Из тени демона

25.09.20. «Красный список»

      «Всем привет. И с вами снова я — Летописец. Давно не виделись, не правда ли? Всего какие-то две недели. Ничего не поделать — реальная жизнь поглотила меня с головой и… Давайте обойдёмся без предисловий и оставим всё инкогнито. Сегодня я хочу поговорить с вами о многих вещах, затронуть больные темы и пересмотреть причину того, что именно мы делаем на этом сайте.       И для начала хочу, чтобы каждый читающий задумался — ''почему я сейчас здесь? '' Отбросим мимокрокодилов, троллей, хейтеров, секс и нацменьшинства, которые пришли скандировать о гомофобии и расизме. Я спрашиваю всех фанатов, кто ещё на прошлой неделе верил в Секущего Лица и то, что он делает наш мир лучше. Почему вы всё ещё здесь? После новости о смерти Джастина Колли в Денвере мне потребовались сутки, чтобы прийти в себя и взглянуть на случившееся с ясной головой. И с того дня я больше не верю. Отказываюсь верить в новые убеждения Секущего Лица.       Но давайте не будем изменять нашей маленькой традиции и зайдём издалека, с истории жертвы. Джастин Колли в отдельных кругах известная и уважаемая в штате Колорадо личность. Найти информацию о нём и его прошлом не составило огромного труда — всего-то пришлось запастись кофе на пару ночей. Не буду вдаваться в детали его биографии и как всегда оставлю ссылки на источники в конце поста. В прошлом мистера Колли меня интересовала лишь оставленная Секущим Лица «шесть», и мне удалось её найти. Хотя и с ужасной натяжкой. Что ж… Для начала отправимся в август 1981 года, на печально известное шоссе 550 всё в том же Колорадо. В тот злополучный день с дороги сошёл туристический автобус и упал с обрыва, вследствие чего погибло пять человек. Виновным назвали Сэмюэля Колли, отца Джастина Колли. Его посадили в тюрьму на восемь лет, а когда он вышел, то не прожил и недели — его нашли застреленным по пути домой. Стрелка так и не нашли, к слову.       Каких-либо ещё смертей вокруг Джастина Колли мне найти не удалось.       У меня, как и у многих сейчас, возник вопрос: ''Неужели мистер Колли ещё ребёнком намеренно спровоцировал аварию, а потом убил собственного отца''? Абсурд, песочный замок. Но тогда что? Секущий Лица сменил грязные закоулки Нью-Йорка на чистую песочницу в Денвере? Как так? Охотник на маньяков и наркоманов теперь карает тех, кто в детстве был повинен в роковой случайности? Мог быть повинен?       А как же Монеточник? Собираешься ли ты его искать? Или уже вернулся обратно?       Кто-то из читателей может сказать, мол, в биографии мистера Колли есть одно большое пятно между смертью его отца и появлением в реабилитационной клинике. Пять лет дурных компаний, секса и наркотиков могли привести чернокожего подростка ко множеству ситуаций, однако посмотрите на всё сделанное мистером Колли до встречи с Секущим Лица. Посмотрите на его фотографии в личном аккаунте Инстаграма, его Твиттер, фото и видео с ним на сайте фонда и скажите: способен ли такой человек намеренно лишить кого-то жизни? Даже под кайфом.       Заслуживал ли он своей участи?       А пока вы думаете, я хочу спросить самого Секущего Лица, наверняка следящего за моим блогом.       Почему?       Если найденная мною информация действительно послужила для тебя поводом оставить на его щеке свою метку, то почему ты опустился до того, что убиваешь людей за случайности? Неужели в мире перевелись действительно заслуживающие смерти мерзавцы? Или одних только их тебе мало? Кто следующий: обескровленный бродяга с нулём на щеке или ребёнок?       