Из тени демона

      Оставшись одна, Сара выдыхает. Она многое повидала за время подработки «потомственной гадалкой»: были и психи, и киллер с милашкой-дочкой, и главарь преступной группировки. Был даже престарелый педофил, которого Сара сдала Чейзу сразу после завершения сеанса. Но такого в её практике ещё никогда случалось. Сам Секущий Лица заглянул к ней! С по уши влюблённой в него сводной сестрой. Проклятый, прославившийся на весь мир как один из самых загадочных серийных убийц, и Сара первая узнала его личность. К огромному удивлению, им оказывается подросток, да ещё и сын богатея с большими возможностями — убийственное сочетание для столь кровавой персоны.       Сара помнит опубликованное накануне интервью Джая Ньюмана для канала «Честный Денвер». Тогда миллионер в целом обрисовал историю появления семнадцатилетнего сына буквально из ниоткуда. Озвученные им факты пресекли сплетни и поток низкокачественных статей об этом. Впрочем, там же прозвучали и угрозы засудить любого, кто посмеет извратить события или оскорбить семью Ньюман. Если сложить то интервью, историю Секущего Лица и известные факты о Лю Вей Фане, то выходит цельная картина. А раз так, то неужели за последний месяц никто из проклятых не обратил внимания на такие очень явные совпадения? Тем более Чейз.       Хаотично размышляя, Сара вспоминает ещё один неожиданный факт: оказывается, месяц назад она и Мэтт уже пересекались, когда Сара на заказ сделала для него несколько странных рисунков. Один из которых напоминает истинный облик Лю Вей Фана!       В любом случае Саре удалось обогнать Чейза и Кларка в их гонке за тайной личностью Секущего Лица. Она просто уверена в этом, иначе Чейз обязательно поделился бы с ней своим открытием. Кто вообще мог предвидеть, что всё выйдет столь неожиданным образом? Пожалуй, только Джинву. Пророкам прошлого было намного сложнее, они посылали письма на другой конец света, зато современный Пророк просто обожает социальные сети и электронную почту. Несколько секунд — и очередное предсказание уже у адресата вне зависимости от расстояния.       Желая высказать Джинву всё накопившееся к нему за последние десять минут, Сара достаёт телефон и открывает мессенджер. Переписка с Джинву, давно опустившаяся в длинном списке рабочих диалогов, вдруг оказывается на первом месте с одним непрочитанным сообщением. Закатив глаза, Сара открывает чат, в котором грустный котик с картинки просит у неё прощение. От вида такой милоты Сара моментально остужает праведный гнев. Злиться на естественное для Пророка поведение равносильно тому, что ругать собаку за очередной помеченный столб.       Телефон в руках Сары заходится входящим звонком. Вскрикнув, Сара роняет аппарат на стол и несколько секунд таращится на экран. Только сфокусировавшись, она видит то, что меньше всего сейчас нужно — имя Кларка. Звонок как неожиданно начался, так и резко обрывается — Сара не успевает даже взять телефон в руки.       Поднимаясь из кресла, Сара не спешит перезванивать. Что бы там ни было, хоть апокалипсис — ей надо успокоиться. Она разминает покалывающие мышцы, освежается парой глотков кофе из термоса и готовится к встрече следующего клиента.       Чаша на столе притягивает взгляд. Сара смотрит на неё, почти физически чувствуя остатки крови на дне. Если коснуться её, скорее всего, удастся погрузиться ещё в одно видение, пусть и не столь глубокое. Возможно, она увидит новые подсказки о личности Мэтта Ньюмана. Та девушка любит его, а он готов ради неё пойти против всего мира. И простаку понятно, что сестра - его слабое место. А он - её слабое место. Поколебавшись несколько секунд, Сара выливает содержимое чаши на землю, а потом промывает остатки водой. Она поклялась никогда не использовать кровь без ведома хозяина. Даже в такой неоднозначной ситуации.       — Не занято? — Тишину внутри шатра нарушает знакомый голос. Обернувшись, Сара застывает: на пороге стоит ухмыляющийся Кларк.       — Привет. — Немного хриплый голос дрожит не то от последнего «ритуала», не то от страха после всего пережитого.       Кларк садится на то самое место, где пару минут назад был Ньюман, и начинает непринуждённую беседу. Без интереса слушая о пьяном полуголом толстяке на ярмарке, Сара тщетно гонит мысли прочь. Ещё полчаса назад она считала конфликт Зверя и Лю Вей Фана просто старой враждой двух проклятых. Однако поведение Ньюмана после сообщения от Джинву сняло с Сары розовые очки.       Сара знает, что Кларк убийца. Никто никогда не посвящал её в такие детали, но по косвенным признакам она догадывается о некоторых случаях. Наверное, на руках Кларка крови больше, чем у Ньюмана. Поначалу Сара относилась к этому с состраданием, ведь по сути Кларк сам был жертвой собственного проклятия. Но от того запуганного подростка, с которым её познакомил Чейз, ничего не осталось. Только воспоминания. Если Секущий Лица выбирает в жертвы убийц, зачастую заслуживающих смерти, то Зверь — полная его противоположность.       Сара впервые за восемь лет знакомства смотрит на Кларка как на самого ужасного психопата современности. И, благодаря стараниям Чейза, никому неизвестного.       А стоит ли игра свеч? Нужно ли Чейзу вести тайное расследование в попытке спасти того, кто этого не заслуживает, если отбросить личные связи и смотреть на Кларка беспристрастно? Выступая против Секущего Лица, Чейз рискует должностью, свободой и даже жизнью.       Саре плевать на Мэтта Ньюмана. Пусть тот и подросток, но сможет постоять за себя. А вот его сестра со своей любознательностью наверняка попадёт под удар Зверя или ещё хуже - станет очередной сакральной жертвой ради кровавой мести.       — В чём дело? — неожиданно спрашивает Кларк.       Кларк принюхивается, его ноздри трепещут, прямо как у настоящего зверя. Он подсаживается ближе и наклоняется вперёд, пристально всматриваясь в глаза Сары.       — Чего ты боишься?       — С чего ты взял? — Голос предательски дрожит. Не спасает даже то, что Джинву до сих пор не прислал ей спасительную подсказку к бегству. Он же пришлёт, да? — Ты же не Чейз, эмоции не твоё.       — Страх тоже имеет запах, если ты не знала. Обычно ты всегда без умолку болтаешь об этих твоих сеансах. А теперь словно стоишь на смертельной ловушке.       Кларк наклоняется ещё ближе и не отводит взгляда. Его глаза темнеют, в них словно загорается лихорадочный, безумный блеск. Саре кажется, что в поисках ответов Кларк мысленно ковыряется в её памяти, одновременно пытаясь раздавить её волю своей особенной аурой. До этого момента Сара слышала о ней только со слов Чейза, иногда замечала её образы в связанных с Кларком видениях, а сейчас чувствует неподъёмный вес, вжимающий в кресло и не дающий пошевелиться от страха.       — Кларк… — дрожащими губами шепчет женщина. — Успокойся. Пожалуйста.       — Тогда рассказывай. — Кларк усмехается, но эта улыбка больше похожа на оскал зверя. — Что такое случилось, что ты в таком ужасе? Это как-то связано с Лиз Ньюман?       Сердце Сары пропускает удар.       — Что? Откуда ты…       — Или она Стикман? — Кларк отстраняется и хмурится. — Никак не запомню. Так всё дело в ней? Мы с ней вместе работаем. Ты что-то увидела в ней? Или это её парень? — Он принюхивается к своему стулу. — Запах тот же, что и от неё вечно исходит. Дай угадаю, он извращенец?       — Нет…       — Ну тогда расскажи, что тебя так напугало?       — Ну… Это любовные дела, Кларк. — Сара натянуто улыбается.       — Да брось, херня это всё! Он ей изменяет? Она ему изменяет?       — Что за глупости? Нет конечно.       — Тогда рассказывай! — кричит Кларк. Тяжёлый кулак обрушивается на стол, пуская по нему трещины. — Сколько лет знакомы, ты никогда меня не боялась.       Отшвырнув стол в сторону, Кларк приближается к Саре, которая вжимается в спинку кресла. Ноги перебирают по земле в безуспешной попытке отодвинуться от смертельной опасности. Желание рассказать про Секущего Лица становится всё сильнее, ведь собственная жизнь дороже чужой. Но страх парализует, мешая даже просто открыть рот.       Кларк вслух перебирает возможные причины переизбытка страха, витающего в шатре. Слушая самые разные и вполне весомые доводы, Сара ощущает проступившие и потёкшие по щекам слёзы. Это всё сон. Один большой и ужасный сон, куда в кучу свалены образы, мысли, насущные проблемы, страхи, переживания. Надо только проснуться. Но как, если от криков совсем взбесившегося Кларка ни ущипнуть себя, ни губу закусить!       — Всё дело в Секущем Лица?! — уже орёт Кларк, всё ближе подбираясь к истине.       Услышав эти слова, Сара вздрагивает, чем невольно выдаёт себя.       — О как, — совершенно спокойно удивляется Кларк.       Чувствуя, что предательский сон вот-вот закончится смертью, Сара приоткрывает рот в очередной попытке ответить, как голову сотрясает тяжёлая пощёчина.       — Пришла в себя? — спрашивает Кларк и опирается руками о подлокотники кресла, пока Сара второй раз за час пробует на вкус кровь, теперь уже из разбитой губы.       — Кларк, я… — Голос возвращается, но говорить оказывается тяжело — в горле до сих пор всё скованно тисками. Боль отрезвила и помогла осознать главное: происходящее вовсе не сон, а умереть можно по-настоящему. — Это же не ты, Кларк, — пытается внушить Сара. — Успокойся, пожалуйста.       — Рассказывай, — тихо, как удав перед загнанной в угол добычей, требует Кларк, ещё немного сократив расстояние между их лицами. — Ты что-то увидела о Секущем Лица? Или Чейз нашептал?       — Прошу, забудь ты о нём. — Сара осторожно кладёт ладонь на руку парня, но тот отстраняется. — Ты же знаешь, что Секущий Лица тебе ничего не сделал. Вы не враги. Всё дело в ваших проклятиях, но вы же можете игнорировать друг друга, я знаю! Вы не враги, Кларк! Всё, что ты помнишь, случилось не с тобой, не Кларком Джонсоном, а с другими людьми в прошлом из-за их ошибок. Ты можешь быть лучше них. Я не хочу, чтобы ты умер из-за своего фанатичного стремления мести. Оно убьёт тебя, как ты не понимаешь!       — Это я не понимаю? — удивляется Кларк. — Я не понимаю?! — повторяет он, возвращаясь к креслу. — По-моему это ты ни хера не понимаешь! — зверем рычит парень, отчего Сара опять чувствует близость скорой смерти. — Ты права во всём, кроме одного: это мои воспоминания! Моё прошлое! Надо мной этот ублюдок издевался каждый ёбаный раз! Это я умирал! Снова, снова и снова! Я помню это всё. Ты хоть представляешь, каково это, когда умереть от старости — почти несбыточная мечта, а не закономерный итог жизни? Или каково остаться на съедение во́ронам, собственными кишками заживо подвешенным на сук?! Ты даже представить всё это не можешь, а я это пережил! Пережил! Теперь этот урод здесь! По мою, сука, голову! Всё опять повторяется!!!       