Своя комната

Конечно, он все ещё может уйти домой, притворившись, что ничего не случилось. Ацуши уверен, что Кёка ему подыграет, ни словом, ни жестом не выдав своего разочарования. Но разве можно допустить, чтобы она расстроилась? Он даёт себе однозначный ответ, что нет, такого допустить никак нельзя, заталкивает сомнения поглубже и решительно стучится в дверь. Не проходит и минуты, как дверь открывается, и на пороге появляется взъерошенный Дазай. - Дазай-сан. - Ацуши снижает тон так, как будто простое обращение таит в себе скрытый смысл, как известный только им двоим шифр. Дазай на это не ведётся. - Что-то случилось? - сложив туго перебинтованные руки на груди, спрашивает он, и Ацуши тяжело вздыхает, понимая, что объясниться будет сложно. - Я могу зайти? С коротким кивком Дазай отступает вглубь квартиры, и Ацуши заходит, впервые оказываясь у наставника дома. Любопытство пересиливает волнение, и он с интересом оглядывается по сторонам. Комната выглядит на удивление обычной. Ничто не указывает на то, что здесь живет Дазай. Ацуши искренне удивлен: где же знаки внимания, mementos от многочисленных возлюбленных, где аккуратно сложенные орудия самоубийства? Он вглядывается в стены, пытаясь понять, нет ли на них следов крови, когда Дазай многозначительно покашливает, напоминая о себе. Сейчас придуманная наскоро идея кажется Ацуши ужасно глупой, о которой даже сказать стыдно, не то что воплотить в жизнь. Однако мысли о Кёке придают ему смелости, и он коротко излагает суть дела. После он просительно смотрит на Дазая: - Я понимаю, что поступил безответственно, не спросив у вас разрешения наперед. Но все произошло так быстро, и Кёка так радовалась... Ну что, я мог бы пожить у вас эту неделю? - Конечно же, нет, - без капли сомнения отвечает Дазай. - Ты помешаешь мне... вести мой образ жизни. Женщины, с тоской понимает Ацуши, все дело в них. Прекрасные женщины, одна удивительнее другой, приходят по очереди или набиваются в комнату все сразу, и их так много, что нельзя и пройти, не попав в их объятия и не вдохнув аромат их духов. Перья, шелк и драгоценные камни, вот они какие, эти женщины. Вот почему Дазай никогда не зовет его в гости: видимо, слишком сильно блюдет свое личное пространство. Дазай продолжает, явно не зная о тех картинах, которые сменяют одна другую перед внутренним взором Ацуши: - И больше того: я помешаю тебе. Скажем так... я не самый лучший сосед. В вопросах быта и вообще. - Никаких проблем не будет, - мгновенно отвечает Ацуши. - Меня все устраивает. Я понимаю, что причиню неудобства вам, но я прошу вас об этом одолжении ради Кёки. Он просительно складывает ладони. Дазай задумчиво накручивает на палец локон, и Ацуши знает его достаточно хорошо, чтобы понять: он сдается. Впрочем, Дазай не будет Дазаем, если не продолжит бороться до последнего: - Ты мог бы снять комнату где-то в городе. Я даже готов помочь с деньгами. Он замолкает сам, представив, что почувствует Кёка, если узнает, на какие жертвы они идут ради нее. - Хорошо, я согласен, - неохотно говорит он. - Можешь считать себя моим соседом. Дазай достает из шкафа футон и, прежде чем Ацуши успевает его перехватить, сам умело расстилает его в смежной комнатке. - Ляжешь здесь, хорошо? Дазай еле заметно улыбается и возвращается к себе. Ацуши раскладывает вещи, пытаясь свыкнуться с мыслью, что на ближайшую неделю это место станет его домом. Он ложится всего на секунду, желая оценить мягкость футона, прикрывает глаза - только на секунду, не больше; вот сейчас он ещё раз вспомнит о главных событиях дня и непременно поднимется, чтобы поработать над отчетами - и сам не замечает, как проваливается в сон. Ему снится улыбка Дазая. Отделенная от владельца, она кружится по комнате и с каждой секундой увеличивается в размерах. Подлетев к Ацуши, она больно щелкает его по носу и растекается по его волосам, как разбитое о голову сырое яйцо. Ацуши вздрагивает и просыпается. На кухне что-то еле слышно позвякивает. Наверно, эти звуки и прервали его всегда чуткий сон. Звяканье не смолкает, и Ацуши решает на всякий случай проверить, что происходит. Он ступает неслышной тигриной походкой, вслушиваясь в каждый подозрительный звук. Возможно, сейчас придётся ввязываться в драку. Не успев додумать эту мысль, Ацуши тут же ругает себя за излишнюю мнительность. В самом деле, что может произойти? Вот сейчас он откроет дверь, и увидит, как Дазай размешивает в чае сахар. Ацуши, конечно, будет неудобно, но не более того. Он затаивает дыхание и заходит на кухню. Там действительно стоит Дазай. Он разбалтывает в чашке ярко-синюю жидкость - его взгляд отсутствующий, на губах застыла рассеянная улыбка. - И что это такое? - строго спрашивает Ацуши. Одним движением он выхватывает чашку из рук наставника и выливает ее содержимое в раковину. - Средство для чистки труб, - легко признается Дазай. - Мне не спалось, вот я и решил... попробовать. - Когда сон не идёт, стоит