West wind

Бар. Приглушенная музыка бьет по танцполу, тут многолюдно — вечер пятницы как никак. Холодный стакан пива хорошо лежит в руке, Грег обещал подойти, как только сможет. Каждый день в тишине отдается приятным, но быстро надоедающим спокойствием, я все еще был не согласен вернуться, слишком много всего произошло, чтобы успеть оправиться от такого. Алкоголь приятной легкостью отдает в голове, огни прожекторов слегка размывает, они освещают образы людей, двигающихся в такт музыке. Сижу у барной стойки в пол оборота к выходу. На улице невыносимо темно и, кажется, льет дождь. Делаю несколько глотков из стакана, прежде чем замечаю взъерошенную фигуру инспектора. Скорее всего, сейчас около двух ночи, удивительно, что он закончил так быстро, не просиживая в офисе до четырех утра. Судорожно оглядевшись по сторонам, Грег быстро подходит и садится на соседний стул, заказывая виски. — Снова Шерлок? — вопрошает он, сжимая в руках стакан. — Просто хотел убедиться в том, что он еще не умер, — нервно усмехаюсь, помня о его зависимости от наркотиков, — меня не было всего неделю, но Молли еще тогда давала неутешительные прогнозы. — Бегает к нам только так. Появилось что-то новое — жди детектива. Таскается с Хупер везде, постоянно называя ее твоим именем, наверное, это одна из самых неловких ситуаций за последние года три, все же знают, что девчонка в него влюблена, — подмечает сочувственно Грег. — Холмсы. Они такие… со своими странностями, нам — простым смертным — чтобы их понять и всей жизни не хватит, так что я предпочитаю держаться от них подальше. — Раз с ним находиться хотя бы один врач, то волноваться мне, думаю, не стоит, — расстроено выдыхаю, заказывая еще выпивки, скорее всего Лестрейд решил напиться, так же как и я. — Как сказать, — Грег лишь усмехается на мои слова. Кажется, все последующие диалоги не имеют смысла, потому что мы обсуждаем какую-то красивую девушку недалеко от нас, сопровождая каждую реплику отправлением в себя очередной дозы спиртного. Я искренне надеюсь не проснуться на помойке завтра утром, ровно до одного определенного момента, когда видимо была пройдена грань между «Просто хорошо провести время с другом» и «Излить всю душу и пожаловаться на идиота в своей жизни». — Каждый раз! Понимаешь? Каждый раз он тащил меня на это чертово расследование, когда я пытался познакомиться с девушкой, — бурчу себе под нос, толкая Грега в плечо рукой. — Я был так свободен те два года, нашел все, чего мне не хватало, все, что я потерял по его вине, по вине этого засранца. А теперь что? Что теперь то? Ты видел его отношение ко всему этому? Боже, в первый день возвращения знаешь, что он мне заявил? — хмурюсь и хлопаю руками по коленям. — И что же? «Смотри какая интересная шутка получилась, Джон!» — повысив голос, восклицает инспектор. — Он заявился в тот момент, когда я делал предложение, Грег, спросил, не собираюсь ли я сбрить усы… — закрываю на секунду глаза, потому что перед глазами все равно безбожно плывет, — этот! Этот! Этот…. — Холмсы, Джон, они такие… такие гады, — воровато оглядевшись, усмехается Лестрейд, — вот что я тебе скажу: шли ты его к черту! — Ну так… — неоднозначно пожимаю плечами, уставившись в лицо друга. — Ты уже неделю с ним не виделся. Все еще отвечаешь на его сообщения? — изогнув вопросительно бровь, шепчет инспектор, склонившись чуть вперед. — В силу привычки, Грег, в силу привычки… — осушаю стоящий рядом стакан, — и почему я должен разделить остаток своей жизни с тем человеком, что даже поцеловать меня не может… — А я смотрю, ты у него об этом спрашивал, — смеется Грег, отодвигаясь заранее подальше. — Я не гей, — серьезным голосом произношу, морщась и тыкая пальцем в лицо инспектора. — Знаешь отрицание это первая стадия… — Даже слушать не хочу, общество Шерлока плохо на тебе сказывается, — шикаю, перебивая диалог Грега. — Просто хочу обычной, человеческой жизни, без всех этих потрясений, просто человеческого… Без дел, расследований и чертового