Из тени демона

04.10.20.

      Выйдя из машины и закинув рюкзак на плечо, Мэтт осматривается. Вокруг него лес с густыми зарослями и могучими вековыми деревьями. Картину портит большая облагороженная парковка и баннер с картой комплекса. Это место находится всего в тридцати километрах от Денвера, но поражает едва ли не всем сразу: богатством красок, запахами, пением птиц. Лес такой густой и богатый, что Мэтт и не помнит, когда в последний раз бывал в подобном месте. Кажется, в первый и последний раз больше десяти лет назад в школьном походе, куда не смогла отправиться Лиз из-за простуды. Правда, то путешествие в компании такой же детворы никак не сравнится с судьбоносным делом в одиночестве уже взрослым.       Направляясь в сторону приёмной, чтобы снять домик, Мэтт отходит в сторону, и мимо него проезжает абсолютно чёрный Мазерати.       «Слюни подбери», — говорит демон, когда спорткар останавливается перед табличкой VIP.       Мэтт заходит в приёмную, так и не увидев водителя Мазерати. Снять самый дешёвый домик на пару часов не вышло — пришлось на сутки брать только находящийся в удалении. Получив ключ и расплатившись наличкой, Мэтт направляется ко второму выходу из здания, как на него накатывает смрад смерти. Воздух тут же застревает в горле, а по спине пробегают мурашки. Смрад сильнее этого он чувствовал только перед отелем Гранд Хайат.       «Дёру! Дёру! Дёру! — требует демон, пока по помещению раздаётся стук женских туфель. — Не смей…»       …но Мэтт уже обернулся. Он видит молодую латиноамериканку не старше тридцати, словно сбежавшую с модного эротического показа прямо в закрытом чёрном платье с декольте от шеи до пупка, будто кто-то рассёк ткань ножом. Почти сразу узнаёт её: Изабелла Лопес, девушка Диего Моралеса, чей клуб не так давно разгромил.       «Только не это! — Демон стонет, когда Мэтт мысленно сравнивает Изабеллу с Мирандой и Рэйчел. — Извращенец!»       Мэтт поздно понимает, что женщина тоже смотрит на него. Только не глазеет, предаваясь пошлым фантазиям, а смотрит так, словно разглядывает душу. От её взгляда мурашки снова пробегают по спине.       — Мэтт! — где-то снаружи раздаётся перепуганный крик Лиз.       — Лиз? — Мэтт забывает про Изабеллу и выглядывает в открытое окно, выходящее на пустую парковку.       «Погоди, Лиз же дома».       «Ну почему мы именно сейчас приехали?! — стонет демон, пока Изабелла усмехается. Тихо, но достаточно громко, чтобы её услышали. — Прыгай в окно и бегом в машину!»       — Вот так сюрприз…       — Что? — Мэтт снова смотрит на женщину, которая идёт прямо на него.       «Беги, сука! Она тебя сожрёт!»       Изабелла снова усмехается, словно слыша крики демона в голове Мэтта, который утыкается спиной в закрытую дверь. Подойдя вплотную, женщина бесцеремонно кладёт руку на промежность Мэтта и цепко сжимает пальцы.       — А яйца у тебя определённо есть, малыш, — шепчет Изабелла, не отпуская хватку.       Мэтт задерживает дыхание, пока его наследие в заложниках у чокнутой незнакомки, а демон беснуется.       — Признаюсь, я ожидала кого-то более впечатляющего, чем подростка. Хотя ты меня определённо впечатлил. То, кем ты оказался без этой глупой маски. — Накрашенные ярко-красной помадой губы расходятся в улыбке. — Прошли всего сутки после вашей выходки в «Полночи», и вы уже здесь. И чего же от вас двоих ждать? Решили не мелочиться и заняться «бесстрашными»? Потому что ради Диего вы явно не подготовились. Зачем вы здесь? — Словно мотивируя ответить, Изабелла шевелит пальцами на промежности Мэтта, делая хватку ещё больнее.       «Если у тебя сейчас встанет — я тебя убью», — шипит демон.       — От нас? — выдавливает из себя Мэтт, не отрывая взгляда от глаз Изабеллы.       — Ты не знаешь, кто я, — разочаровано отвечает та, отнимает руку и немного отходит. — Так не интересно.       Мэтт шумно выдыхает, но продолжает вжиматься в стену.       — Не бойся, от такого импотентом ты не станешь.       «Хватит лезть к нему в голову!» — требует демон.       Изабелла снова приближается, отчего Мэтт накрывает промежность рукой. Но, как и в начале знакомства, женщина пристально смотрит в глаза, а потом усмехается.       — Ладно, я тебе подыграю, дорогой, и ничего не скажу ни Диего, ни Кларку. — Изабелла хлопает Мэтта по щеке и неожиданно целует. Прежде, чем Мэтт успевает как-либо среагировать, демон вонзает иглу из субстанции ей в губы, вынуждая передумать.       «Ебанутая!» — кричит демон, когда Изабелла собирает проступившую кровь пальцем, а потом демонстративно слизывает её, далеко выставив язык.       — Я тоже рада тебя видеть. — Она снова улыбается.       Протянув руку, Изабелла открывает дверь за спиной Мэтта, и тот вываливается наружу. Смеясь, женщина проходит мимо и на прощание машет рукой.       «Кто она, блядь, такая?» — спрашивает Мэтт, лёжа на земля и снизу наблюдая за качающейся задницей чокнутой.       «Раз уж у нас сегодня день откровений, то… Она моя чокнутая бывшая», — вздыхает демон.       — Кто?! — Мэтт спешно встаёт. «Ты что, правда думал, что личная жизнь может быть только у такого плейбоя, как ты? Ха! Жаль только, что с нашей последней встречи адекватного поведения в ней поубавилось».       — Ты сейчас издеваешься?       Спустя полчаса неплохой пробежки Мэтт наконец видит своё пристанище на ближайшее время. Сам по себе арендованный домик не слишком отличается от тех, что он видел по прибытии в парк загородного коттеджного комплекса «Лесная долина»: стены из бруса, просторная крытая веранда с резными перилами, много маленьких окошек и каменная труба, торчащая из приземистой крыши. Благодаря дизайну из природных материалов строение практически сливается с окружением, выделяясь лишь ровными геометрическими линиями. Выглядит уютно, а главное — безлюдно.       «Как по мне, маленькому архитектору внутри тебя предпочтительнее именно первый вариант».       — Если и так, то что? Всё равно нам нужно уединение. Кто знает, что ты на этот раз выкинешь.       «Постебусь? — хмыкает демон. —Да брось, время для шуток кончилось. ''Изабелла'' не сдаст тебя прямо сейчас картелю, тут я уверен. Раз она выбрала тебя своей игрушкой, она найдёт способ воздействовать на меня. Через тебя. А на тебя через Лиз».       Мэтт не отвечает и поднимается на крыльцо. Вблизи домик оказывается ещё лучше, полностью оправдывая немаленькую цену за посуточную аренду. Мэтт подумывает привезти сюда Лиз на выходные, если сегодня всё пройдёт хорошо. Быть может, даже отца — лесной воздух ему явно пойдёт на пользу. Да и сестре тоже. Хотя после упоминания Изабеллы про «бесстрашных» и Диего Моралеса лучше подобрать другое место.       Мэтт отпирает дверь и сразу же запирается изнутри. Осматривается: камин, просторный диван, небольшая кухня со всем необходимым, стол на пару человек, кровать в дальнем углу и шкаф. Выглядит скромно, старомодно, но эффектно в сочетании с голыми бревенчатыми стенами и деревянными элементами отделки. Хотя из-за зашторенных окон помещение в полумраке, отчего кажется несколько мрачноватым.       «Атмосферка как раз располагает к вечеру невыдуманных историй».       — Но сначала мой план.       «Опять твои планы? Да брось, у тебя всё равно ничего не выйдет».       Выкладывая вещи из рюкзака, Мэтт достаёт невзрачную серую коробочку, меньше чем за сутки доставленную Хиро прямиком с его родины. По крайней мере, накануне поздним вечером приехав лично, он рассказал, как попросил старшую сестру свистнуть одну коробку из запасов деда и авиасообщением доставить в Денвер. Хиро поклялся в первоклассном качестве продукта, ведь старик пользуется самым лучшим из лучшего.       Такая отзывчивость на странную просьбу вводит Мэтта в ступор. Хиро очень хочет либо понравиться брату своей девушки, либо заслужить доверие серийного убийцы. Либо оба варианта сразу. Мэтт старается не думать о неожиданно вспыхнувших отношениях между Лиз и Хиро. Старается, потому что сейчас есть вещи поважнее странного раздражения всякий раз, как в голове всплывают воспоминания об этой парочке.       Как бы там ни было, очередной тест для Хиро проходит не в пользу Мэтта. Зато у Мэтта теперь есть явно не дешёвые благовония, в качестве которых у него нет сомнений.       Мэтт вскрывает коробочку, содержимое которой до этого оставалось для него тайной. Благовония оказываются именно такими, какими он себе их представлял по картинкам из интернета: тонкие, длинные, странно пахнущие. Мэтт берёт две палочки, заботливо подготовленную Хиро подставку для них, зажигалку и идёт к дивану. Отодвигает столик, устанавливает на нём конструкцию и поджигает палочки. Пока комната наполняется характерным запахом трав, раздевается, оставаясь в одном нижнем белье.       «Ты… Ты что делаешь? Нудизм давно не в моде».       — Если опять захлебнусь кровью, не придётся думать об одежде. — Мэтт устраивается на толстом ковре, прислоняясь спиной к дивану.       «С чего ты взял, что опять пойдёт кровь?»       — А что, нет? — без претензии спрашивает Мэтт и подкладывает подушку под запрокинутую голову. — Я типа дурак и не могу сложить два и два. Сначала на парковке, потом в клубе. Всякий раз, когда я отключаюсь, происходит какая-то хрень.       «Вот давай без наездов, Шерлок. Мы приехали сюда не ссориться».       Мэтт делает глубокий вдох и задерживает воздух в лёгких.       «И ты решил начать с медитации».       «А почему нет?» — Мэтт делает медленный выдох.       «Действительно. Смотри, не усни, старатель».       Вдыхая полной грудью, Мэтт чувствует возможную близость чего-то невозможного, таинственного и загадочного, чего прежде никогда не случалось в их с демоном богатой истории. Апофеоз, который выведет их отношения на новый уровень, которого Мэтт ждал с того самого дня, как смирился с существованием кровососущего паразита. Может, даже в конце концов узнает его настоящее имя.       «Мы не настолько близки».       Отмахнувшись от собственного раздражения, Мэтт ощущает взволнованное биение сердца. Удары редкие, но тяжёлые, глухо отдаются в висках и ушах. Про такое говорят «затаив дыхание», но он дышит полной грудью и старается не обращать внимания на нервное постукивание пальца левой руки по дивану.       Отступать уже поздно.       Плавные вдохи и столь же плавные выдохи следуют друг за другом, как день и ночь: медленно, едва заметно и безостановочно. Мэтт погружается в себя, всеми силами абстрагируется от мира вне бревенчатых стен домика в горах Колорадо. Сейчас для него существуют лишь три вещи: он сам, демон и ни с чем не сравнимый запах, возможно, японских благовоний, чью вонь не может, да и не хочет угадывать. В полной тишине Мэтт окунается в вязкую пучину воспоминаний прошлых выходных. В них он на школьной парковке, в крови, его тело ломит, а в душе мерзкое ощущение холода и тьмы. Фантазия играет на руку, дополняя затёртые временем чувства. Мэтт пытается нащупать их отголоски и собрать вместе, как фреску, разбитую на бесчисленные осколки. Или уникальные и одновременно идентичные пазлы. Вскоре получается нащупать что-то в груди. Нематериальную точку, из которой сочится знакомое чувство.       Холод. Мэтт нащупал его. А может, так только кажется, и перед ним разворачивается искусная обманка подозрительно притихшего демона, чья бравада о времени откровений лишь ловушка. Ведь не может же быть такого. Или может? Но тогда Мэтт единственный такой или у всех в груди скрывается «вечная мерзлота»? Мэтт не знает. Каждый воображаемый шаг на пути к забвению дарит ему сплошные вопросы и ни на что не отвечает. Он оставляет разгадки на потом и ищет границу забвения, чувство сжатого бейсбольного мяча и чёрной когтистой лапы, но вместо них находит тьму. Или тьма находит его?       Мэтт не уверен. Он поражается тому, насколько легко ему даётся всё то, что ещё утром казалось очередной бессмысленной затеей. Теперь отступать уже поздно, да и совершенно не хочется. С многократно возросшей решимостью Мэтт погружается дальше в пучину тьмы, навстречу её эпицентру, скрытому где-то глубоко внутри его груди. Под сужающимися и расширяющимися лёгкими, под размеренно стучащим сердцем, под солнечным сплетением. Туда, где кончается граница реального и начинается мир потустороннего, мистического, духовного. Быть может, это душа? Мэтт не так представлял свою душу. Не такой чёрной, тёмной, холодной. Хотя с учётом всего сделанного им после смерти родителей такие декорации кажутся более чем заслуженными.       Вот только запах…       Принюхавшись, Мэтт вспоминает про тлеющие благовония. Гореть им долго, а остатки будут выветриваться ещё дольше. Мэтту становится непонятно, в чём заключается такая популярность столь резких и даже неприятных лично для него запахов. Прерывать всё ради открытых настежь окон — глупейшая затея, так что Мэтт вычёркивает сомнительный подарок японца из короткого списка важного. Остаются только он и затихший демон.       В какой-то момент Мэтт слышит чьё-то свистящее дыхание прямо за плечом справа. Он, сидя на ковре у дивана, распахивает светящиеся оранжевым глаза, но видит только тьму. Оборачивается во тьме, а тело в реальности остаётся неподвижным. За спиной никого не оказывается.       — Где я? Я ослеп? Демон?!       — Следует бояться своих желаний, — прямо за спиной раздаётся голос демона. Мэтт дёргается, но там снова никого и ничего. — Думал, попасть сюда так просто? Думал, взял какие-то неизвестные благовония, и дверь в мой дом откроется сама по себе? Может, я сам тебя впустил? — Каждый вопрос звучит с новой стороны. Как Мэтт ни крутится на месте, он видит лишь тьму и только тьму.       — Покажись, не будь трусом!       — Это я-то трус? — Ледяное дыхание обжигает шею сзади.       Мэтт оборачивается, но тяжёлая рука обрушивается ему на голову, прижимая лицом к полу. Прямо как…       — Это был ты?! — Мэтт пытается вырваться, но силы совершенно не равны.       — Я?       — Кошмары! Исаев, Дэнни, это же был ты?! — Мэтт пробует стряхнуть схватившую его руку, вот только над головой ничего не находит, хотя давление всё ещё удерживает его.       — Это был я, — признаётся демон. — А как ещё можно было заставить тебя думать?       — Из-за тебя я убил мистера Колли! — Мэтт бьёт кулаком по полу.       — Ты убил его, потому что сам этого хотел. Не вини меня, я лишь подтолкнул тебя и стал твоим инструментом для защиты сестры.       — Он был хорошим человеком.       — Был. Только благодаря его жертве ты избавился от своей системы преемственности, а мы — от «голода». Благодаря ему ты перешагнул грань между благородным героем с кровью на руках и карателем, способным сделать этот мир лучше. Без Джастина Колли ты бы не спас свою Лили, радуясь, что голод наступит только в ноябре. Ты бы не убил того старика, лишь бы доказать мне свою крутость.       — Я стал убийцей из-за тебя.       Резкий рывок за голову отрывает Мэтта от пола. Он летит через тьму, словно игрушка в руках демона, пока не врезается спиной в стену. Почему-то не больно. Только сейчас Мэтт понимает, что боли как таковой нет. Лишь страх и тьма.       — Ты стал убийцей, потому что в этим чёртовом мире ты либо хищник, либо покойник. А я не привык быть в теле ссаного пацифиста, чей максимум — с воплями забить беззащитного торчка. Из-за вселенской обиды, — выплёвывает демон, надвигаясь на Мэтта. — Ни Касл, ни все остальные не сделали тебя убийцей. За полтора года Джастин Колли сделал для тебя больше, чем все предыдущие ублюдки вместе взятые. Осуждаешь меня? Презираешь? Сколько душе угодно. Без него его фонд продолжит существовать. А без его жертвы кто знает, сколько бы ты пускал сопли и трясся перед каждым убийством.       Гравитация, или что бы её ни заменяло в этом пространстве, начинает действовать: Мэтт сползает по стене, пока снова не касается ногами пола. Колени не держат, и он садится на задницу.       — Полегче с ним, — звучит из ниоткуда испуганный женский голос с незнакомым Мэтту акцентом. — Ты убить его хочешь?       — Заткнись! — разгневанный рёв демона раздаётся отовсюду, даже из головы Мэтта.       — Кто она, чёрт возьми? Вас в моей голове что, двое? — Мэтт сплёвывает.       — Она моя Википедия, — с гордостью говорит демон откуда-то спереди.       Мэтт смотрит туда и видит, как из однородной тьмы вырисовывается силуэт. Неопределённого роста, вытянутый, словно пришелец из фантастических фильмов, силуэт медленно приближается. На его голове вспыхивают две оранжевые точки вместо глаз. Мэтт молча наблюдает, как силуэт подходит вплотную. С такого расстояния тело пришельца обретает дополнительные детали — голое, жилистое, ненормально тощее, с выступающими суставами и рельефами мышц. Пришелец садится на корточки, кладя на колени длинные ладони с такими же длинными и острыми пальцами. За двумя светящимися глазам удаётся разглядеть безликое лицо, плавно переходящее в голый скальп. Лицо словно повторяет подаренную Заком маску.       Мэтт тут же усмехается: напротив, маска идентично повторяет демоническое лицо.       — Да ты само очарование, — констатирует Мэтт, в ответ на что женщина тихо смеётся. Демон смотрит в сторону, чем заставляет её замолчать. — Я думал, у нас проблемы, поэтому мы здесь. А вместо нормального разговора ты меня в стены швыряешь. Само гостеприимство. Теперь понятно, как Изабелла оказалась твоей бывшей — вы друг друга стоите.       — Что за Изабелла?       — Его «чокнутая бывшая».       — Вот это поворотец! — восхищается девушка.       — Закончил строить из себя умного? — спрашивает демон. В ответ Мэтт под очередной женский смешок показывает ему средний палец.       — Это же не глюки из-за дешёвых благовоний? — спрашивает Мэтт и тут же получает тяжёлую затрещину, от которой падает на пол в арендованном домике.       «Убедился?» — привычно звучит голос демона.       