Из тени демона

25.10.20.

      Праздничное застолье проходит ярче и веселее, чем в день знакомства. Темы разговора меняются быстрее, чем блюда на столе. Вопреки усталости, Мэтт и Лиз бойко отвечают на все вопросы о приключениях в Нью-Йорке. Рейчел подсаживается вплотную к Мэтту и размеренно потягивает вино, то и дело подливая в бокал Мэтта добавку. Он быстро замечает это и только делает вид, что пьёт, ведь полный бокал нельзя наполнить. Увы, даже в при такой игре вскоре Мэтт чувствует первые признаки опьянения. Мутное от усталости сознание проясняется, а очередная глава истории обретает более яркие краски. Взгляд Мэтта то и дело натыкается на грудь Рейчел. Она села так, чтобы он в любом случае заглядывал ей в декольте. А ведь его однажды угораздило рухнуть прямо на эти сиськи и полежать на них дольше, чем следовало.       «А ещё эти сиськи явно жмякал твой батя».       — Спасибо, — неискренне улыбается Мэтт, поднимая взгляд и принимая от Рейчел канапе с красной рыбой.       По привычке наблюдая за Мэттом и Рейчел, Лиз видит то, что больше никто не замечает. И вульгарные позы Рейчел, и фальшивое распитие алкоголя Мэтта с его взглядами на грудь мачехи. При этом поведение у него максимально безразличное, как бы Рейчел ни старалась. Лиз гадает: её братец стойкий солдатик, джентльмен или ему просто безразлична Рейчел как женщина. В любом случае, оставаясь за пределами оживленной беседы, она ест не спеша, запивая приступы ревности единственным бокалом вина. В конце концов спонтанная идея начать отношения с Хиро теперь кажется бессмысленной. В сердце и голове до сир пор чувства, не поддающиеся укрощению. Замедлить, поставить на паузу — возможно. Но когда их с Хиро «любовь» закончится, настоящая любовь вспыхнет с новой силой, сжигая Лиз изнутри. Мэтт не примет её. Для него она младшая сестра. Неправильно любить и не доверять единственному самому близкому человеку — в этом вся Элизабет Стикман.       «Пусть так и напишут на моём надгробии когда-нибудь», — вздыхает Лиз, залпом допивая вино.       Силы быстро покидают Лиз. Она неприлично громко зевает, поздно спохватываясь. К её удивлению, Мэтт делает то же самое. Возникает неловкая пауза, после которой комната наполняется смехом. Вытирая слёзы, Лиз видит Рейчел, оставшуюся серьёзной и недовольной. Она как актриса, которая забыла выйти из роли. Лиз снова склоняется над пустой тарелкой, но на душе уже не столь тягостно.       — Думаю, застолье пора заканчивать, — заявляет старина Хью Ньюман и тоже зевает, вызывая ещё несколько смешков со стороны повеселевшего Мэтта. — Тем более именинник явно перебрал.       Лиз порывается помочь с уборкой, но её настойчиво отправляют отдыхать. Видя это, Мэтт с трудом встаёт из-за стола — последние сутки были слишком активными даже для него. Нутро подсказывает, что сюрпризы на сегодня ещё не закончились, но силы уже на нуле. На помощь приходит Рейчел. Она берёт Мэтта под локоть, прижимается к плечу грудью и ведёт в сторону коридора. Несколько секунд спустя вторую руку постигает та же участь, когда там оказывается Лиз. Мэтт тяжело вздыхает, полностью отдаваясь женской заботе. Хотя внутри упорно растёт чувство, что он упускает нечто крайне тревожное. Ещё минута, и Мэтт буквально тонет в объятьях мягкого матраса, почти моментально погружаясь в долгожданный сон и забывая об оставшейся в его комнате большой проблеме.       — Надо помочь ему раздеться, — заявляет Рейчел и тянется к ботинку.       — О, я сама, не стоит. — Удачно оказавшись ближе, Лиз вцепляется в обувь и мило улыбается. — Думаю, дальше я сама. Спасибо, что помогла. Я уже раздевала его, когда он работал летом и возвращался без сил. Мы справимся сами, да, Мэтт? — Лиз требовательно трясёт брата за лодыжку.       — Лиззи… Я опять на год старше тебя, моя любимая малявка. — Мэтт смеётся и заваливается на бок. Холодное противостояние с мачехой помогает Лиз сохранить самообладание после таких слов, хотя по всему телу пробегают мурашки.       — Думаю, я обязана помочь, всё-таки он из-за меня… такой. — Рейчел обезоруживающе улыбается.       — Ты уже сделала достаточно, — Лиз отвечает такой же улыбкой и пожимает плечами, — дальше я справлюсь. Мне не впервой, чего я там не видела.       Она задерживает взгляд на Рейчел и не моргает, мысленно умоляя её свалить как можно дальше.       — Ладно. Пойду тогда проверю, как там Джай.       Рейчел уходит, оставляя за собой звонкое эхо каблуков по паркету. Этот звук отражается в сердце Лиз триумфом — она выстояла в маленькой битве. Она победитель. Только есть другая проблема — уже посапывающий Мэтт. Лиз старается не думать, что было бы, оставь она беспомощного брата наедине с похотливой мачехой. Ей кажется, лучше уж Лили, чем… эта женщина. Угораздило же их. Закрыв дверь на щеколду, Лиз смотрит на небольшую гору красиво упакованных подарков в углу. Среди них есть подарок и от неё, прикупленный на масштабной интернет-барахолке старых вещей. Она надеется, что сумеет без слов передать Мэтту то, чего давно для него желает. Им пора двигаться дальше, отпустив родителей.       С мыслями о будущем Лиз приступает к раздеванию Мэтта. Главное, чтобы он не проснулся и не застукал её за ощупыванием своего пресса, как случилось в прошлый раз. В этот раз она сдержится. Наверное. Когда штаны летят в сторону, то Лиз усмехается: ярко-красные боксеры выглядят слишком смешно. Лиз меньше удивилась бы, увидев на Мэтте Спанч Боба. Несколько минут рассматривая полуголого Мэтта с задранной футболкой, Лиз понимает, что он меньше походит на подростка и больше на взрослого мужчину. Она собирается уйти, но оставить Мэтта вот так на радость мачехе будет полным фиаско после недавней победы.       Когда Мэтт оказывается бережно закутан в одеяло, Лиз осматривает его и остаётся довольна. Она делает шаг к выходу, но останавливается. Умиротворённое лицо Мэтта с покрасневшими от алкоголя щеками так и манит. Даже после переезда Лиз редко видит его спящим, ещё реже может любоваться вдоволь и без страха быть застуканной. Ещё она знает, насколько плохо Мэтт сочетается даже с некрепким алкоголем. Несмотря на все манипуляции над его телом, он крепко спит и вряд ли проснётся ближайшие пару часов. Осознание беспомощности Мэтта тянет Лиз сделать то, о чём она так давно мечтает. Хиро подарил ей сладость поцелуев, но так и не утолил сокровенную жажду. Парадоксально, но мысли о бойфренде не вызывают даже малейшего угрызения совести. Наверное, гадалка права насчёт её чувств. Права ли в остальном — мысли на потом. Взгляд падает на дверь, а сердце волнительно трепещет. Неужели она действительно решится на это? Но лучше она, чем так поступит Рейчел.       Мысли о мачехе становятся последней каплей. Лиз присаживается на край кровати рядом с Мэттом. Он безмятежен, беззащитен и так близок. А ещё бездарный лгун. За эти два дня после ярмарки череда несвойственных Мэтту поступков стала для Лиз горсткой хлебных крошек на пути к правде. Он чего-то боится, и точно не Алекса. Что-то или кто-то гораздо страшнее школьного задиры. Проблемы настолько забили ему голову, что он решил поговорить с отцом Лэнсом, который точно не проболтается. И он безумен, раз рискует своей жизнью в опасных ситуациях. Или же достаточно опытен, чтобы выйти из них невредимым.       — Дурак. — Лиз роняет кулак на грудь Мэтта.       Причмокивая в ответ, Мэтт мостится под одеялом. Устало улыбаясь, Лиз раскрывает кулак и чувствует ладонью бьющееся сердце. Она не пойдёт дальше. Какова бы ни была правда, она обещала отцу выбрать, что для неё действительно важно. Её собственное сердце стучит всё сильнее. Она бросает взгляд на запертую дверь и закидывает волосы за спину. Страх превращается в азарт, толкая вперёд. Закрыв глаза Лиз наклоняется вперёд. Её губы на несколько секунд касаются губ Мэтта. Поцелуй безответный — не такой, о каком она мечтала столько времени, но намного слаще, чем представляла. Лиз не спешит, наслаждается долгожданным моментом и бесстрашно прикасается к лицу Мэтта, гладит, зарывается пальцами в волосы и утопает в новых ощущениях. Сегодня не её день рождения, но она получает самый заветный подарок на свете. Никто в мире не узнает о её проступке. Никто, кроме неё.       