Haters

      Адвокат нервно постучал ботинком, еще раз проверяя время, которое смотрел буквально пару минут назад. Его экспресс до Сиэтла, где состоится суд корпорации, нанявшей его и еще одного первоклассного адвоката, почему-то не объявили до сих пор, а ведь отправление по билетам ровно в пять вечера. Мужчина потушил окурок, подхватив немногочисленные вещи, и направился в сторону информационной стойки. Радует, что заседание будет только через два дня — его, в этот раз, спасла привычка приезжать заранее.       В окне информации сообщили лишь о технических неполадках на путях, а время переносится на полночь. Фассбендер растянул губы в усмешке, хотя готов был убивать. Нужно было соглашаться на самолет, ведь сейчас бы он уже шел ужинать с коллегой, выстраивая ход разбирательств. Страх высоты и перелетов могут сыграть злую шутку, потому как опаздывать на такое заседание категорически нельзя.       Зал ожидания, куда ему пришлось идти коротать часы, был свободен. Майкл смог немного расслабиться; у него появилось достаточно времени, чтобы плотнее изучить дело, продумывая как получше умаслить присяжных. Как бы глупо и очевидно это не звучало, но большая часть деятельности адвоката заключается в болтовне, а чем слаще и запутаннее будут слова, тем больше шансов на победу. В этом Майклу равных нет. Он — уж на сковороде — способен выкрутиться из любой ситуации. Кроме, конечно, ситуаций, когда время отправления переносится на несколько часов вперед.       Ближе к ночи слова слиплись в сплошную кашу. Сведения, представленные нанимателями, превратились в беспорядочный набор букв, а родной язык стал похож на эльфийский. Адвокат отправил бумаги обратно в папку, давая себе небольшой перерыв. Пить кофе сейчас было бессмысленно, потому что уже через пару часов окажется в поезде, где он позволит себе спокойно поспать. Мужчина устало потер глаза и чуть опустился в неудобном кресле. Слишком жесткое чтобы уснуть, но уставший организм берет свое, а Майкл лишь ставит будильник, заставляя себя вздремнуть хотя бы полчаса.       Когда Фассбендер открыл глаза, весь мир сменил декорации как в дешевом кино. Он поднялся с кресла, где всё-таки умудрился заснуть, и размял шею, оглядываясь вокруг. Вокзал города Сейлем стих, под потолком уныло гудел сквозняк, вынуждая адвоката поежиться. Стало совсем неуютно, зябко, даже холодно, а теплую одежду брать в середине июля чудачество и только. Майкл настороженно повертел головой — вокзал не просто стих, он буквально вымер. В зале не было людей, свет горел только в нескольких лампах, и на секунду показалось, что он еще к тому же оглох — тишина стояла звенящая. Холод снаружи пробрался внутрь, оседая на костях, и в голове поселилась шальная мысль, что что-то пошло не так.       Сработала многолетняя выдержка, и он снова отдал должное выработанной привычке все делать заранее, потому что при таких обстоятельствах ему точно светит задержка, но Фассбендер быстро собирается с мыслями — паника ему сейчас ни к чему. Вытащив из кармана телефон, чтобы связаться с Сиэтлом и сообщить о своем положении, мужчина заметно сник, потому что на экране всплывает иконка отсутствия связи как таковой, и пальцы у Майкла мелко задрожали. Все начинает выходить из-под контроля, и его это бесит, или пугает. Он повторит попытку дозвониться до секретарей суда на улице.       Шаги гулко разлетались по залу, под ногами хрустела крошка, а когда мужчина еще раз обернулся вокруг себя, разглядывая запустение, совершенно унылую атмосферу, то понял, что находится не в Сейлеме. Здание старой кирпичной кладки, совсем не из стекла и металла, везде ругательные надписи, все брошенное, забытое, погребенное временем под пылью. Майкл остановился — как он мог оказаться в другом месте, если заснул в городе штата Орегон? Мужчина ущипнул себя, в надежде проснуться на вокзале еще раз, но все рассыпалось в прах, и только кожа покраснела.       Площадь перед зданием окутал густой, точно молоко, туман, а все живое куда-то исчезло. Сейлем, конечно, не крупный мегаполис, как Вашингтон или Большое яблоко*, но это гигантский транспортный узел, и умолкнуть за пару часов просто не мог — это абсурд! Оказавшись на улице, где так же не было сети, Фассбендер позволил себе выругаться. Он вновь покрутился на месте, отметив, что находится словно на съемочной площадке — впечатление, что город нарочно в запустении пару десятилетий, будто высосали все цвета, везде свалены горы мусора, того и гляди из кресла режиссер крикнет: "Мотор!", принуждая актеров изображать бурную деятельность. Но вокруг ни души, и внутри у него зарождается паника. Не было даже птиц или ветра, а застывший воздух словно подвесили на линиях электропередач.       