Кларк хватает Сару под челюсть. Она вцепляется в мощную руку в попытке вырваться, но всё бесполезно — хват слишком силён. Кларк без труда поднимает Сару в воздух, пинает с дороги кресло и прижимает к одной из опор шатра.       — Так что выкладывай всё, что узнала про Секущего Лица, — сквозь зубы шипит он. — Иначе…       Обстановка резко меняется, когда в шатре появляется третий. Краем глаза Сара видит его за спиной Кларка, а Кларк, скорее всего, почуял или услышал. И без сомнений узнал. Несколько отвратительно длинных секунд стоит звенящая после криков тишина. Никто не двигается, а пальцы ещё больнее впиваются в подбородок. Сара смотрит в глаза Чейза и видит в них сталь, направленную на Кларка. На секунду их взгляды встречаются, и она ощущает отголосок чужого страха. Видимо, этот миг становится последней каплей, после которой Чейз наводит на Кларка пистолет.       — Отпусти её, — ледяным тоном приказывает он. — Сейчас же.       — Опять промажешь? — Не слушаясь, Кларк издевательски усмехается. Он даже не видит направленное на себя оружие, но всё равно знает об этом.       — Отпусти её. Иначе не промажу.       Кларк и Сара смотрят друг на друга. Парень бездействует, словно желание узнать информацию о враге достойно смерти. Или же сама жизнь настолько обесценена, что риск совершенно оправдан. Сара молчит, одними глазами молит о лучшем для себя варианте.       — Последний шанс. Говори, или оба сдохнем. — Кларк выносит вердикт и слегка ослабляет хватку.       — Что ты хочешь узнать?       — Что вам известно о Секущем Лица.       — Она тебе ничего не скажет, — отвечает Чейз, а Сара слышит в его голосе приказ молчать. — Убьёшь её и уже не выйдешь отсюда живым. И ты знаешь, что так и будет. Умрёшь сейчас, потратишь ещё кучу времени, прежде чем выпадет новый шанс отомстить. Этого ты хочешь? Отпусти её. Сейчас же.       — Пожалуйста, — добавляет Сара, цепляясь за зарождающееся сомнение на лице парня.       — Кларк.       — Да пошли вы все.       Почувствовав болезненный толчок, Сара неожиданно становится свободна. Она падает на колени, рефлекторно хватаясь за ноги Кларка, чтобы не упасть.       — Повернись, — приказывает Чейз.       Кларк безропотно повинуется и картинно поднимает руки вверх.       — Теперь что? Арестуешь меня на глазах у всего города?       Сидя на заднице, в конце фразы Сара слышит усмешку.       Чейз опускает пистолет, а Кларк, повторяя за ним - руки. Чейз подходит ближе и без колебаний бьёт Кларка в лицо. Сара вскрикивает, а Кларк даже не отступает, словно ничего не почувствовал.       — Это за то, что поднял на неё руку.       Новый удар, уже с другой руки. Теперь Кларк слегка пятится и встряхивает головой. Сара замечает на кулаке Чейза кровь. Его, чужую — есть ли разница?       — Ауч.       — А это за то, что угрожал ей.       — Чейз, перестань!       Третий удар приходится в живот и ставит Кларка на колени. Он давится кашлем, а через секунду валится на бок после попадания колена в лицо.       — Что ты творишь?!       — Воспитательные работы для куска дерьма, на который пришлось наставить пистолет, — как ни в чём не бывало отвечает Чейз. — Проваливай, и без глупостей. Лимит моего терпения на сегодня исчерпан.       Сплюнув на землю сгусток крови, Кларк медленно выравнивает дыхание, после чего молча встаёт. Не оборачиваясь, он выходит из шатра.       — Чего уставились?! — кричит он уже снаружи, подтверждая догадки Сары о том, что их «ссора» не осталась не замеченной на ярмарке. — Это семейные дела! Пошли на хуй, пока я не заявил на вас за вторжение в личную жизнь! С дороги!       Когда крики стихают, Чейз присаживается перед Сарой. Он осторожно осматривает её шею, а потом виновато заглядывает в глаза. Этого хватает, чтобы клокочущая в груди истерика вырвалась наружу.

