Haters

      За пределами замка было тихо — ни лязга кузницы, ни рыночного шума — все вымерло за несколько дней. Столица сменила светлые знамена истинной королевской семьи на стяги узурпаторской армии, а в зале, где они столько лет провели вместе, где их отец правил мудро и справедливо, теперь сидел захватчик. В камине трещали поленья, потому что в замке стало холодно, словно из него высосали жизнь вместе с гибелью короля и заточением наследника, и никто не нарушал гробового молчания, лишь изредка скрипела броня стражников.       — Я хочу знать, — подал голос новый правитель, — что твое сердце не дрогнет, когда его голова упадет с гильотины.       — Не сомневайтесь в моей преданности, милорд, — один из рыцарей поднялся с колен, окидывая лицо захватчика, что вальяжно сидел на троне, потягивая вино, — я лишь хочу чтобы моей Родиной правил властный и достойный король. Что станет с этим щенком — без разницы.       Король Дрейк усмехнулся в косматую бороду, перебирая пальцами. Под потолком гуляли сквозняки, наполняя залу леденящими душу стонами, норовя задуть свечи и единственный источник тепла; только это имело власть нарушить звенящую тишину. Узурпатор лениво подошел к рыцарю, положив тяжелую ладонь ему на загривок:       — Если бы не ты, мой рыцарь, мне бы пришлось повозиться с этим мальчишкой. Ты заслуживаешь почестей, а твой род станет самым громогласным по всем землям. Майкл, мне стоит беречь тебя как драконы сторожат свое золото.       — Благодарю, милорд, — Майкл опустил глаза, — сколько еще земель подчинится Вашей власти? Полагаю, все?       — Все! — Довольно пророкотал король.       ***       Лошади уверенно мчали по лесу, вслед за сворой собак. Королевская охота была в самом разгаре июньского зноя. Вот уже несколько дней король Джеймс вместе со своей свитой и охотниками загоняли небольшое стадо кабанов в лесной чаще. Один из советников умудрился ранить свинью, но этого было мало, чтобы считать победой. Прислужники с вельможами вели дальше, вверх по реке, но стоило им перейти вброд горный поток, как один из старых охотников спешился.       — Почему мы стоим? — Король остановил коня рядом.       — Прошу простить, милорд, — мужик прикрыл глаза, пытаясь расслышать вдали лай, — но одна из гончих отошла в сторону. Кабаны ушли дальше, в горы, там и все собаки, но одна — сука, если судить по вою — умчала ниже, к устью.       — Собака ушла с охоты?       — Есть у нас в псарне старая сука, — рядом оказался советник, который выпустил счастливую стрелу, — может ей уже пора на покой?       — Что в тех местах? — Король обратился к охотнику, а тот для своего возраста резво взобрался на лошадь, — не могла же она просто так сбежать?       — Лесничий живет, милорд, — пожал плечами старик.       — Идем за ней, — махнул рукой правитель, — отзовите собак к нам!       Истошный скулёж, местами рык, слышался все ближе и ближе, когда королевская семья приближалась к собаке, сбежавшей от своры; лошади напряженно заржали, перебирая копытами. Король двигался шаг в шаг за охотником, который полагался на слух, почти что не используя зрение, а когда тот вновь оказался на земле, повторил за ним.       — Слышите? — Старик поднял указательный палец вверх, призывая свиту к тишине, — плач?       —Всем спешиться, — приказал король, и позади него все завозились, слезая с лошадей, — где-то здесь плачет дитя! Его надо найти!       Но младенца нашла собака. Гончая лежала пластом рядом с ним, изредка порыкивая и воя, взывая к помощи. Она срывалась на несколько шагов вперед, заходясь истеричным лаем, а после вновь припадала возле мальчика, пока их не нашел король. Повинуясь ему, сука села возле свертка, в котором рыдал ребенок, послушно виляя хвостом.       — Ах ты, паршивая, — прикрикнул охотник.       — Нет, — король Джеймс прижал к груди мальчика, — собаку накормить лучшим мясом. Чтобы стало с этим человечком, если бы не она?        Все, кто был на этой охоте, потупили взгляды, но никто не ответил. Если бы собака не нашла его, то ребенок бы просто погиб. Ниже по течению реки стража нашла лесничего и молодую жену. Тех, кто посмел прирезать супругов, король велел найти, а после повесить, но охоту завершили, и все вернулись домой.       По пути к замку, правителя нагнали два старейших министра, что возводили столицу вместе с дедом короля Джеймса; они вырастили его отца, служа ему и помогая в правлении бок о бок; так же воспитали нынешнего престолонаследника, встретив на этом свете его сыновей, или скорее сына.       — Милорд, — рядом с королевским конем шла рябая лошадь сэра Иена, — Вы можете сказать, что я просто полоумный старик, и не послушать меня, но если Бог и дает нам знаки, то это тот самый.       — О чем это Вы? — Король поднял уставший взгляд с советнику, — Вы же знаете, что Ваших речей я могу слушать сколь угодно, а так же сэра Патрика. Вы с ним заодно — верно?       Иен усмехнулся в седые усы. Они прошли с сэром Патриком много зим и лет, много войн и семейных распрей; видели как гибли принцы и умирали принцессы, пытаясь выручить каждого, будто бы это были их дети.       — Наша боголепная королева потеряла одно из наследников, Вам ли не знать, милорд, — тяжело вздохнул советник, — Бог дал Вам этого младенца, чтобы вы оба приняли его, и вырастили.       — Не думал ли ты, старый, что я не понял этого? — Пожурил его король, — я не отдам мальчика в семинарию, или конюхам. Надеюсь, что и моя королева полюбит его.       — Да будет так, — кивнул сэр Иен.       ***       Двери тронного зала распахнулись так скоро, что полотна глухо ударились о стены, впуская внутрь двух озорных мальчишек. Стража лишь сердито подобралась, чтобы дети не рассказали правителю о их сне на посту, но все же украдкой приглядывали за ними.       Ребята бегали по залу, в попытке запятнать друг друга, смеялись над стражниками, что хмурили брови. Они прятались то за охраной, то за троном, а когда Майкл притаился за колонной, то Джеймс угодил ему в руки.       — Это не честно, — засмеялся голубоглазый мальчик, — ты опять выиграл!       — Я не виноват, что хитрее тебя, — отозвался Майкл, вышагивая по плитам так, чтобы не встать на швы, подходя к трону.       — Кто знает, когда-то и я тебя обыграю, — Джеймс шел за ним, а после сорвался вперед, забираясь на престол. — Как думаешь, когда мы станем взрослыми, у нас будет два трона? Или мы будем поочередно сидеть тут?       Майкл только повел плечом, потому что не мог представить себя сидящим на таком большом королевском кресле. Джеймсу он тоже был велик, пока что, но все таки брата мальчик представлял куда реальнее, чем себя. Обойдя символ непоколебимой власти позади, он тяжело вздохнул. Ему не нравится идея сидеть в стенах замка, всю жизнь выслушивать жалобы, или умасливание, чтобы получить желаемое; он видел себя верхом на лошади, с мечом и щитом, защищая корону в бою, а Джеймса можно оставить в замке — тот охотнее согласится распивать напитки с герцогами, или танцевать с дамами, чем размахивать секирой в дальних военных походах. Мальчишка сделал выпад, какой видел на рыцарских турнирах, будто бы у него тяжелое невидимое копье, и растянул губы в ухмылке — враг повержен, падает перед ним ниц, а позади восторженные солдаты шумят в его честь, развивая знамена королевского рода по всему небу.       — Ты опять сражаешься? — Раздается обиженный голос Джеймса, — обещай мне, что останешься тут со мной.       Брат встает перед самым лицом, протягивая мизинец Майклу. Он колеблется несколько мгновений, но перехватывает палец своим и кивает:       — Обещаю. Мы будем вместе.       По залу раздаются уверенные шаги сэра Патрика из рода Стюартов. Старик находит братьев за престолом, шутливо сетуя, что их искали по всему замку, а после уводит в кабинет, чтобы дальше обучать детей чтению.       Гулко трещат древки, которые выдали наследникам вместо опасных мечей для тренировки, пока ребята кружат по саду, оттачивая удары. Никто из братьев не делает уступок, они вырывают преимущество через синяки и ушибы, но каждый упрямо сжимает зубы, наступая вперед. Иногда им позволено брать настоящие клинки в руки, но король сам следит за их тренировкой, а когда его нет рядом — дети сражаются на подмене.       Майкл отводит удар Джеймса в сторону, но тот слишком быстро подсекает брата, заваливая в траву. Мальчишка придавливает его, усаживаясь на грудь, и прижимает меч к горлу.       — Ты поддался! — Джеймс быстро облизывает сухие губы, в попытке отдышаться, — ты открылся! Зачем?       — Вовсе нет, — Майкл прикрывает глаза, чувствуя как щеки заливаются краснотой, потому что брат у него очень красивый с этими каштановыми кудрями и яркими глазами, — просто ты похож на кудрявую девчонку, и это сбивает с мысли!       — Так у тебя девочки на уме? — Джеймс слезает с Майкла, обижено сдувая прядь с лица, — а я думал, что мы тренируемся.       — Нет, не на уме...То есть на уме, и только, — Майкл поднимается с земли. — Прости.       Он сам убирает непослушную прядку от лица брата, вытаскивает из волос травинку, и улыбается. Джеймс сопит пару секунд, а после самодовольно улыбается в ответ. Ему нравится, когда брат забывает о всякой ерунде, вновь обращаясь к нему. Они есть друг у друга, и так должно быть всегда — никто не смеет рушить их связь; Джеймс никому не позволит отнять у него Майкла.       Мальчики переплетают пальцы, скрытые в порослях травы, чтобы стража не видела, улыбки становятся скорее смущенными, и младший брат едва слышно выдыхает:       — Вместе.       — Вместе, — повторяет за ним Майкл.       Через несколько дней, когда старший наследник тренируется с солдатом в фехтовании, ему приносят печальную весть, что их матушка, светлая королева Британии, скончалась в бреду. Дети рыдали у постели любимой матери, пока безутешный отец пытался хоть как-то привести их в чувство. Джеймс захлебывался слезами на плече брата, а Майкл в тот вечер осознал, что их нелепая детская клятва обретает смысл. Они не могут знать как долго будет король с ними, или остальные члены семьи, но зато вместе у них получится преодолеть любые преграды; он приложит все свои силы, чтобы Джеймс больше никогда не плакал.       