Шерлока Холмса, надо позвонить ему и послать куда подальше. — Я считал, что ты не хочешь больше связывать свою жизнь… Судорожно роясь в карманах, я пытаюсь найти мобильный, который, видимо, посеял в больнице на дежурстве, либо кто-то стащил его уже тут, пока я разговаривал с Лестрейдом на «особо важные» темы. Раздраженно вздохнув, я пытаюсь сосредоточить взгляд на Греге, что с ядовитой усмешкой смотрит мне в лицо, явно зная, что я сейчас хочу сделать. — Значит, звонить ему, — брякает себе под нос инспектор, качнувшись на стуле и доставая телефон из кармана кожаной куртки. Ответить нечего, просто киваю, сильнее наваливаясь на стойку. — Шерлок? — приложив к уху телефон, весело произносит Грег, но, выждав ответ на том конце, он резко бледнеет, потом краснеет, потом морщит лоб и выдает угрожающее. — Я увольняюсь, а также передай своему брату, что он чертовски не прав и что он полный кретин. Еще за те несколько секунд, что инспектор сидит с телефоном у уха, он успевает сменить с десяток выражений лиц, и в конце лишь произносит: — Я не стану ждать тебя в баре. То, что ты знаешь, где я сейчас, не дает тебе права ехать сюда, отвали, я веселюсь, — показав средний палец в сторону камер, Грег сбрасывает трубку, — твоя проблема почти решилась, но, похоже, что я ошибся номером, давно надо было переименовать Шерлока в телефоне. — Ты позвонил начальству и решил, что увольнение это лучший вариант? — теперь усмехаюсь уже я. — Это даже хуже, чем жена, с которой я в разводе, — морщиться Грег, выпивая из стакана воду, предложенную барменом, и кидает телефон на стойку. Минуты через две молчания он поднимается и направляется в сторону туалета, прикрывая рот рукой. Мысленные ограничители плывут, заставляя все пристальней глядеть на телефон, что оставил инспектор. Ни теряя ни секунды, мой мозг подкидывает лишь одну гениальную мысль, о которой я, вероятно, пожалею в ближайшие часы трезвости. Схватив телефон Грега, набираю сообщение на давно уже мной выученный номер. «Ненавижу тебя» «Если ты ждешь, что я верну все обратно, то передай Андерсону, чтобы он больше не пытался ничего сломать. Если в этом виноват Майкрофт, то это не моя ответственность, Генри. ШХ» «Ты во всем виноват, и как вообще к Грегу относиться твой брат?» «Просто хотел перед уходом сообщить, как же сильно ты меня достал» «Джон, я понимаю, что алкоголь хорошо помогает решать психоэмоциональные проблемы в жизни из-за влияния этилового спирта, но я крайне не уверен, что это окажет хорошее воздействие на твою центральную нервную систему, поэтому тебе стоит прекратить сокращать свои умственные способности, если ты так хочешь выказать мне свою неприязнь. ШХ» «Я, между прочим, все еще врач, так что и без тебя разберусь в воздействии спирта на организм, все время ведешь себя так, гад» «Советую прекратить саморазрушительную деятельность и вернуть телефон Гарвану, твой мозг еще в состояние функционировать чуть лучше обычных людей. ШХ» «Сказал человек, что не может уже который год запомнить имя одного единственного человека» «Хранить бесполезную информацию в голове, так же глупо, как и то, что ты сейчас делаешь, Джон. ШХ» «Даже не сомневаюсь, так что поскорее почисть свой жесткий диск от воспоминаний обо мне, я не вернусь» «Скоро буду. ШХ»  «Даже не думай, черт возьми, я не желаю видеть твое лицо» «Если тебя это успокоит, то я могу надеть маску, Джон, но я не хочу видеть утром новости о том, как один идиот напился до смерти. ШХ» «Почему только один?» «Вот именно поэтому я и говорю: чуть лучше обычных людей. ШХ» «В любом случае, только попробуй появиться» — Ты ему написал? — голос Грега режет по ушам насмешливым тоном, я не заметил, что он вот как уже добрых минут пять стоит у меня за спиной. — Соблазн оставленного рядом с нетрезвым человеком телефона так велик, — глупо улыбнувшись, поворачиваюсь я к инспектору и замечаю, что вернулся он чуть более бледным, чем был. — И он сейчас едет сюда? — приподняв брови, проговаривает Лестрейд, который