Мы, ньюйоркцы, ценим… ценили тебя в первую очередь за твои принципы, твоё бесстрашие: ты не боялся последствий за свои действия, ты просто убивал очередного мерзавца, по твоему мнению, недостойного жизни. А потом другого. Мы понимали, принимали твои решения. Поддерживали. Не все они доподлинно известны, к сожалению. Может, тогда тебя бы больше признавали, меньше боялись? М?       Ни мне, ни кому-либо ещё неизвестны причины, почему ты выбрал именно мистера Колли. Наверное, у тебя были на то свои мотивы, чтобы настолько гуманно лишить такого невероятного (да, сегодня у меня слишком субъективное мнение) человека жизни. Я и многие твои фанаты верили тебе, верили в тебя и поддерживали тебя, пытались донести до мира твою философию. А теперь многие из нас не понимают происходящие с тобой перемены. Не превращай себя из героя для нас во всеобщий страх и того, с кем сам всегда боролся. Вернись к тому, во что верил бесследно исчезнувший Дэнни Тэйлор.       Во что хочу верить я».       Дочитав послание Летописца, Мэтт откладывает телефон. Наверняка блогер умышлено опубликовал пост в день похорон Колли, в то же время нарочно не упомянув об этом. Сегодня Летописец выдал необычно много личного мнения, хотя интернет-славу получил именно за обезличенную подачу событий, отличительные таланты поиска информации и ненавязчивую трактовку собственных убеждений. В комментариях уже давно перестали спорить, кто же он или она: правительственный агент или потомственный детектив, но так и не пришли к какому-либо итогу.       Народный предводитель фанбазы прав во всём: от теории про шесть смертей до личного врага. Не только Летописец, но и Мэтт потерял веру в идеалы Секущего Лица. Прочитанный текст кажется виртуальной пощёчиной — не с целью привести в чувство, а сделать больно, словно смерть «мистера Колли» для Летописца тоже личное. У Мэтта складывается ощущение, словно таинственному блогеру удалось подслушать их с Джастином последний разговор, а теперь он сдерживается от публичных обвинений. Больше Мэтт так не облажается, и у Летописца не будет повода порицать его. Сильнее всего Мэтт хочет вернуться и всё переиначить, вообще не входить в тот дом и взять демона под контроль, как раньше.       «Даже не надейся, что всё будет по-старому».       Мэтт и не надеется, ведь демон слишком силён, чтобы сопротивляться ему и рисковать собственной жизнью, а второй попытки взять верх у него не будет. На секунду закрадывается мысль, что Лиз действительно стоило остаться в Нью-Йорке. Тогда у него было бы на пару проблем меньше и не так страшно за неё. Тогда он бы не встретил мистера Колли.       Мэтт выходит из машины и поправляет ворот чёрной рубашки в тон костюму.       «Ещё раз говорю, мистер Обидчивый, приезжать сюда — плохая идея. В глазах остальных ты не был настолько близок с ним. Да в конце концов, с каких пор ты ходишь на похороны тех, кого сам же убил? Сядь обратно и катись отсюда. Живо».       Игнорируя демона, Мэтт тихо прикрывает дверь и присаживается на переднее крыло авто. Осматривается, без труда замечая длинную вереницу машин невдалеке. С такого расстояния сложно различить конкретные детали, лишь нечёткие силуэты фигур в чёрном. Он мысленно там, но не со всеми — он прощается с Джастином по-своему. Демон прав, они никогда не были на похоронах их целей. Однако Джастина Колли нельзя назвать очередной безликой жертвой. Он веха, разделяющая путь Секущего Лица на «до» и «после». Что будет дальше — покажет только время, Мэтт сам не знает, как будет реабилитироваться перед отражением в ванной по утрам. Искупить грех в собственных глазах — та ещё задачка.       «А ещё это прямой билет в ''мягкую'' комнату».       