Из тени демона

27.09.20.

      — Трудная неделя? — Сидя за рулём, Юта через зеркало смотрит на пассажирку сзади.       — Простите? — Оторвавшись от своего отражения в тонированном стекле, Лиз с непониманием бросает взгляд на мужчину.       — На вашем месте я был бы взволнован, но вы задумчивы. Кажется, мыслями далеки от доклада по литературе. Вас что-то тревожит, мисс. Я прав?       Лиз возвращается к своему отражению: близко-близко, носом почти касаясь стекла, глаза в глаза. Она вглядывается в себя, в самую глубь, где с некоторых пор она частый гость. За последние три недели там скопилось столько, что на обдумывание уйдёт пара лет: переезд, новая школа, новая жизнь, её чувства к Мэтту, подозрительная мачеха, убийство мистера Колли, смерть дедушки и появление Секущего Лица в Денвере. Много. Слишком много всего. Порой поток мыслей вырывает Лиз из реальности, засасывает, словно в сознании образовалась персональная чёрная дыра. Хотя на деле она ощущает непомерную тяжесть, почти на физическом уровне вжимающую её в землю. По утрам она едва находит силы подняться с кровати. Проблемы не покидают её даже ночью, изводя спутанными, тревожными снами, а потом весь день витают в голове, как запертое в колодце бесконечное эхо.       В основном у эха лицо и голос Мэтта. Во снах Лиз видит его с другими женщинами, девушками, среди которых мелькают Лили с Рейчел. С недавних пор, после воодушевленных сборов Мэтта на «приватные уроки», ей всё чаще видится мисс Холл. Лиз сердцем чувствует: с их встречами что-то не так, отчего в груди всё сжимается от тревоги. Мэтт окружён хищницами со всех сторон: дома, в школе, в компании, а на сестру у него не остаётся времени. Теперь Лиз хватается за каждый миг его внимания. Прямо как раньше, но сейчас дело не в них самих, а в его мире, где ей опять нет места. Мэтт невольно становится всё дальше и дальше, и Лиз боится навсегда потерять его. Однажды она просто найдёт его комнату пустой, а её жизнь сожмётся до маленькой одинокой звёздочки в непроглядно чёрном небе. Лиз останется одна.       Воспоминания о редких моментах близости с Мэттом после их примирения делают Лиз счастливее, а жизнь уже не кажется такой безрадостной. Они словно оказались в детстве, хотя всё так переменилось. Она любит его, но любит ли он её в том же смысле? Примет ли он когда-нибудь её чувства? Полюбит ли? Три недели назад они чуть не расстались навсегда, и Лиз до сих пор боится вспоминать их ссору. Мэтт изменился: стал грубее, внутренне твёрже, чаще думает, а потом действует, правда, в случае с ней эмоции берут над ним верх. Лиз надеется, что такая исключительность в отношении неё что-то значит. Должна значить.       — Знаете…       Чужой голос возвращает Лиз в реальность. Она с ужасом вспоминает о словах Юты, чью фамилию даже не знает, чтобы обратиться по всем правилам.       — Ой, простите. — Лиз невольно заливается краской. — Я…       — Всё нормально, — мягко перебивает Юта.       Лиз шумно выдыхает и робко улыбается.       — Когда-то я тоже был, как вы. Подростком, — подсказывает Юта в ответ на недоумевающий взгляд. — Поэтому прекрасно вас понимаю. И… Пока мы одни, хочу вам кое-что сказать. Только пообещайте, что мои слова останутся между нами.       — Хорошо… — неуверенно бормочет Лиз и поджимает губы.       — Я благодарен вам и вашему брату за то, что вы стали для Хамада-сама друзьями. И этому парню, как его…       — Райли.       — Да, точно. Можете отнекиваться сколько хотите, но вне школы он говорит только о вас двоих… Троих уже. Понимаете… У Хамада-сама не было друзей. В соцсетях он популярен, но такое общение всегда плохо заканчивалось. Таким друзьям всегда нужны были либо его деньги, либо влияние его семьи. Надеюсь, за этот год вы все станете ещё ближе. Что я хочу сказать… Хамада-сама промолчит, поэтому я вместо него говорю «спасибо».       — А… Ага. А вы давно знаете Хиро?       — С тех пор, как ему исполнилось четыре. Хотя полноценно участвовать в его жизни начал с поступления в младшую школу. Так, а вот мы и приехали.       Лиз смотрит наружу — они ещё в центре города, в окружении многоэтажных офисных зданий, а ведь должны были прибыть домой к Хиро. Тогда какое ещё «приехали»? Юта сворачивает с дороги и направляет внедорожник на многоуровневую парковку. Ненадолго Лиз охватывает паника. Она смотрит на Юту — тот спокойно выискивает свободное место среди рядов автомобилей. Припарковавшись, он выходит из салона и под пристальным взглядом Лиз огибает внедорожник, подходя к её двери.       — Прошу. — Подобно личному швейцару, как было с Хиро в день его приезда в школу, Юта услужливо распахивает перед Лиз дверь и жестом приглашает её наружу. Он смотрит на растерянное лицо и доверительно улыбается. — Хамада-сама снял номер люкс в Гранд Хаятт. Уверяю, вам понравится.       — Гранд Хаятт? — Лиз замирает и непонимающе оглядывается на типичной парковке. Только теперь замечает слишком большой процент люксовых автомобилей в сравнении с обычными стоянками в каком-нибудь супермаркете.       — Какие-то проблемы, мисс?       — О, нет… Просто это место совсем не похоже на самый дорогой отель в городе. — Лиз умалчивает о том, что уже была здесь, когда пыталась шпионить за Томасом Дэдменом.       — Не самый дорогой. — Юта улыбается и приглашает пройти за собой.       Следуя за ним, Лиз слегка нервничает от такого официоза, хотя по сути это всего лишь банальная встреча с одноклассником у него «дома». Комфортный лифт, заметно долго поднимающийся на последние этажи, напоминает Лиз о Нью-Йорке и оставшихся там небоскрёбах. Она скучает по городу, его узким улочкам, миллионам людей, повседневным поездкам на метро и кварталам Адской Кухни, где жила с самого детства. Но за последнее время она успела привыкнуть к Денверу, полюбить его тишину, красоту и более спокойную жизнь. Если бы не проблемы в виде охочих до Мэтта баб, когда она сама бьётся за крупицы его внимания, и череды смертей, это место и эта семья кажутся Лиз отличным шансом начать всё заново. Но старт получился, мягко говоря, мрачным.       — Мисс?       Чужой голос вырывает Лиз из раздумий. Отлипнув от зеркальной стенки лифта, она смотрит на Юту, терпеливо удерживающего для неё двери. Глупо улыбнувшись, она по коридору. Каждый шаг Лиз по плитке эхом разносится по помещению. От такого громогласного нарушения тишины Лиз сбивается, меняет походку и повторяет за Ютой — сначала носок, только затем пятка.       — Тут красиво.       — Хамада-сама тоже так считает.       В коридоре оказывается несколько дверей из чёрного дерева с глянцевыми номерами. Проведя карточкой по магнитному замку, он толкает дверь.       — Хамада-сама! — Дорого обставленный номер отвечает молчанием, после чего отвлекается на сообщение в телефоне. — Чувствуйте себя как дома. Хамада-сама должен быть где-то тут. Мы приехали раньше — возможно, он занимается.       — Без меня? Он же говорил, что ничего не понимает в английской литературе.       — Если понадоблюсь — я буду на кухне.       Юта жестом подталкивает Лиз в глубь номера. Она идёт дальше, попутно рассматривая интерьер. Ей не нравится минимализм — всё кажется необжитым, холодным, безликим, неуютным. Даже каких-то безделушек нет или картин. Хотя в этом и заключается разница между номером в отеле и настоящим домом. Услышав странные звуки, Лиз зовёт Хиро, но не получает ответа. Опять. Чувствуя азарт застать друга врасплох, она осторожно крадётся в сторону шума и выглядывает из-за угла. Там располагается главная спальня с открытыми настежь двойными дверями. Молниеносный взмах ногой выше головы и удар по самой вершине напольной груши повергают её в шок. Не останавливаясь, Хиро повторяет приём уже второй ногой. Спустя ещё пару ударов он утыкает пятку в верхушку снаряда и тянется, выравнивая нижнюю часть тела в идеальную прямую.       