Горечь

— Нет, – устало вздыхает Лин Вэнь, и, решив, что этого мало, уже в который раз пересказывает, – Генерала Сюань Чжэня никто не видел уже больше полугода. Указания он передает через духовную сеть своим подчиненным. Никто не знает, где он. Желания верующих стабильно исполняются по всей стране. Фэн Синь кивает ей в знак благодарности и уходит, проигнорировав "Вы бы отдохнули, Генерал Наньян''. Он не может. Не сейчас. Му Цин пропал. До этого — обрезал волосы. Ещё раньше разрешил броне подтаять. Где искать — не известно, как неизвестно, и то, что говорить, если найдется. Фэн Синю правда хочется отрезать себе язык. Поздно: собственная необдуманность и поспешность отметились синяками под глазами, нервозностью той степени, когда даже лук дрожит в руках и. И взглядом. Ладно бы, равнодушным, можно с этим работать. Реальность страшнее. Мертв. Серая поволока без эмоций. Ожидалось что угодно, но не вот это. Не вот этот. Не подделка под серебряного генерала. Не та призрачная оболочка, мелькнувшая в толпе остальных небожителей и безэмоционально мазнувшая взглядом по лицу. Фэн Синь не понимает, как оказывается на земле, у Храма Водных Каштанов. Хозяев дома нет, Генерал Наньян просто проходит внутрь и садится напротив алтаря. Кажется, засыпает, потому что слышит приглушённые возмущенные голоса, кусочки разговора... — Фэн Синь, ты проснулся! – приветствует его Се Лянь, а решительность на его лице тут же сменяется виноватой улыбкой, — надеюсь, это не из-за нас, хаха. Нет, не из-за них. Нельзя каждый раз заваливаться вот так, без приглашения и спрашивать одно и то же. Однако, наступать на одни грабли он умеет: — Ваше Высочество, нет новостей? Хуа Чэн хмыкает и отворачивается. Алая фигура должна смотреться аляповато и неуместно в маленьком, пусть и отстроенном заново, храме, но все мелочи доказывают обратное. Лёгкие, незаметные проявления заботы друг о друге, красные нити на пальцах — любовь демона и небожителя такая сильная и согревающая, что Фэн Синь физически чувствует ее. Кажется, только этому демону можно доверить Его Величество — все смирились с этим. Становится легче. Может… — А вот об этом я и хотел поговорить, — Се Лянь становится в миг серьезным, — но Сань Лань лучше объяснит. Му Цин сейчас точно бы закатил глаза и что-нибудь бы буркнул. Тихо. Чуть погодя Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем с ленцой начинает: — Ты тупой. Да, конечно. Наследный Принц дёргает за алый рукав, прося смягчить выражения. Демон аккуратно чмокает его в висок: — Гэгэ, а что я должен сказать тому, кто берет и уничтожает свою любовь? Хуже. Это не любовь, это какая-то вплавленная во все существо ирония. Над ними обоими — каждый генерал мучается самостоятельно. И другого мучает, да. Маленькие молоточки выстукивают по наковаленкам в голове, пока Хуа Чэн монотонно вещает. Каждый удар – напоминание о собственной невнимательности и толстошкурости. "Вы восемьсот лет шли спина к спине". "Вы заботились друг о друге, отрицая это". "Этот серебряный слишком хрупкий, чтоб в одиночку нести то, на что решился". "Вы оказались настолько непробиваемыми идиотами, что даже после всего этого с Цзюнь У не заметили истины". "Вы не могли нормально поговорить". "Этот серебряный как мог, намекал — ты ему важен, нужен, желанен". Фэн Синь бьет кулаком по полу и не обращает внимания на занозы. — Могу продолжать? – нет, этот демон точно издевается, – с неделю на одном постоялом дворе ошивается этот твой Му Цин. — Где? – пружиной выпрямляется небожитель. В руку ему летят игральные кости, в спину — инструкции. Дверь захлопывается, пряча полуживого генерала, а Хуа Чэн устало потирает виски: — Гэгэ, напомни, почему я должен работать справочной службой? У вас для этого есть Лин Вэнь. Се Лянь крепко обнимает его и отвечает: ты лучше. Этого достаточно, чтоб заставить демона сделать любые вещи. И, "некоторым надо было вправить мозги, а кто, как не ты может с этим помочь?"