Тяжело дыша и хватаясь за край ковра, Мэтт смотрит на благовония, а потом субстанция накрывает его лицо, затаскивая обратно в забвение, на колени перед возвышающейся чёрной фигурой.       Демон медленно обходит Мэтта, переплетя пальцы рук перед собой.       — Мы спелись с Еленой в середине шестнадцатого века в Рио по одной простой причине — мы оба были проклятыми.       — Кем? — Мэтт садится на задницу и вертит головой, пока демон открывает второй круг вокруг него.       — Проклятыми, Мэтт. Проклятыми. И ты тоже проклятый.       — Ага, сложно не заметить. Ты та ещё заноза в заднице.       — Проклятыми называют таких как ты, Ноа, Дэдмен, Пророк, Елена, Диего, вот эта вот, — демон тычет пальцем в сторону, откуда раздаётся недовольный женский возглас. — И ещё сотни других с совершенно разными проклятиями. В большинстве случаев это что-то простое и незамысловатое. Просто некая сила. Но бывают такие, как я или Елена, которые имеют собственные личности. Не ищи логику, здравый смысл или законы физики в проклятиях. Как и почему они появляются и существуют — тоже неизвестно. Хоть её спроси, если мне не веришь.       — И почему же…       — Потому что эти силы никогда не приносят ничего хорошего людям, как бы это ни казалось на первый взгляд. В конце концов, если бы не я, ты бы сейчас разговаривал сам с собой, закрывшись в глубине леса?       — Хм!       — Есть ещё Никто. Сложно объяснить, но считай их бессмертной организацией на страже между обычными людьми и проклятыми. Именно они так смердели у Гранд Хайата. Кроме той мрази в костюме барашки. Он зверь. Именно он был на видео с Диего из клуба во Флориде. Так что ты можешь представить, какая пропасть между ним и обычными людьми.       — И кто он?       — Тот, кто с радостью выпотрошит тебя, лишь бы насолить мне за старые обиды. Поэтому стоило сидеть тихо, а не устраивать резню в клубе его приятеля.       — Ты мог бы сказать «эй, Мэтт, если спасёшь Лили, то наживёшь проблем побольше картеля». Мог же?       — Мог. — Демон пожимает плечами, останавливается и поворачивает к Мэтту голову. — Но разве это остановило бы тебя?       В ответ Мэтт разводит руками.       — Ладно, я уже понял, что я у тебя как минимум не первый. Но как?       — Цикл, — первой отвечает девушка.       Демон останавливается, смотрит куда-то за спину Мэтта, который оборачивается, но видит только непроглядную тьму.       — Очередное умное словечко из книги Беррингтона? Перерождение уже не в моде? — спрашивает демон.       — Это ещё его отец придумал.       — Ладно. — Демон садится на корточки перед Мэттом и заглядывает ему в глаза. — Цикл — причина, почему ты у меня не первый и не последний. Каждый раз, когда проклятый умирает, — он тычет пальцем в одно своё колено, — его сила тут же находит себе новый сосуд — новорожденного, — палец перелетает на другое колено. — А потом это повторяется снова и снова, как один день сменяет другой день. Обычные проклятия не несут в себе воспоминания предыдущих «циклов», но личности, как я, всё помнят в той или иной степени.       — Чарльз Беррингтон предполагал, что нет никакой закономерности в том, как проклятия находят себе новые сосуды, — встревает девушка. — На цикл не влияет расстояние между только что умершим и родившимся сосудами. С конца восьмидесятых Никто собирали какую-никакую статистику в развитых странах и вычислили, что между смертью одного сосуда и рождением другого проходит не больше минуты. Говоря проще — вас двоих свела случайность.       — Или нет, — бормочет демон.       — Да брось, Вай-Файчик! Время не сходится. Не сходится. Когда вы двое встретились, он ещё в начальные классы ходил. У Пророков никогда так рано не проявляются силы!       — И с каких пор любое дерьмо или удачу считать его манипуляциями? — демон снова смотрит во тьму. — В отличие от вас обоих я прожил достаточно, чтобы на своей шкуре испытать, когда тобой манипулируют.       — Да о чём вы вообще?! — выкрикивает Мэтт.       — Пророк, — одновременно вздыхают и демон, и девушка.       — И почему мне кажется, что для вас это больная тема? — Мэтт с вызовом смотрит в оранжевые глаза.       Демон молчит. Время вокруг словно застыло, однако Мэтт продолжает думать и чувствовать напряжение, исходящее от застывшей безликой фигуры. Возможно, он сейчас в шаге от чего-то такого, что важнее даже проклятых, циклов и кровожадных барашков. В какой-то момент Мэтт ощущает движение за своей спиной. На появление третьей персоны в забвении реагирует демон, подняв в её сторону голову, но Мэтт не решается обернуться, мысленно моля об откровении.       — Скажи ему, — просит девушка. — Он имеет право знать.       — А если я ошибаюсь? — спрашивает демон, но девушка молчит. Демон стонет, скребёт когтями по колену. — Я кое-что не рассказал тебе о проклятиях, Мэтт. Они пробуждаются по разным причинам. Зачастую у них нет некоего раздражителя, это просто происходит либо постепенно, либо по щелчку. Но некоторым нужно условие, чтобы пробудиться. Мне нужно условие.       — Месть, — шепчет Мэтт.       — Месть, — повторяет демон. — Скорее всего, Пророк — первопричина того, что мы с тобой сейчас здесь. Я подозреваю, что он убил твоих родителей руками Касла. Смерть твоих родителей и бездействие полиции пропитали тебя жаждой мести за смерть близкого человека. Эта жажда и пробудила меня.       — Нет… — шепчет Мэтт, если вообще шепчет. — Нет… Нет… — Он отползает от демона, больше не чувствуя преграды позади себя. — Хватит с меня твоих шуточек. Ты всё выдумал…       — Я могу ошибаться, — говорит демон и слегка подаётся за Мэттом.       — Ты ошибаешься! — Мэтт тычет пальцем в демона и перестаёт отползать. — Ты просто хочешь опять залезть ко мне в голову, как с Колли. Не впутывай в это моих родителей.       — Но всё слишком логично. Даже исчезновение родителей твоей матери.       — Да мы никогда не были им нужны! Хватит выдумывать! Как? Как отсюда выбраться? — Мэтт оглядывается, но вокруг сплошная тьма, лишь противная оранжевоглазая фигура. — Проснись! — Он бьёт себя по щеке. А потом ещё раз. — Проснись! Проснись! Проснись!       Перед очередным бесполезным ударом запястье Мэтта сжимает нечеловеческая хватка. Эта боль тоже не помогает. Мэтт исподлобья смотрит на оказавшегося рядом демона, делает тщетную попытку вырваться и начинает демонстративно пыхтеть.       — Я никогда тебе не врал, — говорит демон. — Приукрашивал. Недоговаривал. Увиливал. Но не врал. Я хочу ошибаться. Хочу, чтобы это было трагической случайностью. Но я больше тебя знаю о Пророках и представляю, на что они способны, если в них развивается синдром бога. Пророк избавился от помехи в виде родителей Элис, убил твоих родителей, не дал копам найти Касла, довёл тебя до отчаяния, а затем пробудил меня. — Свободной рукой демон бьёт кулаком по полу. — Месяц назад он посадил тебя и русского в один вагон метро. Русского, убившего наследницу клана, у истоков которого стояли мы с Такеши. Да, я действовал на эмоциях. Но даже знай я тогда, что это западня Пророка, я бы всё равно заставил тебя убить эту мразь. И что потом? На следующий день ты знакомишься с отцом, который до этого намеревался тебя придушить ещё в утробе. Какое, блядь, невероятно охуительное совпадение, — рычит демон, всем своим ростом нависая над Мэттом, при этом оставаясь на четвереньках. — Посмотри, где мы оказались. В Нью-Йорке за полтора года мы не встретили ни одного проклятого, а тут за месяц нашли минимум троих проклятых, от которых лучше держаться подальше. И уже успели перейти дорогу всем троим. А Пророк отбрасывает всякую конспирацию и пишет тебе напрямую, провоцируя то на избиение Кинга, то на подрыв соседских домов. Да, Мэтт, тот странный почтовый адрес, который тебе всё лень забанить, это Пророк. Я не удивлюсь, что встреча Лиз и Колли тоже его рук дело, ведь после их встречи всё пошло к чертям собачьим, как и после убийства русского.       Демон молчит, давая осознать услышанное.       — И после такого у меня большие сомнения, что Пророк заинтересовался нами только месяц назад. Я не знаю, чего он от меня хочет. От нас. От тебя. И мне жаль, если ты пережил смерть родителей из-за меня.       — Жаль? — Последние слова демона вырывают Мэтта из транса, куда его затянуло сказанное до этого. — Тебе жаль? — Мэтт снова вырывает руку, и на этот раз без какого-либо труда. — Тебе жаль?! — Он встаёт на ноги. — Жаль?!       Мэтт пинает демона в его уродскую морду, но тот просто закрывается одной рукой, принимая удары.       — Я полтора года ненавидел себя! — Мэтт кричит на демона, когда тот отстраняется и встаёт. — Ненавидел! Я только смирился с этим ради Лиз. И теперь ты меня убеждаешь, что их убили лишь для того, чтобы я сам стал убийцей? Ты издеваешься?!       — Прости.       — Я ненавижу тебя! — Мэтт бросается на демона с кулаками, но тот в последний момент ускользает от удара и отходит на пару шагов. — Убирайся из моей жизни, — требует Мэтт, готовясь к новой атаке.       — Ты уже должен был понять, что я не могу. Мы вместе до самой твоей смерти.       — Тогда умрём вместе!       Мэтт бросается на демона, который перехватывает сначала один кулак, а затем и второй. Демон без труда отрывает брыкающегося Мэтта от земли и прижимает к стене из субстанции, появившейся за его спиной. Субстанция частично обволакивает Мэтта, лишая движения.       — Ненавижу тебя, — выплёвывает Мэтт, когда выбивается из сил и уже не сдерживает слёзы.       — Я знаю.       — Скажи, что ты ошибаешься, — просит Мэтт, роняя голову на грудь. — Как мне теперь смотреть в глаза Лиз?       Демон берёт Мэтта за волосы и поднимает ему голову. Мэтт отворачивается, но болезненная хватка уже за подбородок заставляет заглянуть в оранжевые глаза.       — То есть будучи трусом, легче быть хорошим братом для Лиз?       — Я не трус.       — Только трусы сбегают от правды, — парирует демон, всё ещё удерживая Мэтта.       — Если ты прав, то они мертвы из-за меня. Я их убил! Я просто не могу, пожалуйста, — стонет Мэтт. — Умоляю.       — Не можешь? — Демон удивляется и отпускает Мэтта, позволяя тому упасть на пол. — Ты должен. Должен подтереть сопли. Должен прекратить истерику и умолять меня. Всё это время я огораживал тебя стеной от мира проклятых. От мира, в который ты так отчаянно рвался ради какой-то там правды. Вот твоя правда. Теперь ты один из нас. Сдашься? Снова забьёшься в угол и начнёшь себя резать?       Демон разворачивается и уходит. Останавливается через пару шагов, складывая руки на груди. Он ждёт, но Мэтт продолжает сидеть и прерывисто вздыхать, с каждым новым вдохом всё глубже и глубже погружаясь в вязкое болото рефлексии.       Демон закатывает глаза и тихо стонет. Разворачивается, снова нависая над расклеившимся подростком.       — Это всё, на что способен Мэтт Ньюман? — спрашивает он. — Я тогда заберу твоё тело, вернусь в твой дом и скажу твоей сестре, что тебя больше нет. А ты оставайся тут, смакуй выдуманную вину, как Джастин Колли.       Демон наблюдает за реакцией Мэтта, но тот игнорирует его.       — Ты разве не хочешь отомстить?       Мэтт замирает и даже перестаёт дышать. Демон снова садится на корточки.       — В твою счастливую жизнь нагло влезли и превратили её в то, что есть сейчас. Это не твоя вина, не моя заслуга, это дело рук одного конкретного человека.       — Зачем он это сделал?       — Я не знаю. Мы можем быть как центральной фигурой его плана, так и второстепенной. Что бы ты сказал ему, будь он здесь?       — Он покойник.       — А ещё? — Демон улыбается, хоть по его лицу этого и не видно. Мэтт же поднимает голову и смотрит прямо на демона.       — Я сам убью его за то, что он сделал с моей семьёй.       — Вот это уже Мэтт Ньюман, которого я знаю, — демон довольно хмыкает и хлопает Мэтта по плечу. — Достойная цель, чтобы подтереть слёзы?       Мэтт спохватывается и вытирает лицо.       — Ну, ты слышал этого парня, тебе пиздец, больной ублюдок! — громко заявляет демон в окружающую их тьму.       — Он что… тоже здесь? — Мэтт оглядывается, но тьма как была, так и остаётся безжизненной.       — Конечно нет. — Демон едва не смеётся. — Но суть его проклятия такова, что он всё видит и слышит. Может быть, он услышал наш разговор ещё несколько лет назад. Привыкай, — советует он, видя лицо Мэтта, — этот мир куда безумнее, чем ты можешь себе представить.       — Ты поможешь мне найти его? — спрашивает Мэтт, поднявшись на ноги и посмотрев в глаза демона.       — Не хочу тебя расстраивать, но вряд ли мы его найдём, даже если потратим на поиски все годы твоей жизни. Разве что Пророк захочет покончить с собой самым болезненным способом, — демон задумчиво трёт подбородок.       — Ты же только что…       — Вытащил тебя из трясины. Не за что! — демон хлопает Мэтта по плечу, но тот стряхивает руку. — Правда не обязана быть хорошей. Или плохой. Это просто факт, с которым нужно смириться. Смирись. И двигайся дальше. Но только не здесь.       Мэтт поднимает голову, а демон накрывает его лицо ладонью. Кисть обращается субстанцией, которая окутывает сознание Мэтта абсолютной тьмой. А затем вышвыривает из забвения, оставляя на полу домика лежащим в луже натёкшей из носа крови. Несколько секунд разглядывая наполнившийся цветами и ощущениями мир, Мэтт вздрагивает, распахивает глаза и поднимается на ноги. Тут же падая на диван.       — Какого чёрта?! — Он пытается стереть с себя кровь, но только сильнее размазывает её по лицу и шее.       «Издержки. Слабые всегда платят больше сильных».       — О чём ты? — Оставляя на диване кровавые отпечатки, Мэтт с трудом добирается до небольшой раковины.       «Ты же не думал, что какие-то благовония пустят тебя в мой мир? Я впустил твоё сознание в мой мир. Я и только я. Но за всё стоит платить».       — А на парковке? — спрашивает Мэтт, смывая с себя кровь.       «У Зака слишком длинный язык. Можно сказать, я врезал битой по твоему сознанию».       — Так это был ты… — Мэтт вытаскивает голову из-под потока прохладной воды и смотрит в зеркало. Видок у него почти как после той самой «биты» на парковке: осунувшийся, бледный и с синяками под глазами.       «Порой для человека с твоим жизненным опытом ты неожиданно оказываешься семнадцатилетним болваном, — демон откровенно вздыхает. — Но смотри на это с другой стороны: чем дольше ты в… ''забвении'' или я главный, тем крепче наша связь».       — И какие плюсы? Сплошные минусы, — замечает Мэтт, промыв нос от крови.       «Какие?..»       Правая рука Мэтта, которой он до этого держался за увесистый кран, резко наполняется субстанцией. Пальцы без контроля Мэтта сжимают и гнут сталь, словно та сделана из фольги.       — Дерьмо!       Мэтт шарахается, таращась то на свою самую обычную ладонь, то на изогнутый к потолку кран, из которого теперь фонтанирует тоненькая струйка воды.       — Какого…       «Ты же не думал, что наш максимум — косплеить плод любви Венома и Дракулы»? — в голосе демона неисчерпаемая гордость.       — Ты…       «Делаю тебя сильнее. Не за что, демон. Пожалуйста, Мэтти», — кривляется демон.       Мэтт чувствует, как в рот опять течёт кровь из носа. Вытирается тыльной стороной ладони и снова смотрит на уже красную руку.       — А в списке пока ещё неоткрытых способностей есть страховка от кровопотери?       «Повышай уровень».       Разговор прерывает звонок телефона. Держась за диван, Мэтт подходит к столу. Стряхнув с лица остатки воды и крови, таращится в экран, с запозданием различая незнакомый номер.       «Я думаю… Стоит ответить. Вдруг это Пророк»?       — Алло? — неуверенно отвечает Мэтт.       — За десять лет работы в Отделе я ни разу не видел подобного, — говорит Ноа. — Впечатляет. Теперь я понимаю, почему он выбрал тебя.       — Ты?! Это же ты?!       — Я. Дам тебе непрошеный совет: не стоит разговаривать вслух сам с собой. Особенно в незнакомых местах. Вдруг там стоят микрофоны? Или скрытые камеры, и кто-то видит, как ты занимаешься фигурной лепкой из стали. Неудобно будет, если такое сольют на Ютуб. Хотя не помню, чтобы он предупреждал меня о таком.       — Что ещё за «отдел» и о ком ты?! — Мэтт вертится на месте в поисках мест, куда бы сам запихнул камеры.       «Если коротко, то это контора пидорасов», — замечает демон.       — «Контора пидорасов»? Вы угораете надо мной? Покажись! — Мэтт бьёт кулаком по толстой столешнице из дерева, оставляя на ней трещины. — Да ёбаный…       — Ух, вот это мощь. Оставь четыре сотни баксов, это избавит тебя от проблем. Ты ему не сказал?       «Как-то вылетело из головы. В общем, этот ублюдок работает на мразей, которые убивают проклятых. А ещё шпионит для Дэдмена. Но на самом деле якшается с Пророком».       — Где Пророк?! — кричит Мэтт в телефон, вытряхивая всевозможные статуэтки и книги с полок вдоль стен. — Я убью его.       — Не знаю, где он. И не ты убьёшь его. А хочешь узнать, где я?       Телефон Мэтта вибрирует входящим сообщением.       «Смертник», — констатирует демон присланное фото Лиз со спины, сделанное изнутри дома Ньюманов.       — Только тронь её… — шепчет Мэтт.       — Что ты, что ты. Ваша с ней история из «Сестра против Дьявола» достойна того, чтобы за неё отдать жизнь. Но я бы посоветовал тебе поторопиться. Скоро у вас будут гости. — Мэтт получает ещё один снимок, уже с видом на подъезд к дому, где из большого джипа выходят двое мужчин. — На твоём месте я бы не оставлял её рядом с человеком, который тесно связан со Зверем.       — Ты покойник.       — Пока, — говорит Ноа до того, как Мэтт сбрасывает звонок.       «Ты в трусах поедешь»? — спрашивает демон, когда Мэтт отпирает входную дверь.       Несколько минут уходит на то, чтобы одеться. Проходя мимо расколотого стола, Мэтт вспоминает слова Ноа и оставляет четыре стодолларовые купюры.       «Вот тебе и наглядный пример того, как Пророк манипулирует событиями», — важно говорит демон, когда Мэтт выходит из домика, громко хлопая дверью.