Своя комната

Агентство и в лучшие, самые свои спокойные времена напоминает разворошенный муравейник. Сейчас, когда рабочая нагрузка возрастает, это сходство только усиливается. Детективы меняются привычными партнёрами, и, хаотично перегрупировываясь, убегают на задания в город. Ацуши достается Дазай. Он семенит ногами, пытаясь подстроиться под широкий шаг наставника, но, как всегда, у него не выходит. - Как тебе доклад Куникиды? - спрашивает Дазай. - Я все прослушал, - признается Ацуши, потирая ноющие виски. - Наверно, ещё не до конца проснулся. Дазай легкомысленно присвистывает. - Ты не упустил ничего важного. Я рассказывал тебе то же самое вчера вечером, помнишь? Ацуши честно признается, что нет, не помнит. В его памяти осталось только то, каким мягким был Дазаевский плащ, когда он с размаху уткнулся в него лицом, и то, как порывы ветра были настолько сильными, что остужали его скулы, стоило ему покраснеть, но этого он уже не говорит. Дазай пусть неохотно, но все же соглашается повторить самое главное: - В городе объявились двое новых преступников, Кобо Абэ и Кэндзабуро Оэ. Они работают только вдвоем, это важно. У обоих есть способности, которые они комбинируют, становясь практически непобедимыми. У Абэ это "Женщина в песках", у его напарника - "Объяли меня воды до души моей". - А что они делают? - Управляют песком и водой, соответственно. Ацуши становится неловко, потому что вопрос был глупым, но он знает, что любая информация может стать критичной, а потому лучше лишний раз переспросить, чем полагаться на везение. Дазай продолжает: - Убивать они особо не стремятся - то есть, это не их главная цель, но при первом же намеке на сопротивление они все же готовы пойти на убийство. На их счету уже пять банков - заметь, не ограбленных, а уничтоженных. Они просто сравнивают их с землёй. Как я понял, их интересует не так выгода, как идея. Оба синхронно выдыхают. Они не знают никого хуже идейных преступников. - Они захватили очередной банк, куда мы и направляемся. Даже полицию пугает их сила, и они оцепили банк, но заходить не решаются. Потому и обратились к нам. - Мне это не нравится, - признает Ацуши. - Только потому, что у нас тоже есть способности, нас считают всемогущими... нет, даже не так, нас считают идеальным инструментом, который можно использовать в сложной ситуации. Как будто нас самих ничего не может пугать. - Тебе страшно? - быстро спрашивает Дазай. - Нет, - твердо отвечает Ацуши, и даже не врёт. Район незнаком им обоим, но банк долго искать не приходится: они быстро замечают, как из огромного здания - стекло, бетон и строгие геометрические формы; больше похоже на торговый центр, чем на банк - стремительно выбегают люди. Ацуши радуется, что, кажется, им не придется возиться с заложниками. - У вас есть какой-то план, Дазай-сан? - О, на самом деле там все просто. Ацуши хмурится: для него происходящее совсем не кажется простым. Он был бы рад, если бы Дазай хоть изредка посвящал его в свои планы, но такого никогда не происходит. Они заходят в банк. Прежде всего Ацуши видит двух мужчин, целующихся перед кассами, а потом уже замечает, что вокруг разбросана сломанная мебель - как будто по офису пронесся неизвестно откуда взявшийся вихрь. Заметив детективов, мужчины отрываются друг от друга и смыкают руки. Тут только Ацуши понимает, что это из-за них они с Дазаем сегодня здесь. Абэ и Оэ призывают свои способности одновременно. Вначале, повинуясь пассам Абэ, поднимается на хрупких ногах гигантская песчаная женщина. Потом вступает Оэ, и по ее венам начинает струится вода, обтекая со всех сторон и придавая силу и прочность. Женщина легко касается пальцем колонны, и та мгновенно рассыпается в пыль. - Их надо разделить, - цедит сквозь зубы Дазай. Песочная женщина все слышит. Она цепляет его гигантской ладонью и поднимает в воздух. Кобо Абэ открывает рот, и его голос доносится из уст женщины: - Если ты не хочешь, чтобы твой друг умер, уходи и не оказывай нам сопротивление. Ацуши только вздыхает. Необдуманные действия и громкие фразы вроде такой лучше всего выдают аматоров. Дазай дёргается в руках женщины, и Ацуши невольно вздрагивает и сам. Действовать надо быстро. На увеличенной скорости он несётся к мужчинам, хватает Кэндзабуро и приставляет к его горлу тигриный коготь. - Это я убью его, если вы сейчас же не отпустите моего напарника. Оэ что-то хрипит, но Ацуши только усиливает хватку. Он надавливает немного сильнее, и по разодранной коже стекает тонкая струйка крови. Ещё немного, и Оэ обмякает в его руках, теряя сознание. Абэ хрипло кричит. Махнув рукой, он прекращает действие своей способности. Вода потоками вытекает из женщины, и, обессилев, она теряет свою форму, осыпаясь песчаными холмами. Дазай гулко валится на пол. Ацуши бросается к нему, боковым зрением замечая, как преступники зеркалят их движения, как Кобо Абэ точно так же падает на колени перед партнером, как