Мальчишка лишь сильнее обнимает брата, позволяя горьким слезам хлынуть из глаз.       Джеймс не пришел на тренировку, но Майкл не особо переживал по этому поводу. Его брат мог быть или в библиотеке, читая греческие эпосы, или в кабинете сэра Патрика. К тому же, чем взрослее они становились, тем различнее были их интересы — Майкл хотел стать самым настоящим рыцарем, достойным своего короля и рода, быть во главе армии, вести за собой солдат. Он мечтал прослыть в летописях и песнях как полководец, в то время как Джеймс углубился в риторику и философию. Майкл знал, что из них двоих именно Джеймс будет настоящим королем, а если по старшинству ему самому придется сесть на престол, то он быстро соберет походную армию, оставив брата вместо себя.       Одним днем с ним фехтовал отец. Юноша очень боялся, что тот истолкует его мысли неверно, но король Джеймс Первый был мудрым правителем, и чутким отцом, который так и не женился повторно, уделяя детям должное внимание. Он выслушал старшего сына, который уже в таком юном возрасте понимал свое место, видел себя в седле, в сражениях, но не королем, и принял его сторону. Младший сын по всем признакам имел право взойти на престол и править в обход старшего брата.       Братья столкнулись в проходной зале, когда Майкл шел к себе, чтобы смыть пот и грязь. Джеймс стоял спиной к нему, грея руки у камина; уже по затылку было понятно, что настроения у брата нет. Тот еще какое-то время постоял у огня, а после развернулся, сверкая голубыми глазами и кусая губы.       — Что-то случилось? — Майкл осторожно подошел к брату. Нельзя было недооценивать Джеймса, пусть тот совсем был схож с юной девушкой. Он так и не расставался со своими кудрями, тогда как старший сам отстригал волосы, чтобы не мешали в спаррингах или турнирах, но тот мог запросто заваливать Майкла в стычке, имея ловкость и сноровку, когда сильно надо было победить.       — Вот что случилось, — Джеймс поджал губы от обиды, припечатав к груди брата письмо. Тот быстро пробежался по строкам, выведенных аккуратными вензелями мадемуазель Марион, тяжело вздыхая. — Когда ты собирался мне рассказать?       — Сразу, просто возможности не было подходящей, — Майкл опустил светлые глаза, — прости.       — И как давно? — Разве что не в слезах спрашивает брат, — мы же договорились. Я думал у нас нет тайн друг от друга!       —Прости меня, но это, — Майкл шагнул ближе, — это пустое. Оно ничего не значит для меня! Я не собирался ей отвечать, и, вообще, тебе тоже пишут!       — Но ты знаешь каждое письмо! Я не таю от тебя ничего!       Старший брат виновато опустил голову. Джеймс действительно всем делится, не утаивая, не юля — всегда честен и открыт, советуется с ним, а он скрыл от него такой пустяк, что не несет в себе ровным счетом ничего. Взаимной признательностью это не назвать, поскольку Марион лишь спрашивала у него на счет охоты и только; конечно, как любая девушка, начитавшись романов, наслушавшись любовных песен, приукрасила в письме настолько насколько позволял этикет, но для Джеймса этого оказалось достаточно.       — Мне все равно что она пишет, — Майкл коснулся пальцами до руки брата, — ты можешь сделать с этим письмом все что хочешь.       — О, — глаза напротив наполнились ехидством, — значит, я брошу его в огонь?       — Да, бросай.       Джеймс с готовностью швырнул небольшой клочок бумажки в горящий камин, где та мгновенно вспыхнула, но юному наследнику совсем не понравилось как старший брат осунулся и стремительно покинул зал, будто бы это ему сделалось обидно, а не Джеймсу. Когда шаги Майкла стихли на лестнице, он принялся быстро тушить горящее письмо, обжигая пальцы, потому что стало не горько, а стыдно — брат имел право на какие-то мимолетные влечения, ведь он ни за что не оставил бы Джеймса одного в замке. Юноша слишком поздно понял как ощутимо задел брата своими подозрениями.       К вечеру в покои Майкла постучали. В дверях стоял младший брат, не смея поднять глаза к нему, но тихо попросился войти. Молодой человек не понимал, что стало причиной такого поникшего вида, но охотно впустил к себе. Джеймс положил на стол остатки письма.       — Ты же мог обжечься, — все также непонимающе водит глазами Майкл.       — Я обжегся, когда нашел эту записку. Мне было гораздо больнее, — обижено отвечает Джеймс, старясь не пересекаться с братом глазами.       Ему правда стало очень волнительно и трепетно, когда он читал слова безграничной любви Марион к Майклу, потому что брат, наверное, чувствовал к ней тоже самое, но Джеймсу хотелось, чтобы эти слова говорили ему; чтобы они, как в те беззаботные дни, вновь сидели в тени сада, держась за руки, и никого не было кроме них. Джеймс очень хотел видеть брата рядом с собой, но все не могло закончится как в мечтах, и старший нашел себе кого-то по душе.       — Покажи свои руки, — требует Майкл, но его слова разлетаются в никуда.       — Прости, — Джеймсу хочется сбежать как можно скорее, но брат ловит его у дверей, не давая уйти. Несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, задыхаясь от эмоций, борясь с желанием коснуться губами, но Майкл протягивает мозолистую, крепкую из-за тренировок с оружием, но по-королевски аккуратную, ладонь и брат накрывает ее своими черными из-за копоти и пепла пальцами.       — Зачем ты полез за этим проклятым письмом?       Его усаживают в кресло, а старший брат возвращается с плошкой воды, отмывая пальцы младшего от грязи. Осторожно стирает золу, вернув родным ладоням аристократичную бледность, а после невесомо целует, от чего Джеймс всхлипывает. На его памяти Майкл впервые такой нежный к нему, словно бы юноша сделан из тонкого стекла.       — Но оно так важно для тебя, — грустно отзывается наследник.       — Ты для меня гораздо важнее, — тихо произносит Майкл, поднимаясь с колен. — Если бы ты пострадал из-за этого — я бы пустил Марион по миру.       Джеймс подрывается с кресла, оказываясь перед братом, и обхватывает его лицо ладонями. Майкл роняет миску с черной водой, что разливается точно кровь по полу, но его руки прижимают юношу к груди. Тот выдыхает в самые губы, прикрыв пронзительные глаза, но такой открытый и трепетный в объятиях.       — Пожалуйста, скажи мне, — просит словно в горячке Джеймс, — заклинаю тебя, скажи.       — Я люблю тебя, — так же горячо шепчет Майкл, ведя губами от уголка рта брата выше к тонким скулам.       — Еще раз, прошу, — стонет в его руках Джеймс.       — Я люблю тебя, — покорно повторяет старший брат, готовый разломить себе грудную клетку от переполняющих чувств. Он накрывает яркие губы младшего наследника своими, утягивая в поцелуй, прихватывая зубами и почти что вылизывая его рот, но тот лишь теснее притирается к нему, сжимая в пальцах короткую медь волос.       Они не возвращались к тому вечеру — не обсуждали, не пытались повторить, но теперь их встречи стали куда интимнее. Это просматривалось в жестах, в обжигающих взглядах, когда братья пересекались в коридорах. Если приходилось быть на совете, то оба стояли рядом, изредка соприкасаясь пальцами, или же Майкл шумно втягивал носом воздух, заставляя брата краснеть.       Жизнь в замке развела их в разные стороны. Джеймс проводил все больше времени со старыми советниками, сэром Патриком Стюартом и сэром Иеном Маккелленом, обучаясь языкам, ораторству и наукам, в то время как его старшего брата чаще видели в компании солдат, в казармах, где он оттачивал мастерство боя или изучал тактики, готовясь посвятить свою жизнь рыцарству и военным успехам.       Джеймс давно хотел увидеться с братом, поэтому с радостью согласился привести его к сэру Иену, поскольку Майклу тоже надо было читать священные писания. Он нашел его в столовой, в окружении нескольких стражей, невольно заглядываясь и краснея. Брат стал выше, куда более подвижнее, мужественнее. Отец позволил старшему сыну отпустить бороду, хотя тот еще ни разу не провел ночи с женщиной, не был возведен в ряд белых рыцарей, но солдаты, и выходцы менее известных семей, охотно приняли наследника в свои ряды.       Сидя на краю стола спиной к Джеймсу, брат перекатывал в руке спелый плод, заразительно смеясь над очередной байкой одного из стражей, но как только все увидели Джеймса, то тотчас перестали смеяться, вытягиваясь смирно.       — Ваше высочество, — отозвался один из солдат, — мы здесь по поручению Вашего брата.       — Можете идти, — махнул рукой Майкл, и стражей как ветром сдуло, оставляя их наедине. — Все в порядке?       — Да, — брат вплотную подошел к нему, накрывая своей ладонью заморский фрукт, — сэр Иен искал тебя, ведь ты уже несколько дней не держал в руках Библию.       — Она не поможет мне в бою, — Майкл развел ноги шире, позволяя брату прижаться бедрами. Он вытащил тонкий клинок, срезая спелую мякоть, сок которой тут же потек сквозь пальцы, и протягивая кусок брату. Признаться, сейчас Джеймсу хотелось кинуться в объятия Майкла, но он послушно берет сладкое угощение, поднимая лукавый взгляд к светлым глазам. Старший брат завороженно следит как юноша прикусывает плод белыми зубами, как сок стекает по ярким губам, а грудь сдавливает от желания взять брата силой прямо на обеденном столе, но он лишь ближе склоняется к нему, бегло облизываясь.       — Так что хотел сэр Иен? — Едва слышно переспрашивает Майкл.       — Сказал, что ты хоть и силен, но он все равно выпорет тебя, если не явишься к нему завтра, — улыбнулся Джеймс в губы брата.       Майкл на это лишь усмехнулся в карамельную бороду.       На следующий день он сам явился к младшему наследнику в покои, но тот будто бы ждал его. Потому как не успели они обменяться и парой слов, а им принесли вина и фруктов. Только оба пьянели не от домашних заготовок виночерпия. Стоило тяжелой двери закрыться за прислугой, как братья сжали друг друга в объятиях, сплетаясь во влажном поцелуе. Майкл чувствовал как колотится сердце под его руками, как горит от желания младший брат, как тот задыхается от наслаждения.       