***

      Идти в шатёр и тем более оставаться там после увиденного было ошибкой. Мэтт проклинает себя за два самых дерьмовых решения за сегодня, попутно посылая весь мир в преисподнюю. Вечер и выходной безнадёжно испорчены. Один день. Даже не день, а жалкий вечер он хотел провести, как обычный подросток. Без эротических занятий, без тренировки юного морпеха с Заком, без убийц и тем более без других проклятых. Обычным подростком. Но вселенная по имени Джинву только что прошлась асфальтоукладчиком по его мечтам прямо на глазах Лиз.       Теперь единственное, что Мэтт может сделать, так это на время забыть данное сестре обещание не гонять на скорости и злобно вдавливать педаль в пол. К счастью, дорога до шоссе прямая и практически пустая, за исключением одинокой машины на встречной полосе.       — Пожалуйста, сбавь скорость, — молит Лиз.       Мэтт в очередной раз убеждается, что чем больше проклятых, тем больше проблем. Но давать заднюю уже поздно. Ему долго везло держать Лиз подальше от всего этого, но сегодня бочка с порохом почти взорвалась.       Мэтт почти не удивляется, видя несущийся навстречу Тахо. Ему уже плевать, кто за рулём другого авто, но он готов ко всему. Когда машины сближаются, свет фар освещает салон джипа. На секунду Мэтт видит гневное лицо Батлера. Их взгляды встречаются, и Мэтт отвечает детективу концентрированным потоком аналогичных эмоций в надежде, что тот ими захлебнётся.       Как две пули, машины на огромной скорости проносятся в метре друг от друга и устремляются прочь. Батлер продолжает гнать в сторону ярмарки. Вакан Акацита тоже не преследует. Скорее всего, они оторвались. Мэтт вытащил сестру, уберёг её от опасности. Он справился, и из груди плавно вытекает беззвучный стон облегчения. Сердце колотится, а нога слегка отпускает педаль газа, снижая скорость до максимально разрешённой.       — Останови машину, или выпрыгну из неё и покончу с собой.       Мэтта словно ударяет молотом по голове. Взбудораженный мозг окрашивает мысли слишком детализированной картиной. Тело рефлекторно жмёт на тормоз, а электронные мозги спорткара спасают от вылета на обочину.       — Ты хоть думаешь, что говоришь?! — рявкает Мэтт, когда машина останавливается посреди дороги.       — А ты думаешь, что делаешь? Сейчас же объясни, какого хрена только что произошло! — в тон ему кричит Лиз.       — Не ругайся, — требует Мэтт несколько спокойнее и смотрит в зеркало заднего вида.       — А ты не ори на меня!       Мэтт съезжает на обочину и включает аварийку. Сжимая челюсти, он таращится на приборную панель. Проще, наверное, встретиться с Вакан Акацита и сразиться насмерть, чем посмотреть сестре в глаза.       — Немедленно объясни, что за хрень сейчас произошла!       Но Мэтт молчит.       — Всё выглядит так, будто ты последовал за названием песни этого Фак Ю. Но это же полный бред! Или ты что-то понял из слов гадалки? Потому что я ничего не поняла. Ну, поняла, но только первую часть. Неважно. Объяснись. Немедленно! — Лиз кулаком ударяет Мэтта по плечу.       — Всё сложно, — бормочет Мэтт, чувствуя дежавю.       — А, вот как, «сложно», значит. Ну так объясни для тупых! — Лиз снова бьёт Мэтта.       — Ладно! Ладно! — столь же эмоционально реагирует Мэтт.       Лиз тут же успокаивается и забирается на сидение с ногами, чтобы повернуться к Мэтту всем телом.       