И первый этап нового пути выпал на сегодня. Попросить прощения — неплохое начало. Но как бы Мэтт ни корил себя за сделанное, он не намерен рушить всё из-за одной фатальной ошибки. Он не сдастся властям, не утонет в рефлексии. Демон прав: выбор сделан, цена заплачена. Давать заднюю слишком поздно. В нём стало больше тьмы, чем света, а носители грязной крови уже не делятся на чёрных и белых, таких, как копы, врачи, военные. Теперь в понимании Мэтта есть и полутона, куда попадают «особенные» убийцы. Такие, как Джастин Колли. Он не завязнет в болоте, а выберется из него.       А ещё есть демон, для которого обманы, ложь и недомолвки оказываются обычным делом. Мэтт с демоном в одной лодке, они не команда, просто вынуждены действовать вместе в сложившейся ситуации. Их симбиоз оказался простой игрой в одни ворота. Прискорбно, но поправимо. Демон прав ещё в одном: с системой приемственности пора покончить. Якорь, который всё это время помогал не сойти с ума, теперь мешает двигаться дальше. Отныне Мэтт будет убивать каждый раз, будучи уверенным в собственной безопасности. Одна, две, двадцать жертв — не важно. Если человек заслуживает смерти, то он её получит. Врач или коп тоже «в списке». Если же будет как с Джастином Колли, то Мэтт просто пройдёт мимо.       «Мне нравится твой новый настрой. Монеточник же в списке твоих планов?»       — Да. Но рвать задницу ради него не буду. Пока лучше… — Мэтт подбирает слова, толком сам не понимая, что «пока лучше». — Действовать тише какое-то время. Вроде того. Да и с остальным разобраться надо.       «Ха! Главное удовлетворить себя, а на смерти детей похер».       — Хочешь сказать, я эгоист? — Мэтт кривится от своего вывода.       «А разве не все дети эгоисты?»       — Как же ты заебал…       «Ты слишком многого не понимаешь, Мэтт».       — Так просвети! — Мэтт раздражённо дёргает рукой. — Вечно строишь из себя загадочную личность, а крайний я.       «Маленький ребёнок на то и ребёнок, чтобы послушно следовать за старшими и набираться опыта. Я дал тебе волю, дал тебе возможность принимать взрослые решения, и где ты теперь?»       Красноречивая пауза буквально тянет взгляд Мэтта в сторону похорон. Он хмурится и снова отворачивается.       — Ты сам выбрал его.       «Разве я говорил что-то вроде ''прямо сейчас, в течение недели''? В самом начале ты и вправду был слабым, бесхребетным мальчишкой. Я не требовал от тебя больше, чем было жизненно необходимо мне и тебе. А сейчас ты способен на куда большее, и ты сам это видишь. Честно говоря, я ставил на то, что ты не убьёшь его».       — Для тебя это просто азартная игра?       «Для меня это шанс сделать тебя лучше. Я уже говорил: люди не слушают чужих советов, учатся только на своих ошибках. Старый Мэтт не мог сделать того, что может новый. Старый Мэтт прятался по углам и неуверенно просчитывал каждый шаг по сотне раз. Что сделал новый Мэтт? Увидел возможность — пошёл и сделал. Но… Если мальчик ещё не готов стать мужчиной… — Демон замолкает, словно бессильно разводит несуществующими руками. — Я подожду. И посмотрю, что ты будешь делать, когда из-за твоего бездействия пострадает Лиззи или кто-то другой из близких».       — Перестань упоминать Лиз.       «Но ведь только через неё до тебя можно достучаться. Только твоя сестрёнка толкает тебя к действию. Сколько раз ты лишал людей жизни с мыслью, что никто из них не навредит ей? Косвенно или напрямую. Забыл торговца хот-догами рядом со школой? Можешь отрицать хоть до самой старости, но дороже неё для тебя нет никого. И вряд ли когда-нибудь будет. Порой мне кажется, что, несмотря на весь прошлый игнор и свои тайны, ты любишь её даже больше, чем себя».       — Она моя сестра, если ты забыл. — Мэтт кривится от двусмысленного контекста в словах демона.       «Ты в этом смысле? Фи, какой ты не прогрессивный. Истинной любви нет дела до крови. Тем более, вы сводные».       — Бог мой… — Не зная, куда податься, Мэтт прячет лицо в ладонь и стонет. — Заткнись, а?       «Да-да-да, как скажешь. Так вот. Голод — не единственное, что мною движет. Эта «система преемственности» лишь крайняя мера, связанная с твоей неопытностью. Я её принимал и послушно кивал, потому что ты слишком неопытен. Был. Начинают с малого, достигают великого. И ты уже готов. Мне нравится твой план восстановить репутацию в глазах нашего маленького фан-клуба и общества. Поэтому нам и нужен Монеточник. Нужно громкое имя. Резонанс. Способ одним махом смыть то дерьмо, которое ты натворил с Колли. Было бы совсем идеально, доберись мы до Судьи раньше копов, но его уже пожрало правосудие. Но ничего, уж до Монеточника мы точно быстрее доберёмся, вот увидишь…»

***

      Позже, стоя в коридоре рядом со школьным спортзалом, Мэтт вслушивается в речь директора. Та оказывается крайне яркой и экспрессивной. Происходящее больше напоминает пропаганду против Секущего Лица и самосуда, чем прощание с хорошим человеком. От раздражения демон даже сочиняет собственную речь, в которой разносит школьные недостатки в пух и прах. Иногда Мэтт поглядывает из-за угла на Лиз, сидящую на лавочке рядом с безразличным к происходящему Хиро. Лиз не была на кладбище, но тоже во всём чёрном и, несмотря на траурность дня, выглядит заметно лучше, чем в последние дни. Вот только Мэтт знает, какие у неё синяки под глазами после бессонных ночей. Если бы виновником её страданий был кто-то другой, а не сам Мэтт, то этот ублюдок надолго прописался бы в реанимации.       После десяти минут с начала всеобщего сбора директор даже не думает заканчивать свою речь. По всей видимости, он вошёл в раж и уже давно ораторствует не по бумажке. Пока он задвигает про мораль, нравственность и самоопределение подростков в ожидающем их взрослом мире, Мэтт заходится икотой.       «Тебя, похоже, вся школа уже проклинает за свои мучения».       — Меня ли? Тут половина твоей вины, — шёпотом напоминает Мэтт и достаёт пиликнувший телефон.       «Обернись», — Прислано от таинственного fackyou_83, которому посчастливилось так и не попасть в чёрный список.       Мэтт рефлекторно выполняет просьбу и в конце коридора видит Алекса Кинга, за шею толкающего перед собой безропотного Райли. Когда парочка скрывается в дверях туалета, Мэтт без труда понимает, что именно там произойдёт. Только до него никак не доходит, каким образом странный спам связан с издевательствами в школе. И грёбаной кошкой в доме Колли. Словно кто-то специально отправил ему сообщение, хотя в коридоре никого больше нет, да и камер тоже не видно.       «Так-так-так. А вот это уже интересненько… Думаю, нам стоит наведаться на их приватную вечеринку».       — Ты опять что-то задумал?       «Ага. И тебе, как благородному антигерою с высокой моралью, пора в туалет. Двигай ножками».       — Ты что-то знаешь об этом спаме, — бросает Мэтт, без лишних уговоров направляясь на выручку парню.       «Нет», — слишком быстро раздаётся ответ, и Мэтт догадывается о почти откровенной лжи. Что бы демон ни задумывал и какие бы секреты ни утаивал, Мэтт не видит смысла допрашивать — всё равно останется ни с чем.       