Из тени демона

      По дороге купив всё необходимое, Мэтт просит водителя остановиться в паре кварталов от дома Колли. Сменив три такси за поездку, он уверен, что замёл все следы. Тем более на нём новенькая чёрная кепка и самая обычная тканевая маска для лица. Маскировка так себе, однако, если никто не будет сравнивать его одежду на забеге и сейчас, то никогда не узнают. Теперь каждый шаг делает Секущего Лица всё ближе к тому, чтобы избавиться от назойливой проблемы и снова затаиться на долгие месяцы.       Дождавшись, когда такси уедет, Мэтт прогулочным шагом направляется в нужную сторону. К счастью, дома его никто не ждёт, ведь удалось отмазаться желанием погулять по ночному городу. Улица оказывается удобно тихой, спокойной: после заката на ней ни души, ни машины, лишь сгущающийся вокруг фонарей полумрак. Мэтт тщательно обходит их, двигаясь почти по середине пустой дороги и прячась в тени. Всё даже лучше, чем он представлял. Словно Вселенная встала на его сторону. Сравнивать ситуацию с Нью-Йорком, где всегда что-то мешало, даже не хочется — небо и земля.       — Как видишь, я оказался прав — здесь намного удобнее: ни камер, ни страдающих бессонницей горожан. Только тьма и тишина. То, что нам нужно.       «Долго же мы будем искать Монеточника».       — Рано или поздно найдём.       «А дочь директора прямо сейчас в руках этой мрази. А может уже мертва, пока ты корчишь из себя секс-гиганта».       — И что ты предлагаешь? — Мэтт дёргает плечом и ссутуливается. — Подходить к каждой двери и спрашивать, а не проживает ли там серийный убийца-педофил? Мне очень сильно надо, потому что я есть, пить и ходить по нужде не могу, пока он дышит. А может, объявление в интернете дать? «Ищу Монеточника, всем педофилам-убийцам со стажем отозваться. Оплата: смерть». Как думаешь, кто-нибудь откликнется? Чего молчишь? Ты же тут гений. Ты знаешь ровно то, что знаю я. Так что же мне делать? Где он проживает? Молчишь? Вот и молчи. Я не могу жить только по твоей указке.       «Рано или поздно мы что-нибудь нащупаем. Из-за директора школы мы уже чуть-чуть ближе, чем могли бы».       — То есть ты требуешь от меня перевернуть город, а сам решаешь ждать у моря погоды. Твоё недовольство мною раздуто на пустом месте.       «Ты мог бы упорнее искать эту мразь».       — А ты мог бы не упрекать меня в том, что я занялся сексом. Иди нахер, — от души просит Мэтт. — Это не Нью-Йорк. Можно бросить тело на лужайку, и его заметят только под утро. И то не сразу. Потому Монеточника до сих пор ищут. Зато стоило в Нью-Йорке чуток отступить от плана, и теперь по Сети гуляет видео, на котором мы попали на камеру. Почему? Потому что они повсюду! — Мэтт пинком отправляет в полёт несуществующий камень на пути. — Теперь без камер будет легче скрываться.       «Ошибаешься. Своим переездом ты сам сжимаешь вокруг себя кольцо подозреваемых. Наверное, через сутки у ФБР будет длинный список тех, кто прибыл в город за последние две недели. Включая тебя».       — Никто не поверит, что какой-то школьник может быть тем самым, которого они так хотят поймать.       «Возможно. Но как быстро твоё имя вычеркнут? Чем ближе ты к Колли, тем больше шансов остаться в списке подозреваемых».       — Чего ты добиваешься? Сначала требуешь, чтобы я прикончил Колли, потом осуждаешь, что я ничего не делаю для поиска Монеточника, после чего заявляешь, что будешь просто выжидать, а теперь вообще втираешь про то, что идти дальше — плохая идея, — на одном дыхании выпаливает Мэтт и несколько раз глубоко вдыхает. — У тебя что, биполярка разыгралась на старости лет? Сколько тебе там? Тысяча? Две тысячи лет?       «Я требовал, чтобы ты прикончил этого образцового голубка? — удивляется демон. — Когда я такое требовал? Я просто прикалывался над тобой!»       Мэтт едва не спотыкается от таких слов и останавливается, неуверенно рассматривая улицу перед собой. Ему кажется, что вокруг него сейчас разворачивается очередной оранжевоглазый кошмар, а красиво расставленные фонари превратятся в сияющие апельсинки. Только где тогда начало этого кошмара? Может, он уснул в такси? Было ли вообще такси до дома Колли?       «Прикалывался»? То есть не ты автор этих чёртовых кошмаров? Не ты ли, приняв облик Дэнни во сне, убеждал, что нет иного выхода? Что только его смерть может обезопасить Лиз? И как я сразу не понял, что это слишком похоже на тебя? Манипулирование. В самом начале ты очень топорно убеждал меня ступить на кривую дорожку, а теперь стал умнее, — Мэтт нервно смеётся, поздно замечая масштаб происходящего. Слепой глупец! — Тогда, в метро, ты давил на жалость и благородство, а теперь действуешь ещё тоньше. Ты не заставляешь, ты внедряешь желаемое! — Мэтт со всей силы пинает ствол ближайшего дерева. — «Сначала ''добро пожаловать в клуб убийц'', а теперь ''убить Колли — единственный выход''. Прошло две недели. Две, мать твою, недели после двух убийств за одну ночь, которые должны были прокормить тебя до Рождества».       — И где я теперь?! — сквозь зубы кричит Мэтт.       «Рыженькая что, последние мозги из тебя вытрахала? — беспокоится демон. — Мы с тобой полтора года знакомы, и если бы я мог, то давно уже воспользовался бы такой хренью, как манипуляция снами и то самое ''внедрение''. А не изводил бы, почти доведя до суицида. Как вспомню, какой тряпкой ты был перед первым убийством… Бр-р! Так что не смей приписывать мне свои детские проблемы. Убийца или герой? Оставить Джастина Колли в покое или прикончить его? Это твои мысли. Твои страхи. Твои личные закидоны. Я ли виноват, что тебе снятся кошмары на злободневные темы? Или ты уже забыл о кошмариках после нападения того котяры в детстве? Что, расскажешь историю о том, что кошак был одержим мною?»       — Пошёл ты!       «Когда я говорил про Колли, то и подумать не мог, что ты реально пойдёшь убивать этого типа. Думал, тебе хватит мозгов, чтобы не купиться на подколы. Оказывается, я тебя конкретно переоценил. Скрывать не буду: я доволен происходящим, хотя и напрягает, как быстро мы заявляем о себе в Денвере. Потому что есть те, от которых стоит держаться подальше. И мы не знаем, кто́ хозяйничает в этом городе».       — Ты боишься? Постой, — Мэтт отстраняется от дерева и оглядывается, хотя улица всё также пуста. — Ты кого-то боишься?       «Я. Никого. Не. Боюсь, — медленно проговаривает демон, а субстанция начинает опутывать тело, сковывая и мешая дышать. — Есть те, кто представляет угрозу. Есть те, кто равен мне. Остальные всего лишь муравьи под сапогом. Запомни это, пацан. Я никого не боюсь, просто мы не знаем о хозяевах этого города, и нужно быть готовыми к посланию, когда ты убьёшь Колли».       Субстанция резко отступает, и Мэтт делает судорожный вдох.       — И что за послание? — Вопреки происходящему, его затягивает в эту игру с секретами демона.       «В том-то и дело, что не знаю. Главное — не проморгать его».       — Что-то я не помню такого в Нью-Йорке.       «Потому что ничего такого и не было. Местные либо трусливы, либо слишком умны, чтобы не пригласить нас в ''клуб''. Так мы возвращаемся или ты так и будешь торчать под этим деревом? Решайся, чёрт возьми».       Мэтт присматривается к цифрам на ближайшем почтовом ящике: 1122. Он на месте.       «Либо ты идёшь, либо ещё долго будешь наблюдать его рядом с Лиз».       — Это тоже из категории невинных шуточек? — язвит Мэтт, рассматривая погружённый во мрак дом.       «Я просто напоминаю, почему ты хочешь его убить».       — Ты это специально, да? — Мэтт хочет сплюнуть, но вовремя вспоминает про маску и матерится сквозь зубы. Ответа он так и не получает и смотрит перед собой.       Где-то там беззаботно спит убийца, который на протяжении многих лет притворялся благородным героем. После сегодняшних солидных чеков он точно не отстанет от Лиз. Неформальное повышение в организации волонтёров, статус, больше вовлечения в дела фонда, появление на всяческих мероприятиях, совместные фото и море лестных слов, лишь бы выкачать из Джая Ньюмана побольше денег. Мэтт знает, что деньги пойдут на благое дело, только это не меняет сущности Колли. В конце концов, организации не обязательно закрываться из-за кончины основателя. Напротив, ужасная смерть от руки Секущего Лица будет очень громким пиаром. А Мэтт наконец вздохнёт спокойно за сестру, пока на горизонте не объявится очередной грязнокровый по её душу. С которым произойдёт ровно то же самое.       