"Run, Rabbit, run!"

      Холт была сильнее, здоровее после операции.       Девушка открыла глаза.       Голова немного кружилась, а внутри было очень странное, тяжёлое ощущение. Тело тяжелее, чем было до.       Она села на кровати. Дороти была одета всё в ту же медицинскую сорочку, волосы были растрепаны, а тело покрыли новые шрамы; один глаз не видел. — Пит… Питтер! — светловолосая позвала своего друга, теребя в ладонях край одеяла. — Ох, милая, с пробуждением! — со своей уже традиционной милой улыбкой Пит зашёл в комнату. — Всё прошло хорошо, поздравляю! — А… Где… — она не могла собрать мысли в кучу, новое ощущение своего существа заставляло язык путаться. — Видимо, Уильям ещё не пробудился или же у него не так много сил, дабы как то себя проявить. Вскоре это изменится. — Хирург сразу понял, о чем спросила его подруга. — Угу… М-можно мне… Посмотреть в зеркало? — девушка вопросительно посмотрела на Гордона. — Да, конечно. — Он не понимал этого, ведь мало что изменилось… Да и не поймет. Не поймет этого чувства переполненности, этого чувства чрезмерной целостности: когда ты больше, чем ты сам. Дороти подошла к зеркалу. В отражении больше не было девушки с несчастной влюбленностью, там была полноценная личность со сбывшейся мечтой, с вечным, таким желанным, союзом внутри и снаружи. — Я сохранил тело. — Слова Питтера прервали самолюбование фанатки и она повернулась к нему, с ещё усталым видом, но воодушевленным лицом: — Молодец! Спасибо! — она прикоснулась ладонями к его лицу и пристально, радостно посмотрела хирургу в глаза, а затем поцеловала в щеку в знак благодарности. — Я… хочу домой. — Произнесла бывшая пациентка. — Хорошо, сейчас поедем. Только принесу твою одежду. — С этими словами мужчина покинул комнату.       Через пару минут он вошёл в комнату, застав девушку на тем же любованием себя в зеркало.       Кашлянув, для привлечения внимания, он отдал ей одежду и осведомив о том, что пока пойдет и перетащит труп Афтона в машину.       Дороти быстро переоделась и вышла на улицу, скорее сев в машину. На улице было холодно, а в машине тепло.       Питтер понимал, что сейчас Холт не стоит напрягать мозги, а потому не удручал её разговорами на время пути.       Доехав до дома, девушка попросила друга перенести тело Афтона в одну комнату. Сама она точно не могла это сделать, слишком тяжело для её организма сейчас.       Дороти щёлкнула ключом и открыла дверь. — Так вот где ты его хранишь. — Удивлённо сказал Гордон, увидев разобранный костюм. В комнате было темно, но свет из остальных комнат проникал в нее, так что разглядеть то, что в комнате этой не было ничего кроме костюма и стен, было не трудно.       Под аккуратными, морщинистыми руками было ощущение уже остывшей, холодной кожи.       Он будет идеальным недолго.       Дороти с серьезным видом проследила за «переездом» тела Афтона в это недоступное место. В эту отдельную частичку её сердца. Девушка закрыла дверь на ключ. — Так понимаю, я должен оставить вас обживаться? — простодушно сказал хирург. Дороти в ответ лишь согласно улыбнулась и тот ушел.       Внутри всё горело. Холт чувствовала странное ощущение уходящего времени. Хотя понимала, что время ей не помеха. Не в её любви. Однако, всему физическому есть срок годности и хоть тело не может попросту исчезнуть, оно может стать невероятно хрупким, а ей хотелось бы запомнить его таким.       Снова щелк ключом.       Тело Афтона послушно лежало на полу, слегка оперевшись спиной о стену и свесив голову.       Девушка подошла к трупу и нависла сверху.       «Так послушен, обездвижен… Жаль, что тело мертво. Меня устроил бы твой парализованный вид: живой и покорный.»       Холт коснулась губами холодного лба. Приятное ощущение родной кожи, но со временем это уйдет, она сохранила всё, что могла.       Этот запах Формалина… Неприятный, но терпимый.       Холт взяла труп за голову, дабы посмотреть мужчине в глаза.       Нет огня. Никакого. Даже в этой безысходной усталости, которая была с ним при жизни было что-то человеческое, но сейчас этого нет.       Не проблема, он же с ней. Внутри, и никуда не уйдет.       Дороти исключила все лишние мысли из головы и поцеловала труп уже в губы. Только вот он больше не ответит, никогда.       Она осмотрела труп и взяла его за руку, улыбнувшись. На ней чего-то не хватало, но, благо, кровь уже засохла.       Последние времена, когда она сможет почувствовать его как следует. Сожаление только о том, что тело после смерти теряет на данный момент важные свойства. Но его пальцы были как нельзя кстати.       Холод мертвого был ничем по сравнению с жаром Холт.       Возбуждение от трупа. Она точно опустилась на самое дно, но кого это волнует? — Это… ничуть не хуже, знаешь.       Внутри что-то сковало и её организм снова почувствовал прилив сил. Светловолосая подняла голову и улыбнулась, уже зная что это.       