Майкл прошелся по террасе: под ногами предательски скрипели половицы, разрезая тишину и напряженные нервы. Внизу, где еле проглядывались очертания припаркованных машин, Фассбендер, закипая от непонимания, приметил небольшой постамент. Возможно, там он узнает где находится и как ему скорее отсюда выбраться. Стоило опуститься на одну ступень, как позади раздался топот ног, а на него набросилась тень. Адвокат даже не успел толком сгруппироваться или среагировать, как они покатились кубарем вниз, по хлипкой и скользкой лестнице, ведущей к площади. Его словно раскатали прессом, и боль разлилась по коже — Майкл взвыл, оказавшись на влажном асфальте. В глазах рябило, двоилось, но только он попытался подняться, как грудь придавило весом, а темный силуэт загородил свет, едва пробивавшийся из-под грозовых туч. Некто замахнулся и тяжелый кулак приложил Майкла по лицу. Из разбитого носа хлынула яркая кровь, но тень остановилась, занеся руку для повторного удара.       — Живой что ли? — Неуверенно спросил мужской голос.       Майкл даже не смог промычать — голова гудела, как после алкогольной комы, в ушах стучала кровь и он бессильно толкал мужчину в грудь, чтобы тот с него слез.       Тень собралась в образ заросшего рыжей бородой мужчины с едва различимой проседью, в потертой одежде, а Майкл попытался сесть, сплевывая кровавые сгустки.       — Давай помогу, красавчик, — человек подхватил адвоката под локоть, помогая принять вертикальное положение, но тот лишь отмахнулся от него, — ох, полегче.       — Кто учил Вас манерам? — Зашипел Майкл саднящими губами, —аборигены?       На это мужчина лишь рассмеялся, но тут же умолк. Из кармана заскрипел передатчик, и он бегло обвел глазами площадь. Майклу сразу не понравилось как тот собрался, стал серьезным, а его взгляд хмурым. Напавший прижал палец к губам, вынуждая гневное возмущение адвоката утихнуть в груди, до лучшего времени, еще раз осмотрел площадь и протянул руку, чтобы помочь встать на ноги.       С неба посыпался мелкий промозглый дождь, и Майкл зябко втянул голову в плечи. Мужчина поправил рюкзак, вытащил из-за пазухи самый настоящий пистолет, на что Фассбендер бессовестно вытаращился на огнестрельное оружие. Он собрался было разразиться монологом, все еще помня, что принадлежит к правовой касте государства, но незнакомец, проверив наличие патрон в обойме, спрятал его обратно, и кивком приказал идти за ним. Майкл лишь глаза закатил, фыркать он будет потом.       Кровь так и капала с подбородка, когда они оказались в тесной подсобке, а адвоката усадили на гнилой ящик.       — Могу я загладить свою вину, красавчик, и предложить тебе первую медицинскую помощь? Того и гляди кровью истечешь, и все — конец. Лопаты у меня нет, чтобы закопать тебя.       Майкл все-таки фыркнул, выхватив из рук протянутые комки грязной ваты и тряпку, видавшую виды. Он нервно вздохнул, но сразу же набрал воздух в легкие, как перед погружением в воду. Пахло от куска ткани потом и — он старался не думать — чем еще. Пока оттирал лицо от потеков, мужчина что-то высматривал в грязном окне. Вообще, стоит отметить, тут все было в грязи или ржавчине, из-за тумана было сыро, одежда липла к коже, и от всего этого хотелось поскорее оказаться в теплом, сухом и безопасном месте. Майкл не привык к таким условиям. Он с легкой руки признается, что чистоплюй до мозга костей, а сидеть в заляпанном, хоть и дорогом, костюме для него настоящая пытка.       — Послушайте, — начал Фассбендер, — мне нужен телефон! Или факс!       — Тс-тс-с, — мужчина упал рядом с ним, и зажал адвокату рот мозолистой ладонью. — Тихо.       Майкл вцепился в руку, в попытке оторвать ее от своего лица, но незнакомец держал крепко, а сам, кажется, перестал дышать. За шатким гипсокартоном раздалось неровное цоканье каблучков. Адвокат услышал сиплое стенание, женщина мычала, точно от боли, еле переставляла ноги, изредка всхлипывая. Но стоило Фассбендеру перевести взгляд на мужчину, как тот покачал головой и вновь одними губами повторил: "Тихо". Майкла такой расклад не устроил — если там есть человек, которому нужна помощь, то почему они должны сидеть сложа руки? Он дернулся, вновь пытаясь освободиться, на что человек прижал к его подбородку пистолет, и лицо напавшего четко выражало мысль - стоит выкинуть очередной финт, как мозги разлетятся по небольшому помещению живописной кляксой. Дуло перестало давить на шею, но тут же ткнулось в сторону лаза. Майкл вздернул бровь в немом вопросе, а мужчина гадко ухмыльнулся, подталкивая адвоката к дыре.       — Что здесь происходит? Может объясните мне? Кто Вы такой?       Вопросы Фассбендера нахально проигнорировали, а его самого схватили за лацканы пиджака и встряхнули:       — Еб твою мать, когда я говорю тихо — ты учишься дышать задницей, понял?       — У Вас какие-то странные наклонности, — Майкл испуганно опустил глаза к треснувшей в кулаках ткани. — Пожалуйста, мне просто нужно оказаться в Сиэтле.       — Где? — Мужчина отпустил адвоката, — в Сиэтле?       Майкл еле поспевал за своим проводником. Тот уверенно плутал среди одинаково серых, одинаково безликих улиц и домов, с зияющими прорехами окон, с заколоченными ставнями, наглухо зашитыми дверьми. Адвокат разглядывал заросшие дворы или покрытые плесенью игрушки, когда случайно врезался в мужчину. Тот, к слову, не звал его за собой, но Фассбендер увязался за ним из-за страха. Да, струсил — место куда он попал совсем не располагает к пешим прогулкам в одиночестве. Ему так толком и не сказали где он, и как ему выбраться из этого города.       Человек остановился перед поворотом, а Майкл случайно налетел на него. И пока он потирал ушибленный нос, собираясь рассыпаться в извинениях, проводник вытащил пистолет — выстрел разлетелся по округе, оглушая Фассбендера.       — Какого черта? — Закричал адвокат, зажимая уши, — обязательно палить?       — Ты чего увязался за мной?       Майкла прижали к обшарпанной стене, местами покрытой мхом.       — Пока Вы не скажете, что это за местность и как я могу оказаться в Сиэтле...       — Да никак! Ты вообще помнишь как попал сюда? — Мужчина выглянул за угол, осматривая сквер, — ты даже не представляешь куда попал, верно?       Адвокат лишь покачал головой. Если бы он понимал где, то не шел бы неизвестно за кем "хвостиком". Боже, Майкл слишком выбивается из колеи и собраться с мыслями не дают множество вопросов. Сейчас ему впервые в жизни хочется бросить все, упасть и завыть лицом в подушку. Он привык когда все четко и слаженно, понятно, доступно и выстроено по минутам, а здесь — они бегут вверх-вниз, туман только плотнее, паршивая морось сильнее, двигаться тяжело, а конца он не видит.       Мужчина выдыхает и отходит на шаг, позволяя адвокату глотнуть воздуха.       — Делаешь, как я говорю и, в теории, ты доберешься до Сиэтла, или куда там тебя черти несут?       — В теории? — Майкл встрепенулся, — нет-нет, никаких теорий. У меня послезавтра суд!       — Ага, а у моей сестры свадьба, но ничего — не выделываюсь. Вот гадство!       По крышам забарабанили тяжелые капли ливня.       Майкл уронил голову на руки. Пока они перебежками пытались добраться до безопасного места — конечно, красавчик, говорил проводник, нам только улицу перейти и мы в безопасности, красавчик, убеждал он его — случилось самое ненормальное в жизни адвоката. Им оставалось перейти дорогу, но стоило мужчинам выйти из укромного угла как следом за ними выскочили три изуродованных существа? Майкл закрыл глаза, убеждая себя в том, что его сейчас кошмарит из-за нехватки тиопроперазина, даже начал подбирать даты посещения своего психотерапевта. Самый прыткий монстр быстро преодолел расстояние до Фассбендера и почти царапнул когтистой лапой, если бы меткий выстрел не снес твари башку. Черный фонтан прыснул в небо, а несколько липких капель попали на костюм и лицо. Адвокат взвыл сквозь сжатые челюсти от возмущения, или мерзости, — густая жижа ужасно воняла и щипала кожу, как за спиной раздался еще один выстрел.       Его буквально затолкали в большую комнату, потому что сам Фассбендер пустил корни в землю, не в силах сдвинуться с места. Это оказалась заброшенная когда-то квартира, но, судя по вкрученным лампочкам и забитым углам, проводник обитает здесь дольше всего. Майкл сидел в кресле, собираясь с мыслями, пока мужчина его отчитывал.       — О чем ты только думаешь? — Ворчал тот, закидывая в камин книги, чтобы квартира быстрее прогрелась, — скажи мне, черт возьми, как ты тут оказался? Что ты там таскаешь за собой?       — Что это была за хуйня? — Голос Фассбендера дрогнул.       Адвокат взвыл на одной ноте в собственные ладони — происходящее выходило за рамки реальности. Люди не должны быть настолько искалеченными, как бы жизнь по ним не прошлась, не должны переживать эту боль, таскать в руках собственные кишки, или позволять кому-либо модифицировать тела. Проводника, похоже, это никак не смущало, и он по-хозяйски подхватил в руки сумку, сунув туда нос. Там он нашел лишь адвокатские бумаги, толстовку с кедами и потертые треники.       — Ни сигарет, ни алкоголя? Нахрен я вообще за тобой полез?       Майкл вытащил из кармана брюк полупустую пачку, невидящим взглядом протянул находку мужчине. Он поднялся с места, пока тот сладко затягивался сигаретой, будто она придавала ему сил, и принялся вышагивать по комнате. В голове не укладывалось что адвокат только что видел. Какие-то мутанты, или монстры, заляпанные черной кровью, изуродованные — они пытались его прикончить? Он же правильно понял намек? А этот тип, что блаженно выкуривал уже вторую сигарету, просто перестрелял их и теперь что? Майкл остановился.       — Так, — Фассбендер сжал пальцами виски.       — М-м? Что ты там себе надумал, красавчик? — Мужчина выпустил сизый дым кольцами.       — Хватит меня так называть — это первое, — адвокат принялся оттирать от лица засохшую кровь, которая уже неприятно стягивала кожу.       — А еще что придумаешь?       — Меня зовут Майкл Фассбендер, — он протянул руку мужчине. Тот посмотрел на раскрытую ладонь, еще пока чистую и мягкую, с аккуратными ногтями, без мозолей и трещинок, хмыкнул сам себе, втягивая никотин.       — Мне без разницы, красавчик, я вообще-то не спрашивал.       — Мы так ни к чему не придем. Я хочу знать, что за ерунда тут творится.       — Когда ты сказал "хуйня", было интереснее, — мужчина опять хмыкнул. — Что ты помнишь последнее?       — Вопросом на вопрос отвечают только евреи, — Майкл вздернул бровь.       — Я тебя сейчас из окна выброшу, если не прекратишь залупаться, —мужчина сел на продавленную кровать, — ты хочешь выбраться отсюда? Да. Хочешь ответов на свои чего-почему? Да. Тебе нужно для начала ответить на мои вопросы, и я выведу тебя отсюда.       — Ты что судья?       — Да, блять, что ты помнишь последнее? Не тяни кота за одно место, красавчик.       Майкл уселся рядом с мужчиной и рассказал все что мог вспомнить. Про Сейлем, судебную сделку, вокзал, как проснулся от холода и сырости, а потом осознал, что он где угодно, но не в знакомом городе.       — Короче, красавчик, Сейлем у нас где? — Мужчина вытащил карту из своего бездонного рюкзака, принимаясь за поиски города в Соединенных Штатах.       Адвокат тяжело выдохнул:       — В штате Орегон. Это западное побережье.       — А теперь ты на восточном! — Мужчина чуть не подавился третьей сигаретой, когда издевательски засмеялся, — добро пожаловать в штат Мэн, город Сайлент Хилл.       Перед Майклом упала потрепанная карта небольшого города, на которой разными цветами отмечены повторяющиеся маркеры. Адвокат снисходительно улыбнулся. Этот безвкусный розыгрыш выходит за рамки дозволенного. И если до этого можно было растянуть губы в наигранной радости, то сейчас ему хочется кинуться на этого сумасшедшего с кулаками. Он поднял карту, повертел ее с разных сторон, подмечая несколько синих звездочек, раскиданных по улицам.       — Это шутка? — Адвокат вернул помятую бумагу владельцу, — послушайте, у меня послезавтра, а может уже и завтра, суд. Я должен быть в Сиэтле. Здесь есть телефон?       — Ага, а интернет тебе не предложить?       — Мне нужно дать знать где я, и когда смогу быть в городе, — последнее Майкл выдал уж очень тихо. С каждой минутой сомнения, что он сможет выбраться из этой западни, крепли. Он сглотнул подкативший ком отчаяния.       — Не очкуй, красавчик, — мужчина поднялся с кровати, — все по красоте сделаем.       Фассбендеру легче от этого не стало.       До вечера они не разговаривали. Адвокату просто нечего было спрашивать — после разговора стало понятно, что нормальных ответов он от Джеймса не добьется. Джеймс, а именно так представился проводник, уже обитает в Сайлент Хилле добрых четыре месяца, и пока еще не смог выбраться. Или не захотел, но эту мысль Майкл не озвучил. Проводник оказался взбалмошным алкоголиком, откуда только брал выпивку еще предстоит узнать, так как после некоторых вопросов, Джеймс замкнулся и смолил последние сигареты; лишь изредка подбрасывал в закопченный камин книги или поломанные ящики. Майкл считал кощунством сжигать Диккенса, но стоило ему заикнуться об этом, как Джеймс, с воплями: "Да ты заебал", вылетел из квартиры, хлопнув дверью. Фассбендер на это смог только закурить последнюю сигарету и устало опуститься в кресло.       В дверях, когда адвокат по старой привычке собрался на пробежку, естественно, без музыки — электричество работало с божьей помощью и когда он сможет зарядить смартфон не известно — его перехватил Джеймс.       — Куда это ты намылился, на ночь глядя? — Он хитро сощурил глаза, — отвернись от меня на сто восемьдесят, и топай давай!       — А на каком это основании Вы не даете мне пройти?       — На основании, что нечего делать в городе ночью. Тебе не понравится, красавчик, но если так хочется заняться спортом — могу предложить кое-что интересное, на двоих, так сказать, — проводник ухмыльнулся, поигрывая бровями, на что адвокат закатил глаза, но послушно вернулся в комнаты.       — Мне что же, — он плюхнулся в дырявое кресло, — сидеть теперь тут и все?       Джеймс подошел к окну и, поставив ладони козырьком, заглянул в кромешную темноту. Молчание нарушал трещавший камин, в котором догорал Диккенс, а вместе с ним надежды услышать трезвое объяснение происходящему беспределу. Джеймс все так же молчал, сопел сам себе в стекло, и Майклу это все надоело. Он подошел к проводнику, рядом уткнувшись лицом в окно — с черного неба сыпался едва различимый снег, который тут же подхватывал рвущий ветер. Где-то наверху ухнуло, точно колокольчики забренчали абажуры ламп и свет потух.       — Генератор сдох, — прошептал Джеймс.       — И когда его включат? — Руки у адвоката похолодели. Он ощущал себя в безопасности ровно до тех пор, пока горел свет. Теперь, погрузившись во мрак, вязкий, точно деготь, ему стало совсем не по себе.       — Пхе, — хрюкнул проводник, — когда я утром поднимусь наверх и починю его, блин. Ты еще не понял? Здесь из живых только ты, я и город.       — Почему мы не можем покинуть это место? — Майкл опустил глаза, хотя в непроглядной темноте он мог видеть только отблеск огня.       — Слушай, — Джеймс умолк.       Фассбендер прикрыл глаза и навострил уши. Он старался дышать как можно тише, чтобы понять к чему клонит проводник. Там, за стеклом, город гудел, стенал, скрежетал и метался точно больной зверь, словно искавший свое последнее пристанище, где мог бы умереть. Майкл открыл глаза.       — Ага, услышал? — Джеймс посмотрел на адвоката в отражение, — это город. И он меняется. Улицы рушатся или отстраиваются, появляется то, где раньше я еще не был. Это не снег - это пепел. Нутро города горит, а он словно феникс — умирает каждую ночь, чтобы утром открыть себя заново.       — Я дам тебе телефон своего психотерапевта, — выдохнул Фассбендер.       После этого проводник отлип от окна и по звукам стало ясно, что тот улегся на скрипучую кровать.       — Можешь там торчать хоть до утра, но город не выпустит нас отсюда до первых петухов, — лениво отозвался голос из темноты. — Так что, иди под бочок, но обещай не кусаться.       — Да пошел ты, — сам себе буркнул адвокат, всматриваясь в чернильную темноту.       Утро Фассбендер встретил в одиночестве. Спать на разваленной кровати оказалось куда приятнее, чем на кресле в зале ожидания, но отчаянные попытки проснуться в Сиэтле вновь потерпели неудачу. Он сладко потянулся, обведя глазами не такую мрачную квартиру в мутном утреннем свете. Джеймс успел обжить ее: заклеил дыры в обоях, выложил пол и даже нашел целое зеркало. Непонятно откуда брал еду, выпивку, или, например, чистую воду, а еще патроны. Майкл обещает себе разобраться в этом чуть позже.       Но что-то не давало адвокату спокойно обмозговывать собственную судьбу. Точно где-то скреблась мышь — незаметно, но надоедливо. Фассбендер прислушался. Из опыта, что он успел получить тут, прежде чем что-то сделать — услышь вокруг себя мир.       — Майкл, — выдохнули над ухом, а Фассбендер подскочил на месте.       Это не возня мышей, это шепот. Мужчина замер, внимательнее вслушиваясь в бормотание. "Майкл, Майкл, сюда" — адвокат шумно сглотнул, а липкий страх потек по венам. Ему не чудится? "Майкл, скорее, Майкл" — пальцы машинально сжали заляпанное одеяло, но ноги опустились на пол и понесли его прочь из квартиры. Голос шептал то у самого уха, то где-то под потолком, точно он был везде сразу или только в голове адвоката. Дверь легко открылась, даже без скрипа, выпуская мужчину на лестницу. Этажом выше раздался топот маленьких ножек и грохнуло что-то тяжелое, заставив Фассбендера вздрогнуть. "Сюда, скорее, Майкл, скорее" — адвокат срывается с места.       Даже не думает стучать или нет, потому что его точно ждут; когда мужчина подходит к такой же двери, та открывается сама. Майкл не верит своим глазам. Он попадает в свою старую квартиру, где жил с родителями и младшей сестрой, до того как уехал в общежитие университета. "Майкл, где ты, сюда, Майкл" — опять шепот у самого уха и от дыхания неприятно щекочет кожу.       — Это ты виноват, — раздается истеричный всхлип женщины, - ты эгоистичный засранец!       Женщина в летах расхаживает по небольшой кухне. Она одета в черное, она рыдает, ей больно говорить такие вещи, но отчета себе не дает. И внутри у Фассбендера все застывает от ужаса — этот день он запомнил на всю жизнь. День, когда они похоронили Эми — Амели — его младшую сестру. День, когда родители обвинили его в смерти их девочки. "Майкл, сюда, Майкл, Майкл" — шебуршание прекращается в комнате его сестры, куда он заходит на автопилоте. Все в точности как они оставили, после похорон Эми, и Майкл не может сложить дважды два — как такое вообще возможно? Кто мог знать? Голова идет кругом, он опирается рукой о комод, подрагивая от накатывающей истерики, а в открытом ящике белеет прямоугольник письма. Адвокат уже знает что там — это последние слова Эми, где она слезно просила его приехать, где безгранично любила и извинялась. Это был немой крик о помощи младшей сестры, на который он закрыл глаза.       — Вот она я, Майкл, — щелкает замок, открывая шкаф с девчачьими платьями, внутри которого висит в петле Эми.       — О нет, милая, — адвокат отрывается от комода, делая шаг в сторону сестры. В глубине души он понимает, что Эми, его Эми, далеко и давно похоронена, но то, что он видит ее так близко, такую родную, затуманивает здравый смысл. "Давай, Майкл, сюда, Майкл, МАЙКЛ".       — Майкл! — Из наваждения его выдергивает проводник, — эй, сюда смотри! Слушай меня!       Мужчина встряхивает адвоката, приводя в чувство. Он бегло осматривает Фассбендера на наличии видимых травм, а потом ловит его лицо, вынуждая заглянуть ему в глаза.       — Слушай меня! Это город, и он испытывает тебя.       — Но Эми... — мужчина опускает глаза, закусывая от обиды губы.       — Не Эми! Её здесь нет, но есть я. Слушай мой голос, — Джеймс обшаривает взглядом комнату и шкаф, где кучей навален мусор, смешанный с битым фарфором, но висит одно чистое детское платье. — Идем отсюда.       Перед Фассбендером опускается пузатая бутылка виски и два удивительно чистых бокала. Проводник быстро разливает по стаканам раскаленный янтарь, опрокидывая в себя оба поочерёдно.       — Какого черта? — Возмущается адвокат, когда у него из-под носа увели выпивку.       — Ну, вот, теперь ты похож на себя, красавчик, — с этими словами Джеймс снова наполняет бокалы и подталкивает один Фассбендеру. Тот отхлебывает виски, а внутри все отпускает, наполняясь спокойствием. Вчера он удивлялся как смог проснуться в другом городе, а сейчас кинулся спасать сестру, хотя упустил ее много лет назад?       Напротив него садится проводник. Он тактично молчит несколько секунд, а потом в лоб задает вопрос про Эми. Майкл мнется до момента, когда тяжелая рука Джеймса грохочет кулаком по столу. Мужчина снова ворчит на Фассбендера с его залупаниями, что он хочет быстрее выпроводить того из города, как нарушителя собственного спокойствия, и если ему сходу выдали такие очевидные подсказки, то и начинать надо с Амели. Фассбендер соглашается, протягивая проводнику письмо, которое около пяти лет назад лично сжег в Портленде.       Дождь перекроил им все планы.       Распив бутылку, Джеймс уговорил адвоката начать поиски с квартиры выше. Они могли упустить какие-то детали, что-то важное, что направило бы их по верному пути. Им удалось быстро перерыть небольшие комнаты, в одной из которых попалась потертая и выцветшая реклама закусочной.       Проводник повел по кратчайшему пути — через мост, но стоило им подняться вверх по улице, как зарядила настоящий гроза. Вода забивала стоки, оба вымокли до нитки и в старом городе все сотрясалось от громовых раскатов.       — Мы не успеем, — цыкнул Джеймс, — на мосту нас быстро найдут. Переждем дождь.       Он потянул Майкла в обратную сторону, но тот уперся в своей затее добраться до забегаловки, чтобы скорее разобраться с сестрой. Джеймс не стал уговаривать адвоката пойти за ним, а лишь сел в разбитую машину, что стоит уже несколько десятилетий на одном месте, при въезде на мост, скрываясь от ливня, и махнул рукой, позволяя Фассбендеру самому решить — идут они вместе или он один. Тот потоптался, кусая от досады губы, потому что рассчитывал на помощь проводника, но, увидев равнодушное выражение лица, единственное, что смог сделать Майкл, фыркнуть, и отвернуться по направлению к кафе.       