West wind

Веки с трудом возможно разлепить, солнечный свет бьет по глазам, заставляя зажмуриться и приподняться на локтях. Ожидание увидеть рядом сопящую Мэри разбивается вдребезги, когда взгляд фокусируется, и я вижу тяжелые шторы квартиры на Бейкер-стрит. Лежать в пространстве между диваном и столиком не является особо удобным, особенно учитывая, что Шерлок наполовину свесился с дивана, придавив к полу тяжестью конечностей. Я перевернулся, почувствовав туман в голове, который медленно сменялся болью. Шерлок неоднозначно вздохнул, переворачиваясь и избавляя меня от нужды будить его. В голове был только один вопрос — почему я оказался на Бейкер-стрит, а не рядом со своей женой? Но это только предстояло выяснить, как и то, почему в гостиной такой хаос, даже в сравнении с обычным состоянием этого помещения. Пробираясь через стопки бумаг, книг, вещей и аквариум, я постарался выйти к кухне. В раковине как всегда лежало что-то мерзкое, красновато-коричневого оттенка, кажется, запах исходил именно оттуда. Смотреть в холодильник смысла не было, там точно окажется либо отрубленная часть тела, либо еще что-нибудь из морга, оправданное новыми экспериментами. Чай находился все на той же полке, что и раньше, там же, где и чистые чашки. Через десять минут, заварив напиток, я решил будить Шерлока, который ворочался во сне и бормотал что-то про убийство, впрочем, ничего нового, кроме того, что тот лежал в полосатом свитере, который явно принадлежал мне. Спросонья я не заметил, но сейчас это явно поставило в тупик, потому что воспоминания прошлого вечера заканчивались ровно на третьем танце. Оглядев себя, я заметил, что любимая фиолетовая рубашка Холмса сейчас находится на мне, мысли выбило моментально. Стоя так еще около пяти, как мне показалось, минут, я просто открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Шерлок все так же сопел на диване, перевернувшись на спину и закинув одну руку за голову. Сдерживая порыв просто столкнуть Шерлока на пол, я присел на корточки. Еще раз заглянув другу в лицо и удостоверившись в том, что он спит, я потряс его за плечо, наблюдая за тем, как детектив хмурится и открывает глаза. — Джон? — низким ото сна голосом произнес Холмс. — Шерлок, почему ты в моем свитере? — приподнимаю брови, видя на лице детектива некое замешательство. — Обмен, — коротко заключает он. — Обмен? — цокаю языком, — Шерлок, я… он тебе маленький… я бы точно не стал меняться своей одеждой с тобой, так что верни мой свитер. — Не могу, Джон, — посмотрев на меня, как на последнего идиота, произнес Шерлок, искренне не понимая причину, по которой я хочу вернуть часть своего гардероба. — Почему? — детектив на это лишь поджал губы. — Шерлок, только не говори, что мне нужно опять заводить разговор о личном пространстве и его нарушении. — Джон, это был обмен, ты сам мне его предложил взамен на рубашку, — он выглядел так, будто говорил очевидные вещи, как выпить чай или почистить зубы. — Но если тебе это так важно, то… — Да, — выдохнув сквозь стиснутые зубы, проговорил я. — Хорошо. — Отлично… чай на столе. Обменявшись вещами снова, Шерлок переоделся в свою обычную домашнюю футболку и сел напротив с чашкой уже остывшего чая, прожигая меня взглядом сквозь газету. Все бы ничего, обычное утро в квартире 221В, только если не считать того, как все изменилось, того, что я до сих пор не понимаю как оказался именно тут, а не у себя дома. — Вы поссорились, — в пустоту произнес детектив, заставив меня опустить газету на стол и посмотреть в глаза. — Мне показалось или? — Вы с Мэри вошли в состояние конфликта полпервого ночи, после чего ты решил, что дистанционная терапия должна помочь вам изучить данный инцидент, чтобы решить семейную проблему, сложившуюся в результате вашей несогласованности в выборе имени для будущего ребенка. Оказывается, алкоголь оказывает довольно интересное влияние на мозг, раз ты смог поспорить со своей женой, а также абсолютно не помнишь того, что происходило, — перебил Шерлок, до мелочей точно описывая суть и не забывая при этом съязвить. — Шерлок… я, — телефон детектива глухо завибрировал на столе, сразу же привлекая внимание. — Убийство, Джон, — радостно воскликнул Холмс, едва просмотрев содержимое сообщения, — тринадцать дней, кажется, в этом что-то есть. — Шерлок, я не поеду, — прерывая судорожные сборы детектива, произнес я, допивая чай из чашки и наблюдая, как вытягивается лицо друга. — Брось, она справится и без тебя, это уж точно, — приподняв брови, произнес Шерлок, повязывая синий шарф вокруг горла. Мне хочется открыть рот, в качестве возражения высказать свое мнение на этот счет, но какая-то часть меня понимает, что Холмс прав, что Мэри действительно справится, что она сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Шерлок тормозит на улице первый попавшийся кеб, указывая как адрес полицейский участок. Еще около пятнадцати-двадцати минут, я спрашиваю его о том, что произошло прошлым вечером — ночью, но, кажется, что о чем-то он все равно предпочитает умолчать, что заметно по едва заметным изменениям, которые можно увидеть, только если знать детектива довольно долгое время. Лица сотрудников окрашены довольно мрачными эмоциями, что, в общем, не особо удивительно для Скотланд-Ярда. Лестрейд ждет в своем кабинете, хотя Шерлок рвался сразу в морг, дабы осмотреть тело, но было что-то, почему требовалось сначала поговорить