Лиз поражена не столько пластичностью Хиро, сколько его почти полным обнажением: обычно с ног до головы упакованный в дизайнерские шмотки, сейчас он в одних лишь свободных спортивных шортах, а всё открытое тело — сплошная связка жилистых мышц. Хиро замирает в стойке, и благодаря его неподвижности Лиз отчетливо видит татуировку журавля на всю спину. Классический японский стиль, стереотипно присущий якудза, но рассмотреть каждую деталь не получается — взгляд всё равно возвращается к сосредоточенному лицу парня.       По мнению Лиз, сейчас Хиро похож на кобру, которая всё это время притворялась ужом. В школе он сам себе на уме, но если есть повод, то способен на многое. К примеру — без труда поставить двух футболистов на колени. Лиз с волнением вспоминает события на вечеринке и теперь видит: тогда ему не повезло — на деле это результат упорного труда и скрытой силы. Кем же он станет в будущем, когда возглавит семью банкиров, как пророчат многие японские репортёры?       — Хиро?       Сосредоточенный на тренировке парень не слышит даже с расстояния в пару метров. Приглядевшись, Лиз замечает в его ушах беспроводные наушники и щурит глаза. Коварно улыбаясь и подражая героям глуповатых детских мультфильмов, она на цыпочках крадётся к ничего не подозревающему другу, всё ещё занятому и без того идеальным шпагатом. Лиз встаёт у его левого плеча, секунду вблизи рассматривает журавля с распахнутыми крыльями, который, кажется, способен взлететь от единственного взмаха, а затем тыкает ногтем в правое плечо.       Вздрогнув и едва не потеряв равновесие на одной ноге, Хиро оборачивается на обманку. Снова тык, уже в другое плечо. Он выкручивается в нужную сторону и почти налетает лбом на лоб Лиз.       — Бу!       От неожиданности Хиро шарахается назад. Падая, он рефлекторно хватается за Лиз, и они вместе падают на пол. Звонкий вскрик оглашает комнату.       А за углом раздаётся бесшумный смех подглядывающего Юты.       Затаив дыхание, Лиз прислушивается к собственным ощущениям. Где-то играет знакомая корейская песня, а щека вжимается во что-то рельефное, твёрдое и одновременно мягкое. Приоткрыв один глаз, Лиз видит перед собой обнажённую бледную кожу, натянутую на рельефные мышцы пресса, а бисеринки пота крошечными алмазами переливаются в лучах солнца из окна. Лишь через несколько секунд осознав происходящее, Лиз распахивает глаза и вскакивает, вырываясь из осторожных объятий. Не зная, что сказать и как извиниться, отходит на другой конец комнаты и отворачивается. Она упорно гонит мысли прочь, но образ снова и снова встаёт перед глазами, упрямо не желая кануть в небытие.       «Да о чём ты думаешь! — Лиз даёт себе мысленную пощёчину, когда кровь отливает от лица. — Словно никогда полуголых парней не видела».       Тычок в совесть не помогает.       — Извини, — бросает Лиз, всё ещё рассматривая отделку стены.       — Чего?       — Извини! — Лиз оборачивается и нос к носу сталкивается с недовольным Хиро. — Извини.       Словно заколдованный, взгляд против её воли опускается ниже — на тонкие губы и острый подбородок, а потом утыкается на запахнутую рубашку. Разочарованно сжав губы, Лиз чувствует, как кровь снова возвращается к лицу.       — Ты чего так покраснела? Ты же живёшь с накаченным подростком.       — Мэтт… это Мэтт, — Лиз выдавливает из себя какую-то ерунду и мысленно даёт себе ещё одну пощёчину. — А сам-то? Зачем так хватать? И… и… Почему безумства творишь ты, а стыдно мне?       — То есть это я приезжаю раньше времени и пугаю до чёртиков? — Хиро невозмутимо распахивает рубашку и застёгивает её. Медленно, словно специально притягивая взгляд, но Лиз держится и смотрит в глаза. — Юта сказал, вы в пробке застряли. Почему вы приехали раньше срока?       — Пробка? — Лиз склоняет голову набок и хмурится Она ничего такого не помнит. — Покажешь татуировку? — Лиз подаётся ещё ближе и требовательно-любопытно заглядывает в глаза Хиро.       — Если хочешь снова посмотреть на меня без одежды — можем договориться. Семьдесят на тридцать. — Хиро хитро улыбается, что больше напоминает злодейский оскал безумца. Улыбка становится только сильнее, когда Лиз снова краснеет. Прокручивая в голове одну мысль пошлее другой, она отступает, пока не утыкается спиной в стену.       — Прости. Я же…       — Ох уж эти американские девчонки. — Хиро застёгивает последнюю пуговицу и вздыхает. — И что у вас в голове творится? Я про доклад.       Хиро громко смеётся и уходит собирать с пола выпавшие наушники.       — Когда ты нанес тату? — спрашивает Лиз в попытке сменить тему, но как-то неудачно.       — Летом.       — Но ты же школьник! — Лиз отстраняется от стены и обходит парня по пути к столу.       — И что? — Пожимая плечами, Хиро убирает наушники в контейнер. — Я же не хожу по школе раздетым.       — А разве в Японии тату не ассоциируется с якудза?       — Тату уже давно не символ якудза, — поучает Хиро и подходит к столу. — Я её сделал в память об одном человеке. Я могу тебя попросить, чтобы тату осталось в тайне? Ото всех. Не хочу привлекать внимание или иметь проблемы. Никому. Даже Мэтту. Я отойду минут на десять. Попроси пока Юту приготовить перекусить.       — Хорошо.

***

      — О чём вы тут шепчетесь без меня? — спрашивает Хиро, когда Лиз слушает истории Юты о японской кулинарии.              От появления парня Лиз вздрагивает и шумно выдыхает. Она была готова к реваншу.       — Юта учит меня делать роллы. Очень вкусно.       — Просто «Юта»? Серьёзно? — садясь за барную стойку, Хиро удивлённо смотрит на подчинённого. — То есть на обед роллы? — Хиро придирчиво рассматривает еду на тарелке, пока Лиз рассматривает его самого: в просторной чёрной одежде и ещё мокрыми волосами после душа.       — До обеда ещё далеко, а для перекуса достаточно.       — Не понимаю, как вы столько всего умеете, — задумчиво тянет Лиз.       — О, Юта многое умеет! — Хиро вставляет слово за подчинённого. — Работа у него такая. Кучу людей собой заменяет. Он меня стольким вещам научил с момента нашего знакомства. Представляешь, он даже прошёл стандартный курс подготовки телохранителей. К счастью, это ему пока не пригодилось. Не представляю, что без него буду делать. — В голосе Хиро звучит ускользающий от Лиз подтекст. — А кулинарии на Ютубе учится.       — Только иностранной кухне, — уточняет Юта и поправляет очки. — Японской кухне научила меня мама. Вы уже выбрали книгу для доклада?       — «Парижская сирена». Я читала эту книгу в самолёте, пока летела в Денвер. Вот и решила её выбрать.       — А я всё равно ничего не смыслю, поэтому отдал ей право выбора. — Встав из-за стола, Хиро берёт тарелку с роллами и идёт в свою комнату. — Пошли.       — Очень вкусно, — бросает Лиз напоследок и спешит за парнем.       — Звучит так, словно ты никогда не пробовала японскую кухню и не с чем сравнивать. Он же сама заурядность в готовке. — Присев за стол в своей комнате, Хиро палочками берёт один из кусочков с общей тарелки и отправляет в рот. — Научить пользоваться палочками?       — А литература? — Лиз кладёт перед собой книгу и ставит ноутбук.       — Что тебе в жизни больше пригодится? Умение есть палочками или оценка за очередной доклад? — Хиро встаёт, лишая возможности оспорить его заявления. Вся увиденная до этого азиатская скромность словно разом исчезает. Совершенно незнаковый Хиро подходит к Лиз сзади и прислоняется к спинке её стула. Он тянет руки вперёд и после секундной заминки кладёт свою ладонь поверх кисти девушки Лиз. — Вот, смотри. Всё просто…       Их пальцы соприкасаются и иногда переплетаются, запутываясь в тонких деревянных палочках. А лица так близко, что Лиз даже страшно смотреть на парня: вдруг её растерянность будет воспринята неправильно. Она почти не слушает историю о том, как его самого учили пользоваться палочками. Вместо этого Лиз невольно сравнивает контакт их рук с ощущениями от прикосновения к Мэтту. Очень похоже, но… совершенно иначе.       — Теперь сама… Давай.       Как неожиданно появился сзади, также резко Хиро отступает назад, проводя кончиками пальцев по запястью Лиз. Становится неожиданно пусто и одиноко. Лиз порывается обернуться, но сосредотачивается на палочках. Хотя мысли всё равно заняты коротким воспоминанием последнего мимолётного контакта, словно тот имел тайный умысел. Теперь в её жизни есть очередной парень-загадка.       — А мне казалось, Уильям с первого взгляда… влюбился в Аврору, — через несколько минут Хиро комментирует заранее подготовленный Лиз текст.       — О, кто-то всё-таки прочитал книгу? — Лиз неподдельно усмехается и доедает последний ролл.       — Ха-ха-ха, — картинно смеётся Хиро. — Он так смотрел на неё на площади Воге́зов. Ну, знаешь. Утончённая девушка в утончённом белом платье в лучах фонарей. А ещё Беррингтон так долго описывал её образ, вот я и подумал.       — Он влюбился только после танца. А может, прямо перед танцем. — Отставив тарелку, Лиз задумчиво смотрит на горы по ту сторону панорамного окна и заново вспоминает особо яркие события выдуманной романтической истории в Париже пятидесятых годов. — Может, он влюбился после поцелуя?       Поцелуй, да. Лиз чувствует зуд на своих губах и едва сдерживается, чтобы не облизать их. Покалывания раздражительны, до дрожи во всём теле, а прикоснуться к ним пальцами страшно. Она знает, как можно успокоиться, хотя это так неправильно, и оттого зуд только сильнее. Но всё чаще хочется сделать глупость, миллион раз пожалеть и стать самой счастливой в мире. Хотя бы на секунду. На мгновение… И плевать на последствия, на то, что им с Мэттом не суждено быть вместе так, как хочется ей.       — Хиро? — Лиз отрывается от разглядывания панорамы на звук отодвигаемого стула и оборачивается на парня. — Ты чего?       Всего миг, и её губ невесомо касаются чужие. Закрыв глаза, Лиз теряется на секунду, другую, третью. Когда осознание первого поцелуя наконец достигает её, она не находит сил, чтобы отстраниться. Её поглощает омут новых и странных ощущений. Даже приятных. Лиз хочет большего и в то же время боится лишний раз шевельнуться и всё испортить. Но Хиро неожиданно отстраняется, оставляя её совершенно одну в тёмной пустоте. Она открывает глаза и видит любопытного парня, словно тот напакостничал, а теперь изучает ответную реакцию. Лиз окончательно теряется. Она проводит подушечкой указательного пальца по своим губам. Слишком быстро и резко, словно стряхивает с них грязь, а не поцелуй.       — Да, — спокойно говорит Лиз, внутренне проклиная себя за неправильную реакцию. — Как-то так, наверное.       — Прости. Ты такая красивая, я не удержался. — Хиро фальшиво улыбается, прямо как Мэтт, когда лжёт. Он хотел этого или она вовсе не красивая? — И… Смотри, — забыв про свой поступок, Хиро указывает пальцем в текст. — У тебя тут ошибка. Я бы поменял вот эти абзацы местами. А ещё много лишнего в тексте… Профессиональная фрагментация. — Хиро виновато пожимает плечами, когда Лиз хмурит брови и поджимает губы.       Уже к обеду текст доклада практически готов. За это время Хиро так ни разу и не посмотрел на Лиз. Его взгляд метался с экрана в книгу, на успевшую наскучить панораму Скалистых гор, на настенные часы, но только не на неё. Когда Хиро в очередной раз погружается в содержимое книги, Лиз дотрагивается пальцами до своих губ. Её первый поцелуй оказался не таким, каким она себе представляла. Точнее, она никак его не представляла, а фантазии с участием Мэтта всячески гнала прочь. Хиро целуется смешно — по-детски, словно в щёку чмокает. Может, для него это тоже впервые? Тогда зачем он так поступил?       