Возможно, Мэтту даже удастся отговорить Лиз от участия в фонде из-за трагичных событий. Он понимает, что ей будет больно. Скорее всего, раз Секущий Лица убьёт дорогого ей человека, она возненавидит его. Пускай. Зато Мэтт Ньюман будет спокоен за своё сокровище. Ведь он поклялся защитить её и сдержит слово, какой бы Ад ни пришлось бы разнести ради неё.       Мэтт принимает решение. Он достаёт плотные тканевые перчатки и делает первый шаг на территорию участка Колли. Перед проникновением в дом он привычно тянется к телефону для перевода в авиарежим, а тот в последний момент вспыхивает уведомлением о пришедшем на почту письме. Мэтт без промедления нажимает на иконку. В письме оказывается всего одна картинка без сопутствующего текста. Толком рассмотреть её удаётся лишь через минуту на полной яркости, и то на пару с демоном. На картинке изображён абсолютно чёрный кот, поверх которого, на несколько оттенков светлее, запрещающий знак в духе охотников на привидений, а весь странный логотип выполнен на едва сероватом фоне. Отправитель письма — некий fackyou_83 с гугловским ящиком. Отложив разборки со спамом на завтра, Мэтт всё-таки отключает сеть и переводит телефон в беззвучный режим.       Следуя плану, он субстанцией осторожно выламывает замок на заднем окне и проникает внутрь. Его встречает всепоглощающая тьма и столь же непроницаемая тишина. Закрыв за собой окно, Мэтт вспоминает примерный план дома и движется к лестнице, освещая путь тускло включённым экраном. Каждый шаг по паркету, как по минному полю: любая половица может неожиданно заскрипеть. Но благодаря ночным блужданиям в доме отца Лэнса на второй этаж удаётся подняться без проблем. Наверху он сталкивается с новым испытанием: несколько одинаковых дверей, и только одна ведёт в спальню Колли. Чутьё не помогает — за долгие годы дом провонял смрадом.       «Вторая слева».       Мэтт легко толкает нужную дверь. Демон не ошибся: Колли мирно сопит где-то под воздушным и чёрным в полумраке одеялом. Набрав полную грудь воздуха, Мэтт медленно выдыхает через рот, чем немного сбрасывает скопившееся напряжение. Демон не торопит, молчит, а приди они двумя месяцами позже, то нетерпеливо верещал бы, желая поскорее утолить голод.       «Ложь!»       С каждым шагом становясь всё ближе к цели, Мэтт скапливает субстанцию в обеих руках. Как бы он ни презирал убийц, главное не превращать всё в расчленёнку, ведь все его действия, дошедшие до глаз общества, подвергаются критике самим обществом. А он не хочет выглядеть типичным серийным психопатом без морального кодекса и самоуважения. Он чистильщик, избавляющий мир от скверны и грязи.       Внимательнее рассмотрев лежащего на животе Колли, Мэтт намеревается сделать всё быстро, даже изящно: со спины пронзить сердце и оставить в той же позе. Быть может, тогда Летописец в своём новом посте даже назовёт Секущего Лица благородным избавителем, а всякие толерасты немного уменьшат количество брани в его адрес. Хотя вряд ли на оба случая. Размышления прерывает ожившая часть одеяла рядом с Колли, из овального пятна обретая форму громадного чёрного кота.       «Так, спокойно… — нашёптывает демон, когда Мэтт замирает. — Не паникуй…»       Мэтт не слышит его — все звуки затмевает колотящееся от страха сердце. Кажется, будто своим грохотом оно вот-вот разбудит Колли. Мэтт несколько секунд таращится на животное, о чьём существовании даже не подозревал. Его не было на фото в Инстаграме! Мэтт готов поклясться: своими светящимися жёлтыми глазищами тварь неотрывно смотрит на него, готовясь обнажить острые когти и напасть — точно так же, как в детстве. Мэтт даже не может даже вспомнить, где вообще выход из логова чудовища, а ноги и вовсе одеревенели.       «Просто прогони его. ''Брысь-брысь'', скажи ''брысь-брысь''».       — Брысь-брысь, — неуверенно выдавливает из себя Мэтт и делает микроскопический шаг назад. Вместо ожидаемой реакции животное встаёт, расслабленно потягивается и идёт к Мэтту, по пути всей топчась по спящему хозяину.       — Да угомонись ты… — сквозь сон бормочет Колли и рукой стряхивает кота — прямо в сторону Мэтта.       — Блядь! — вскрикивает Мэтт. Он отшатывается и спиной налетает на стол. Замахивается на напавшего на него котяру с намерением порубить на куски субстанцией, а та не покидает пальцев.       «Не смей убивать котика!»       — Какого чёрта?! — Колли подскакивает, едва не валится с кровати и включает ночник.       — Пошёл на хрен!       Получив пинок под зад, кошак болезненно мяукает и молниеносно вылетает из комнаты. Мэтт поднимает голову, взглядом встречаясь с ошарашенным Колли. Сердце всё ещё колотится в груди, только теперь вместо страха по венам носится злость. Его цель всего в каких-то двух метрах впереди — два шага, взмах — и всё кончено. Он делает первый шаг, скапливает субстанцию…       — Мэтт?       Услышав своё имя, Мэтт замирает от ужаса. Его впервые узнали в роли Секущего Лица. А ещё он поздно понимает, что своей реакцией подтверждает догадку. Новая волна ранее незнакомой паники охватывает его, отдаваясь дрожью в ногах. И что теперь?       — Что… Что ты тут делаешь? Ты же не приснился мне?       Мэтт молчит и совершает уже вторую, нет, третью ошибку — надо было бежать, но уже поздно.       — Мэтт? С тобой всё в порядке? — Джастин боязливо выбирается из кровати.       «Успокойся и закончи начатое. Соберись!» — напутствует демон.       — Не двигайся, — неуверенно выдавливает из себя Мэтт. Раз уж всё так вышло, он может хотя бы узнать неизвестные им с демоном детали из биографии Колли. К счастью, тот по какой-то причине подчиняется и остаётся на кровати.       «Это хреновая идея, пацан».       — Ты убил шестерых…       — Что? О чём ты?.. — растерянность на лице Колли быстро перерастает в страх. — Но как? Как ты узнал?       — Я сказал «не двигайся». — Мэтт делает несколько шагов наперерез, когда Колли опускает одну ногу на пол. — Телефон, — он кивает на прикроватную тумбочку, — брось в сторону. Бросай!       Никак не реагируя, Колли долго смотрит в глаза Мэтта. В конце концов он слепо нащупывает телефон и кидает его через кровать на пол, но попадает в стену.       — А теперь рассказывай. — Отступив назад, Мэтт подхватывает стул и садится рядом с выходом.       — Что рассказывать?       — Как ты убил шестерых человек.       — Погибших было пятеро! — В голосе Колли неподдельное возмущение.       — Мозги мне не пудри. Кто ты: не пойманный серийный убийца или до того, как стать геем, поработал чистильщиком одной местной банды? Хотя тут, наверное, всё так или иначе вертится вокруг картеля.       — Я… я не понимаю…       — Расскажи, как из-за тебя умерли шестеро. Или пятеро. Начнём хотя бы с этого.       Устав от топтания на месте, Мэтт пронзительно смотрит на Колли. Ему в принципе нет дела до правды, а потому ещё чуть-чуть, и он просто закончит начатое, оставив истину и благородные намерения на суд Летописца.       — Ну. Я жду, — напоминает Мэтт, когда Колли слишком долго выдумывает историю.       «Не жди, прикончи уже его. Прикончи!»       Вопреки приказу, Колли спускает ноги с кровати и остаётся сидеть, прикрывая одеялом нижнее бельё.       — Всё началось в восемьдесят первом, когда мне было шесть лет.       — Шесть?! — Мэтт вздрагивает.       — Ты, наверное, не знаешь, но у нас в штате есть печально известное шоссе пятьсот пятьдесят. Жуткое место: с одной стороны отвесная каменная стена, а с другой — пропасть без каких-либо ограждений. Тогда я с родителями жил в Колорадо-Спрингс, и в тот день мы отдыхали в одном кемпинге, пока по радио не передали о приближающейся грозе и затяжных ливнях. Отец сказал срочно собираться домой. Мы сильно торопились, а когда отъехали на пару миль и углубились в шоссе, я вспомнил об оставленной в лагере любимой шляпе индейца. Знаешь, с большими крашеными перьями, — Колли с ностальгией улыбается, хотя Мэтт видит в его глазах мрачное понимание происходящего. Каждое слово — предсмертная исповедь, и они оба это понимают. — Я просил отца вернуться за ней, ведь мы бы больше не поехали туда и не могли попросить кого-либо помочь. Он сказал «нет». Я просил, клянчил, умолял, плакал, отвлекал отца от дороги — ничего не помогало. Помню, отец в очередной раз отвлёкся на меня и уже хотел ударить, как мама закричала, а потом всё превратилось в сплошное безумие… Со слов мамы полицейским, отец случайно вырулил на встречную полосу перед самым поворотом, и в тот момент оттуда выезжал туристический автобус. Как и мы, они торопились. Уходя от столкновения, водитель свернул на нашу полосу, а затем вылетел с дороги вниз по каменистому склону — после почти двадцати метров и двух переворотов автобус крышей врезался в растущие на склоне деревья.       