Мэтта пробивает крупная дрожь. Лиз в страхе отстраняется, однако Мэтт по-прежнему беззаботно спит.       — Что за ерунда? — Так и не получив ответа на вопрос, Лиз снова наклоняется к Мэтту и целует в колючую щеку. — С днём рождения, — шепчет она в самое ухо. — Я люблю тебя.       Выскочив из комнаты, Лиз налетает на Хью.       — Всё в порядке, дорогая?       — Да, да.       — Ты красная, — замечает он.       — Ах! — Лиз чувствует, как кровь сильнее приливает к лицу. — Мэтт… Он такие глупости бормочет во сне. Я пойду?       — Да, конечно. Чувствуй себя как дома.       Обойдя мистера Ньюмана, Лиз заскакивает гостевую спальню по соседству с комнатой Мэтта. И самое главное — обе кровати примыкают к одной стене, так что, если Рейчел вдруг заявится к Мэтту, Лиз наверняка услышит и придёт на помощь. Запершись, она прислоняется спиной к двери и кончиками пальцев осторожно касается губ, боясь спугнуть ещё тёплое ощущение недавнего поцелуя. На секунду улыбается, а потом опять оказывается в дремучих думах. Их поцелуй был первым и последним. Он навсегда останется в памяти, поддерживая упомянутое гадалкой пламя и распаляя желание. Мимолётный порыв ничего не изменит, Мэтт не узнает о её чувствах, а она будет страдать, желая самого недоступного парня в мире.       Лиз сползает на пол и поджимает колени к груди. Беззвучные слёзы оставляют тёмные пятна на брюках, придавая жизни ещё более горький привкус. Тошно. Но Лиз хочет ещё. Хочет растолкать этого болвана, вцепиться в него и не отпускать. Да только ничего не сделает, потому что самая распоследняя трусиха на свете.       «Ну почему именно он? Дура! Дура! Какая же я дура!»       Лиз вытирает слёзы рукавом блузки. Она справится. Надо только вздремнуть. Что бы ни требовало дурное сердце, она больше не будет потакать спонтанным прихотям. А потом… Потом она уедет, как ранее хотел сделать сам Мэтт. Теперь у неё тоже есть повод желать разлуки, как бы сильно ни хотелось обратного. Только сдаст экзамены. Поступит в университет как можно дальше от Денвера, найдёт себе нового парня, потом, скорее всего, другого. Главное, чтобы никто из них не был похож на Мэтта. Тогда она забудет его.       «Какая же ты дура, Элизабет…» — думает Лиз, засыпая на тёплом полу у двери. Она не слышит, как час спустя босые ноги бесшумно проходят по коридору мимо.       Кто-то точно зашёл в комнату, но уже больше минуты бездействует: ни шагов, ни малейшего шороха, ни мельчайшего смрада убийцы. Лишь слух, осязание и обоняние — союзники Вей Фана, пока Мэтт видит милые сны с сестрёнкой… Вей Фан вдыхает, чувствуя вонь дорогих духов.       «Ну надо же, какие люди. А мы уже ставки сделали, когда ты заявишься. Эй, Мэтти, просыпайся, тебя пришли насиловать».       — Отстань, паразит прокля́тый, — бормочет Мэтт и отмахивается рукой от воздуха над собой.       Вей Фан собирается разбудить Мэтта, но останавливается, когда Рейчел касается ступни поверх одеяла. Издевательски медленно она поднимается по ноге — сначала к колену, а потом к паху.       — Наконец-то, — томно мурлычет Рейчел, нащупывая очертания члена.       «Ну что ж, считай это моим подарком на день рождения», — рассуждает Вей Фан, обволакивая сознание Мэтта и бережно погружая его глубоко в забвение. Теперь вряд ли найдётся хоть что-то, способное пробудить его без воли самого Вей Фана. Спровадить извращенку так или иначе придётся. И если Мэтт не будет рубить с плеча, то Вей Фан даже получит удовольствие от происходящего.       «Мне вот интересно, как далеко ты готова зайти в своих похабных желаниях».       