Лиз посещает не самая радостная догадка: за две недели парень мог влюбиться в неё. Точно так же, как она — потерять голову из-за ненормальной тяги к собственному брату. Угораздило же её оказаться в самом сердце любовного треугольника, словно по щелчку став героиней бразильской мелодрамы на тысячу серий. Теперь Лиз не знает, как вообще поступать дальше. Она смогла сохранить невозмутимость при поцелуе, но сейчас осознание произошедшего накрывает её с головой. Оставлять их с Хиро отношения вот так не хочется: парень совершенно не заслужил пренебрежения, да и рушить дружбу нет никакого желания.       Задумываясь, Лиз вспоминает «Парижскую сирену» Беррингтона. Автор в лице главного героя тоже стоял перед похожей дилеммой: незадолго до начала истории от опухоли умерла его невеста, а в настоящем появилась загадочная девушка, встречи с которой проходили лишь под покровом ночи. Не сразу, но Уильям отдался роману без остатка, раскрыв сердце для новой страницы своей жизни. И хоть финал оказался драматичным, благодаря Авроре герою удалось отпустить трагедию. Именно отпустить, а не разлюбить. Так, может, Лиз тоже удастся успокоить своё извращённое сердце, ответив Хиро взаимностью? Чувства к Мэтту притупятся, и она забудет о происходящем, словно дурной сон. Может, Лиз всё-таки удастся найти кого-нибудь более «правильного», чем сводный брат. Например, парня, укравшего её первый поцелуй.       — Хиро? — неуверенно спрашивает Лиз.       — М-да? — Хиро даже не отвлекается от листания доклада в поисках новых доработок.       — После окончания учёбы ты останешься в Денвере?       — Не-а. Вернусь в Нью-Йорк или Саппоро. Или Токио. Тут как получится. А что? — Хиро бросает на неё короткий взгляд.       — Да так.       Узнав детали, Лиз снова задумывается. Выходит, что бы ни произошло, после отъезда Хиро всё будет кончено. Даже если она ответит ему взаимностью, их возможные отношения изначально обречены, насколько бы далеко они ни зашли. Хиро умный парень, наверняка тоже это поймёт. Лиз хмурится в ответ на собственные размышления. Неправильная любовь к брату, а теперь эгоистичные мысли о друге. Хорошем, милом, приятном и интересном, спасшем её на вечеринке меркантильной сучки, но друге. Именно так Лиз о нём думала с момента их знакомства. И если она ответит ему, то ей придётся долго замаливать грехи. Вот только сейчас, оказавшись на перепутье, из двух дорог она выбирает менее ужасную.       — Хиро…       — Что?..       — Хиро, — более требовательно зовёт Лиз, когда парень опять игнорирует её.       Хиро всё-таки оборачивается. И всё же он симпатичный, а ещё милый. И настоящий герой.       — Ты тоже мне нравишься.       Не давая времени опомниться, Лиз целует его. Очень осторожно, на ходу вспоминая сцены из романтических фильмов. Пока Хиро бездействует в руках её инициативы, она покусывает и неумело оттягивает его губы своими — делает так, как хотела бы сама. Вскоре, когда воздуха уже не хватает, а сделать вдох слишком стыдно, Лиз чувствует на своей шее ладонь — осторожную и горячую. Накрыв его руку своей, Лиз отстраняется. За эти несколько долгих секунд Хиро покраснел так, что даже уши стали розовыми. Кажется, Лиз сегодня бьёт рекорды — ей дважды удалось застать его врасплох.       — Пока ты не уедешь, да?       — Да.       Осторожный, настойчивый стук в дверь даёт парочке время оторваться друг от друга и развернуться в разные стороны. Хиро опять хватается за книгу, а Лиз подтягивает к себе ноутбук и перепечатывает несколько слов.       — Да?       — Обед готов.       — Ага, отлично.       Наступает тишина, и Хиро откидывается на спинку стула. Оба шумно выдыхают — чуть не попались. Конечно, вечно скрывать произошедшее не получится, но спалиться в первые же десять минут кажется Лиз чистейшим провалом. Она смотрит на парня и встречается с ним взглядом. Словно на одной волне, они тихо смеются.

