Haters

      На утро улицы вновь затопили сырость и туман, но Джеймс не стал дожидаться, когда станет светлее, а потому смело шагнул в сизую пелену — Майклу оставалось лишь довериться проводнику. Тот изредка доставал из заднего кармана карту, сверяясь с грязными табличками улиц, петляя среди приевшихся глазу типичных домов и проулков; пару раз пришлось идти в обход, потому что земля под ногами в прямом смысле обваливалась, образуя непроглядные пропасти, и им даже довелось столкнуться с существом, однако проводник не обратил на него внимания, уводя их дворами подальше. В этом была логика — если у тебя есть возможность избежать стычки и сохранить свою жизнь, то почему бы не воспользоваться этим преимуществом?       Оказавшись на берегу реки, что еще вчерашним днем пугала Фассбендера, а теперь едва слышно шелестела волнами, Джеймс повертел головой в поисках одному ему известных вещей.       — Она выдержит нас двоих? — Майкл впервые за утро подал голос, а проводник облегченно выдохнул. Его сводило с ума молчание и напряжённое сопение адвоката за спиной, наводя на удручающие мысли, и как Джеймс успел понять, чем больше он думает или занимается самокопанием, тем чаще случаются неподвластные ему срывы и истерики.       — Я не знаю, — хмыкнул проводник, аккуратно ступая по залатанной лодке, — с лишним весом еще не доводилось переплывать реку.       — Теперь я — балласт, — фыркнул Майкл, отмахнувшись от протянутой руки, забираясь следом. — И плавает сам знаешь что...       — У меня оба весла, — скрипнул зубами Джеймс, а Фассбендер показательно отвернулся.       Вновь все погрузилось в холодную тишину. Майкл увлёкся черным зеркалом речной глади и разглядыванием окрестностей, которые размывались в плотном тумане. Стало совсем не понятно куда они направляются, как далеко они от берега, что ждет их на той стороне? Адвокат опустил глаза к реке, запустив руку в ледяную толщу, пока возле уха пыхтел проводник, но тут же прижал ладонь к груди стоило Джеймсу как бы вскользь напомнить, что он не знает, водится какая-то нечисть в воде, помимо рыбы, или нет.       Став на берег, оба, пусть и негласно, но, кажется, облегченно выдохнули. На удивление все обошлось без неприятностей, никто не пострадал, и они даже не поругались. Проводник одернул себя — ругаются только, как говорится, милые, а они друг другу кто? Никто. Майкл так и молчал позади, вертя головой по сторонам, пытаясь не оступиться в лесу, отмахиваясь от паутины и веток, пока Джеймс старался вывести их к дороге, по которой они дойдут до закусочной в считаные минуты. Когда мужчина снова предложил адвокату помощь, его проигнорировали, даже слова не сказав, и дурные мысли заскребли черепную коробку.       Хотелось вытрясти из Фассбендера хоть жалкое мычание, или чтобы на проводника обратили внимание, но это все глупости. И не смотря на то, что Джеймс считал себя заматеревшим, закостеневшим, пропащим и даже потерянным человеком — сперва работа, а потом этот город — в нем все еще могла вспыхнуть отупляющая влюбленность. Он ненавидит это чувство, потому что оно не дает возможности рассуждать здраво, мыслить трезво; ему хватило лишь пары фраз и неплохой минет, чтобы безоговорочно влюбиться в человека, который теперь упрямо молчит. Будь проклята напасть быстротечных привязанностей, потому что внутри проводника уже поселилась идея — оттянуть время, когда Майкл выберется из города, а Джеймс вновь останется один. Но это будет неправильно по отношению к адвокату, ведь ему здесь точно не место.       Проводник гонит отчаяние прочь, сбрасывая с себя болезненное наваждение, и останавливается перед расщелиной, через которую свалено дерево. Им осталось пересечь бездонную, из-за опустившейся мглы, преграду, подняться по склону к трассе и они будут на пороге кафешки — совсем ничего, даже отсюда виднеется некогда яркая вывеска. Мужчина забрался на ствол, пару раз подпрыгнул, проверяя не ссохлось ли дерево, и обернулся к Фассбендеру, который испуганно шарил глазами по сторонам, обхватив себя руками.       — Оно выдержит нас обоих, — предугадывая вопросы, говорит Джеймс, — здесь я ручаюсь. Дерево лежит тут еще задолго до нашего появления, если не рождения. Надежно.       — Должен быть другой путь, — едва слышно бросил Майкл, подняв к проводнику потерянный взгляд. Он с ужасом смотрел на бревно, а уж представить себя переходящим такую высоту и подавно не мог. Фассбендер уже ощущал как стучит кровь в ушах, в глазах зарябило, во рту пересохло; захотелось просто сесть на влажные листья и чтобы никто больше не предлагал таких сумасшедших идей.       Джеймс склонил голову; он не был дураком, хоть и от всех своих пристрастий уже давно должен был поехать кукухой, но он все еще оставался полицейским, знающим свое дело, поэтому быстро сложил два и два. Сиэтл, железнодорожный вокзал, ступор Фассбендера.       — Ты боишься высоты, верно?       — Что? Нет, — Майкл морщит нос.       — Не звезди, — прервал его проводник, спускаясь на землю, — ты был в Сейлеме, а суд в Сиэтле — два часа на самолете и ты на месте, но ты пришел с вокзала, значит, перелеты это не твое.       Фассбендер еще больше сжался перед Джеймсом, отступая от края обрыва, пока мужчина обличал самый большой ужас адвоката:       — И сейчас — твоя, возможно, свобода ждет тебя в паре футов, а ты не можешь перейти эту прореху, потому что уперся рогами в землю из-за страха. Я помогу.       Джеймс наконец-то смог коснуться Фассбендера, о чем грезил с самого раннего утра, успокаивающе погладив спину и подтолкнув к переправе, но Майкл, коротко вскрикнув, развернулся к нему лицом, сжав похолодевшими пальцами плечи.       — Пожалуйста, — умоляюще повторил адвокат, — должен быть еще путь! Я не смогу.       — Мы потеряем много времени, если пойдем в обход, — Джеймс так и продолжал идти к бревну, ведя Фассбендера спиной. — Тогда я понесу тебя, но мы точно свалимся.       — Джеймс, делай что хочешь, но давай найдем другой путь, — упрямо цедит адвокат.       Проводник застыл на месте, долго всматриваясь в худое лицо напротив: в пробивающуюся рыжину волос и легкой щетины, тронувшей впалые щеки, в светлые глаза, что теперь, кажется, всегда были чуть усталыми и доверчивыми, как тот часто кусает тонкие губы из-за банальной человеческой боязни высоты. Есть ли другой путь? У Джеймса всегда есть другой путь, но нужно ли об этом знать Майклу?       Мужчина закатывает глаза, мол, торг сейчас не уместен, но кивает головой, на что Фассбендер облегченно выдохнул. Они действительно пошли другим путем, что совсем не понравилось проводнику, потому что небо затягивали тяжелые тучи, готовые пролиться на землю дождем, а значит времени у них все меньше и меньше. Он каждый раз поторапливал Майкла, старался не упускать из виду закусочную, но в итоге лес обступил со всех сторон, погружая в безмолвие. Фассбендер перестал понимать собственные мысли, различая в тишине только их шаги, но ни птиц, ни скрипа ветвей, ничего, что могло бы убедить адвоката, что этот лес живой. Он остановился, собирая в кучу разрозненное сознание, но в его голове словно кто-то переключал тумблер — то четко ощущал себя в пространстве, то пропадал в беспамятстве.       — Ты в порядке? — Проводник оказался рядом, щелкая фонариком.       — С этим лесом что-то не так, — Майкл устало потер ладонями глаза.       — Здесь все не так, — сам себе подметил Джеймс. — Вот дерьмо!       Он посветил за спину адвоката, где секунду назад среди деревьев мелькнула тень, потерявшись в серости; сам не заметил как обогнул Майкла, пытаясь защитить его, но чего ради? Если город не захочет отпускать Фассбендера, то сможет добраться до него, даже пусть Джеймс костьми ляжет. Мужчина тряхнул головой, подхватывая адвоката под локоть, чтобы вывести поскорей из тумана.       