Ответом Рейчел становится стягивание одеяла на пол и восторженный вздох. Вей Фан ворочается и ложится на спину, открывая удобный доступ к телу. В конце концов, он всегда сможет остановить этот фарс. Главное — придумать достаточно правдоподобный способ без привлечения Мэтта: ему и так хватит приключений за последние сутки.       — Ого… Ого!.. Да ты у меня большой мальчик, — щебечет Рейчел, хватаясь за член Мэтта через трусы. — Размером точно превзошёл Джая с его стручком. Нравится?       «Нет. Похоже, тебя только возбуждает факт того, что Мэтт твой пасынок. И никаких угрызений совести от измены. Видать, не в первый раз уже. О, даже не надейся». — Вей Фан усмехается в ответ на недовольное пыхтение Рейчел.       Больше минуты осторожной стимуляции руками не дают никакого результата — благодаря небольшому вмешательству субстанции плоть остаётся вялой. Внешне Мэтт продолжает мирно спать, и осторожные действия постепенно становятся более уверенными. По возне Вей Фан понимает, что извращенка встаёт напротив кровати на колени, после чего возвращается к делу уже двумя руками и с удвоенной энергичностью.       «Как мелочно. Лили интересовали его бабки, тебя — член. Ты ещё алтарь тут возведи и миллион фоток в разных ракурсах сделай. Неудивительно, что рыжая вас обскакала. Да и Мэтта тоже», — грустно констатирует Вей Фан, когда Рейчел приспускает с Мэтта трусы.       Но даже так она не добивается результата. Раздражённо фыркнув, она отстраняется. Больше минуты в комнате слышно только её громкое дыхание. Вей Фан понятия не имеет, что она делает. Не исключено, что ищет в интернете список самых действенных методик для стимуляции эрекции. Открыть глаза и выдать себя слишком рискованно. Ожидая второй раунд, Вей Фан перебирает варианты провокации извращенки на новые действия. Он ожидал голые обнимашки, поцелуи, компрометирующие совместные фотки, минет хотя бы. А получает лишь невпечатляющую мастурбацию и недовольное пыхтение. Можно притвориться лунатиком и выставить себя геем — Рейчел определённо будет в шоке, но может принять это за вызов.       — Да быть того не может, — приходит Рейчел к некоему умозаключению. — Ты вообще живой?       Тычок ногтем в бедро неприятен, но Вей Фан сдерживается от реакции.       — Импотент в восемнадцать? В жизни не поверю!       Бормоча, Рейчел встаёт на ноги. Вей Фан слышит, как на пол мягко падает одежда, а потом Рейчел забирается на кровать, перекидывая ногу через безвольное тело. Без особых церемоний она устраивается на бёдрах Мэтта. Вей Фан чувствует прикосновение голой кожи и подозревает, что Рейчел как минимум полуобнажена. Без прелюдий она задирает на Мэтте футболку. Покрывая тело поцелуями и лаская, уделяет особое внимание соскам и шее. Каждое её действие дарит Вей Фану массу ранее незнакомого вида сексуального отвращения. Вей Фан сосредотачивает все силы на контроле: ни одна мышца или частичка субстанции не выдают его напряжения, как случилось с поцелуем Лиззи. С каждой секундой свалившейся на него пытки он жалеет о спонтанной забаве. Ситуация стремительно выходит из-под контроля, а вариантов развязки всё меньше. Можно разбудить Мэтта, а заодно и всех остальных его гневными криками. Так себе вариант.       Интерес перевешивает отвращение. Хотя с каждым новым поцелуем или ощущением щекотного дыхания на коже желание выкинуть извращенку с кровати становится всё сильнее. Вей Фан лишь гадает, чьё терпение окажется прочнее. Рейчел сдаётся первой, хватаясь за член Мэтта и целуя его в живот, постепенно спускаясь всё ниже.       — Ну же, большой мальчик, вставай.       «С таким рвением я, скорее, стану импотентом. И твой блудливый пирожочек не стоит того, чтобы подцепить заразу. Неловко будет перед Лиззи».       Рейчел неожиданно тянется вверх. Готовясь к самому противному в жизни минету, Вей Фан чувствует волосы на лице Мэтта. Ещё секунда — и губы обдаёт чужое дыхание. Прижатый к кровати, он неожиданно осознаёт себя в ловушке. Пальцы правой руки оказываются на тощей шее быстрее, чем удаётся осознать рефлекс. К счастью, он останавливается до того, как ломает трахею. Рейчел дёргается, хватаясь за руку и ударяя Мэтта в грудь. Следующий удар приходится в лицо.       «Сука». — Вей Фан стонет от собственной поспешности.       Хаотичные удары и попытки вырваться продолжаются. Не открывая глаз и слушая болезненные хрипы, Вей Фан ищет выход из ситуации. Но когда в ход идут ногти — остаётся только импровизировать. Он рывком швыряет женщину на соседнее место на кровати, после чего молниеносно оказывается верхом на ней. Рейчел вскрикивает, но Вей Фан разворачивает её и, держась за затылок, вдавливает лицом в подушку. Затем заламывает одну руку за спину, обнуляя последние надежды на сопротивление. Рейчел замирает, явно шокированная резкой сменой ролей и жанра происходящего.       — Не шуми, — громко шепчет Вей Фан, максимально имитируя голос Мэтта. — Я уберу руку. Рыпнешься — и будешь объяснять, как оказалась в моей кровати голой и со сломанной рукой.       Он полностью отпускает её, готовый выполнить обещание. Но Рейчел послушно бездействует. Тогда Вей Фан встаёт на расставленные колени. Опыт прошлых жизней подсказывает: не стоит решать важные вопросы в постыдном виде. Поэтому он натягивает бельё назад, одновременно рассматривая женщину, на которой из одежды лишь стринги. После чего резко наклоняется, вновь вдавливая её в кровать.       — Ты правда думала, что напоить и приласкать меня будет достаточно, чтобы запрыгнуть ко мне в кровать? В отличие от тебя, я не настолько конченный извращенец, чтобы трахаться с мачехой при умирающем отце. Ты не настолько хороша, даже если бы отец был здоров. Кстати, о его здоровье. Одна птичка тут недавно напела, что ты его травишь. — Шепча последние слова на ухо, Вей Фан ослабляет давление, позволяя Рейчел вдохнуть.       — Ты совсем бо…       Вей Фан вновь вдавливает её в подушку. Он принюхивается, улавливая слабые нотки жжёных специй. Слишком слабые, чтобы заметить в повседневной жизни. Похоже, травля мужа для Рейчел ближе к хобби, чем к срочному делу. Вот почему Вей Фан так долго ничего не замечал. А Мэтт — подавно. Сара О’Хара права: он только что нашёл ещё одного виновника их бед. Не начни Рейчел хладнокровно убивать мужа, Джай бы не вспомнил о наследнике. А ещё это отличный рычаг давления. Вей Фан отпускает голову Рейчел. Не хватало ещё объяснять Мэтту наличие голого трупа мачехи в его кровати.       — Хочешь изменять мужу — мне похер. Честно. Но не впутывай в это меня или Лиззи. В подушку смотри! — Он хватает Рейчел за волосы и возвращает в исходное положение. — Томные взгляды, фальшивая забота, лифчики потеснее, разговоры с подтекстами… Эти твои «штучки» со мной не сработают. Даже будь я полностью не в своём уме, у меня не встанет на такую мерзкую суку, как ты. Задумаешь шантаж? Что ж, мне скрывать нечего, в отличие от тебя.       Вей Фан задумывается над спонтанной речью. Он блефует, но знает парочку проклятых, которые помогут заполнить пробелы. Пока что он снова склоняется над напряженно замершей Рейчел, которая от шока или неожиданности даже не отрицает столь громкие обвинения.       — Прекращай травить отца. Мне плевать на причины, из-за которых ты пошла по кривой дорожке. Я не позволю тебе разрушить ещё одну мою семью. Скажи спасибо, что ему скоро предстоит операция, и лишний стресс противопоказан. Но если его состояние ухудшится хоть на йоту или если ещё раз полезешь ко мне — я всё ему расскажу. А теперь свали нахрен из моей комнаты, иначе через минуту мечты о жизни богатой вдовушкой закончатся оранжевой робой.       Вей Фан слезает с Рейчел и садится на соседнее место, сразу разворачиваясь к ней спиной и пряча светящиеся глаза.       — Ты совсем поехавший! — срывается Рейчел, сваливаясь с кровати. — Да что за хуйня?!       — Прибавь громкости — и сама ответишь на этот вопрос.       — Тебе это с рук не сойдёт!       — Умоляю. Травить мужа — норм, а защищаться от извращенки — не норм. Катись к чёрту, пока тебя никто не застукал. — Вей Фан подбирает с пола халат и кидает его к двери. — Надеюсь, ты всё запомнила.       