тревожно вслушивается в биение сердца, как бережно берёт за руку. Когда полиция забирает абсолютно не сопротивляющихся преступников, Дазай немного пошатывается и опирается на Ацуши, чтобы не упасть, но видно, что сильно он не пострадал. Когда после аплодисментов и благодарностей, в одинаковой степени утомительных и обязательных, они наконец уходят, к Дазаю окончательно возвращаются силы, и сухим наставническим тоном он интересуется: - И что же, какой урок ты извлёк из этого всего? - Эм, никакой? - Ацуши терпеть не может подобные разговоры, и он искренне надеется, что Дазаю не придет в голову продолжать. Однако тот не отстаёт так просто: - А стоило бы понять, что они проиграли, потому что были вместе! - Вообще-то мы тоже были вместе! - В нашем случае это ситуативное партнёрство. - не соглашается Дазай. - Каждый должен полагаться только на себя. Значит, ситуативное партнёрство, - внутренне оскорбляется Ацуши. То есть теперь это так называется. Ему становится стыдно за свои мысли, как будто Дазай может их услышать. Дазай, может, и не умеет слышать его мысли, но зато умеет читать их, написанные на его лице. Вот и сейчас короткого взгляда ему хватает, чтобы пояснить: - Эй. Это не о том, что мы должны быть друг другу чужими людьми, а о самостоятельности. Ты же видел сам: у них обоих просто потрясающие способности, но они до такой степени вросли друг в друга, что потеряли возможность действовать поодиночке. Ацуши не реагирует, вспоминая, как красиво переплетались их руки, как тревожный выкрик раненной птицей разорвал тишину, как светились их глаза, когда они смотрели друг на друга. Чем они с Дазаем принципиально отличаются от Абэ и Оэ, кроме того, что они победили? Наверно, тем, что им никогда не доводилось держаться за руки так крепко, как будто от этого зависит вся их жизнь. *** Пойдем в парк? - предлагает Дазай. - Сегодня мы и так замечательно поработали, к тому же я, как ты помнишь, пострадал. - Но вы же уже хорошо себя чувствуете, разве нет? - Да, но Куникида-то об этом не знает. - замечает Дазай, набирая сообщение коллеге. Ацуши жалеет, что он не носит с собой зеркала: тогда он мог бы время от времени смотреться в него и проверять, не слишком ли глупая у него улыбка. Конечно, он согласен на прогулку. Дазай с наслаждением поставляет солнцу бледное лицо. Ацуши становится интересно, способна ли его кожа загореть, но прямо спросить он стесняется. На одной из аллеек парка они натыкаются на тележку с мороженым. Пара комплиментов Дазая очаровывают улыбчивую мороженщицу настолько, что она вручает ему второй рожок мороженого в подарок. Впрочем, мороженое он тут же передает Ацуши, и разочарованной девушке только и остаётся, что отвернуться, притворившись, что она выискивает что-то в сумочке. Они идут дальше. - Хотел бы я быть таким, как вы. - вдруг искренне говорит Ацуши. - Это каким? - Ну, милым и располагающим к себе. - Вообще-то, ты тоже располагаешь к себе. - Но мне-то мороженого никто не предлагал. - резонно замечает Ацуши. - Больше того, она на меня даже внимания не обратила, так торопилась обслужить вас. Хотел бы я быть таким! Дазай улыбчиво щурится: - Спасибо, мне приятно. Его реакции гипертрофированы, и Ацуши удивляется, что не замечал этого раньше. - Дазай-сан, вы что, играете? - Возможно, - соглашается Дазай. В его глазах мельком появляется и исчезает темный огонек. Ацуши поневоле вздрагивает. - И зачем? Дазай пожимает плечами, безмолвно предлагая догадаться самому. Ацуши собирается с мыслями. Это похоже на игру в сёги, только сложность, как и цена ошибки, гораздо выше. Наконец он решается: - Вы сейчас были не вполне искренни, как и немного раньше, когда говорили с мороженщицей. Я думаю, вы не обрадовались, когда я назвал вас милым, потому что это вообще не вы, или только какая-то часть вас. А ещё вы наверняка думаете, что я не захочу быть вами из-за ваших суицидальных наклонностей и из-за вашего отношения к жизни, о которых я совсем забыл, отождествив вас с единственной вашей чертой - как будто я тоже отношусь к вам, как к инструменту, совсем как те полицейские! Дазай серьезно кивает: - Мне всегда неприятно, когда меня считают легкомысленным - и это в то время, как я трачу много времени и ресурсов на то, чтобы играть это легкомыслие! - А какой вы по-настоящему? - спрашивает Ацуши. - Ну, это не так работает. У меня нет секретной личности, которую я бы скрывал за полностью отличающейся от нее персоной. Скорее так: я выбираю показывать не все, чем я являюсь. Но, если тебе это так надо, скажу, что ты на удивление хорошо меня знаешь. И, не давая Ацуши времени на раздумья, указывает на кусты: - Смотри, какая птичка! Ацуши пристально вглядывается в зелень в указанном направлении, надеясь, что "птичка", о которой говорит Дазай, это хотя бы не грач. ... Но там нет вовсе никакой птицы. Он каждый раз напоминает себе, что Дазаю нельзя верить, и каждый раз попадается.