Мэтт проходит мимо женского туалета в сторону мужского, но останавливается и оборачивается на пропущенную дверь. Прислушивается: оттуда определённо доносится голос Кинга, толкающего речь о траурном луке и неуважении к покойным. Мэтт поджимает губы и оглядывается: вокруг ни души, а телефон больше не вибрирует уведомлениями о посланиях таинственного спамера. И никакого чувства, словно за ним украдкой наблюдают из-за угла. Только нетерпеливая возня субстанции под кожей, словно копошение роя пчёл.       «Сравнил же… Фу!»       Странные, громкие звуки из-за двери, словно там бьют мокрой тряпкой по стене, отвлекают от размышлений. Ноги сами ведут его навстречу проблемам, которых так хотелось избежать ещё пару дней назад. А теперь… Дверь оказывается не заперта, но подпёрта чем-то изнутри.       «До чего сучьи пошли подростки — и это ''гордость школы''? Хуже уголовника! Выноси дверь!»       Мэтт налетает плечом на преграду. Та поддаётся на жалкую пару миллиметров, а по ту сторону наступает тишина. Мэтт не собирается и дальше насиловать руку, поэтому делает шаг назад и со всей силы пинает дверь рядом с ручкой. В последний момент субстанция сама направляется в ноги, от чего дверь распахивается, сметая тележку уборщика, которая и была преградой. Раздавшийся грохот неприятно режет слух и заставляет рефлекторно отступить. Осмотревшись по сторонам, Мэтт заходит в туалет. По своему опыту он хорошо помнит, что если с самого начала перехватить инициативу, то можно контролировать ситуацию. Страх и отсутствие контроля всегда делают людей более предсказуемыми. Вдобавок нетипичность ситуации и страх неизвестного должны сбить с Кинга спесь и пощекотать ему нервишки: на созданный шум и правда может прийти кто-то из учителей. Если же никто не явится… Тогда Мэтт самостоятельно поставит на место зарвавшегося сверстника.       Закрывая за собой дверь, Мэтт отрезает путь назад. Перед ним открывается картина маслом: Кинг рядом с раковинами в позе «не при делах» и недовольно таращится в ответ. Скрещенные на груди руки и поджатые губы с головой выдают испуг. Значит, у его самоуверенности всё-таки есть потолок. Кинг также одет во всё чёрное. В его случае «правильный лук» кажется Мэтту насмехательством и издёвкой на фоне того, чем парень занимается. Или очередным требованием мэра.       — Чего припёрся, Ньюман?       — Да просто хотел понять: ты туалетом ошибся или втайне от всех предпочитаешь другое местоимение к себе. Похоже, всё-таки второе. — Мэтт «раздосадовано» цокает языком и вздыхает. Пока недавний хозяин положения багровеет не то от злости, не то от унижения, Мэтт глазами ищет Райли. Не находит, однако дверь одной из кабинок распахнута настежь.       — Пошёл ты.       — Может, оставишь уже Райли в покое? — продолжая спокойно реагировать на агрессию в свой адрес, Мэтт подходит к кабинкам и открывает их одну за другой, методично приближаясь к уже распахнутой, где царит напрягающая тишина.       Игнорируя чистосердечное предложение свалить нахрен, Мэтт находит Райли сидящим на опущенной крышке унитаза, с отрешённым взглядом обнимающим собственные колени. С виду цел, хотя изрядно потрёпан, а с мокрой головы капает вода. Одежда действительно не подходит под сегодняшний день: классические голубые джинсы, клетчатая толстовка и серая футболка. По мнению Мэтта, в чём-то Кинг даже прав в своей извращённой придирке. С другой стороны, никто из учителей не велел приходить в школу в траурном, и многие в спортзале сейчас в своей типичной одежде.       — Чем он опять тебе помешал? — Мэтт оборачивается на Кинга, продолжая забуксовавший разговор.       — У меня нет чёрной одежды, — отрешённо говорит Райли вместо своего мучителя.       — Серьёзно? — Мэтт «поражённо» смотрит на Кинга. В ответ тот ехидно улыбается — почти так же, как и в день забега. — Пошли отсюда, — обращается он уже к Райли, но парень игнорирует его.       — А не охренел ли ты, Ньюман? Я по-хорошему просил не лезть. Думаешь, крутой папочка защитит сейчас?       — Не защитит, — соглашается Мэтт. — По крайней мере, он не превращает знакомство в соревнование, а меня не делает частью непрерывной пиар-кампании, лишь бы усидеть на посту мэра ещё один срок. — Мэтт легко стаскивает Райли с крышки унитаза.       — Что ты сейчас высрал? — Кинг отлипает от столешницы. Его шаги хорошо слышны, а потому Мэтт не боится удара в спину.       — Что слышал, — бросает он через плечо. В одиночку Кинг ему не соперник даже без помощи демона. Это чувствуется на каком-то подсознательном уровне. Ударить Кинг может, дать сдачи тоже, и удар его будет весьма ощутимым. Но вот драться… Вряд ли.       — Тебе жить надоело? — Кинг подходит ещё ближе, а от его голоса Райли сжимается сильнее прежнего.       — Да я только сегодня решил начать с чистого листа. Пока не передумал, а что? — Мэтт оборачивается и смотрит Алексу в глаза. — Сделай одолжение, уйди с дороги.       Когда Кинг не слушается, Мэтт толкает его в грудь. Несильно, и тот остаётся на месте. Тогда Мэтт подходит вплотную и смотрит немного сверху вниз. Они оказываются настолько близко, что чувствуется чужое дыхание. Это становится для Кинга последней каплей, и он разрывает дистанцию, рукой преграждая путь.       — По-моему, это тебе нужно уйти с дороги.       Мэтта едва сдерживается от усмешки: и как такой человек добился такой власти?       — Соседняя кабинка свободна, — невозмутимо бросает он, чувствуя движение у себя за спиной. — А так писуары в соседнем помещении. Хотя… Мы ведь так и не разобрались с твоим местоимением.       — Сколько отсосов он тебе делает, что ты так печёшься за сохранность его задницы? — Дёрнув подбородком в сторону Райли, Кинг ехидно хмыкает от гейской шуточки.       — Что ты несёшь? — устало спрашивает Мэтт.       — Пожалуйста, не надо, — едва слышно просит Райли.       — Ты только посмотри, а?.. Как твоя подстилка печётся о тебе. Боже, столько лет знаком с ним и даже не подозревал о его наклонностях. — Кинг заливается смехом. — Эй, Ньюман, а твой отец хоть знает, что ты пи…       Удар кулака в солнечное сплетение заставляет Кинга подавиться окончанием фразы. Захрипев и попятившись, он налетает спиной на раковины. Держась за грудь, таращится на Мэтта. Однако Мэтт, словно ничего не было, спокойно хватает перепуганного Райли за плечо и вытягивает из кабинки.       — Сто… Блять! — Алекс заходится кашлем.       Выполнив переполненный болью приказ, Мэтт слегка поворачивает голову в сторону. Он ждёт, пока Кинг соизволит «поквитаться», но тот только держится за раковины и хрипит, бездействуя. Теперь просто уйти не вариант.       «Да отпинай его уже», — в сердцах предлагает демон.       Уйдя, Мэтт лишь разозлит Кинга, что чревато последствиями и для него, и для Райли, и Лиз. В итоге Мэтт ловит момент, когда поставленная им точка будет иметь наибольший вес для Кинга.       — Ты… Сука… Совсем охренел! — Кинг находит в себе силы на связную речь. — Хочешь драки? Так иди сюда, я начищу твоё холёное рыло и поставлю на место рядом с этим крысёнышем. Второй раз ты меня не достанешь.       — Никуда не уходи, я быстро, — беззаботно бросает Мэтт и по-дружески хлопает по многострадальному плечу окаменевшего от страха Райли. Громко шаркнув подошвами, он разворачивается и идёт обратно.       