Чувствуя, как задыхается под тяжестью её взгляда, Мэтт приоткрывает окно. Он оттягивает время, спешно перестраивая заранее придуманную историю под события этого вечера. Однажды это должно было произойти. С точки зрения Вей Фана, это «первый этап», когда Лиз почти попадает в «ситуацию Х» и включает типичное в таком случае занудство. Сейчас главное - дать ей достаточно убедительную полуправду, чтобы приглушить излишнюю любознательность до «ситуации Y».       — Я жду.       — Ладно…       Мэтт прислоняется лбом к рулю и собирается с мыслями.       «Повторяй за мной, — вставляет демон. — ''Я сплю с рыженькой, чтобы отбиваться от сисястой мачехи, а к тебе испытываю только братские чувства''».       «Иди нахер»…       — Помнишь, что случилось на вечеринке Лили? После того дня я часто задавался вопросом, а как бы я поступил на месте Хиро? И знаешь, что я понял?       — Эм… Как это вообще связано?       — Я бы устроил банальный мордобой. Я всего раз в жизни дрался. И я решил заняться собой, иметь не только мышцы, но и мозги. А потом Джай… Он рассказал то, о чём умолчал при знакомстве. То, во что он не хотел тебя впутывать и надеялся удержать в тайне.       — Да о чём ты?!       Мэтт слегка поворачивает голову и косо смотрит на ничего не понимающую сестру. Мысленно хмыкает — уловка удалась.       — Мы богачи. И пока есть богачи, всегда будут те, кому это не по нраву. В принципе, я догадывался, но после «Забега жизни» и смерти мистера Колли, когда к нашей семье обратилось слишком много глаз. Поэтому я решил заняться тренировками.       — «Тренировками»?       — Да. — Мэтту становится легче, и он снова откидывается на спинку сидения. — Мы с тобой наиболее уязвимые в семье. Особенно ты. У Джая есть Грей, у Рэйчел вроде нет телохранителя, но она знает, как постоять за себя. А вот приставлять к двум подросткам охрану — значит, привлечь ещё больше внимания и осуждения. В общем… Зак — бывший морпех, он учит меня самозащите и… прочим штукам. — Мэтт задирает футболку и демонстрирует рассасывающиеся синяки после отработки самообороны — так закончилась последняя встреча с «тренером». — Я держу это в секрете ото всех. Так что теперь это наш общий секрет. Обещаешь?       — Ладно, — задумчиво тянет Лиз, не отрываясь от разглядывания своих коленей. — Теперь объясни, как такой Аноним? Фак Ю?       «Вали на Кинга и спизженные труханы», — тут же вклинивается Вей Фан с подсказкой.       — А, тут всё просто. — Мэтт отмахивается. — Run означает «беги». Логично, не правда ли? Аноним — это Зак. Не слишком умно и банально, признаю. Могу показать нашу переписку, если хочешь. — Мэтт тянется к телефону, где действительно хранится их сугубо деловой чат, как алиби на тот или иной случай. — Фак Ю — тоже он.       — Зачем ему писать тебе «беги» с левого аккаунта?       — Потому что Фак Ю для экстренных случаев. Зак присматривал за нами на ярмарке и увидел Кинга. Недавно случилось кое-что, и я не хотел начистить ему рожу при всех.       — При чём тут уже Алекс Кинг? — Лиз совсем теряется. Мэтт едва ли не читает на её лице подозрение, что у её братца вдруг обнаружилась шизофрения.       — Ты думаешь, выцепить Райли из его лап было так просто? Серьёзно? Очнись, Лиз!       Чувствуя растущее неподдельное негодование, Мэтт вылезает из машины. Хлопнув дверью, в голос матерится посреди дороги. Он проходит на противоположную обочину, пропуская вереницу авто. Когда же они снова остаются одни, Мэтт продолжает разговор через приоткрытое окно:       — Сними уже розовые очки! Я перешёл дорогу самому ублюдочному ублюдку в этой долбаной школе. И сделал я это только по двум причинам: потому что этого хотела ты, а мой отец играет в гольф с его отцом. И напомню тебе: не лезь к Кингу. — Мэтт четко выговаривает слова, чтобы смысл точно дошел до сестры. — Для тебя он опасен. Думаешь, почему с парнями была Лили, а я и слова не сказал? — продолжает Мэтт, когда Лиз выходит из машины. — Потому что она спасла мою задницу после его фееричной подставы вчера.       — Что он сделал?       — Тебе лучше не знать.       «Зак».       — Зак знает это, и поэтому я сейчас в какой-то глуши оправдываюсь перед тобой.       — Неправда.       — Да ладно! — Мэтт подходит к сестре почти вплотную. — А как это тогда называется? Ты просто прониклась мистической атмосферой у гадалки и напридумывала себе всякого, что я тут распоследний лгун и обманщик. Я просто испугался за тебя, повёл себя как болван, извини. Да и ты сама слышала — пламя, тени, отравление отца… Бред же!       Мэтт нервно смеётся и опять чувствует мурашки меж лопаток. Он смотрит на дорогу со стороны ярмарки: едет машина, но точно не Тахо. Он всё равно напрягается, вглядывается, ожидает любого подвоха.       — Ну, может быть…       — А, то есть про тебя всё верно?       Мэтт хитро смотрит на Лиз. Та краснеет и обнимает его, кладя голову на грудь. Почти минуту ничего не происходит. Мэтт ждёт, пока Лиз примет решение, слегка приобнимая её в ответ и размышляя о том, какие мысли сейчас роятся в голове Лиз. О чём она думает. Что вспоминает. Какие находит нестыковки в его словах сейчас и в действиях - ранее. Вердикт Лиз может изменить всё их будущее. Нет, обязательно изменит. Такие моменты между ними никогда не проходят бесследно.       — Я тебе не верю, — заявляет Лиз. Чувствуя, как слова вонзаются в сердце, Мэтт пытается отстраниться, но Лиз ещё крепче обнимает его, до боли уже в рёбрах. — Я чувствую, что что-то не так. Ты врёшь или недоговариваешь всю правду. Но не знаю, что. Ты изменился. Сильно. Ты не тот, кем был два года назад. Даже не тот, с кем я помирилась два месяца назад. Люди так быстро не меняются. Только если происходит что-то очень серьёзное. А ты упорно делаешь вид, что всё нормально. Кроме этого твоего Зака. Знаешь, папа говорил, что у всех есть секреты. У тебя, у меня, у всех.       — Когда он такое говорил?       — Недавно. Он приснился мне ночью, когда мы были в «Лесной долине».       «Ну всё понятно».       — Понятно. — Мэтт вспоминает, как в то время встретился с мамой, и картина складывается сама собой.       — Папа сказал, что я должна сделать выбор: ты или твои секреты. Ещё тогда я выбрала тебя. А теперь поняла, что он оказался прав. Не знаю как, но прав. Я хочу кричать, хочу бить тебя, хочу угрожать, лишь бы узнать правду, которую ты скрываешь. Ты же точно что-то скрываешь. — Лиз сминает куртку на спине Мэтта. — Но если я так сделаю, то отмотать это назад не выйдет. Ради собственных эгоистичных желаний я могу уничтожить самое лучшее, что у меня есть — нас. А ещё нарушу данное папе обещание. Но я так не сделаю. Не могу. Я не верю тебе, Мэтт. Но я постараюсь поверить. Потому что очень сильно люблю тебя. И знаю, что ты любишь меня.       — Больше чем кто-либо на свете может кого-то любить. И я сделаю всё, чтобы защитить тебя от всего, что только может случиться.       — Сейчас ты сядешь в машину, а я позвоню… Райли и попробую как-то всё объяснить, — говорит Лиз через ещё одну минуту безмолвных объятий. — А потом мы молча поедем домой, зайдём в свои комнаты, а завтра сделаем вид, что этого разговора никогда не было.       — Хорошо. — Понимая, что разговор окончен, Мэтт целует Лиз в макушку. — Спасибо.       