Выбравшись на шоссе, первое что сделал Джеймс — молча вручил Майклу пистолет. Это нужно было сделать сразу; он прекрасно знает, что адвокатура также проходит полевую практику, и с кольтом Майкл имел дело, но то как мужчина посмотрел на оружие заставило пожалеть проводника. Ощутив в руке холодную сталь, вес и верный исход, у того в голове появилась единственная мысль закончить с этим безумием здесь и сейчас. Сжав пистолет, адвокат уже готов был пустить пулю себе в лоб, но теплая ладонь проводника накрыла его замёрзшие пальцы:       — Не дури, хотя бы потому что это не сработает. И осталось немного.       Джеймс прекрасно понимает, что сейчас происходит у Фассбендера на душе — довериться незнакомому человеку, попытаться прибегнуть к логике, когда все, что здесь происходит, нельзя объяснить, монстры, меняющийся мир, умершая сестра — он знает этот взгляд полный надежды в самоубийстве, когда сам готов был закончить также спустя пару недель в городе, но каждый раз пистолет давал осечку. Каждый чертов раз.       Быстро разобравшись с осевшей от времени дверью, Майкла пропустили вперед, на что тот лишь едва заметно усмехнулся, однако не стал спорить, ведь будет ровно так, как захочет проводник. Пока адвокат осматривал помещение, стараясь сосредоточиться на том, чего ради они проделали этот путь, мужчина уселся за столик, прихватив меню.       — Не стой столбом, — подал голос проводник, — иди сюда.       Фассбендер уже готов был разразиться руганью, но почему-то послушно сел напротив:       — Ты серьезно листаешь меню?       — Ага! Если ты на секунду забудешь что застрял в проклятом городишке, то можешь представить, что у нас свидание.       Майкл осторожно опустил пожелтевшие страницы брошюрки, заглядывая Джеймсу в глаза.       — Ты не в себе?       — Бери что хочешь, красавчик, я — кошелек, — отшучивается мужчина, а адвокат на это глупо похлопал глазами, но тут же растянул губы в ядовитой ухмылке.       — Тогда я хотел бы двойной чизбургер, картошку с сырным соусом и пинту пива.       — Боюсь на твои аппетиты, красавчик, у меня не хватит финансов, — Джеймс отбросил меню в сторону, постучав пальцами по столу. — Не хочешь рассказать чем вы тут занимались с сестрой?       Адвокат потупил взгляд. Он не сможет вспомнить тот вечер. Просто Эми попросилась в подобную закусочную, обвиняя его в том, что оставляет ее одну, но она простит этот промах за порцию мороженого и какао. Майкл не понимал до конца — сестре действительно обидно, или она просто ёрничала, потому что постоянно дула губы, но в то же время очень гордилась старшим братом, и даже завидовала, что он сможет сбежать из дома.       — Надо осмотреться, — подытожил проводник, поднимаясь с места.       Не было ничего такого, что могло бы толком объяснить зачем они сюда пришли. Фассбендер начинает сомневаться в правильности их мыслей, что именно здесь они смогут найти ответы. Подумаешь — мало ли таких закусочных? Это могло быть простым совпадением, или город нарочно вынудил их сюда идти. И неприятный холодок пробирается под кожу — что если им не нужно было сюда приходить? Что если они совершили ошибку, добравшись до этого кафе?       Раздавшийся на кухне грохот, заставил адвоката вздрогнуть. Джеймс уже несколько минут торчал в соседней комнате, гремя посудой, изредка матеря все вокруг.       — Что ты ищешь? — Майкл поднял первую попавшуюся сковородку.       — Что-то полезное.       — Ясно, — яснее, конечно, не стало и Фассбендер оставил посуду на месте, а сам открыл дверь, — здесь есть второй этаж?       Джеймс высунул голову из-под стола, осматриваясь вокруг, поскольку сам пытался открыть этот проход несколько минут назад, но там было заперто. И прежде чем он кинулся в сторону, куда шагнул адвокат, дверь захлопнулась перед носом, провернув ключ в замке.       — Эй, что за шутки? — Майкл навалился плечом на полотно, дернув ручку, — выпусти меня!       — Я бы с радостью.       Как бы они не старались открыть, или даже выломать, дверь — ничего не получалось. Проводник решил не подливать масла в огонь, запугивая Фассбендера раньше времени, но вывод напрашивался один, что город хочет развести их в стороны, и Майклу придется пройти этот путь в одиночестве. Однако Джеймс не был бы собой, если бы так просто смирился с таким положением. Пока оба были заняты жалкими попытками противостоять Сайлент Хиллу, они упускали ощутимую опасность; только когда мужчина вдохнул полной грудью характерный приторный запах газа, застыл на месте.       — Этого не хватало, —выдохнул проводник, но небольшая кухня быстро наполнялась въедливым привкусом, так что в глазах защипало, а дышать стало труднее.       — Джеймс? — Едва различимо отозвался Майкл из-за двери, стоило проводнику притихнуть, — ты в порядке?       — Слушай, кх-кха, у меня тут небольшие проблемки. Найди окно, а я придумаю как тебя вытащить. Ты только, — потяжелевший газ катастрофически быстро вытеснил кислород, — не опускай руки, красавчик.       Это было глупым поступком, но проводнику пришлось оставить адвоката в забегаловке, а самому поспешить на улицу. Когда он распахнул дверь, то позволил себе просто свалиться с ног. Свежий воздух дурманил голову похлеще ядовитых испарений так, что двоилось в глазах, но ему не позволили долго приходить в чувство, потому что из-за угла кафе, еле переставляя ноги, выползло существо. Джеймс сжал в руке револьвер, надеясь на авось, но рассмотреть что-либо сквозь пелену было невозможным.       — Ну, иди сюда, сука, — он растянул губы в хищном оскале, — потанцуем.       Майкл застыл на месте. Его действительно оставили одного? Адвокат сжал кулаки — не опускать руки? Найти окно? Помощничек сам сбежал при первой возможности, «нарезав» напоследок дел, ничего не объяснив толком. Фассбендер сипло вздохнул — ладно, не впервой решать проблемы на ходу.       Поднявшись наверх, хотя сейчас, сопоставляя все что видел на подходе к кафе, он не помнит, чтобы тут был еще один этаж; все так же старался меньше шуметь и больше вслушивался в окружение, но слышал только монотонную вибрацию, как если бы огромное сердце качало кровь по венам — размерено и тяжело. Резкий металлический запах тоже напомнил скорее кровеносную систему, чем узкий коридор. Майкл мазнул по влажной стене, а когда понял что это не сырость, а пропитавшая старые обои кровь, быстро вытер пальцы о штаны. На втором этаже не было ровным счетом ничего, лишь одно мутное окно, наспех заколоченное с обеих сторон. Обернувшись вокруг себя, Майкл замер — он тут не один. Эми издевательски засмеялась, захлопнула дверь и явно намеревалась сбежать от него.       — Амели?       — Раз, два, три, — раздался детский голос, когда Фассбендер влетел в комнату, — четыре, пять!       — Эми, подожди, — ребенок всхлипнул, стоило Майклу ускорить шаг в ее строну.       Адвокат не успевал рассматривать комнаты, которые пересекал следом за сестрой. Каждый раз, когда он уже почти готов был схватить Эми за руку, она умудрялась ускользать от него, словно последнее чего ей хотелось — снова увидеть брата. Понимая, что этого не может быть в реальности, что эти бесконечные коридоры и комнаты не существуют, Фассбендер все же надеялся хотя бы посмотреть на Амели.       Каждая следующая комнатушка становилась темнее и меньше, чем в самом начале. Эти игры разума, или же помутневшего рассудка, заставили адвоката забыть на мгновение о сестре, и остановиться, чтобы рассмотреть гостиную, в которой он не был уже добрых пятнадцать лет. Майкл вновь оказался в своей квартире, готовый, как много лет назад, задеть коленкой неудобно стоящий диван. Амели несколько секунд следила за старшим братом, а когда тот обернулся в ее сторону, то захлопнула дверь, закрыв на замок. И вновь над головой Фассбендера раздались быстрые шаги, язвительный смех, и забытую гостиную окутала тишина.       