Мэтт видит: стычки с преступниками под личиной Секущего Лица и мелкие драки при свете дня натренировали его сильнее, чем рассчитывает Кинг. Он легко уворачивается от кривого и широкого замаха в лицо и отвечает кулаком в живот. На этот раз немного ниже, чем раньше. От удара Кинга скручивает пополам. Пока он в очередной раз восстанавливает дыхание и самооценку, Мэтт левой рукой хватает его за горло, в некотором смысле копируя приём Дочери Дракулы — большой палец оказывается прямо над лихорадочно стучащей сонной артерией. Рывок вверх, и Кинг вытягивается струной.       «Оу да, так его! Мордой, мордой в унитаз его!»       Не желая следовать советам, Мэтт прижимает Кинга к стене и усиливает хватку. Чувствуя себя Секущим Лица при свете дня, он испытывает прилив сил и неведомую ранее уверенность в собственном превосходстве. Парень в его руках не безбашенный гангстер, не хладнокровный киллер или повёрнутый на всю голову маньяк. И даже не наркоша под кайфом. Это просто жалкое насекомое, совершенно не знающее жизни вне зоны комфорта и возомнившее себя правителем всего, до чего можно дотянуться. Словно комичный второстепенный персонаж детского мультфильма. Мэтт наблюдает, как страх и удушье парализуют Кинга, лишая его сил и способности к какому-либо сопротивлению. Он поражён тем, насколько быстро сдался соперник, стоило лишь прижать его к стенке. Для ещё большего подавления он притягивает в левую ладонь субстанцию. Идея срабатывает, и лицо Кинга по цвету почти сливается с настенной белоснежной плиткой. Дрожать от отчаяния и беспомощно хвататься за чужое предплечье — всё, на что теперь способен король школы в руках Секущего Лица.       Мэтт подаётся вперёд, оказываясь лицом к лицу с Кингом. Он смотрит прямо в глаза, а Кинг не отводит взгляд, словно боясь потерять его из виду даже на мгновение.       — Ещё раз отпустишь шуточки о моей ориентации, полезешь к Лиз или Райли, и я сделаю так, что ты всю оставшуюся жизнь будешь есть через трубочку. Понял? — Мэтт несильно встряхивает Кинга, и тот бьётся затылком о стену. — Ну а если полезешь к Хиро, то зови меня: захвачу попкорн и наслажусь зрелищем. Можешь и дальше носить свою корону — мне она не нужна. Мы с Райли никому не скажем о случившемся, но не лезь к нам до конца года и не доставляй проблем моим друзьям. Иначе все узнают, что без своего фан-клуба ты ссыкливый кусок дерьма, неспособный даже сдачи дать. Ещё одного такого предложения не будет.       Хватка разжимается, и Кинг падает на колени. Мэтт молча уходит и поправляет одежду. За время их с Кингом короткой беседы Райли так и стоял к ним спиной, не видя происходящего. Положив руку ему на плечо, Мэтт уводит его дальше. Они выходят в пустой коридор и вместе идут прочь от спортзала, откуда до сих пор доносится усиленная динамиками речь директора. Райли следует с опущенной головой, словно его ведут на очередную пытку. Мэтту несколько секунд даже кажется, что не стоило слушаться демона и выручать парня: сколько ни помогай, в собственных мыслях тот так и останется жертвой, слабаком и неудачником. Затем Мэтта посещает идея привлечь своего спасёныша в их «клуб новичков», переформировав последний в «клуб белых ворон», где Райли наверняка найдётся место среди таких же изгоев.       — Слушай, — мизинцем прочищая ухо от недовольного скулёжа демона, Мэтт на ходу склоняется над новым другом, — давай оставим случившееся в тайне. Лады?       Продолжая изучать узоры на полу, Райли слишком активно кивает, словно последние пару минут только и ждал просьбу держать язык за зубами.       — Да брось! — раздражённый таким зажатым поведением, Мэтт хватает парня за плечи и встряхивает его, едва не отрывая от пола. В довесок треплет по ещё мокрым волосам, делая подобие прически. План увенчивается успехом: Райли на мгновение впадает в ужас, а затем всё-таки улыбается. — Ну вот, другое дело. Надо бы Лиз и Хиро найти, познакомить вас.