уже кажется более трезвым. — Я не знаю, — пожав плечами, оборачиваюсь обратно к барной стойке, взяв в руку стакан и планируя допить его содержимое. Грег выхватывает его у меня прямо из рук, пока я пытаюсь понять, что произошло и удивленно моргаю, смотря замыленным зрением на испектора. Он одним только взглядом дает понять, что с меня хватит и отодвигает спиртное подальше, усаживаясь напротив. Он кажется обеспокоенным, пока я пытаюсь разгадать загадку очередной трещины на столе, щекой анализируя поверхность. Вижу, как Грег проверяет телефон, раздраженно вздыхает, поднимается и тащит несопротивляющегося меня на улицу. Холодный ветер утреннего Лондона забирается под куртку, поэтому я морщусь и ругаюсь себе под нос. Снаружи все так же темно, но немноголюдно в отличие от бара, либо мне так кажется. — Инспектор, не думал, что встречу Вас так рано на улице, — натянуто вежливым тоном проговаривает Майкрофт, от чего я поднимаю голову, уставившись на двоящегося в глазах старшего Холмса. — Следя за людьми, можно и не такое узнать. Я удивлен, что Вы не сообщили количество алкоголя в моей крови, примерный объем выпитого, сколько я провел времени, выблевывая его из себя, и почему та вода была такого странного вкуса, — с наигранным сарказмом произносит Грег, останавливаясь и поддерживая меня за плечи. — Просто беспокоился, что моему брату будет больше не с кем работать, — усмехается Майкрофт, но его лицо плывет перед глазами, так что я просто стараюсь не отключиться, что выходит слабо. — Я уже говорил, что собираюсь уволиться, так что, пожалуйста, найдите себе нового человека, что согласиться на Вас работать, — голос Грега звучит отдаленно, но он все еще придерживает меня, перекинув мою руку через свое плечо. — Ты никогда не умел заботиться о ком-то, брат, — голос Шерлока из-за спины режет по ушам. — Семейная черта, — Майкрофт остается таким же неподвижным. — Что ж… инспектор Лестрейд, пользуясь нашей встречей, я бы хотел сообщить, что дело о последнем самоубийстве переходит под наше руководство и Вам требуется немедленно переоформить и перенаправить всю документацию, — опираясь на свой зонт, как на трость, чуть ухмыляясь, проговаривает старший Холмс и становиться рядом с братом. — Машина за углом, надеюсь, в этот раз мы с Вами сработаемся. Шерлок справится с доктором Ватсоном. Грег с минуту сомневается, но все же отпускает мою руку, и я чувствую, как Шерлок подхватывает меня, потому что иначе я бы упал — ноги совсем не держат. Слышу отдаляющиеся шаги, стараюсь отойти и опереться на стену. — Я говорил, что не хочу тебя видеть, — шепчу, надеясь, что он ничего не разберет, но он понимает и позволяет отстраниться. — Я говорил, что не хочу разбираться с этим делом в будущем, — Шерлок выуживает откуда-то пачку сигарет и закуривает. — Нашел? — смотрю на то, как детектив медленно вдыхает съедающий дым. — Майкрофт… Дело почти закрыто, он позволил, — покачнувшись на носках, Шерлок опускает голову вниз. — Ты можешь хоть сейчас не говорить о деле? — отвернувшись, я утыкаюсь лбом в холодную стену, ком подступает к горлу. — Конечно, — произносит Холмс, и после этого наступает тишина. Ветер медленно проносится между деревьями и домами, тяжелое дыхание звучит так же, сливается с ним в одну симфонию. Я стою с закрытыми глазами, стараюсь унять дрожь в ватных ногах и тошноту. Сердце стучит ужасно быстро, кажется, мы выпили лишнего. Чувства притупились, но я точно не думаю, что сейчас мне так же хорошо, как было минут тридцать назад — пришло осознание ситуации: я стою здесь, на окраине Лондона, напившись до слабости в конечностях рядом с последним человеком, которого я бы хотел видеть. Вероятно, что Шерлок ни в чем и не виноват, что он и сам не мог знать о том, кто она и что произошло. Почему же я решил, что он является частью проблем, хотя он даже не знал, кто затеял с ним эту игру. Почему подумал, что он ставит дело превыше моих проблем и эмоций — он ведь не тот, кто разбирается в том, как правильно