Дверь, через которую адвокат попал сюда, тоже оказалась заперта; значит выход только один — понять, что от него требуется сделать. Он долго собирался с мыслями, ходил из угла в угол — комната мало чем отличалась от настоящей, только не покидало ощущение, что никто никогда здесь не наводил порядок. Но чем больше кругов Фассбендер нарезал по помещению, тем меньше понимал к чему надо присматриваться в первую очередь. Каждая деталь, что стояла на своем месте, которая въелась в памяти юношеских лет, сейчас казалась несуразной и даже новой; будто бы книги на полках были лишними, или фотографии на столике чересчур чистыми. Майкл склонил голову — рамки словно протертые от пыли, ни пятнышка на стекле; совсем не вписываются в забытое окружение, похожие на фальшивки.       Адвокат сел на подлокотник старого дивана, взяв в руки один из снимков. Он помнит каждое мгновение, застывшее в кадре, помнит почему они были в каждом из этих мест, но как бы смешно это не звучало, там, где была вся семья, не было его самого. Вот что не так! Он исчез из их воспоминаний, когда сбежал учиться в другой город.       — Вы вычеркнули меня из своей жизни гораздо раньше, — горько усмехнулся Майкл, положив фотографирую лицом вниз. Пробежав глазами по остальным фоторамкам, на которых так же его не было, от бессилия и досады Фассбендер с силой побросал их на стол, и дверь, ведущая в следующий коридор, со скрежетом щелкнув в замочной скважине, открылась.       Нужно было лишь признаться самому себе, что они перестали быть друг другу родными задолго до гибели младшей сестры? С этим Майклу еще предстоит смириться, потому что самое сложно впереди — стадии отрицания, торга, и что там дальше по списку? И все же ему необходимо заставить себя двигаться дальше, потому что застрять в непонятном месте, без малейшего представления как существовать в этом Нигде, не лучшая затея.       Майкл очнулся от холода, что иголками впивался в каждую клетку тела, каждую извилину; можно было по секундам отсчитать как остывают внутренности. Он шарил глазами по темноте; не было даже намёка на возможность разглядеть где находится теперь, пока в нескольких метрах не зажглась тусклая лампа, выхватывая двоих на островке закусочной.       — Хватит, — Фассбендер затравлено выдыхает, — что тебе нужно от меня?       Амели болтает ногами в такт музыке, вяло протестует об отъезде брата на учебу, пока старшему невдомек на проблемы сестры. Кураж затапливает юношу с головой — он умудрился поступить в университет мечты, откуда открываются тысячи дорог для реализации самого себя; Майкл не обращает внимания на девчушку, которая, напротив, замолкает и утыкается носом в мороженое, понимая что теперь брату совсем не до нее.       Сейчас мужчине стыдно. Его Амели хотела лишь немного внимания, ему нужно было произнести глупые и наивные слова, что все это продлится не так долго, как она себе вообразила, но вместо этого Фассбендер слушал сестру в одно ухо. Он свято верил в собственную ложь, что Эми все понимает.       — Что ты хочешь от меня? — У адвоката срывается голос, — что ты такое?!       Сидящие за столом обращают внимание к Майклу, пока лампа в грязном абажуре не разлетается в пыль, погружая все в мглу.       — Пожалуйста, прекрати, — Фассбендер запрокидывает голову, едва ли не глотая слезы. Почему же он был так слеп и глух? Опьяненный победой и шансом сбежать из-под тирании родителей, ему трудно было думать о чём-то еще, но ведь сестре просто надо было подождать. Совсем немного.       Под низким потолком вспыхивает свет, вынуждая адвоката забыть о душевных терзаниях. Он садится на скрипучей, местами заржавевшей, кровати, свесив ноги, не понимая как оказался в пустой больничной палате. Последнее что может вспомнить, как сестра столкнула его в бездну, а сам Фассбендер понадеялся, что в этот раз точно умрет.       