Выпутать Джеймса из одежд было проще, поэтому старший быстро свалил его на постель, в одной сорочке, устраиваясь между ног. Он поцеловал колено, поднимаясь выше, покрывая короткими поцелуями-укусами мягкое бедро, а когда добрался до напряженного под хлопковой тканью члена, сам нырнул головой под сорочку, проходясь языком вдоль ствола.       — Разденься, — застонал Джеймс, когда брат на пробу опустился ртом, — хочу видеть тебя.       — Конечно, мой король, — шутливо отзывается Майкл, выпрямляясь. Они в четыре руки расправились с бесконечными кнопками и ремешками, стягивающими дубленную кожу, которую солдаты носили вместо доспехов в мирное время. Но оставшись без одежды, Майкл предстал перед братом меньше и стройнее, чем казался, ведь все в нем выдавало царскую кровь — он был рожден для короны, а не для солдатского шлема.       Они вновь оказываются в постели, притираясь горячей плотью и рвано выдыхая. Майкл закидывает бедро брата себе на талию, а когда истекающие смазкой члены вновь соприкасаются, с губ старшего срывается стон. Он чуть склоняет голову к белоснежный груди Джеймса, прихватывая зубами бусинку соска, от чего брата выгибает дугой так, что трещат позвонки, но Майкл лишь чуть слабит хватку, зализывая местечко укуса языком.       Из груди чаще вылетают стоны и вздохи, ладони старшего хватает для двух членов, чтобы довести до разрядки, и брату кажется, что тот в казармах занимается не только фехтованием, но сейчас совсем не хочется думать кто еще посмел касаться его Майкла.       В покоях практически темно, кроме камина и пары свечей больше нет источников света, однако им этого хватает для того, чтобы насладиться друг другом — Джеймс смог разглядеть пластичные мышцы, которыми оброс брат в извечных тренировках и спаррингах, а Майкл оставлял засосы там, где никто не увидит, кроме него; он целовал, и метил брата укусами, пока не пришлось уходить.       — Ты не останешься? — Обиженно спрашивает Джеймс, словно бы им опять по семь лет.       — Не хочу, чтобы у кого-то возникали ненужные мысли, — Майкл затягивал на груди броню, — пусть думают, что мы заигрались в шахматы.       Оба перевели взгляд на шахматную доску.       — Когда мы опять будем вместе?       — Всегда, — себе под нос отмечает Майкл, но судя по вздоху брата, тот тоже услышал и остался доволен ответом.       Король мерил шагами тронный зал. Вокруг собрался ближний совет, в числе которого теперь были и его дети, решая как поступить с надвигающейся угрозой. С юга поджимали французы, стремительно пересекая пролив, и будто бы специально выслав вперед армады нескольких своих мастеров слова. Но переговоры ни к чему не привели, и послы уехали тотчас прочь с холодных северных земель. Некогда близкие кузены, готовые теперь вот-вот развязать войну за клочок земли, за точку на карте, не могли сесть и спокойно поговорить. Майкл был рад, что у них с Джеймсом сложились иные отношения, к тому же, он готов прославить корону на поле боя, а брат может держать Британию в своих руках, защищая громкими речами. Они быстро переглянулись, и по одному взгляду он понял, что будет битва, где для него это возможность проявить себя в деле, а не только на показательных турнирах.       Когда в зале не осталось никого кроме Его Величества и двух принцев, отец снял маску правителя, представая перед детьми крепким, но уже пожилым человеком. Он устало опустился на трон, небрежно сняв корону, тяжело вздыхая.       — Я знаю, ты не изменишь своего решения, — подал голос Майкл, делая шаг вперед,— но я могу вести армию, а тебе лучше остаться здесь.       — Я уже все сказал на совете, и мы выступим послезавтра, а ты останешься в столице.       — Но ты сам благословил меня!       — Ты нужен мне здесь, — король ударил кулаком по подлокотнику, — я никому не могу доверять сейчас.       Отец поднялся с трона, опускаясь к сыну; он положил сухую ладонь ему на плечо и сжал:       — Я боюсь доверять кому-либо, кроме вас двоих. Хочу быть уверен, что никто не посмеет посягнуть на престол, пока меня нет, и что Джеймс займет его по праву!       — Но если я смогу защитить его, да и тебя, там, то здесь будет мирно и спокойно.       — Не хочу приказывать тебе как твой король, мальчишка, но молю тебя как отец, Майкл.       Молодому принцу нечем было крыть, и он покорно опустил голову, соглашаясь. Если ему суждено до последнего вздоха защищать наследника, значит так и будет. Но прежде, чем он успел обратиться к брату, Джеймс, невольно ставший свидетелем их разговора, убежал к себе, сжираемый отчаянием и горестью.       Встретились братья только через день, провожая отца и короля Британии в военный поход, и что-то обоим подсказывало, что в последний раз видят они знамена величественного льва, трепещущие на ветру. Они молча смотрели как размываются вдали вереницы солдат и конницы, как тише становится гул и скрип телег и обозов, а когда стало совсем тихо, Майкл повернулся к брату. Рука Джеймса дернулась раньше, чем он успел подумать над своими действиями. Пощечина прилетела Майклу точная и звонкая, так что у самого наследника скрипнули зубы, но брат принял оплеуху как истинный рыцарь — не вздрогнул, не подал звука, даже не притронулся к пылающей щеке.       — Ты хотел оставить меня здесь? Одного? — Голос Джеймса сорвался, но сейчас ему было все равно услышит кто-то их разговор или нет. Его изнутри раздирали отчаяние и боль, причиной которых было не смирение, что родитель пошел на верную смерть, а предательство брата, самого родного и горячо любимого.       — Я хотел защитить тебя, — Майкл готов был принять последующие удары, лишь бы младшему от этого стало легче.       — Я только что позволил старому отцу уехать, — глаза наследника наполнились горькими слезами, но он упорно не отводил взгляда, — и я знаю, что больше не увижу его. Но если бы ты уехал с ним, а я бы не смог больше видеть тебя — что сталось бы со мной, Майкл?       Ему не хотелось даже представлять, что мог бы сделать с собой брат, не вернись он к нему. Старший лишь бережно вытирает влажные дорожки от слез с прекрасного лица, которое целовал столько вечеров, и прижимает его к своей груди, зарываясь пальцами в мягкие кудри:       — Я мог бы жалеть только об одном, случись беда и со мной.       — О чем же? — Джеймс поднимает покрасневшие глаза к брату.       — Что не провел с тобой ночь, — шепчет Майкл.       Будто бы предчувствуя беду, наследник опять ловит в ладонях лицо любимого брата, и одними губами произносит: «Приходи вечером ко мне». Они разбегаются в разные стороны, чтобы успеть подготовится к скорым новостям — пусть отец только покинул пределы родной столицы, плохие вести всегда приходят быстро.       Когда за ним закрывается дверь, Джеймс робко тянет пояс, позволяя плотным тканям упасть к ногам, представая перед братом обнаженным с россыпью лиловых засосов на бледной коже. Майкл почти невесомо касается пальцами местечек, где проглядываются следы его зубов, но в этот раз брат скорее перехватывает инициативу, вовлекая в поцелуй. Если бы у них была вечность, чтобы провести время в постели, то младший отдал бы все свои земли, лишь бы иметь такую возможность, но у них нет такой роскоши, поэтому он быстро освобождает Майкла от одежды, позволяя старшему сразу стреножить его собой. Оба так давно ждали, чтобы стать наконец-то цельным естеством, поэтому юноша, ощутив задницей горячий член брата, тут же сильнее притирается к нему, вырывая из легких стоны. Он сам укладывается грудью на подушки, открывая себя Майклу, задыхаясь от желания и предвкушения, а когда чувствует как гибкие пальцы растирают предэякулят по тугим мышцам, лишь сильнее выгибается в пояснице.       Первый толчок дается с трудом. У Джеймса горят легкие от распирающей наполненности, а внутри все готово лопнуть; старшему вышибает весь дух от того, как сжимает внутри его обожаемый брат. Им больно и сладко одновременно, но ни один не останавливается на половине пути, и пока Майкл ускоряется внутри наследника, Джеймс подается вперед, чтобы потом теснее прижаться бедрами к паху. Когда боль уступает место наслаждению, тягучему и раскалённому, юноша сам запрокидывает голову, выстанывая имя любимого. В прохладной комнате закипает воздух, и дышать становится почти невыносимо, но Майкл быстрее толкается в мокрую дырку, поскольку младший брат дрожит в его руках, накрываемый волнами похоти.       Старший наследник просыпается на рассвете из-за шума, что тянется от самых лесов. Он бережно накрывает брата теплыми шкурами, поскольку осенью под утро все чаще становится холодно, а сам подходит к небольшому окну, стараясь не попасться на глаза. Возле замка неразбериха, но все что успевает отметить Майкл так это одного из солдат армии британского короля. Тот разве что не вываливается обессиленный из седла в руки стражникам, его некогда начищенная до блеска броня ржавеет в пятнах крови, но мужчина упорно пытается донести до остальных весть, а после проваливается в беспамятство.       Приходится быстро одеваться, пока прислуга не бросилась на поиски принцев, потому как в отсутствие короля, они стоят во главе совета. Наследник сонно озирается по сторонам, а когда видит напряженное лицо брата, сам начинает собираться, надевая все, что попадается под руку.       Они сталкиваются с советниками возле парадного зала. Джеймс сжимается за спиной Майкла, боясь услышать ужасные новости, но как правитель пытается придать выражению лица собранность и зрелость.       — Мне печально говорить это, — начал сэр Иен, пока они заходят внутрь, — но армия нашего короля разбита, а у столицы уже раскинулись лагеря захватчиков.       — Держи голову холодной, — сэр Патрик взял ладонь старшего сына в свою, — сейчас вы должны принимать решения, от которых зависят многие жизни. Ни к чему горячиться.       Джеймс так и стоял позади брата, будто бы тот мог одним взмахом руки разобраться с целым войском, как тогда в столовой, отпуская своих солдат. Но все молчат, ожидая слов старшего принца.       — Я должен спрятать Джеймса, — выдыхает брат, — я не могу вести войну, пока он здесь. Да и наши генералы справятся с этим куда успешнее, чем я. А вы двое — замените нас. Никто в столице не поймет, что наследников нет. Вам ли не знать как править страной?       