Мэтт пробует отстраниться, но Лиз не отпускает.       — Надеюсь, однажды ты мне всё расскажешь.       «Надеюсь, этот день никогда не настанет», — про себя отвечает Мэтт, но вслух не произносит ни звука.       — В любом случае ты — говнюк.       Получая тычок в бок, Мэтт невольно соглашается с обвинениями. Он чувствует, что теперь-то можно закончить примирительные обнимашки. Следуя навязанному плану, он возвращается в машину. Ожидая, пока Лиз поговорит с Райли, он вымещает эмоции на руле, отбивая пальцами неровный такт.       «Всё прошло… лучше, чем могло?»       «Не уверен. Джинву определённо поспособствовал. Хотя он сам мог создать всю эту ситуацию от и до, чтобы вбить твоей сестре в башку, что твои секреты не обсуждаются. Может, ты не заметил, но она сказала, что у неё тоже есть секреты. Какие?»       «Понятия не имею».       «Именно! Вряд ли это имя тайной большой любви. Возможно, мы чего-то не знаем о твоей сестрёнке. Зато теперь ты можешь крыть этим, если она снова полезет в твой шкаф со скелетами».       Разговор Лиз с кем-то затягивается, а в зеркале заднего вида сверкают фары очередного авто.       «Тебе бы к психотерапевту сходить, успокоить нервишки. Может, совет даст».       «И рассказать ему, как меня задолбало твоё присутствие и как из-за тебя рушится моя жизнь?»       «С чего это вдруг? — Ответ получается слишком неуверенным. — Я думал, у нас с тобой всё оки-доки спустя столько времени ссор, недомолвок и обидок. ''Спасибо'', конечно, Пророку за такое форсирование событий. Хотя я про Лиззи. Сейчас она - единственное, что сбивает тебя с ног. Нет, не она. Ты. Мои шуточки — это мои шуточки. Но прислушайся к своему сердцу».       Мэтт невольно сосредотачивается на себе и только теперь понимает, как сильно колотится сердце.       «Это стресс. Она меня чуть не раскрыла».       «Именно, друг. Когда ты встретился с Батлером, ты ни на йоту не боялся его. Ты боялся за неё. Ты не боялся отца, а боялся, что Лиз узнает обо мне. Ты не боишься Вакан Акацита, хотя и стоило. Ты в ужасе от того, что в вашу заварушку влезет Лиззи».       «И что в этом такого?» — Мэтт следит за сестрой. Та на секунду поднимает на него взгляд, и он резко отворачивается.       «Ты уже забыл про Колли?»       «Я её защищаю».       «Только ли?.. Сколько уже способов казни Хиро ты придумал, если он обидит Лиззи? Ты у меня не первый, Мэтт. Я всякое на своём веку повидал. И знаю тебя лучше, чем ты сам. Если раньше твою голову долбал я, то теперь твоё сердце тревожит Элизабет Стикман. И пока ты не разберёшься в своих чувствах к ней, то так и будешь сталкерить за ней и убивать маньяков в радиусе километра от неё».       «Хватит. Намекать». — Мэтт до побеления пальцев сжимает руль, пока Лиз никак не прерывает их диалог в одни ворота.       «На что я намекал? По старине Фрейду, как говорится. Братские у тебя чувства или совсем не братские — мне-то какое дело? Я и не такое видел. Попроси Зака, он достанет тебе неболтливого мозгоправа. Исповедаешься ему, изольёшь душу. Быть может, он поможет тебе разобраться в собственном сердце?»       «Думаешь, это так просто? Исповедаться тому, кого впервые видишь? Погоди…»       Поймав себя на безумной мысли, Мэтт упускает момент, когда Лиз оказывается в машине. Обдумывая спонтанную идею, Мэтт чувствует нарастающий трепет в груди, через пару секунд обращающийся гневом Вей Фана, испускающего волны колючего недовольства.       «Я вообще не это имел в виду!»       «Ты сам сказал — ''исповедуйся''». — Мэтт с тревогой улыбается сестре. Он знает, кто может помочь разобраться в себе.