Согрей мои ступни

      — Арсенал тёмного мага постоянно должен пополняться новыми заклинаниями. Умение их комбинировать, точность и сила применения — основа мастерства. Темный маг должен знать не только как преобразовывать окружающие его предметы по своему усмотрению, но и как создавать нечто только из собственной магической энергии. Второй тип колдовства наиболее энергозатратен, требует длительных тренировок и тщательного обучения. Первый тип могут практиковать даже начинающие. Если у них есть хотя бы малая предрасположенность к магии, они смогут своей силой поднять камешек вверх и удерживать его парящим в воздухе или сделать иголку из кусочка железа. Некоторые «виртуозы» заставляют чай самому литься им в чашку, однако я бы не советовал увлекаться бытовыми фокусами, — зачитала абзац книги Линед.       — Спасибо, но я мог бы прочитать и сам, — с трудом ответил Гектор.       Линед скептически глянула на почти с ног до головы перебинтованного человека. Левая часть лица, пострадавшая при падении, была забинтована и требовала приложения холода для убирания отёка и гематом. Рёбра фиксировал бандаж. Левая рука и обе ноги по колено зафиксированы повязками и нанесённым на них раствором из извести и яичного белка, как это делал арабский лекарь Абу Бакр Мухаммад ибн Закария Ар-Рази. Прошло всего-то три дня с момента его падения с лестницы. Основная часть забот пала на служанок Ленор. Линед приходила посидеть с Гектором в дневное время, а Эйра в ночное. Коротали время как могли, но в основном они читали вслух. Их компания позволяла ненадолго забыть, что большая часть его тела стала одним большим источником боли.       — Лежи и слушай дальше, — сказала Линед.       — Ленор что-нибудь писала?       — В последнем письме говорилось о том, что король Матьяш затягивает переговоры, и она пока не может вернуться. Но она тебя очень любит и скучает. Надеется вернуться как можно скорее.       Она продолжила читать. Её ровный голос, не громкий и не тихий, не выдающий никаких резких эмоций, заполнил всё пространство комнаты. В моменты, когда даже от небольшого шевеления в костях ощущалась обжигающая боль, он переставал понимать что-либо из слов. В такие моменты существовала только всеобъятная боль. Из этого состояния его вытаскивал Теодорих, лежавший всё время возле хозяина, около его ног. Пёс утешительно лизал здоровую руку хозяина и тыкался в неё носом.       — Слышу разговоры. Похоже, не так уж всё и плохо, — отворяя дверь, заговорила Кармилла. Линед поднялась и почтительно поклонилась.       — Выйди. Я буду говорить с ним с глазу на глаз, — приказала Кармилла и села на стул рядом с изголовьем кровати.       — Мне нужно от тебя совершенно немного информации. Вспомни и расскажи от и до как проходил твой день, включая инцидент с лестницей. Важны все детали. Особенно о том, что было нетипичным. Ты же хочешь, чтобы виновник был наказан по всей строгости?       В ответ проследовало молчание. Не закрытый бинтами глаз смотрел куда-то в сторону. Он хотел бы отвернуться или вовсе оказаться далеко отсюда. В его воспоминаниях слишком хорошо отпечатались сила и тяжесть её кулаков. Спустя столько времени эти воспоминания всё ещё были свежи и со всей полнотой ощущений возвращались в кошмарах. И с каждой минутой молчания, терпение Кармиллы истощалось сильнее.       — Гектор? — притворно ласково позвала она. — Только не говори мне, что ты ничего не помнишь.       — А если бы и вправду не помнил, что, снова стала бы вышибать то, чего нет, силой?       — Избавь меня от своих обиженных речей. Общение с тобой доставляет мне не больше удовольствия, чем тебе со мной. Будешь сговорчивее — быстрее разойдёмся. Я не ошиблась? Нотка «бы» в твоём ответе означает, что ты всё же что-то помнишь?       — Утро я проводил как обычно: погулял с псом, позавтракал и пошёл в библиотеку. Потом в полдень я спустился на склад взять с собой еды и воды, потому что предстояла долгая работа над ночными существами. Именно в полдень начали появляться звуки ударов, словно по камню долбили. Тогда же появился и ковёр на большой центральной лестнице, что показалось мне странным, потому что вы, вампиры, обычно отдыхаете в это время. Но потом я подумал, что, возможно, часть замка требует срочной починки. Я не видел лиц того или тех, кто всё это сделал. Я поднялся по центральной лестнице, а потом перешёл через мостик, соединяющий центральную башню с той, в которой находилась моя кузница. А вечером я собирался прийти на тренировку по фехтованию к Лайошу. Мы договорились встретиться около центральной лестницы, но закончилось всё тем, что я упал. Не понимаю, как так получилось. Я ставил ногу, но следующей ступени словно не было вовсе.       — И это всё?       — Сейчас вспомнил, что когда неизвестный вампир убегал прятаться, краем глаза я заметил его обувь, слишком яркую, чтобы быть незамеченной. На неизвестном был красный кожаный сапог с золотым узором.       — Если вспомнишь ещё что-нибудь, в первую очередь доложи мне, — сказала Кармилла, покидая комнату.