Старики переглянулись, но одобрительно кивнули. Это было похоже на план, который мог сработать. Если Майкл успеет спрятать наследника как можно дальше, то у них будет время собрать еще одну армию, правильно перераспределить силы и нанести удар по врагу.       Майкл подхватывает брата, уводя к южным дверям зала, но со всех сторон с шумом высыпаются солдаты узурпатора, обнажая клинки. Советников и наследников зажимают в тисках.       — Куда-то торопитесь? — Обращается к ним один из стражей.       — Да, — позади Джеймса шипит сталь и холодный тонкий кинжал касается его шеи, — к вашему королю. У меня есть для него подарок.       — Майкл? — Наследник испуганно оглядывается на равнодушное лицо брата, что сильнее прижимает лезвие к тонкой коже. Он не может поверить, что его настолько хладнокровно используют, — что ты делаешь?       Но брат глух к вопросам, лишь делает шаг вперед к расступающимся солдатам.       ***       Новый король, как провозгласил себя захватчик, гремел доспехами, расхаживая по тронному залу. Майкл стоял возле престола, почтительно склонив голову перед правителем, а поодаль двое стражей держали младшего брата, пока тот сыпал проклятиями. Старший принц оказался предателем и лжецом — он отдал Джеймса в руки французского покорителя, а сам лишь выпросил для себя место в его армии. Наследник отказывался верить в происходящее, потому как буквально ранним утром они стонали в объятиях, а теперь его волокут в казематы, где он будет дожидаться казни.       — Я ненавижу тебя! — Майкл вздрогнул, когда Джеймс впервые выплюнул эти слова, — мы же любили друг друга. Как ты мог? Ты клялся мне!       Рычащее эхо еще долго отражалось от стен замка, пока сердце старшего разрывалось на куски. Он сам себя презирает и ненавидит, но в такое сложное время приходится идти на скверные поступки, и пусть он сам закончит на виселице — сейчас ему нужно лишь немного времени.       Француз принимает Майкла в свои ряды. Ему видится, что это от обиды старший наследник отдал ему трон, ведь принц говорит, будто бы отец выбрал и благоволил младшего сына, а его отдали в армию, как лишнего и нелюбимого. Это слишком похоже на правду, чтобы получивший британскую корону так скоро и одуревший от побед, проглотил ложь, поверив в нее. Узурпатор хвалит Майкла за прямоту и честность, за помощь дарит ему титул и доспехи, к несчастью рыцаря, черные, негласно клеймя его потомков двуличными ублюдками.       Майкл играет с огнем, или же дергает тигра за усы, лишаясь советников и их напутствий. Стража несколько раз пытается сломить врага, но черный рыцарь знает все о их построениях, а жалкие попытки разбиваются о глухую оборону. Бывший наследник загнивает изнутри, снедаемый собственными противоречивыми чувствами и сомнениями, но пока король Дрейк остается им доволен — где-то в подземелье жив Джеймс.       Ему самому дают возможность проведать младшего брата. Он не ждет от него слез или пощечин, просто хочется знать, что тот в здравом рассудке. В холодной и сырой клетке Майкл отпускает новых стражей, требуя оставить их наедине, и когда топот сапог затихает у входа в казематы, позволяет себе снять тяжелый шлем.       Они совсем не похожи на себя, какими были в первое утро, проснувшись от нежных поцелуев. Джеймс исхудал и потерял блеск в глазах, опухших от горя, тогда как лицо Майкла покрылось сеточкой тонких морщин — он стареет гораздо быстрее, наблюдая как гибнет некогда процветающая столица и его Родина. Обещание рассыпается в прах, разлетаясь по ветру пеплом, а ведь он дал слово, что брат больше никогда не будет в слезах.       — Зачем ты пришел? — Подает голос Джеймс, едва ли в силах повернуть голову.       — Узнать что ты жив, — выдыхает старший.       — Похоже что я живой? Мне так не кажется, — усмехается принц. — Как ты чувствуешь себя в этих доспехах?       — Они тянут меня на дно, — Майкл прячется за кованным черным железом, чтобы скрыть позорные слезы отчаяния, и уходит. Времени не так много, чтобы совершить задумку, но любая оплошность будет стоить им головы.       То, что брат ненавидит его, и даже мог отречься в пылу гнева, на руку Майклу. До тех пор, пока младший испытывает настоящие чувства к нему, у старшего наследника получится совершить правильный ход, не привлекая внимания.       На утро его ждут в покоях француза. Дрейк словно дикий зверь обходит рыцаря, сыто облизываясь, принюхиваясь точно перед прыжком, но лучше бы ему свалить Майкла на месте, вспарывая глотку, потому что он объявляет о дне казни наследника британской короны. Все должно пройти в тайне, не будет публичной расправы — его повесят как изменщика над городскими воротами на рассвете, через каких-то три дня. Рыцарь не слышит, что после говорит ему Дрейк, не реагирует, когда толстые пальца в тяжелых перстнях касаются его лица, потому что у него отняли такое драгоценное время, не имея шанса продумать четкий план действий и спасти брата. Единственное что он вымаливает у короля — дать ему возможность самому сказать пленнику о переносе даты, и тот, с легкой руки, отпускает такую мелкую прихоть.       