Ещё несколько раз послав Мэтта, Рейчел выходит из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Вей Фан облегчённо падает на кровать и смотрит в потолок.       — Ну, ты всё слышал. Мне нужны доказательства, иначе Мэтт станет менее покладистым.       Окружающий Вей Фана вакуум наполняет знакомый смрад смерти. Довольно улыбаясь, он садится и встречает взгляд Ноа, выходящего из ростового зеркала на стене. В отличие от первой их встречи, сейчас Ноа грязный, бородатый и вонючий, словно несколько недель провёл вдали от цивилизации. Камуфляжная форма и полная боевая экипировка только подтверждают догадки, что он был на задании. В одной руке у него винтовка с дополнительными обвесами, а в другой — чистая папка, перетянутая красной лентой.       — И из какой жопы мира ты вылез?       — Чудесные африканские джунгли. — Ноа кладёт папку на стол рядом с другими подарками. — С днём рождения. Этого хватит, чтобы поставить Ингрид на место, когда придёт время. И для чего-то ещё потом. — Ноа задумчиво чешет густую бороду.       — Он тебе не сказал?       — Джинву не говорит и не делает больше, чем нужно. — Ноа устало садится на край стола, кладя винтовку рядом. — Всё остальное происходит само. Здесь все материалы за три года: запросы в браузере, звонки, переписки, подделка анализов, доказательства взяток врачам и лаборантам, покупка препаратов. А также куча фактов измен на случай, когда отец Мэтта захочет развестись.       — И как мне объяснить доказательства за такой срок?       — За Ингрид следил один местный детектив по заказу анонимного клиента из Германии. Этот компромат, — Ноа опускает палец на папку, — собирался для разрушения брака Рейчел Ньюман, а потом перерос в сбор доказательств покушения на убийство. По неизвестной причине клиент передал собранные материалы Мэтту. Такова легенда. Мэтт будет доволен содержимым, хотя ситуация не из приятных. — Ноа смотрит на часы и встаёт.       — В чём вообще прикол? Ты тройной агент? Отдел, Дедмен, Пророк. Зачем такие сложности?       — Грядёт катастрофа, — отвечает Ноа, глядя на Вей Фана через зеркало. — Джинву проложил мне путь, на котором я служу во благо светлого будущего всего человечества.       — И ты ему веришь?       — Нет причин для обратного.       — Мы с Мэттом — живой пример хаоса, который он сеет.       — Вы двое — главная, но малая часть посеянного во благо хаоса. Ты, как немногие, должен понять: нельзя спасти всех. Но можно спасти большую часть, пожертвовав меньшей. Он управляет хаосом, создаёт наименьшую из возможных катастроф. А вы с Мэттом вернёте надежду в будущее. Таков план. И каждое сказанное сейчас слово — часть плана. Впрочем, ты и сам это знаешь. Скоро увидимся… — Ноа одной ногой проходит сквозь зеркало, но выходит обратно. — Джинву просил передать кое-что.       — И ты почти забыл. — Вей Фан прыскает.       — Когда капкан раскроется — ступай в него смело. Вот. Ещё увидимся.       Ноа ныряет в зеркало, оставляя Вей Фана один на один с мыслями.       — Блядь, и когда этот день закончится?       Вей Фан падает на подушку и накрывается одеялом. Только после этого отпускает сознание Мэтта из тисков забвения. Рейчел так просто их не оставит. Рано или поздно она придёт с ещё более пробивным планом. Предвкушая шоу, Вей Фан вспоминает про Лиззи. Из всего калейдоскопа событий за последние сутки девчонка удивила больше всего. Она оказалась куда смелее, чем предполагал Вей Фан. Хотя, учитывая слова гадалки, нельзя исключать отчаяния. Лиззи слишком дорога Мэтту, который нужен самому Вей Фану с трезвой головой на плечах. Если зазноба сломается и натворит глупостей из-за невзаимной любви, Мэтт вряд ли оправится. Даже если таков план Пророка, Вей Фан сделает всё, чтобы эти двое были счастливы. Единственный выход — подтолкнуть их друг к другу. Для этого у Вей Фана созревает очередной коварный план.