***

      Сбавив скорость, Хиро проезжает в открытые ворота и останавливается перед крыльцом дома Ньюманов. Пока Лиз отстёгивается, он успевает выйти из машины и открыть перед ней дверь. Лиз с улыбкой принимает его помощь и оказывается в объятиях. Хиро не выглядит внушительным или крупным, но его тело словно свито из стали. Она видела это, даже чувствовала. При этом он держит её за талию, будто фарфоровую куклу. Лиз обхватывает его за шею и смеётся в ответ. Их губы сами находят друг друга. Уже не так, как было до обеда или после, в лифте или на парковке. Через его прикосновения, взгляд и поцелуй Лиз чувствует нежелание прощаться и расставаться. Краем глаза она замечает движение со стороны парадного входа и вздрагивает: там стоит Мэтт, пристально наблюдающий за ними с верхней ступеньки.       Лиз отстраняется от Хиро и прячется за ним, но всё равно ощущает на себе взгляд брата. А ещё странное чувство неправильности и ошибочности всего происходящего. Предательство по отношению к собственному сердцу, даже теперь не желающему отвергать Мэтта. Присутствие парней буквально разрывает Лиз на две половины.       — Что такое? — Заметив поведение Лиз, Хиро оборачивается. — Упс.       — Я пойду, наверное.       Лиз тянется к задней двери за вещами. Ни слова не говоря, Хиро помогает ей, отбирая сумку с ноутбуком и позволяя нести только коробочку бенто — подарок от Юты. В гнетущей, больше не радостной атмосфере новоиспечённая парочка направляется в сторону дома под всё тем же пристальным взглядом Мэтта, который не спешит навстречу.       — Привет, — просто, без эмоций говорит Мэтт, когда Лиз поднимается по ступеням с низко опущенной головой. — Как позанимались?       — Н-нормально, — бормочет Лиз и мышкой проскакивает мимо брата.       — До завтра, — прощается с ней Хиро. — Привет. — Хиро всё-таки поднимает взгляд на Мэтта.       — И когда вы стали так тесно общаться?       — Не воспринимай всё так…       — Когда? — перебивает Мэтт и напрягает руки от непонятного приступа злости к японцу.       — Сегодня.       — Похоже, вы не только позаниматься успели. Если ты…       — Я не обижу её, — вторя Мэтту, Хиро уверенно смотрит в ответ.              Мэтт спускается со ступенек и заглядывает в глаза Хиро. В них он не видит ни страха, ни нахальства, только человека, понимающего вес собственных слов. Мэтт хочет что-то сказать, как-то припугнуть японца, чтобы тот отказался от обнимашек с Лиз и чего-то большего, но на ум ничего не приходит. А демон притворяется глухонемым. Мэтт задумывается: как бы поступил их отец, увидев такую картину? Наверное, он бы оценил «кавалера» дочери. Мэтт именно так и поступает: Хиро неплох собой, культурен, подозрителен, хотя и не противный, обеспечен, даже сумел защитить её, но… Мэтту всё равно не нравится происходящее, и он никак не может понять причину своего раздражения. Да и паранойя по поводу Хиро хоть и притупилась с момента знакомства, но никуда не делась.       — Очень на это надеюсь, — как можно более грозно говорит Мэтт и срывает с тощего плеча японца сумку от ноутбука.       — Хорошего вечера.       Хиро уходит, и через минуту подъезд к дому опять становится пустым. Однако Мэтт остаётся на месте, сжимая ремень в побелевшем кулаке. Перед его глазами до сих пор стоят образы Лиз и японца, обнимающихся не как друзья. И… они поцеловались, он практически уверен в увиденном. Мэтт даже припомнить не может, когда Лиз целовала его или оказывала какое-то внимание, а тут случайный парень, с которым она знакома всего две недели. И уже не стесняется обниматься с ним на пороге собственного дома.       «Ути-пути, наш малыш ревнует и тоже хочет пообниматься с Лиззи…»       «Пасть закрой».       «Как скажешь. Всё равно ты уже прошляпил своё счастье. Оно досталось другому».