***

      — Давай, Лайош, рассказывай. Кто, если не ты, должен знать об этом деле всё, — говорила она спокойным тоном, а пристальный взгляд её глаз, казалось, прощупывал собеседника насквозь.       — Почему именно я? Потому что так сложились обстоятельства, и моё приглашение Гектора на фехтовальный поединок теперь стало выглядеть очень странно? — он выглядел напряжённо и избегал прямого взгляда на королеву Штирии.       — А ты догадливый, — удобнее расположившись в мягком кресле, похвалила Кармилла.       — На следующий вечер после дежурства на страже мне было бы нечем заняться, и я надеялся, что Гектор составит мне компанию. На этом всё. Потом он упал и теперь я на долгое время останусь без тренировок в свободное время.       Он постоянно нервно поправлял одежду, словно ему некуда было деть руки. Взглядом он искал, за что было бы безопасно зацепиться, лишь бы не встречаться взглядом с Кармиллой. Комната была просторной, такой же белокаменной, как и весь замок. Раскидистая кровать, скрытая балдахином, роскошные алого цвета шторы, зеркало и столик со шкатулками, комод — заполняли лишь малую часть пространства. Взор его остановился на ковре, причудливые узоры которого слишком сильно были похожи на насмешливые рожицы, от которых было почти физически неприятно. Лайош убеждал себя, что это всего лишь игра его воображения, и он не мог сойти с ума так быстро.       — А как же Имре? Мне казалось, вы с ним всегда вместе.       — Имре оказался редкостным мерзавцем. Мы знаемся не первое столетие, он и раньше порой вёл себя странно, но то, что он выкинул в последний раз, не подлежит никакому прощению. Он распространял про меня лживые слухи о том, что я якобы желаю Штирии поражения в нынешней войне, о том, что я шпионю в пользу берлинских вампиров. Но это ладно, вот за что он и другие меня едва на солнце не выставили, так это слухи о том, что я каждого как-либо оскорбил: кого-то обозвал плохим мастером по оружию, кого-то посредственной швеёй, а кого-то вампиром не самого тяжёлого поведения и так далее.       — Понятно, — холодно отозвалась она. — Что ещё? Что-нибудь необычное происходило в замке?       — Утром, прежде чем уйти с поста дежурного стражника, я закрыл шторами все окна на вверенном мне участке и направлялся в спальню. Спустя некоторое время стал слышать звуки молотков, но по приближении к спальне звук становился тише. К тому же я думал, что в замке просто что-то чинят и не придал значения этому. Всё. Что со мной будет дальше? — со слабой надеждой спросил Лайош.       — Если вспомнишь новые сведения, сразу приходи и рассказывай. Это поможет тебе выйти из числа подозреваемых.

***

      Дошла очередь и до самого Имре. Он сел в кресло, нисколько не чувствуя волнения перед Кармиллой. Он даже смотрел прямо ей в лицо. И всё же что-то было с ним не так.       — Где ты был вчера?       — В круглом зале, вместе с остальными недобитками. Всё свободное время я провожу именно там.       — Происходило ли нечто необычное?       — Нет. Мы играли и веселились, а с первыми лучами солнца разошлись по спальням.       — Даже Лайош?       — Я не видел его в ту ночь. Его вообще никто не видит в последнее время. Он стал слишком закрытым, слоняется сам себе без дела. Ко всему прочему нарывается на конфликты всеми возможными способами, — и тут впервые его спокойствие дало трещину, уступая хитрой ухмылке. — Знаете, что он про вас говорит? Ужасные вещи! Я такое даже повторить не осмелюсь.       — Не знаю. Рассказывай, — безэмоционально отозвалась она.       Кармилла слушала его, удобно расположившись на мягком бархате кресла. Слишком долго она не желала обращать внимание на недобитков, поглощённая своими великими планами. Они всегда были не более, чем серой, но обладающей необходимыми талантами, массой. И вот теперь, похоже, в их среде зреет заговор. И с этим тоже придётся что-то делать. Они уже нанесли ей ощутимый ущерб, на некоторое время выведя из игры её важную пешку — Гектора. Нужно что-нибудь сделать, чтобы они перестали высовываться и уж тем более вредить ей.       — Лайош говорил, что вы все сумасшедшие, дорвавшиеся до власти женщины, которые утопят собственное государство в постоянной междоусобной войне, так и не сделав ничего толкового. Говорил, что в Штирии попасть в главный командующий состав возможно только через постели Совета Сестёр, — осторожно говорил Имре, постоянно пытаясь отследить реакцию Кармиллы по лицу, но никаких эмоций она не выдавала. — Он вообще часто в своих лживых речах винил вас четверых в излишнем сладострастии. Говорил, что сомневается в военных успехах нынешних завоеваний. И это только то, что касается правящего совета. Не буду упоминать того, что он говорит о нас, простых вампирах, работающих на благо Штирии. Прошёлся по каждому с поразительной находчивостью. Ни одного вампира среди нас без оскорбления не оставил. Толпа недовольных хотела самостоятельно наказать его, потому что Совет Сестёр не соизволит снизойти до недостойных и покарать клеветника. Но я остановил их, не дав совершить самосуд. На этом всё.       — Свободен, — грубо выпалила она.