почти шепчет он и трёт глаза под очками одной рукой. — Ладно, — поспешно кивает Марш и выкидывает окурок в окно. — Всё, что угодно. Мы можем заехать к тебе с Беном на следующей неделе, когда он вернётся? — Разумеется.       Ричи тоже выкидывает окурок и снова смотрит на свои окна. До этого самого момента он не ощущал такого странного тянущего ледяного чувства где-то глубоко внутри. Словно впервые осознал, что сам себя загнал в ловушку, словно ему за один день резко расхотелось возвращаться в эту квартиру. Пустую, с голыми стенами и чёрными глазницами окон. И как же это называется, свобода или одиночество?