Из тени демона

      По мнению Мэтта, вылазка удачная: ни улик, ни свидетелей. Всё в точности с планом. Остаётся только тайком проникнуть в свою комнату и поспать хоть пару часов. Со стороны, наверное, кажется, что всё просто: голодаешь, ищешь убийцу и избавляешь от него мир, заодно забирая у того кровь. Но на деле практически каждая вылазка Мэтта — результат кропотливой работы по поиску недостойных жизни мразей и подготовке засады. Это отнимает время, иной раз и деньги, вызывает ненужное напряжение в семье. Мэтт уже полтора года ищет баланс между двумя жизнями. И не уверен, что когда-нибудь найдёт.       «Не загоняйся».       «Тебе легко говорить — ты всего лишь голос в голове», — возражает Мэтт. Демон отмалчивается, ожидаемо избегая щекотливого разговора.       Уже этим утром начнётся школа — выпускной класс, на котором Мэтт сосредоточит максимум сил и времени. Затем колледж, если денег и знаний хватит хотя бы на самый дешёвый из местных. Мэтт не знает, что будет дальше. А об архитектуре уже даже не думает. Раньше, когда родители были живы, ему всё казалось проще, легче, а самые амбициозные планы — более достижимыми. Демон же топчет то немногое, оставшееся после их смерти. Теперь у Мэтта есть только приёмная семья и Лиз — сестра, последний светлый лучик его жизни, который он сам же отвергает. Как бы он ни любил её, ей стоит держаться подальше от него.       «Не спать!»       Услышав крик в голове и словно получив пощёчину, Мэтт дёргается, едва не подскакивая на месте. Он испуганно таращится по сторонам и натыкается на пристальный взгляд единственного попутчика — остальные успели выйти. Мэтт виновато улыбается и поспешно отворачивается, принимая непринуждённый вид. В надежде не проспать нужную станцию он цепляется за окружение. Под потолком тянется реклама новой сети общепита в городе. От вида еды в животе просыпается китовый вой, а тошнота напоминает о себе неожиданной горечью в горле. Осознав причины последней, Мэтт хмурится и настороженно смотрит на соседа по вагону. Он принюхивается и понимает, что попутчик — убийца минимум семерых человек, что раньше было совсем не заметно.       «Долго ты ещё валяться будешь? — цедит демон. — Вставай и убей его».       «Нет», — отрезает Мэтт, отворачиваясь от потенциальной цели. Столь крупная и явно опасная жертва не стоит рисков без подготовки. Сегодня они вышли только за Дочерью Дракулы.       «Мы одни, а у тебя есть я. Сколько он будет кататься трупом в вагоне, пока его найдут? Час? Два часа?»       «Мы никогда не убивали больше одного за раз. И ты не голоден».       «Этот мерзавец только что убил невинную девочку. Безжалостно задушил ребёнка и даже не раскаивается. А ты можешь отомстить за её смерть!»       Мэтт невольно изучает человека. Тому ближе к тридцати, на нём чёрный джинсовый костюм, а короткие тёмные волосы уложены вперёд, закрывая лоб. Ничего особенного, со стороны и не скажешь, что на его руках семь смертей. Хотя в мужчине привлекает внимание странное поведение: он напряжённо смотрит перед собой, словно глубоко погружён не в самые радужные мысли. Для Мэтта остаётся загадкой, кем является попутчик.       «Он киллер, — то ли предполагает, то ли утверждает демон. — Эти мрази хуже психопатов. Если закидоны тех можно объяснить бедой с башкой, то эти просто мрази. Ребёнок, Мэтт! — срывается демон. — Назови хотя бы одну причину не вспороть ему глотку!»       «Он киллер. Это не наш уровень. Хочешь сдохнуть? Вот я — нет».       «Сколько можно дрочить на наркоманов, жалких шестёрок в мелких бандах и просто уродов? — демон не жалеет желчи в словах. — Ах да, ещё голые кровососущие бабы, конечно. Ты можешь убить эту скотину прямо сейчас. Ты не знаешь его имени, внешность простая. Как ты будешь искать его, если упустишь сейчас? Никак. Эта мразь просто исчезнет всего через пару минут, пока ты играешь по собственным правилам».       «Он киллер, твои слова. Будь он простым уродом, ещё ладно. ''Система преемственности'' не для того создана, чтобы мы кромсали каждого встречного».       «Так всё твоё благородство заканчивается слабаками?» — голос демона буквально переполняет отвращение.       «Закончил? — устало спрашивает Мэтт. Он понимает и принимает доводы, но риски слишком высоки. — Мы же договорились: мы убиваем, но я решаю кого и когда».       «Сраный позёр и ссыкло ты тоже сраное. Вот кто ты, Мэтт. А не благородный супергерой, коим себя считаешь. О… — вдохновлённо тянет демон. — Убей он Лиззи, то с ним бы ты сделал то же самое, что и с убийцей родителей, да? Или тебя опять пришлось бы убалтывать на нужные вещи?»       «Не смей говорить о Лиз такие вещи. — Мэтт сжимает кулаки. — И ты хочешь, чтобы я его убил?»       «Да, блять! Да! Резани его по горлу, ну давай же… Лёгкая, сытная добыча. Подойди, рассеки ему горло первым же ударом, и всё будет кончено. Ни улик, ни свидетелей. В этом вагоне даже камеры нет! Давай, поднимай свою задницу! Я знаю, ты полон сил, и ты сможешь! Это даже проще, чем было с Кейт!»       Агрессивный крик под конец напоминает мотивационные лозунги с топовых личностных тренингов. Мэтт невольно задумывается над предложением. Подойти, замахнуться и с помощью субстанции нанести смертельную рану, избавляя мир от очередного подонка, посмевшего тронуть ребёнка. Но если здесь обнаружат вторую жертву Секущего Лица за ночь, криминалистов заставят облизать каждый квадратный сантиметр вагона, поэтому ему надо быть предельно осторожным и потом очень тщательно протереть всё салфетками из рюкзака.       «Смелее, Мэтт. Ты знаешь, что нужно делать. Я помогу тебе».       «Не облажайся», — мысленно обращается Мэтт не то к себе, не то к демону и встаёт с места.       «Не облажаюсь».       Деловито рассматривая полосу рекламы под потолком, Мэтт приближается к мужчине, нарочно избегая прикосновения к поручням. Его качает из стороны в сторону. Мэтт видит, как мужчина обращает на него внимание, бегло осматривает и снова отворачивается. Чем они ближе, тем сильнее становится смрад, хотя с Дочерью Дракулы ничто пока не сравнится. Поравнявшись с целью, Мэтт накапливает в левой кисти субстанцию и резко разворачивается, с размаха целясь растущим из кончиков пальцев лезвием прямо в горло убийце. Мужчина в последний момент закрывается предплечьем. Острейший клинок проникает в плоть, разрубает одну кость и втыкается во вторую, не сумев полностью отсечь руку. Чувствуя желанную кровь, демон тут же впивается в плоть. Мужчина вскрикивает и пинает Мэтта в солнечное сплетение. Дрожа от боли, Мэтт отлетает на соседнее кресло и задыхается, не в силах пошевелиться.       «Соберись! Мэтт!» — мысленная пощёчина от демона оказывается как никогда кстати.       Прижав раненую конечность к груди, киллер перехватывает нож из в здоровую руку.       — Не на того напал, щенок, — говорит убийца по-русски и бросается в атаку.       «Вниз!»       Следуя подсказке и движению субстанции под кожей, Мэтт в последний момент отбивает руку противника, и лезвие шкрябает о пластиковую спинку кресла. Получив коленом в грудь, он изворачивается и отвечает кулаком в правое предплечье киллера. Сквозь шум вагона до него почти буквально доносится треск кости. Киллер отступает. С его локтя на пол течёт кровь, а в воздухе распространяется отчётливый запах железа, отчего субстанция почти буквально бурлит.       «Дави падлу! Дави, ну!»       Слыша одного только демона, Мэтт бросается на киллера. Чудом поднырнув под выпад левой руки, в ответ ударяет кулаком в рёбра. Словно когти Росомахи, из его костяшек вырываются три длинных шипа из субстанции и вонзаются в сердце. Прежде чем мертвец завалится на него и обляпает кровью из руки, Мэтт отталкивает тело на прежнее место рядом с рюкзаком и в страхе смотрит в сторону соседнего вагона. Никого.       — Чёрт! — он отходит на пару шагов от тела и тянет руки к лицу, но видит на ладонях чужую кровь, которая быстро впитывается в кожу. — Какого чёрта?!       «Время!» — серьёзно напоминает демон.       Мэтт лихорадочно осматривается и стягивает со спины рюкзак в поисках перчаток и салфеток. Он мысленно радуется брезгливой привычке из детства открывать межвагонные двери костяшками пальцев — сейчас она спасает его шкуру. Воткнув ладонь в лужу крови рядом с трупом, Мэтт впитывает её. Одновременно из руки вырывается субстанция. Одна её часть впивается в раны жертвы, а вторая тянется к пятнам на полу. Пока демон пиршествует второй раз за ночь и собирает даже самые мелкие капельки, Мэтт абстрагируется от сладкого чувства насыщения, чтобы не терять контроль над ситуацией и успеть оставить метку демона на лице убийцы.       — Скольких точно он убил?       «Семнадцать…»       — Ты же сказал «семь»? — от удивления Мэтт ненадолго теряется. Ещё вчера их самая «богатая» цель имела за душой всего восемь смертей, а тут сразу двое за десяток. Он невольно улыбается своеобразной удаче — после сегодняшней ночи можно не вспоминать про альтер эго до следующего года, пока не проснётся голод.       «До хрена много хочешь», — возражает демон.       Ухватив труп под мышки, Мэтт усаживает его в более естественную позу и опускает ему голову. Со стороны и без луж крови может показаться, что человек просто спит. Возможно, демон прав, и так ему предстоит проехать ещё немало станций, прежде чем уловка раскроется. Выверенными движениями он рассекает кожу на щеках убийцы — слева одна вертикальная, а справа уже две черты, только из центра верхней выходит ещё линия. Он отступает, придирчиво оглядывает место преступления: «спящий» мужчина, чистый пол и сиденья, стойкий запах крови. Для надёжности он проходит салфеткой по месту своего падения и куртке жертвы.       Не испытывая судьбу, Мэтт покидает поезд на первой же остановке. К счастью, станция оказывается в паре кварталов от дома. Привычно запутав следы, Мэтт попадает на камеры у того вагона, в который изначально сел. На улице его не покидает ощущение, что он что-то упустил в вагоне. Облажался. Он снова и снова прокручивает каждую секунду с момента начала ночной охоты, упорно игнорируя заверения демона, что всё в порядке.       Осенив себя крестом, Мэтт толкает низкую калитку. Та с едва слышным скрипом пропускает на территорию церкви. Шагая в сторону парадной двери небольшого двухэтажного дома, Мэтт внимательно смотрит в окна - везде выключен свет. Приподняв кадку с гейхерой, Мэтт достаёт из-под неё ключ. Осторожно отперев дверь, проходит в дом и сливается с тьмой, вслушиваясь в тишину. Только в гостиной едва слышно тикают старые настенные часы.       «Ты так и будешь стоять?»       Тщательно оттерев подошву ботинок о коврик, Мэтт крадётся к лестнице. До той всего пара ничего, когда он слышит из угла комнаты звон чашки о блюдце.       «Кто-то попался…»       Только один человек в семье имеет достаточно стойкости, чтобы дожидаться его в такое время. И это плохо. Очень плохо.       — Здравствуйте, отец Лэнс. Вы до сих пор не спите?       