Разглядывая отблески ночника на обнажённых коленях, Колли замолкает. Мэтт же не может поверить в услышанное. Где банды, картели, убийства?       «Может, он врёт?» — спрашивает Мэтт, но демон молчит.       — В отчёте полиции сказано, что отец отвлёкся, а причина такой халатности на опасном участке дороги попросту опущена. Никто и не докапывался до деталей, а когда меня спрашивали, я повторял то, что отец заставил сказать. Ты первый за почти сорок лет, кто услышал полную правду. Только в подростковом возрасте я осознал, что тогда произошло. Я заглушал чувство вины в алкоголе, наркотиках, пьяных объятиях сначала женщин, а потом уже и мужчин, пока однажды меня не нашёл Тревор и не вытащил со дна.       — Мне плевать на твои любовно-наркотические приключения. Как ты убил людей? — Мэтт сжимает кулаки, что помогает говорить ровно и спокойно.       — В той аварии погибли трое, — отвечает Колли. — Ещё один не дождался помощи, водитель скончался по пути в больницу. Семеро из уцелевших остались инвалидами на всю жизнь. Отца обвинили в непредумышленном убийстве двух и более человек и посадили на восемь лет. Скорее всего, так поступили из-за его цвета кожи. А через неделю после окончания срока кто-то в упор всадил в него все шесть пуль из револьвера. Он тот шестой, о котором ты говорил, Мэтт. Его смерть тоже на моих руках.       Услышав своё имя, Мэтт поднимает голову. Смотрит на Колли и видит на его щеке дорожку из слёз.       — Вот моя история. Теперь ты доволен?       «Я не могу его убить, — мысленно стонет Мэтт. — Он… был ребёнком, и мы… Он даже не убийца. Это вообще несчастный случай!»       «Он знает, кто ты. Наверное, даже понял, кто ты на самом деле. Ты должен закончить начатое. Иного выхода у тебя нет. Оставишь его, и дома тебя уже будет ждать группа захвата. Или ты думаешь, он такой особенный и не сдаст тебя?»       — Погоди-ка. — Не прерывая внутренний диалог, Мэтт неотрывно смотрит на Колли исподлобья, представляя на его месте демона и проецируя на него свои эмоции.       «При первой встрече ты говорил об особенности его крови, но так и не сказал почему. И дело точно не во времени. Ты знал. Знал, что он винит себя в несчастном случае, чем и сделал ''особенную'' грязную кровь!»       «Знал».       — Ну и сука же ты. Какого хрена? — Мэтт вскакивает, отбрасывая стул назад, и со всей силы хлопает дверью. От удара та отлетает от проёма обратно в комнату. Колли вздрагивает, но остаётся на кровати.       — Мэтт, — как можно спокойнее говорит Колли. Услышав своё имя, он останавливается и растерянно смотрит на мужчину. — Давай ты уйдёшь, — Колли миролюбиво выставляет ладони в сторону двери. — И мы забудем всё сейчас произошедшее. Оба. Если ты не тронешь меня, я клянусь никогда не вспоминать эту встречу и хранить твой секрет, как хранил свой. Пожалуйста. Ради Элизабет.       От упоминания сестры у Мэтта сводит дыхание. Он на несколько секунд закрывает глаза, вслушиваясь в тишину комнаты и молясь, чтобы Колли воспользовался шансом и дал ему повод напасть. Всё это время он не спорил с демоном, а ругал того на чём свет стоит за его тайны и ложь ради получения «лакомства». А ещё себя и свою наивную беспечность. С его стороны и правда лучше всего было бы ничего не знать и сделать дело. Теперь уже поздно, как говорит Колли, «просто забыть».       «Я твой чёртов пленник, — открыв глаза и посмотрев на ожидающего вердикт мужчину, Мэтт вновь через него обращается к своему демону. — Из-за тебя и твоей лжи теперь у меня нет выбора. И никогда не было с тех пор, как ты появился в моей жизни».       «Выбор всегда есть. Ты каждый день выбираешь: слушаться меня и жить, сдаться властям или покончить с собой и с нами. Поэтому не смей кого-либо обвинять в том, что он или она не даёт тебе выбора: каждый раз ты сам находишь причины отказаться от лучшего на твой взгляд варианта ради эгоистичных потребностей».       «Я тебя ненавижу».       «Я знаю. А теперь прикончи его».       — Я… не могу, — с сожалением выносит приговор Мэтт и делает шаг к Колли, который смиренно опускает голову и закрывает глаза.       — Моё детство было не самым радужным для ребёнка из скромной семьи афроамериканцев, а юность до сих пор кажется бесформенным комком из секса, наркотиков и алкоголя.       — Что? — застигнутый врасплох, Мэтт останавливается на полпути.       — Половину своей жизни я потратил на становление своего имени от звезды подпольных борделей до человека, на которого стоит равняться нынешней молодёжи. Сейчас я понимаю, что в душе я надеялся искупить грехи, спасти в десятки, сотни раз больше жизней, чем было погублено на том шоссе по моей вине. Выходит, каким бы ни был грех, его ничем нельзя искупить: ни благими поступками, ни праведной жизнью, ни молитвами. Скорее всего, фонд и без меня добьётся этого. Только я этого не увижу.       - Давишь на жалость... Не сработает, - выдавливает Мэтт.       - Я знаю, что это мой конец. Скажи, я могу умереть не так? — Колли смотрит на Мэтта умоляющим взглядом.       — «Не так»? А как тогда? — ошарашенный просьбой, Мэтт приподнимает сразу обе брови. Подобных заявлений ещё никто не делал. Иной раз его молили пощадить и клятвенно обещали зажить жизнью святого человека, но чтоб такое…       — Словно я спал. Пусть все думают, что это была тихая, быстрая смерть. А не так, словно я боролся или добровольно согласился.       — Хочешь выставить себя мучеником? — Мэтт едва сдерживает неуместный нервный смешок.       — Это ради фонда! — Колли поднимается с кровати и придерживает одеяло поверх трусов, а Мэтт моментально встаёт в стойку.       «Да убей ты его уже! Сколько можно ждать?»       — Подумай о деньгах твоего отца, подумай о помощи, которую фонд ещё может предоставить детям, — сев, взволнованно продолжает Колли. — Если не сделать всё «правильно», у людей будет больше поводов растоптать моё имя и уничтожить фонд. И тогда старания твоей сестры сегодня пойдут прахом.       — Перестань упоминать Лиз, — раздражённо требует Мэтт. Он нехотя соглашается с Колли, только смотрит на отношение общества уже к себе. Жестоко прикончить или милосердно лишить жизни, как и задумывал изначально — разные вещи.       — Ладно, ладно. Извини.       Мэтт делает пару шагов назад и обдумывает услышанное, всё равно готовый к любому сюрпризу. Если же Колли не стремится запутать его и правда беспокоится о фонде, то ещё меньше хочется лишать его жизни: такой добросердечный человек совсем не заслуживает подобной участи, хоть и гей. Пока он медлит, Колли выключает ночник и неторопливо ложится в ту же позу, в которой спал раньше.       — Я хочу, чтобы ты знал, — говорит Колли, когда Мэтт встаёт на то самое место, где заметил кота.       — Что ещё? — спрашивает Мэтт максимально безразличным голосом. Наверное, у него получилось.       — Я… сожалею.       — Я тоже.       Широкое, тонкое остриё из субстанции легко и быстро проходит между ребрами на спине Колли. Тот вздрагивает, а сквозь плотно сжатые губы так и не вырывается предсмертный стон.       «Года не прошло!»       Не вынимая остриё, Мэтт позволяет раздражённому демону творить своё омерзительное дело. Впервые за двадцать семь вылазок их пиршество грязной кровью не дарит ему ничего, кроме отвращения. К самому себе, к своей слабости и участи пристанища для столь отвратительного существа. Полтора года они делали мир чище, а теперь впервые убили невинного человека, совсем не заслуживающего смерти. Он убил, и демон прав: лишить мистера Колли жизни — исключительно его решение ради сохранения тайны альтер эго и «обычной» жизни. Он мог уйти, мог поверить и молиться богу в силу обещания добросердечного человека. Но решил не рисковать. Выходит, Секущий Лица не такой уж и герой, как считает его главный фанат в лице таинственного Летописца.       — Прости.       «Не проси у него прощения».       — Умолкни. — Закончив впитывание грязной крови, Мэтт извлекает острие и наклоняется над мистером Колли. — Мы здесь, потому что ты солгал мне. Я думал, мы заодно, — с вызовом замечает он. Его рука подрагивает, и требуется непривычно много времени, чтобы оставить на щеке мужчины короткую вертикальную линию и пересекающую её нижнюю точку более длинную горизонтальную.       «А мы что, порознь?» — ошарашенно спрашивает демон, когда Мэтт присаживается и собирает с пола особо крупные осколки разбитого телефона.       — Не прикидывайся идиотом. Ты обманул меня. Ты знал, что он не был виновным в аварии, но настолько зациклился, что сам поверил в это. Ты знал и ни черта мне не сказал! Ещё убедил расправиться с тем русским, чем вовлёк в бандитские разборки. А ведь мы договаривались — «одна ночь — одно имя», но ты стал давить на сострадание, обвиняя его в убийстве девочки. Теперь я даже не знаю: вдруг ты и тогда солгал? И сколько вообще раз меня за нос водил?       «Закончил?.. Обвиняй сколько хочешь, но ты сделал ровно то, что хотел с самого начала. Я тебя не заставлял, всего лишь не давал расслабиться и струсить. Если бы ты твёрдо решил не делать этого, так и быть, я бы от тебя отстал. А теперь ты ноешь только из-за собственной слабости. Будь твёрже! Дерьмо случается, и любому может выпасть хреновая карта. Я тебе никогда не лгал, я просто не говорил всей правды, потому что ты бесхребетный сопляк, не заслуживающий моего уважения. Хочешь большего? Заслужи. А пока тебя приходится заставлять, чтобы ты хоть что-то сделал в своей никчёмной жизни. А тут такая возможность посмотреть, как далеко ты зайдёшь. Ты бы не узнал правды и не строил из себя королеву драмы, будь ты менее любопытным. Ну и кто тут виноват?»       — Переводишь стрелки? Раньше ты был тихим и не возникал, а теперь стал неконтролируемым, хитрым и вечно всем недовольным. Я даже не знаю, что ещё ты выкинешь через пять минут!       «Так всё-таки я крайний? Скажи, кто вынужден наблюдать за твоей рутиной, заботами и перепихонами, не в силах закрыть глаза или заткнуть уши? Я даже от твоих нефильтрованных мыслей отгородиться не могу! — демон выплёвывает каждое слово. — Я уже давно мог бы взять твоё тело под собственный контроль, раздавить твою личность, да всё рука не поднимается».       — Блеф! Ты не можешь сделать этого, — с вызовом отвечает Мэтт и выкидывает осколки вместе с телефоном в мусорку на кухне. Выглядит всё странно, хотя всяко лучше, чем давать ФБР повод усомниться в созданной им с мистером Колли картины. Чёртового котяры не видать — тот спрятался в очередном неожиданном месте.       Правую руку резко обжигает болью, а пальцы сжимаются в кулак. Мэтт не успевает среагировать, как получает удар в челюсть и отлетает назад, прямо на диван, из-под которого вылетает перепуганное животное. Упав на пол, Мэтт стонет и хватается за голову, словно стиснутую гигантскими тисками. В рот же натекает кровь из носа. Он сглатывает отдающую железом жижу и сдерживает рвотный рефлекс. Зажимая рукавом куртки растущее пятно на лице, с трудом встаёт на дрожащих ногах и откидывается на диван, задирая голову к потолку.       «Какого хрена?» — спрашивает сквозь звон в ушах. От боли челюсть словно резиновую выкручивают во все стороны. Мышцы руки и вовсе горят. Такого калейдоскопа ощущений с ним ещё никогда не было.       «Я всего лишь на секунду взял твою руку под контроль, и посмотри на себя — твоя слабенькая черепушка едва не взорвалась от напряжения, ха-ха-ха».       Мэтт ошарашено смотрит в тёмный потолок, ведь демон впервые торжествующее насмехается. Над ним! Он не находит ни слов, ни мыслей для ответа, боясь очередного неожиданного открытия за пару минут.       «Страшно, да? Представь, что случится, если я насильно подчиню всё тело и подавлю личность. Маленького Мэтти не станет, — грустно тянет демон, — он просто исчезнет. Я бы с самого начала так поступил, только мне слишком жалко твою милую сестричку, ведь она будет так сильно горевать по внезапно исчезнувшему братику, — заканчивает он, страдальчески извращая голос. — И если ты не будешь послушным мальчиком, Лиззи останется одна-одинёшенька в этом мире. Ради неё ты убил Колли, но как ты намерен справиться со мной, если вся твоя бравада вертится вокруг сил, которыми я́ с тобой делюсь. Всего лишь капелькой сил».       Вопрос зависает в их общем мыслительном пространстве. У Мэтта нет ответа, ему остаётся только принять всё как данность. Раньше в их разговорах проскальзывала тема полного контроля, однако дальше заверений демон никогда не заходил, а Мэтт и не настаивал, страшась участи безвольной куклы. И вот он взаправду ею стал. Всего чуть-чуть, но этого ему с лихвой хватило, чтобы расхотеть второго раунда. Теперь Мэтт верит в реальность некогда шуточной угрозы. И своего незавидного положения.       «Кто ты на самом деле такой?» — мысленно спрашивает, не особо надеясь на ответ даже после таких откровений.       «Ты зовёшь меня демоном… Пусть пока всё так и останется».       Классический ответ вызывает у Мэтта тихий стон, из-за чего он теряет последние силы. Это полный провал. За каких-то десять минут он убил хорошего человека, осознал участь марионетки и потерял эфемерное чувство главенства в их симбиозе. Хотя, по правде, он всегда знал, что паразит давно правит бал в его теле. Просто боялся это признавать. Мэтта неожиданно осеняет вопрос: почему демон до сих пор не воплотил свои угрозы в жизнь? Возможно, есть причины, из-за которых он продолжает «страдать» от соседства с бесхребетным сопляком. Они оба застряли в одной яме и оба не рады такой компании.       Мэтт «озвучивает» свои мысли, но не получает на них ответа. Тогда он достаёт из кармана телефон и несколько минут в давящей тишине изучает хозяйскую кухню в поисках чего-то, чтобы избавиться от крови на лице. Обычно та всегда сама впитывалась в кожу, но сейчас «капля силы» отказывается подчиняться. Приходится самому разбираться с последствиями маленькой драки, в которой Мэтт потерпел безоговорочное поражение.       Приведя себя в порядок и запихнув улики в карман, он проверяет комнату ещё раз, однако всё чисто.       Покинуть дом становится на удивление сложно. Мэтт впервые уходит с чувством вины, которое давит сильнее гравитации. Что бы ни было дальше, Мэтт уверен, что никогда не забудет эту ночь и самую большую ошибку Секущего Лица. Сгорбленной фигурой ступая прочь по улице, он чувствует сгустившуюся вокруг себя тьму и родственность с ней. Теперь он тоже тьма, а его тень чернее многих будет. Решение принято. Лишив мистера Колли жизни, он показал себе своё истинное лицо. Если раньше приоритеты были расставлены по-детски несерьёзно, он мнил себя героем, творящим справедливость, то теперь всё будет иначе. Теперь он знает, что ничем не отличается от своих жертв, а Исаев был прав во всём. Теперь маска героя — ничего не значащая ширма. Теперь, ради спокойной жизни с Лиз при свете дня, Мэтт продолжит кормить своего демона по ночам кровью убийц. Таких же убийц, как и он сам. Потому что он выбирает бороться ради спокойной жизни с сестрой. Бороться столько, сколько хватит сил.       Такси приезжает на перекрёсток в квартале от дома мистера Колли на удивление быстро, и доброжелательный водитель отвозит его домой на другой конец города.       Вопреки обыкновению, Мэтт не чувствует прилива сил. Напротив, он выжат, вымотан и обессилен как физически, так и морально, а челюсть до сих пор болит. Даже неожиданный секс с Мирандой кажется неправильным и аморальным на фоне случившегося с мистером Колли. Вместе с тихим шелестом покрышек по полотну мысли сменяют друг друга. Вскоре на место терзаний приходят воспоминания о Лиз. Уткнувшись лбом в стекло, Мэтт жаждет услышать её успокаивающий голос и заверения в том, что смерть Джастина Колли не делает его самым настоящим серийным убийцей, что вопреки угрозам демона он не жалкая марионетка и убийца, а всё ещё чистильщик мира от сброда. Услышать, что одна маленькая осечка не способна выбить его, маленькую и очень весомую шестерёнку, из механизма бесконечного насилия.