с инспектором. Грег встретил обеспокоенным взглядом, который метался по помещению. Лестрейд с раздражением и даже какой-то злостью взглянул на Шерлока, подозвал поближе, что-то шипя на ухо и вздыхая, потому что лицо Холмса выглядело непонимающим, хотя тот никогда особо не считал инспектора умным человеком. — Убийство произошло утром, почти ровно тринадцать суток с последнего дела, женщина, относительно молодая, признаки, что убийца тот же на лицо. Жертва пыталась оказать сопротивление, данные из лаборатории еще не пришли, — Лестрейд тяжело вздохнул, пронзительно глядя на Шерлока, — поговорите с Молли Хупер, и прошу, Шерлок, подумай над моими словами. Детектив опускает глаза, поджимает губы, после чего разворачивается и вылетает из кабинета. Я прощаюсь с инспектором, отмечая то, что он даже не смотрит в мою сторону, и выхожу за Шерлоком. Он ожидает рядом с дверью, что-то бормочет себе под нос, но, увидев меня, отлипает от стены и крупными шагами идет к моргу. Помещение встречает неприятным холодком, что пробирает даже через свитер. Молли в морге отсутствует, скорее всего, вышла на обед, потому что время клонилось к часу. Труп лежал под белой простыней, ничего необычного. Шерлок зачем-то придержал меня у двери, попросил постоять возле нее и проследить, если кто-нибудь придет, обычное дело, когда он хотел что-то стащить: органы, ткани или образцы того, что я не особо любил видеть в нашем когда-то холодильнике. Я не особо следил за тем, что делал детектив, полностью сосредоточившись на том, чтобы никто не пришел, но я точно знаю, что он тяжело вздохнул, когда откинул простыню, кажется, что-то сдавленно пробормотав себе под нос. От такой реакции Шерлока, я впал в ступор, потому что ни разу не видел такого, что заставило его нервничать, а не восхищаться, сразу же принимаясь за изучение. Оглянувшись через плечо, я лишь заметил, как детектив держит в руке край ткани, чтобы я не мог увидеть жертву. Заметив, что я смотрю, Шерлок вздрогнул, закусил губу, а потом, сглотнув, произнес: — Джон, дверь, — почему-то именно в этот момент упомянутая дверь распахнулась, встревоженная Молли влетела в комнату, тяжелым взглядом посмотрев на меня. А потом она повернула голову. — Шерлок, ты… он… — она закрыла лицо рукой, ее голос дрогнул, — почему ты взял его с собой? Шерлок, ты же… О, Господи. Она очень быстро преодолела расстояние, что разделяло ее и детектива. Пощечина очень громко прозвучала в пространстве морга, отразившись от покрытых краской стен и пройдя звонким ударом по ушам. Шерлок даже не пошатнулся, пока я искренне не понимал, что происходит. — Почему ты не понимаешь таких простых вещей? Ты отдалился от него, почему ты не понимаешь, что ему не следует этого видеть, что никто не хотел говорить об этом, травмировать, почему лишь ты ведешь себя как бесчувственный кусок мяса, — голос Молли был преисполнен злости, она говорила так же тихо, как и всегда, но что-то, казалось, было не так, она была полна уверенности, непонимания, сострадания и гнева. — Это ужасно, Шерлок. Ты не можешь так поступать с ним, ни с кем, надеюсь, ты сможешь объяснить. Стоя в стороне, я даже не пытался их разнять, наблюдая за тем, как лицо детектива меняется с каждым словом Хупер. Было такое чувство, что это касается меня, что произошло что-то действительно ужасное, что труп на столе это кто-то из моих знакомых, друзей, близких. От этого ощущения сердце забилось быстрее. Как только я увидел потемневшие после диалога лица Шерлока и Молли, я понял, понял то, что, скорее всего, я прав, нервно сглотнув, я посмотрел им в глаза. — Джон, на самом деле, это очень важно, успокойся, — произнесла девушка, толкая детектива в бок, заставляя подойти ко мне ближе. — Джон, я… — Шерлок замялся, оглянувшись через плечо на труп, — я не должен был брать тебя с собой сегодня. — Шерлок, если бы ты ходил на расследования без меня, то твой брат точно бы утопил меня в Темзе, — нервно усмехнувшись, я попытался успокоиться, разрядить эту напряженную атмосферу, но никто этого не разделял, потому что они знали, — ты должен полагаться на меня… Слова застряли в горле, когда детектив откинул простыню. Мысли выбило из головы, при виде покрытого синяками и кровоподтеками женского тела, которое было изуродовано отсутствием глаз и проклятым знаком, вырезанным на тонком запястье. Кровь пристала к светлым растрепанным волосам, превратив их грязное месиво. Звук часов отбивал секунды, пока я осознавал, понимал, чей труп передо мной. Все это казалось полным бредом, хорошо спланированным спектаклем, ошибкой, но никак не правдой, это просто не могло быть правдой. Она ведь только вчера держала меня за руку, целовала, говорила что любит, была живой, как никто другой. Просто не она, не она, она не могла быть ей, нет, не могла. Ноги подкосились, кольцо, которое я сам надевал на ее руку, было на пальце. Это она. Прижавшись к ее ладони лбом, я ощутил холод, понимал, что это все, что это она, но не хотел, не видел этого. Просто она не могла. Грудь сдавило судорогой, а шрам прошило болью, жар превратился в озноб, от которого потряхивало не хуже, чем ударов. Больно, так больно. Мозг повторял, что такой исход нереален, что это все бред. Глаза видели обратное, подтверждая, что это все — правда. Зажмурившись до красных пятен перед глазами, я пытался успокоить дыхание, чувствуя, как слезы текут по щекам, что ее рука такая холодная.