общаться с людьми, проявлять чувства. Может быть, он хотел помочь, но не знал как, не знал, что нужно сделать. Может, в самом деле, эгоистичным засранцем все это время был тут я, не понимая, что отдалился ото всех после своей потери. Помотав головой, чтобы сбить туман, стоявший перед глазами, я все же поворачиваюсь к детективу. — Я уезжаю домой, — твердым голосом произношу я, понимая, что голова стала кружиться намного меньше. Шерлок ничего не говорит, лишь молчаливо кивает, ловит кэб и садиться рядом, придерживая и не давая упасть. Руки совсем не слушаются, так что он буквально открывает дверь и втискивает меня в мою прихожую, снимает куртку и ослабляет верхние пуговицы рубашки. Я стою не сопротивляясь, потому что сил сделать что-либо самому нет — спать хочется невыносимо. Он осторожно расшнуровывает ботинки, заставляя снять, а я лишь глупо смеюсь — кто бы мог подумать, что сам Шерлок Холмс встанет передо мной на колени. — Если бы кто-то увидел, то слухи бы точно пошли, — говорю, закрывая глаза и опираясь на стену спиной. — Что? — вопрошает Холмс, поднимаясь с колен. — Ты и я в темном доме, ты снимаешь с меня одежду, — язык заплетается, но я все-таки выговариваю фразу, не запнувшись по середине, а потом начинаю истерически хохотать. Шерлок тоже смеется, перекидывает мою руку через плечо и тащит к спальне. Я обессилено падаю на кровать, откидывая одеяло в сторону, смотрю на детектива, что садиться в кресло напротив. Хочу что-то произнести, но усталость накатывает с такой силой, что я лишь недовольно мычу что-то в подушку, закрывая глаза и чувствуя, как все тело расслабляется окончательно, слышу шорох одежды и то, как закрывается дверь, перед тем, как я засыпаю. Все тело пронзает тянущая в мышцах боль, холодная твердая поверхность впивается в щеку ледяными шипами, что было странно. По ушам бьет скрежет и звук ветра, а голова нещадно болит. Разлепив веки, я пытаюсь оглядеться — ярко красный свет сразу же ударяет в глаза, заставляя моментально зажмуриться и ощутить, как пульсирует в висках, как горит затылок. За одну секунду головная боль из легкой превращается в невыносимую, я пробую втянуть воздух, как можно сильнее, и прекратить двигаться. Еще минут через пять, я все же слегка приоткрываю глаза и замечаю, что нахожусь в незнакомом помещении, а свет исходит от неоновой вывески. Зрение слегка плывет, а когда я пытаюсь подняться, то ощущаю, что комнату пошатывает — это стало второй причиной для моего ступора и некоторой паники. Холодный пол — обуви на мне не было, влажный вечерний воздух, скопившийся конденсатом на стекле. Я был в небольшой комнате, несколько вмонтированных в стены сидений и стол посередине. Я выглядываю в окно, и у меня немедленно начинает кружиться голова — город как на ладони, внизу течет Темза. Я нахожусь нигде иначе, как в одной из кабинок Лондонского глаза. Страх быстро настигает меня, я оседаю на пол, привычно сжимая старые шрамы через тонкую ткань рубашки. Сглатываю и стараюсь просто дышать, потому что слюна резко становится вязкой, а воздух удушающим. Звук воды и слова из динамиков, расположенных где-то под потолком, заставляют вздрогнуть и подорваться с места, лихорадочно осматривая тесное пространство. Голос, которым человек произносил последующие слова, нельзя было спутать ни с кем другим, потому я нервно усмехаюсь, потому что знаю — я снова стал той самой последней жертвой. — Ты обманул меня, — привычно растягивая буквы, проговорил Мориарти. — Я думал, что ты мертв, — почти шепчет Шерлок. — Долго же ты провозился, — после короткой паузы произносит Джим, а я старательно вслушиваюсь в их диалог, не зря же он решил дать мне эту возможность. — Лондонский глаз в красных огнях, ты ведь рассчитал все до мелочей, — голос Шерлока звучит уверенно. — Слишком просто чтобы понять, не правда ли? — улыбка слышится в словах Джима. — Слишком просто для тебя. — Слишком трудно для тебя, куда же делась твоя уверенность? Ты должен был догадаться раньше, де-те-ктив, — его