Снова все вокруг пропитывает металлический запах, стены покрываются затертыми пятнами крови и потеков, а постельное белье рассыпается в труху на глазах. Стоило адвокату поднять с пола пистолет, как из угла раздалось узнаваемое цоканье каблуков. К нему, осторожно переставляя ноги и щелкая суставами, вышло существо. Извращенная фантазия медицинской сестры, сшитая из разных лоскутов кожи, хрустела и выгибала шею под немыслимыми углами — проводника бы это мало удивило, и Майкл решил действовать по такому же принципу. Быстро проверяет наличие патрон в магазине, и прицелившись несколько раз спускает курок, так что монстра откидывает обратно в темный угол. Не успел Фассбендер дернуться в сторону двери, как палата превращается в огромный куб в руках заинтересованного малыша. Пол резко ведет в сторону так что Майкл сам отлетает к стене. Но это уже перестает пугать, а скорее наоборот — злит; когда ты готов покончить с кошмаром, собираешься вот-вот проснуться, а тебе вновь мешает собственный разум. Все опять меняется местами — стена вместо пола, потолок сбоку, Фассбендер успевает лишь съехать в угол и отползти подальше, чтобы не оказаться придавленным кроватью.       — Амели, остановись!       — Привет, Майкл, — раздается голос сестры, — я знаю, что ты сейчас далеко и не сможешь приехать так скоро,...       — Вот, значит, как — скрипит зубами адвокат. — Ты прекрасно знаешь, почему я не мог все бросить!       —...но я просто хотела сказать, что ужасно скучаю...       — Каждый божий день я пытаюсь смириться с тем, что ты натворила!       —...и не могу дождаться, когда ты приедешь домой. С ними жить...       — Я все еще виноват, но ты знала, что я не смогу. Это бы стало одной из причин, по которой меня могли исключить.       —...просто не выносимо. Мама без конца ругается, а отец как всегда — где угодно, но не дома...       — Тебе нужно было просто потерпеть, милая, — Майкл закрывает лицо руками, но прощальное письмо от сестры все еще стоит перед глазами.       — Мне так хочется увидеть тебя, хотя бы еще раз... Прежде, чем ты затянешь петлю на моей шее, Майкл!       Он понимает почему Эми делает это с ним. Ей хочется показать каково это, дать шанс испытать на своей шкуре всю боль и безысходность, отчаяние из-за невозможности что-то исправить, когда у тебя только один путь, и тот не верный. Фассбендер вновь оказывается в ловушке небольшой комнатки, успевая кое-как сгруппироваться и не разбить колени, но Амели быстро наскучивают эти игры и его буквально придавливает невидимым весом к полу. Последнее, что запоминает Майкл, как он машинально прикрывает голову руками, а на него сверху обрушивается с грохотом ржавая кровать.       Дернувшись, точно от кошмарного сна, Фассбендер долго не мог заставить себя открыть глаза. Пребывая точно в оцепенении, так что даже пальцы заболели от напряжения, а ногти остро впились в ладони, он ждал что боль расползется по телу, потому что шум все еще пульсировал в висках, отдавая в потяжелевшие конечности, но все, что ощущал адвокат, это холод, пробивающийся под влажную толстовку. Майкл заставил себя почти что вынырнуть из сна, резко сев. Вокруг только увядшие кустарники, невзрачные деревья и зацветший фонтан. Мужчина поднял голову, рассматривая свинцовые тучи сквозь паутину тонких ветвей, впервые за эти дни готовый расплакаться от того, что рад вернуться в город. Он живой? Амели оставила его? Как он оказался в чертовом парке?       Сейчас захотелось прикурить сигарету и услышать ворчание проводника. Интересно, пытался ли тот найти адвоката? Нужно как можно скорее добраться до любого безопасного дома, а еще лучше встретиться с Джеймсом, пока Фассбендер окончательно не съехал с катушек. Он поднимается на ноги, прихватив пистолет, в котором осталось четыре патрона, и старается как можно тише и быстрее покинуть парк.