Снова к нему не поворачивают головы, да и в целом едва слышно отзывается Джеймс, а Майкл готов на отчаянные меры, только как говорил сэр Патрик — сейчас не время рубить с плеча. Дождавшись от брата кивка, что он понял его слова, и принял, прежде чем покинуть его камеру, рыцарь плотно запахивает шлем.       В день казни даже птицы молчали, а природа стенала за наследником. Майкл следил как у ворот выстраивают постамент, как палачи вяжут петлю, но жители, если и знали о таком зверстве, то сидели по домам, ожидая чуда. У него больше нет дней, нет времени, чтобы помочь брату, все должно случиться сегодня, или он подвел своих отца и любимого. Рыцарь тяжело выдохнул и развернул коня в сторону площади.       Рядом с королем Дрейком шел теперь его верный черный последователь. С самого утра тот не произнес ни слова, но когда они остановились у трона, подал голос, который Дрейк не признал. В мгновение ока рыцарь выхватил тонкий нож, пытаясь достать им до короля, но его тут же свалила охрана.       — Я знал, что тебе нельзя верить! — Усмехнулся узурпатор, зажимая рассеченную ладонь, — перебежчика никто никогда не примет!       — Тогда тебе нужно внимательнее смотреть за теми кто рядом с тобой.       С него сорвали шлем, но там оказался один из верных солдат старшего брата, который пошел в стан врага.       — Найти мальчишку, — взревел король, — и повесить его рядом!       Джеймс совсем запутался, когда ко времени его казни к нему зашел один из солдат, кого он помнил еще с детства. Тот вывел его через подземные переходы к западным стенам замка:       — Есть еще в родных стенах верные подданые! Не бойтесь, Вам помогут там, а виселица подождет. Скорее!       Позади раздался лязг мечей, почти вся армия бросилась на поиски пропавшего узника, а над площадью разлетелся волнительный перезвон колокольни. Земля под ногами задрожала, когда из домов высыпались горожане, создавая еще большую суматоху на площади, и заметить среди грязных лиц замученного наследника с высоты стен стало проблематично.       Первое что сделал Джеймс, когда увидел того «кто поможет ему» врезал кулаком в челюсть. Зубы Майкла клацнули, но он с достоинством принял удар, сглотнув слюну.       — Не думай, что я доверюсь тебе!       — Я все расскажу, но сперва, — Майкл жестом указал на лошадей, на что Джеймс прошел мимо него, взбираясь верхом.       Братья без проблем покинули площадь, поскольку неповоротливые рыцари задерживали друг друга внутри замка. Старший уводил их через сады, прямиком в густые леса, что разрастались за чертой столицы. Отдав брату приказ мчать дальше вверх по ручью, сам свернул в сторону, выхватывая меч. Джеймс только слышал как поодаль ломались от ударов ветви, а значит брат пытался обмануть преследователей, но для него этого было мало, чтобы принять обратно. Майкл солгал ему, держал в неведении, готов был пожертвовать всем ради проклятого титула, а когда они вновь столкнулись на пути, то младший брат остановил коня.       — Джеймс, мы не можем задерживаться, — Майкл разглядывал что-то за его спиной, будто мог разобрать как далеко от них захватчики.       — Мы поговорим. Сейчас, — отрезал наследник, спешиваясь. — Ты предал меня! Как ты мог? Я ненавижу тебя!       Стоило Майклу оказаться на земле, как его схватили за грудки, встряхивая на сколько хватило сил. Джеймс мог уничтожить одним взглядом все вокруг, потому что неподдельная ярость плескалась на дне таким любимых глаз. Он дает младшему брату накричать на него, обругать, а когда тот вновь говорит что ненавидит его, что-то ломается внутри старшего наследника. Майкл достает свой меч из ножен и вонзает в землю, опускаясь на колени.       — Ты прав, — он устало выдыхает, — мне больно видеть тебя таким, и что я сделал непростительно. Я буду рад, если ты казнишь меня.       Джеймс уверенно выдергивает клинок, будто и правда готовится снести брату непослушную голову.       — Но прежде чем ты сделаешь это — послушай. Тебе нужно добраться до Ноттингема...       — К твоей Марион? — Зло шипит Джеймс.       — К ее отцу, — Майкл проглатывает этот ядовитый укор. — Барон приютил у себя остатки армии нашего короля, а с ними и генералы. Выслушай же, через пару дней северные лорды приведут к Ноттингему свои войска, и у тебя будет шанс победить французов, выгнать их из столицы и вернуть себе титул.       — А ты? — Руки опускают меч, но в голосе брата проскальзывает надежда.       — Не жду что ты простишь меня, только знай, что я ни на секунду не переставал думать о тебе, и я до последней капли крови буду защищать тебя.       Как бы Джеймс ни злился на брата, все же не мог не отпустить его, не убить. Он только опускается рядом с ним, поднимая замученное и родное лицо к себе:       — Скажи мне, пожалуйста.       — Я люблю тебя, — прижимает брата к груди Майкл, едва ли не рыдая от облегчения.       — Мы вместе вернем нашу корону.       — Вместе, — соглашается старший брат.       Они вновь обретают друг друга в объятиях.