Зрение было затуманенным, однако, увидев перед собой очертания кого-то очень похожего на него, Афтон отпрянул. Резко и испуганно.       Он сидел на полу, смотря на свое тело. Непередаваемый ужас. Настолько страшное зрелище, что Уилл будто забыл как дышать.       Осмотревшись вокруг он посмотрел сначала на костюм, лежащий рядом (и в его голове уже возникли вопросы), а затем на… себя? Но нет, это был не он или…       Тело не его, но до чёртиков знакомое. Он вздрогнул.       «Нет…» — Доброе утро, Уильям. — С улыбкой протянула его имя Дороти. А он почувствовал странное движение рта, будто не его. Это ощущение дереализации ужасало. — Ч-что происходит? — Афтон ещё не свыкся с телом, а то бы резво прикрыл себе рот ладонью, ведь голос был не его. Дыхание участилось и из одного глаза потекла слеза. — Всё в порядке, милый. Теперь мы будем вместе. Всегда. — С лица девушки не сходила улыбка.       Он боялся умирать, а теперь видит свой труп перед собой. Однако, живой.       Хотя, насколько такая жизнь лучше смерти? Афтон до последнего боролся за жизнь, даже когда гнил и разваливался на части. А теперь… Теперь всё иначе.       Безразличие. Оно дрожью прошлось по телу. Этот плаксивый вид резко поменялся на опустошенный.       Умрет он или нет, что будет дальше — это никому не известно, тем более Уильяму. — Бесит. — Мужчина раздраженно опустил голову. — Что?.. — Холт непонимающе поддалась этому движению.       Афтон проигнорировав вопрос девушки, попытался встать и смог, но только благодаря хозяйке тела.       Масштабность проблемы не отражалась в понимании Уильяма.       Этот разум окончательно сломался.       Даже слезы намного лучше, чем равнодушие. — Где у тебя кухня? — Уилл вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Интонации женского голоса звучали чрезвычайно грубо.       Это его успокоит. Он в курсе: проверенная схема.       Дороти, будучи взволнованной такой странной реакцией Уильяма, молчаливо пошла в указанное место. — Что ты хочешь? — Холт попыталась улыбнуться, но Афтон был слишком серьезен. Он вздохнул и предпринял попытку поднять руки, дабы открыть шкаф с посудой для готовки, но это лишь отдалось напряжением в теле. Такое «сопротивление» происходило каждый раз, когда кто-то из этой парочки делал неорганизованное движение.       Мышцы расслабились и Уильям спокойно начал готовить. Ошибался с нахождением разных вещей, однако не хотел разговаривать с Дороти. Этот голос выводил из себя.       Яичница — это всё, на что можно рассчитывать. Продуктов мало, даже, можно сказать, их совсем нет. Всё либо испорченное, либо отсутствует. А значит, всё-таки придется выходить в люди. Печально.       Когда всё было готово, мужчина сел за стол и с тем же мертвым молчанием поедал свой заслуженный ужин.  — Я, кстати, знала, что ты умеешь готовить. — Вкус чувствовали оба и он не был особенным, но то, что сделал твой любимый человек будет в тысячу раз вкуснее обычной еды, так ведь? — Замолчи. — Бывший убийца не хотел отвлекаться. Разрыв желанной тишины этим острым, как лезвие, голосом отдавался болью в голове. — Н-нам нужно будет сходить в супермаркет завтра… — Дороти не обратила внимание на слова любовника, что было зря. — Заткнись! — Снова этот огонь в глазах.       Афтон резко воткнул вилку в тыльную сторону ладони девушки.       Больно было больше от силы удара, чем от остроты вилки, которой, в прочем, не было. Незаостренные зубчики: посуду в этом доме нельзя назвать новой, о чем говорят также и трещины на тарелке.       Девушка резко выдернула вилку, концы которой уже были испачканы в крови. На коже красовались четыре маленьких кровоточащих отверстия.       Рука слегка тряслась, а Уилл безэмоционально взял вилку и продолжил поглощение пищи.       На лице нет ни одного выражения. Банальное ничего. Хотя пару секунд назад лицо было крайне шокированным, а то, с какой быстротой оно поменялось со стороны походило на какую-то психическую болезнь.       В душе тот улыбался.       Не то, чтобы ему нравилось причинять боль, просто эта дрянь наконец заткнулась.       Как давно в душе Афтона спал этот гнев? Это зло, коим он когда-то был. Он и забыл, как приятно, когда ты делаешь хоть что-то. Не вынужденно, а в порыве злобы, с огнем внутри себя.       Да и к тому же, чертовка не может более ничего. У них равные силы, возможности. Контроль над телом? Боже, пару дней, и Уильям сможет делать это даже лучше Дороти.       В голове мужчины промелькнула мысль о том, что он может даже исключить активность Холт раз и навсегда. Стоит лишь подавлять всё, что она делает.       Стать тем, чем он был для Миссис Афтон.       Надежды больше нет. Нормальной жизни не видать, а перспективу извести фанатку до такой степени, что начать жить её жизнью — Уилл не жаловал.       Ну и черт с ним. Теперь-то смерть будет и остаётся только ждать её. Смиренно и послушно.       Может быть, иногда отвлекаясь от ожидания…