"Run, Rabbit, run!"

Холт была сильнее, здоровее после операции. Девушка открыла глаза. Голова немного кружилась, а внутри было очень странное, тяжёлое ощущение. Тело тяжелее, чем было до. Она села на кровати. Дороти была одета всё в ту же медицинскую сорочку, волосы были растрепаны, а тело покрыли новые шрамы; один глаз не видел. — Пит… Питтер! — светловолосая позвала своего друга, теребя в ладонях край одеяла. — Ох, милая, с пробуждением! — со своей уже традиционной милой улыбкой Пит зашёл в комнату. — Всё прошло хорошо, поздравляю! — А… Где… — она не могла собрать мысли в кучу, новое ощущение своего существа заставляло язык путаться. — Видимо, Уильям ещё не пробудился или же у него не так много сил, дабы как то себя проявить. Вскоре это изменится. — Хирург сразу понял, о чем спросила его подруга. — Угу… М-можно мне… Посмотреть в зеркало? — девушка вопросительно посмотрела на Гордона. — Да, конечно. — Он не понимал этого, ведь мало что изменилось… Да и не поймет. Не поймет этого чувства переполненности, этого чувства чрезмерной целостности: когда ты больше, чем ты сам. Дороти подошла к зеркалу. В отражении больше не было девушки с несчастной влюбленностью, там была полноценная личность со сбывшейся мечтой, с вечным, таким желанным, союзом внутри и снаружи. — Я сохранил тело. — Слова Питтера прервали самолюбование фанатки и она повернулась к нему, с ещё усталым видом, но воодушевленным лицом: — Молодец! Спасибо! — она прикоснулась ладонями к его лицу и пристально, радостно посмотрела хирургу в глаза, а затем поцеловала в щеку в знак благодарности. — Я… хочу домой. — Произнесла бывшая пациентка. -Хорошо, сейчас поедем. Только принесу твою одежду. — С этими словами мужчина покинул комнату. Через пару минут он вошёл в комнату, застав девушку на тем же любованием себя в зеркало. Кашлянув, для привлечения внимания, он отдал ей одежду и осведомив о том, что пока пойдет и перетащит труп Афтона в машину. Дороти быстро переоделась и вышла на улицу, скорее сев в машину. На улице было холодно, а в машине тепло. Питтер понимал, что сейчас Холт не стоит напрягать мозги, а потому не удручал её разговорами на время пути. Доехав до дома, девушка попросила друга перенести тело Афтона в одну комнату. Сама она точно не могла это сделать, слишком тяжело для её организма сейчас. Дороти щёлкнула ключом и открыла дверь. — Так вот где ты его хранишь. — Удивлённо сказал Гордон, увидев разобранный костюм. В комнате было темно, но свет из остальных комнат проникал в нее, так что разглядеть то, что в комнате этой не было ничего кроме костюма и стен, было не трудно. Под аккуратными, морщинистыми руками было ощущение уже остывшей, холодной кожи. Он будет идеальным недолго. Дороти с серьезным видом проследила за «переездом» тела Афтона в это недоступное место. В эту отдельную частичку её сердца. Девушка закрыла дверь на ключ. — Так понимаю, я должен оставить вас обживаться? — простодушно сказал хирург. Дороти в ответ лишь согласно улыбнулась и тот ушел. Внутри всё горело. Холт чувствовала странное ощущение уходящего времени. Хотя понимала, что время ей не помеха. Не в её любви. Однако, всему физическому есть срок годности и хоть тело не может попросту исчезнуть, оно может стать невероятно хрупким, а ей хотелось бы запомнить его таким. Снова щелк ключом. Тело Афтона послушно лежало на полу, слегка оперевшись спиной о стену и свесив голову. Девушка подошла к трупу и нависла сверху. «Так послушен, обездвижен… Жаль, что тело мертво. Меня устроил бы твой парализованный вид: живой и покорный.» Холт коснулась губами холодного лба. Приятное ощущение родной кожи, но со временем это уйдет, она сохранила всё, что могла. Этот