Сидя в глубоком кресле, отец Лэнс откладывает книгу и смотрит на Мэтта поверх очков-половинок и негромко усмехается, из-за чего Мэтт теряется.       — Не расскажешь, где ты был? — Отец Лэнс пристально смотрит на Мэтта.       — Я просто гулял.       — До двух ночи? С рюкзаком?       — Мне не спалось, решил пройтись по району. Подумать.       — Даже если и так, ты поступаешь крайне опрометчиво, Мэттью. Ты в одиночку ушёл посреди ночи в столь неспокойное время и никого не предупредил. Так нельзя. Прошу, прояви благоразумие и думай о ближних своих, о нас. А твоя сестра? Подумай о ней, если мысли о нас не находят в тебе отклика.       — Прошу, не говорите так…       — Всё хорошо. Правда. — Лэнс улыбается. — Я просто благодарен, что Господь вернул тебя невредимым. И хорошо, что я ничего не рассказал Лиз. Думаю, не стоит попусту тревожить её. Согласен?       — Извините. — Мэтт виновато тупит взгляд. Равно раскрытию тайной личности он боится доставить пастору и его семье неприятности. Лэнсы приютили его и Лиз и помогли пережить потерю родителей, за что он бесконечно благодарен. Но появление демона внесло много нового, и теперь Мэтту куда тяжелее держать данное себе же обещание. — Я прошу прощение за этот случай. И… я не сделал ничего противозаконного или того, что может доставить вам проблемы. Клянусь.       «Лжец».       — Хорошо.       — Честно говоря, я зашёл в твою комнату, потому что хотел поговорить на очень серьёзную тему.       — У меня проблемы? — Мэтт подходит ближе и присаживается на подлокотник ближайшего кресла. Отец Лэнс не мог узнать о его связи с Секущим Лица, а если и так, подход к разговору был бы совершенно другим.       — Отнюдь. — Лэнс снова улыбается. Он всматривается в простенькие наручные часы, в полумраке даже не видя стрелок, а затем устало вздыхает. — Но раз ты так сильно припозднился, давай оставим разговор на более свежие головы. Отправляйся в постель, выспись как следует. Я отпросил тебя у директора, поэтому завтра школа отменяется.       — Но завтра же первый учебный день. Отец Лэнс! — от волнения повышает голос Мэтт, когда пастор устало поднимается с кресла. Он уже приготовился к «очень серьёзной теме», а её вот так просто откладывают на потом.       «Облом. — Демон смеётся. — А ты ещё недоволен чем-то».       — Тихо, тихо. Не стоит попусту будить людей, Мэттью. Я рад, что с тобой всё хорошо. Спокойной ночи.       Подхватив со столика блюдце с чашкой, Лэнс не спеша отправляется на кухню. Мэтту ничего не остаётся, кроме как перепрыгнуть скрипучую ступеньку на лестнице, перебирая в голове сотни безумных теорий.

***

      Палец замирает над кнопкой вызова, но всё же нажимает на неё. Ведь иначе никак. Раздаётся длинный гудок, за ним ещё один. Третий не наступает — вместо него из динамика звучит усталое дыхание. Человек с той стороны не хочет задавать вопросов, ему нужны результаты.       — Мы нашли его, отец, — коротко говорит тот, на чьих плечах сейчас и вина за произошедшее, и ответственность за последствия. — Это оказался не китаец, а русский.       — Он ещё жив?       — Нет.       — Жаль…       — Тот, ради кого мы приехали в Нью-Йорк, добрался до него раньше нас.       — Какое… совпадение, — с длинной паузой подчёркивает второй.       После этих слов ненадолго наступает тишина, за которой звучит неоднозначный стон, словно в нём переплетается облегчение и разочарование.       — Мы заплатили слишком высокую цену. Нельзя, чтобы смерть Юки оказалась напрасной.       — Но что делать с русскими?       — То, чего они заслуживают по твоему мнению, — в голосе мужчины звучит сталь. Всё-таки сейчас в нём больше родителя, чем главы клана «Белый волк».       — Хорошо, отец.