тон скачет, как и всегда. — Чего ты хочешь? К чему этот спектакль? — Шерлок долго молчит, но все же спрашивает, каждая секунда тянется для меня вечностью, я не могу видеть, что там происходит, могу только вслушиваться в слова, что они произносят. — Хочу поиграть в игру, в детстве это была моей любимой, потому что никто не выигрывал, — именно в этот момент я осознаю, что мне не светит ничего хорошего, как, впрочем, и всегда. Я бесцельно ударяю рукой по стеклу, хочется кричать, но я молчу, молчу и слушаю. — Но, если я тебя застрелю, то игра закончится, — слышится шорох одежды, и я напрягаюсь сильнее. — И он умрет, — скучающим голосом произносит Джим, словно это было так неинтересно для него, будто он знал, что скажет Шерлок, — Значит играем? Ну же, не молчи, думаю, доктор захочет услышать твой ответ. — Тридцать две кабинки? — неуверенность звучит в голосе детектива. — Начнем с середины, — голос резко взлетает, резанув по ушам, — до прибытия всего полицейского участка у нас есть ровно шестьдесят восемь минут, так что я думаю, что тебе следует поторопиться. — Шестнадцатая. — Как интересно, помниться, когда мне не было семи, я пристрелил свою собаку, потому что та слишком громко выла по ночам, это было ужасно скучно и так раздражающе, — веселым голосом говорит Мориарти, кажется, вся эта ситуация доставляет ему удовольствие. — Седьмая. — Главное не ошибись в выборе, иначе твой друг не всплывет, пойдет ко дну, слыша твой голос, — шепчет Джим, — как ужасно. — Первая, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая. — Слишком быстро для того, кто не мог понять так долго, я уже начинаю нервничать, не будь таким скучным. — Ты слишком старался, учитывая, что мой шанс на провал равен чуть больше, чем трем процентам. — Но я же не могу разрушить твою веру в то, что ты не умеешь ошибаться. — Что же помешает мне застрелить тебя потом? — То, что смысла в этом уже не будет, Шерлок, ты утратишь его, произнеся только одну цифру… Разве это не захватывает?! Знать, что все зависит от тебя, даже лучше, чем в сказках, лучше, чем настоящие фокусы. — С двадцатой по тридцать первую. А что, если я смогу тебя обыграть? — Будет очень интересно посмотреть на твое лицо. Смотреть на то, как умирает дорогой тебе человек — это так трагично, больнее, чем самоубийство, не думаешь? — завораживающе добавляет Мориарти, в конце растягивая слова и почти шепча, — Лицо человека в этот момент по истине красиво… — Восьмая и девятая, — сухо произносит детектив. — Страх, он ничего не значит, каждый боится чего-то, знаешь, в девять лет я сыграл во что-то похожее с человек, который высмеял меня. Он проиграл! Выражение страха на лице его матери было похожим на твое, когда я стрелял в него. Крови много, все ботинки тогда запачкал, — смягчая голос, говорит Джим, из динамика слышится шаркающий звук, и тишина глушит меня на некоторое время. — Ты просто убил восемь людей, чтобы прийти к этому! Убил восемь ни в чем не повинных людей! — голос Шерлока вздрагивает, и он срывается на крик. — Люди это делают! — Так что мешает мне сделать это прямо сейчас?! — В любом случае, ты сможешь насладиться выражением удивления на моем лице. — Хватит спектакля, он в десятой. — Как же скучно, неужели ты такой же пустой, как и все? Актер второго плана? Думаю, наша игра может обойтись и без этого! — Я выиграл в твоей игре! — В моей игре не может быть победителей, только проигравшие, — после этих слов Джим начинает истерично смеяться, явно не понимая замешательства детектива. — Тогда ты уже давно проиграл. — Я был ведущим, Шерлок. — Тогда в этом нет смысла. — Ты играл с ним, зануда-Шерлок, ничем не лучше, чем остальные, так утомляет. — После следующих слов холодный пот пробегает у меня по спине, — так давай же, определи победителя в этой игре! Я весь в предвкушении, сможет ли он перенести это второй раз, а может ты в первый! Счастливого конца не существует. Время тянется медленно, очень медленно или слишком быстро, потому что все, что