выпить горячий напиток, а не заниматься таким безобразием. - говорит Ацуши, надеясь, что у него не дрожит голос. И удивляет продолжением даже самого себя: - У вас есть какао? Дазай только разводит руками. Ацуши открывает малютку-холодильник, шарится по кухонным полкам, и увиденное его совсем не радует. Там нет ничего, кроме запаса вина, крабовых консервов, початой бутылки с жидкостью для чистки труб и коробки с отравой для крыс. Их он отставляет в сторону, намереваясь смыть в унитаз. Ацуши оборачивается к Дазаю. - Одевайтесь. Мы идём к Кёке. - Одеваться? Я вроде и сейчас достаточно одет. - Дазай демонстративно поправляет свою светлую, без единой складки пижаму. - К тому же напоминаю, что "идти к Кёке" - это пересечь коридор и постучаться в первую же дверь. К тому же она наверняка уже спит. И главное: зачем? Ацуши только качает головой. - Вы задаёте слишком много вопросов, Дазай-сан. Если я знаю Кёку - а я определенно знаю её получше вас - она ещё и не думает спать. Он поглядывает на аляповатые настенные часы, которые кажутся инородным элементом в этой аскетичной кухне, и убеждается в своей правоте. Еще совсем не поздно: видно, он проспал не больше получаса. - Отнеситесь к этому, как к формальному визиту. - продолжает он. - Напомню, что эту неделю она живёт совсем одна, как самостоятельная хозяйка. Так что считайте, что мы идём к ней в гости. Дазай понимающе кивает. Он тут же бросается к себе, а когда возвращается, выглядит так, как будто собрался на прием. Ацуши даже становится неловко за свою повседневную одежду, которую он так и не успел сменить на пижаму, так невовремя заснув. Впрочем, выбирать ему особо не из чего, а потому, прихватив свою чашку, он тянет наставника к Кёке. - И всё-таки, зачем мы к ней идем? - с интересом спрашивает Дазай. Ацуши не отвечает: не в последнюю очередь из-за того, что его пугает та лёгкость, с которой Дазай говорит об отвлеченных, совершенно земных вещах - а после говорит о собственной смерти. Они идут молча. Ацуши вцепляется в рукав Дазая и ведёт его перед собой, все время удерживая в поле зрения. Наверно, он ещё не до конца проснулся. Как ещё объяснить неизвестно откуда появившуюся тревогу, которая нашёптывает ему, что стоит отвернуться - и Дазай исчезнет? Он рад, что Дазай никак не противится ему, покорно шагая рядом с ним, как задержанный преступник. Наконец Ацуши стучит в дверь квартиры, которую до сегодняшнего вечера называл своей, во второй раз за день неловко ожидая момента, когда дверь откроется, и придется вести разговор. - Привет, Ацуши! Ты что... уже вернулся? - Кёка улыбается, но в глазах застыла тревога. Думает, что у нее не будет своей комнаты, понимает Ацуши. Думает, что ничего не вышло. Он уже открывает рот, чтобы развеять ее сомнения, как тут Дазай оттирает его плечом: - Мы просто зашли в гости - если ты, конечно, не против. Он элегантно кланяется, и Кёка восторженно пищит. Ацуши совсем не нравится, что Дазай включил свой шарм: ещё чуть-чуть, и предложит девочке двойное самоубийство. Он вмешивается: - Вообще-то мы на минутку: ты не могла бы по-соседски одолжить нам немного какао? - Я могу даже сделать какао вам обоим! - шумно радуется Кёка, но Ацуши вежливо отказывается: он хочет, чтобы девочка сполна наслаждалась свободной жизнью, а в ее личное пространство влазить не хочет. На кухне Кёка щедро отсыпает в чашку Ацуши почти полпакета сухого какао и нагружает удивленного Дазая многочисленными пакетиками. - Молока не так много, но вам должно хватить, - с сомнением говорит она. - Корица, сахар, зефирки, печенье - вроде как всё, что вам нужно. Ацуши наблюдает за ней и радуется, замечая, что она даже двигаться стала немного по-другому, по-взрослому, с уверенностью и спокойствием. Из комнаты раздается сигнал Скайп-звонка. - Кажется, это Вирджиния, - извиняющимся тоном поясняет Кёка. - Нам пора! - быстро говорит Ацуши. - Спасибо, что одолжила нам это все. Будем рады видеть тебя у нас в гостях, правда, Дазай-сан? Дазай серьезно кивает, и они возвращаются к себе. - Когда она не может заснуть, я всегда делаю ей какао, - говорит Ацуши и, улыбнувшись, ставит разогреваться молоко. Дазай как зачарованный наблюдает за его уверенными движениями. К тому времени, когда молоко закипает, Ацуши, будто между делом, успевает помыть всю посуду, ожидающую своего часа в мойке. Он двигается одновременно очень быстро и размеренно - так, что Дазай не успевает улавливать каждое его действие, но вместе с тем полностью ему доверяет. - Вот и все. Ацуши ставит перед Дазаем чашку дымящегося какао. - Пейте и только попробуйте сказать, что та синяя гадость лучше. - Я так и не успел ее попробовать, - с сожалением начинает Дазай, но замолкает, не в силах противостоять аромату. Через несколько минут он смущенно признает, что да, какао все же гораздо лучше. Проигравшая битву жидкость для чистки труб обиженно поблескивает и манит своей синевой, но она уже никому не нужна.