запах Формалина… Неприятный, но терпимый. Холт взяла труп за голову, дабы посмотреть мужчине в глаза. Нет огня. Никакого. Даже в этой безысходной усталости, которая была с ним при жизни было что-то человеческое, но сейчас этого нет. Не проблема, он же с ней. Внутри, и никуда не уйдет. Дороти исключила все лишние мысли из головы и поцеловала труп уже в губы. Только вот он больше не ответит, никогда. Она осмотрела труп и взяла его за руку, улыбнувшись. На ней чего-то не хватало, но, благо, кровь уже засохла. Последние времена, когда она сможет почувствовать его как следует. Сожаление только о том, что тело после смерти теряет на данный момент важные свойства. Но его пальцы были как нельзя кстати. Холод мертвого был ничем по сравнению с жаром Холт. Возбуждение от трупа. Она точно опустилась на самое дно, но кого это волнует? — Это… ничуть не хуже, знаешь. Внутри что-то сковало и её организм снова почувствовал прилив сил. Светловолосая подняла голову и улыбнулась, уже зная что это. Зрение было затуманенным, однако, увидев перед собой очертания кого-то очень похожего на него, Афтон отпрянул. Резко и испуганно. Он сидел на полу, смотря на свое тело. Непередаваемый ужас. Настолько страшное зрелище, что Уилл будто забыл как дышать. Осмотревшись вокруг он посмотрел сначала на костюм, лежащий рядом (и в его голове уже возникли вопросы), а затем на… себя? Но нет, это был не он или… Тело не его, но до чёртиков знакомое. Он вздрогнул. «Нет…» — Доброе утро, Уильям. — С улыбкой протянула его имя Дороти. А он почувствовал странное движение рта, будто не его. Это ощущение дереализации ужасало. — Ч-что происходит? — Афтон ещё не свыкся с телом, а то бы резво прикрыл себе рот ладонью, ведь голос был не его. Дыхание участилось и из одного глаза потекла слеза. — Всё в порядке, милый. Теперь мы будем вместе. Всегда. — С лица девушки не сходила улыбка. Он боялся умирать, а теперь видит свой труп перед собой. Однако, живой. Хотя, насколько такая жизнь лучше смерти? Афтон до последнего боролся за жизнь, даже когда гнил и разваливался на части. А теперь… Теперь всё иначе. Вся эта многолетняя борьба в миг стала бессмысленным боем, в котором Уильям проиграл. Судьба заберёт своё. — Я-я не хочу это видеть. Пожалуйста, Дороти… — Афтон повернул голову, дабы не смотреть на тело. — Ох, да! Хорошо. Придем сюда позже. — Девушка встала и вышла из комнаты. «Мне страшно.» «Он ещё не готов.» — Чем хочешь заняться? — Ничем… — голос скакал в интонациях, а потому казалось будто один человек просто пародирует диалог двух. — Кстати, тебе бы не помешало посмотреть на наше лицо. — Сказала Холт и резко повернула в ванную. «Черт…» — Уильям приблизился к зеркалу над раковиной. Он до сих пор не привык к новому телу, однако Дороти чувствовала каждый импульс, подтверждающий движение, и подхватывала его. Это не его лицо, а потому реальность всё ещё казалась слишком абсурдной. И только сейчас Уильям заметил, что не видит на один глаз. — Как думаешь, нам нужно новое имя? Я бы взяла твою фам… -оживленный голос девушки прервал резкий, болезненный удар в середину зеркала. Внутренняя боль была слишком бурной, а потому сил на удар ему хватило. Стекло с треском раскрошилось, осколки посыпались в раковину, а руку больно закололо. — Ай! — Девушка, вскрикнув, одернула руку. — Почему! Скажи мне, почему?! — Афтон повышал голос с каждым словом, срываясь на крик, и начал бить по зеркалу, пока в нем не осталось и намека на стёклышко. — Уильям, прекрати! — Холт схватилась за кровоточащую руку и отошла на пару шагов от раковины. Дыхание было прерывистым, тело охватил тремор. Он упал на колени и зарыдал. Громко, горько. На полу уже образовалась лужица крови: запястье было поранено. Зрачки бегали туда-сюда, страх накрыл с головой с ещё большей силой. Паническая атака. Он взаперти. Это тело ему противно ещё с изнасилования, а сейчас он даже не может уйти от него, убежать. Будто его окутало что-то мерзкое, из чего он не может выбраться. Уильям задыхается и жадно глотает воздух. Хотелось бы разорвать эту плоть и достать оттуда свою душу. Пусть в ад, главное, что не здесь. — Пожалуйста… Успокойся… Всё будет в порядке. — Холт взяла фаворита за руку и та, сразу же испачкалась в крови, — Идём. Раны нужно обработать и забинтовать. Уильям обессиленно поддался своей фанатке, будто со стороны наблюдая за тем, что происходит. Руку неприятно жгло, но стало ещё больнее, как только Холт вылила на нее обеззараживающее средство. Благо, осколков в ранах не было. Она осторожно замотала руку бинтом. «Это нормально. Он просто испугался. И я тоже…» — Впервые Холт почувствовала небывалую раньше жалость к своему любимому. Она испугалась. Хоть и не впала в панику, как Уилл. Ей хотелось защитить его, уберечь от таких приступов. Даже капля вины проскочила в её большом сердце. — Я… Устал. Пожалуйста, пойдем спать… — Афтон устало отвёл взгляд от руки. Сейчас это было не важно. Холт лишь кивнула и пошла в спальню. — Тебе ещё не приходилось тут быть, да? — она включила свет, открывая взору Уильяма её комнату, — Мне… Надо бы убраться, кстати. — Девушка мило хихикнула, вспомнив о том, что весь её дом наполнен беспорядком и мусором. Раньше это было не так заметно, да и не до этого было. Уильям осмотрелся. Комната выглядела более менее нормально, но грязно. Обшарпанный диван, застеленный постельным бельем словно кровать, книжки, пустые упаковки, ни на что негодные, старые газеты и куча скомканных бумажек вместе с множеством блокнотов, наполненных скетчами и рисунками. Дороти много рисовала. По крайней мере, раньше, когда своего любовника она могла наблюдать только в своем воображении и на бумаге. Мужчина повернул голову и заметил эти стены. .За всякой всячиной почти не было видно обоев. Он присмотрелся. Это всё о нём. Уже раритетные газетные вырезки об убийствах, о Freddy Fazbear's pizza и пожаре. Рисунки со Спрингтрапом и Дороти не привлекали такого внимания. Он подошёл к объявлению о пропавших детях и дотронулся до него ладонью. Тонкая, уже пожелтевшая бумага была слегка твердой из-за клея, на который была приклеена к стене. Дети… Это всё происходит из-за него. Не будь пиццерии, не будь его чертовых поисков бессмертия всё было бы хорошо. Афтон доживал бы сейчас свою старость вместе с детьми, внуками, женой… Всё было бы иначе. Но он пошел по долгому пути… Все слишком затянулось. Убийца помотал головой, чтобы отвлечь себя от этих пессимистичных размышлений и настроиться на сон. Они надели белую сорочку и легли в постель. Пожелав спокойной ночи, Холт закрыла глаза. «Слишком затянулось». Резкая боль поразила всё тело, т.к расслабленный сонный организм не был готов к этому. Но спустя пару секунд боль собралась лишь в одном месте. Дороти будто очнулась, она стояла на кухне, в руках у нее был кровавый нож. Стиснув зубы, Уильям лил слезы тихо всхлипывая ни то от внутренних разрушений, ни то от пореза вдоль руки, сделанного тупым ножом, от было чего в несколько раз больнее. Не подумав и проронить словечко, Холт кинулась к аптечке и начала шустро наматывать слои бинта на порез. — Да что с тобой? — спросила она, уже более грозно, нежели при приступе панической атаки у мужчины. Девушка молилась о том, чтобы не потерять много крови, но, благо, всё вроде как было стабильно. «Сегодня не до сна. Его нельзя оставлять одного.» — С этими мыслями девушка смиренно поставила чайник для кофе.