я слышу — это мое биение сердца, стучащего в самих ушах. Страх поглощает черной волной, я с ужасом ожидаю решения Холмса, что молчит, молчит так же, как и тот, кто все это затеял. Я слышу, как напряженно вздыхает Шерлок, как снова что-то шелестит, боюсь того, что может повториться, только без счастливого конца, без невероятного возвращения. Я не хочу возвращаться к прежней жизни, понимаю, что не смогу жить спокойной жизни, не хочу терять друга, Шерлока. Может быть, и он не хочет меня терять, потому что в прошлый раз устроил такое. Невероятный выбор, который в любом случае тебя ограничит, который сломает любого на другой стороне, разломит пополам, сделав неполноценным твое существование. Боль снова прошивает шрам на плече, напоминая всех тех, кого я потерял, и я безмолвно смотрю на Лондонский восход, комкая в руках рубашку. Я понимаю, что, возможно, этот день крайний для меня, для моего блога, для Джона Ватсона и Шерлока Холмса, какими их запомнила жизнь. Последний раз я чувствовал это два года назад, но только сейчас я точно понимал и знал, что у детектива нет туза в рукаве. — Давай же, осталось не более получаса, решай быстрее, — шепчет Джим. — В этой игре не будет победителя, — тихо отвечает Шерлок, — мы оба проиграем. — В этом и смысл, чувствуешь? Тебя уже скрутило внутри, — с наслаждением продолжает шептать Мориарти. — А если мы умрем вдвоем? — Тогда это будет самая красивая смерть детектива и его напарника. — Ты разочарован, признай? — И снова ты превратил такую интересную игру в унылый спектакль, — скучающе произносит Джим, а потом резко слышится мелодия звонка, — прости, я отвечу. Еще минут пять ничего не происходит, я слышу лишь тяжелое дыхание детектива или свое, руки окончательно замерзли от сидения на одном месте. — Не сегодня, — разочарованно говорит Джим, — продолжим нашу игру в следующий раз. Внутренности скручивает, кабинка двигается с места, и я облегченно выдыхаю, стараясь не отключиться. Подняться возможности не было — страх все еще легкой дымкой бьет по голове, заставляя все внутри сжиматься. Кажется, я скоро оказываюсь внизу, ощущаю, как кабинка вздрагивает и останавливается, двери расходятся, и я вижу Шерлока: взъерошенного и явно напуганного — он все же не смог сохранить лицо, и я улыбаюсь ему. Широкими шагами он подходит ближе, опускается на колени, обнимая и утыкаясь лицом куда-то между шеей и плечом. Он теплый, даже горячим, и я обнимаю его в ответ, чувствуя, как дрожат руки и стучат зубы. Через секунду он все же отстраняется, сжимая мои руки своими, осматривает, отмечая что-то про себя, потом скидывает свое пальто и, подняв меня на ноги, заставляет надеть его, застегивая пуговицы и накидывая поверх синий шарф. Меня все еще бьет озноб, заставляя сжимать зубы от ледяного холода, прошивающего с каждым вдохом, от того ужаса, что накатывает сейчас в полном масштабе. — Я боялся тебя потерять, — шепчет детектив на ухо, снова обнимая меня. — Я-я т-тоже, — я сжимаю его пиджак руками, стуча зубами. — Ты ужасно холодный. — К-как и ты, — я говорю это, не сильно задумываясь над тем, что Холмс имеет в виду совсем иное. — Я знаю, — подтверждает он, сжав меня со всей силы, словно боясь отпустить. На улице слышатся звуки сирен, но никто из нас даже не пытается отодвинуться, слишком холодно, слишком страшно. Нас так и находят. Медики оказывают первую помощь мне, Шерлок решительно отказывается, сидя рядом и рассказывая что-то Лестрейду. Он сжимает мою руку со всей силы, слов их разговора я не слышу, находясь в полусознательном состоянии. Холмс всегда находится рядом, смотрит серыми глазами, боясь что-то упустить, говорит о чем-то с медиками и, кажется, требует телефон. Сегодня каждый из нас боялся потерять другого, сегодня остальные проблемы стали мелочью. Я бы не смог потерять близкого друга, не смог бы перенести еще одну серьезную потерю в своей жизни. Шерлок видимо тоже. Страх все еще присутствует, но не мешает отключиться, скорее всего, даже способствует.