Когда дошел до середины, а он готов поспорить на что угодно, что это была именно середина чертова моста, под ногами раскрылась кривозубая прореха. Дороги вперед не было. Адвокат опять позволил грубым словам сорваться, поскольку полагал, что у него будет хоть какой жалкий шанс, но все изменилось, в который раз за день. Подойдя максимально близко к краю, пока не посыпались куски асфальта, Фассбендер осторожно заглянул вниз. Под ногами шумели волны темной реки, что даже на вид была очень холодной. Майкл зябко повел плечами. Вода пенилась, рокотала, переворачивая потоками камни, и не сулила ничего хорошего, если упасть в ее пучину. Он попятился назад, отрывая глаза от опасной реки, но сталкиваясь с очередной тварью. Бледный, длинноногий, антропоморфный монстр крутил глазными впадинами, в поисках жертвы, но почуяв по ветру человека перед ним, истошно зарычал так, что у Фассбендера, кажется, появилась первая седина. Майкл такую расщелину перепрыгнуть не сможет, но вот монстр перед ним на своих ногах-ходулях запросто. Мужчина не стал дожидаться, когда нечто окажется на его стороне, а лишь быстро развернулся в сторону ожидающего Джеймса.       Только проводник собрался пожурить адвоката, что тот прихватил одну пачку, и то неполную, сигарет, как Фассбендер пулей вылетел из молочного тумана и, не обращая внимания на Джеймса, пробежал мимо.       — Ты чего, красавчик? — Проводник спрыгнул на ноги, а рация в кармане неприятно зашипела, что могло значить только одно — к нему бежит на кривых ногах, следом за Майклом, неразумное создание. А когда их выскочило сразу три штуки, проводник выдал глубокомысленное "Ух, ты, бля"!       Он расценил побег адвоката с поля боя как разумное временное отступление, и припустил за ним. Крикнув в спину, чтобы тот свернул в проулок, сам проводник срезал угол через двор, лихо перемахивая через заборы, сбивая тварей с пути, но хоть те и были неповоротливыми и долговязыми, численный перевес был на их стороне, а эти попытки Джеймса спутать карты — курам на смех.       Майкл остановился, переводя дух, заплутав в повторяющихся дворах. Оказавшись возле дома, который пробежал буквально пару минут назад, Фассбендер покрутился вокруг, но так и не смог понять куда же его занесли ноги. Преследователей не было, как и проводника. Адвокат еще раз огляделся.       — Джеймс? Есть кто живой?       Дождь перестал моросить, из-за плотных туч стали пробиваться бледные лучи заходящего солнца, которое Майкл не видел уже почти два долгих дня, а квартал открылся ему куда более современный, чем до этого. Улицы были чище, где-то еще можно было прочитать фамилии на домофоне, но объединяли их все те же зашитые двери, заколоченные ставни, наглухо закрытые подвалы. Со стороны поросшего сада раздалась возня, в застывшей тишине хрустнули ветки, вынуждая Майкла посильнее сжать в руке арматуру. К счастью обоих, это был Джеймс. Он ловко перебрался через ограду, встречаясь взглядом с адвокатом, а после прошел к одной из дверей, от которой у него был ключ.       — Здесь безопасно? — Фассбендер залез на кровать, чтобы не мешаться проводнику, пока тот пытался растопить камин отсыревшими коробками.       — Не знаю, я тут еще не ночевал. Только схрон, и чтоб дождь переждать, — Джеймс передернул плечами.       — Понятно. Опять нельзя никуда выходить? Мы теряем много времени.       — Я не виноват, что кто-то не умеет слушать, — буркнул проводник.       — Прости, — виновато отозвался адвокат, — я думал тебе просто хочется повыделываться.       — Ага, а выделываешься тут только ты! Ладно, позже доберемся до кафешки, и посмотрим.       — Не доберемся, — грустно отозвался адвокат, — мост разрушен.       — Вот же ублюдки, — не сильно расстроился мужчина, помечая что-то на карте, — пиво будешь?       Джеймс вышел в кухню, впуская в чуть прогретую спальню сырой воздух, загремел холодильником; и снова у Фассбендера сотня вопросов как же тут работает техника, если в городе никого кроме них нет? Откуда у проводника столько пива в разных точках, или чем он питается? Под ногами скрипнули половицы, а на пороге спальни нарисовался Джеймс, в руках которого звенели бутылки отменного английского пенного, словно те поджидали мужчин на полке. Джеймс открыл напиток об угол стола, протягивая темное запотевшее стекло Майклу, а сам упал рядом.       Они молча цедили выпивку, думая о своем, а Майкл пришел к глупому выводу, что Джеймс не просто так отсиживается в этом проклятом городе. Хоть он и не может покинуть его пределы, хоть и вынужден соседствовать с разными монстрами, все же тут у него целая отработанная схема и жизнь, которую уверено держит в своих руках. По сути, проводник вернулся к первобытному образу существования, не заботясь о современных бытовых проблемах. Фассбендер ему даже где-то завидует.       — Ты чего притих? — Сонно отзывается Джеймс.       — Как ты попал в город?       — Ну, и кто меня за язык тянул? — Усмехнулся мужчина, — кокаин.       — Врешь. Если бы это было так, тут был бы новый Лас-Вегас.       — Тебя не проведёшь. Ладно, я был плохим копом, — он поставил пустую бутылку на пол, а сам принялся укладываться спать, — очень плохим. Настолько, что почти собрал денег для классного спорткара. Не успел, и оказался тут.       — Так ты продажный полицейский!       — Ага, — Джеймс зевнул, — соберёшься уснуть — закинь в печь еще что-нибудь, иначе мы тут задубеем, пока дождь не прекратится.       К моменту, когда Фассбендер допил свое пиво, проводник уже вовсю сопел. Как он умудряется так беззаботно спать в месте, где на каждом шагу тебя пытаются замочалить? Майкл тяжело вздыхает, но послушно поднимается с кровати, чтобы закинуть несколько деревяшек и книг в камин, а после укладывается рядом с Джеймсом, пытаясь заснуть под его мерное дыхание. Но сон не шел, потому что адвокат прислушивался к шуму вокруг, пытаясь предугадать придет к ним кто-то, или что-то, или нет. Рация проводника еще ни разу не подвела их, но Майкл, привыкший держать все под контролем, не мог довериться технике, непонятно как работающей. Он повернулся на бок, лицом к Джеймсу, бессовестно разглядывая того в блеске огня. Пока мужчина спокоен, не кривляется и не ведет себя как последний говнюк, то становится очень располагающим к себе, а черты лица приобретают налет сурового и достаточно целеустремлённого, даже властного, человека. Поразительно, как настроение способно превратить тебя в незнакомца. Фассбендер потянулся рукой, чтобы смахнуть прядь с лица проводника, но тот распахнул потемневшие глаза, перехватывая запястье. Это было одновременно глупо и слишком интимно, находясь в полумраке чужой квартиры в богом забытом городе-призраке, когда слова, что вокруг замерла вселенная, и разом исчезли люди, оставляя их наедине, обретают буквальный вес. Майкл успел только пискнуть, как сухие губы проводника накрыли его, утягивая в поцелуй. И как в первую встречу, адвокат сжимает в кулаке растянутый свитер мужчины, но теперь притягивая к себе, потому что пока они вместе, мысли о проклятом городишке вылетают из головы прочь.       Джеймс подминает Фассбендера под себя, продолжая целовать и кусая губы. Он успокаивающе гладит по бокам, а после чуть толкается тазом, от чего адвокат стонет, запрокинув голову.       — Стой, — Фассбендер упирается руками в плечи мужчины.       — Разбежался, — выдыхает ему в шею Джеймс, усмехаясь, — я очень соскучился по живому человеку.       Он не соврал, потому как Майкл уже чувствует, что у проводника колом стоит член, обтянутый джинсами.       — Вы, адвокаты, небось в руках ничего тяжелее своих бумажек не держали? — Губы Джеймса растягиваются в гадкой ухмылке, а ниже щелкает ремень.       — На слабо берешь? — Вспыхивает Фассбендер.       — Ну, мне хватит и твоих дамских ладошек.       Майкл фыркает, и сам опускается вниз на уровень мощных бедер. Только сейчас понимает, что ничего постыднее в своей жизни не делал, но с другой стороны — когда он успел стать таким послушным и правильным? Возможно, проводник последний человек, которого ему довелось увидеть в своей жизни.       Оттянув резинку белья, от чего сверху облегченно выдохнули, адвокат широко мазнул языком вдоль изнывающего члена, прихватив головку зубами.       — Не кусайся, красавчик, если не хочешь, чтобы я спустил тебе на лицо.       Это была самая странная поза, когда Майклу приходилось отсасывать, потому что Джеймс так и стоял над ним на коленях, но процесс помогает забыться хотя бы на время. Губы растягиваются вокруг плоти, а адвокат сам не замечает, что поддаётся на явную провокацию, насаживаясь глоткой. Проводнику хватило нескольких толчков в тесное горло, чтобы кончить. У него не было сил смотреть как Фассбендер жадно заглатывает его член, как у него пухнут губы, а ресницы подрагивают в свете мерцающего камина, а чтобы оттянуть момент — тем более. Джеймс давно не видел ничего более прекрасного.       — Справедливо, — довольно подметил проводник, когда адвокат, не разделивший восторга, вытер лицо его же свитером. ________ * «Большое яблоко» — самое известное прозвище Нью-Йорка. Возникло в 1920-х годах (дата обозначена в Википедии).