***

Несколько часов спустя

      Проснувшись, Мэтт лениво смотрит в окно: тяжёлые тучи закрывают весь вечерний небосвод, а по стеклу стекают редкие крупные капли. Он оглядывается в полумраке незнакомой обстановки, медленно вспоминая последние известные события: приехал за город отмечать день рождения, а после застолья, видимо, как-то оказался в кровати. Такой вариант кажется ему логичным. Однако что-то всё равно не так. Какая-то деталь не даёт покоя, вынуждая окончательно проснуться.       Мэтт заваливается на спину и роняет руку на соседнюю сторону кровати. Пусто, хотя он ещё ни разу не просыпался с кем-то в одной постели. Он несколько минут бездумно пялится в потолок, вспоминая обрывки ускользающих мыслей. Сон. Мэтт не уверен, но ему кажется, что там была Лиз. Чем дольше ковыряется в памяти, тем больше в голову лезут безумные мысли. Он почти буквально чувствует, как кровь отливает от лица, а потом с яростью цунами рвётся обратно. Такой бред просто не мог присниться, но Мэтт помнит его почти как наяву. Эти взгляды, эти прикосновения, эти поцелуи и «я тебя люблю» на ухо.       — Блядь…       От стыда Мэтт с головой прячется под одеялом. Как такое вообще существует в его подсознании?! И главное, настолько отчётливо, словно нежные ладони Лиз до сих пор на его лице, а сама она сидит прямо на… Нет, он даже додумывать не хочет. Однако воспоминания идут дальше, пальцами Лиз вырисовывая на обнаженной груди Мэтта узор за узором, пока лицо не оказывается прямо напротив лица.       «Это опять ваши проделки?!»       «Эм… нет. На этот раз я ни при чём. Это всё твоё подсознание, скрытые желания и прочая хрень».       Мэтт не верит. Закрытые глаза и окружающая тьма только усиливают яркость воспоминания. Лиз так близка, так отчётлива и так реальна, словно настоящая. Мэтт помнит каждую деталь, когда Лиз закрывает глаза и наклоняется ближе. От образа не избавиться, а какая-то часть и не хочет этого. Маленький бунтарь в груди Мэтта наслаждается вымышленным поцелуем. Её забота, её осторожные взгляды, её переживания и тревоги сильнее, чем должны быть у среднестатистической сестры, по мнению Мэтта. И никто в мире не полюбит так, как она.       Распахивая одеяло, Мэтт опять таращится в потолок. Ему срочно нужно чем угодно занять голову, хоть фаршировкой обескровленных котиков кружочками морковки.       — Да какого хрена? — Он стонет и зарывается пальцами в волосы. Садится и слегка разминается. Тело ноет, как после слишком долгого сна. Холодно, но куда сильнее хочется пить после застолья. Ёжась, Мэтт ищет одежду. По тому, как та аккуратно сложена на спинке стула, он всё понимает и снова краснеет. Откладывая выход из комнаты, Мэтт осматривается. Он пока не готов к встрече с Лиз. Наверняка у него на лице буквально написано: «во сне я целовался с сестрой, и мне понравилось».       Защёлкнув замок на двери, он тащит за собой стул к горе подарков. Первой под взор попадает внушительная коробка в пёстрой обёртке. Указательный палец с лезвием-субстанцией быстро справляется с помехой. В руках оказывается набор для сборки масштабной модели какого-то небоскрёба и стикер с оставленным посланием: «Прости, что лишил тебя возможности. Надеюсь, это как-то скрасит твоё свободное время. Д.»       Следующая на очереди небольшая коробка с бантом.       — Твои ставки? — вскрыв упаковку, Мэтт рассматривает прямоугольный бутылёк с голубоватым содержимым. — Рейчел?       «Если это от неё, то вылей в унитаз и дважды смой с химикатами», — советует Вей Фан.       — Что с тобой? — Мэтт свинчивает крышку и смачивает запястье. — Ты какой-то странный. Рассказывай.       «Нечего рассказывать».       — От тебя за километр несёт недовольством.       «Ты наклюкался».       — Серьезно? По мне видно, что у меня похмелье? — Мэтт раздражённо запихивает духи в коробку. Принюхивается к руке: пахнет довольно приятно, чтобы счесть подарок неудачным. В то же время он отчасти согласен с Вей Фаном по поводу Рейчел. Вряд ли духи от всего сердца, скорее, очередная манипуляция.       «Если бы ты не наклюкался, то не доставил бы проблем Лиззи. Бедная моя девочка… — Вей Фан вздыхает. — Из-за того, что ты позволил этой суке себя споить вином, Лиз пришлось в одиночку раздевать тебя и терпеть унижение при виде недоразумения, которое ты зовёшь трусами. И теперь радуешься её подачке. Тьфу».       Оставив замечание без комментария, Мэтт берёт последний подарок. Самый большой, даже приставленный к стене.       — Эм…       «Это лыжи и палки к ним».       — Я и без тебя вижу. А, вот. «Дорогой внук. Надеемся зимой научить тебя этому замечательному виду отдыха. С днём рождения. Твои бабушка и дедушка». Как же неловко читать такое вслух.       «Там ещё один остался. Кажется, это от Лиззи».       — С каких пор она вообще вдруг стала «Лиззи»?       Так и не получив ответа, Мэтт берёт продолговатую коробку. В отличие от остальных подарков, этот упакован явно не профессионалом. Мэтт снова краснеет и вспоминает то, что практически забыл. Обильный наполнитель из крафт-бумаги летит на пол, обнажая содержимое.       — Боже…       «А она молодец! Может, в конкурсе ''самый дорогой подарок'' она и занимает последнее место, но по смыслу и значимости на первом. Как она тебя любит-то, а?!»       — Да ты задрал уже со своей любовью! — психует Мэтт.       «Хватает совести ругаться перед этим?» — порицает Вей Фан, отчего Мэтт чувствует вину перед родителями.       — Гадство, — подходящее слово едва находится среди прочих ругательств.       Он ставит подарок на стол рядом и слегка отодвигает от себя, а потом кладёт подбородок на сложенные руки. Больше минуты медленно рассматривает каждую деталь, каждый мазок тщательно повторённой краски, каждую рельефную линию четырех слонов из гипса, на дощечке закреплённых в ряд по росту. За красноухим и синеногим «папой» идёт лимонно-жёлтая «мама» с голубым пятном на хоботе и чёрным отпечатком пальца Лиз на спине. Следом «сын» — разноцветная клякса почти всех цветов радуги. Скорее всего, даже эти хаотичные мазки красок повторяют фотографии оригинала. В самом конце совсем малышка «дочь» с белыми, оранжевыми и черными полосками, как у тигра.       Точно так же выглядел аналогичный набор, лет тринадцать назад разукрашенный всей семьёй и стоявший на самом видном месте в квартире. Отличие только в основании, которое отец сам сделал. Но кто помог Лиз — неизвестно. Да и когда?! Воспоминания накатывают на Мэтта трагичной кончиной первой слоновьей семьи: во время переезда в дом пастора Лиз не справилась с эмоциями и выронила набор, разбив вдребезги. Вряд ли таким подарком Лиз говорит об обретении новой семьи в лице Ньюманов. Скорее, о преодолении горя после гибели родителей. Только смогли ли они или ещё предстоит сделать этот шаг спустя полтора года — непонятно.       Мэтт буквально тонет в прошлом. Вслед за смертью слоновьего «семейства» он вспоминает и день их зарождения. Улыбки, смех, повсюду краска, голоса родителей. Детали стёрты временем, но подарок возвращает их, почти буквально погружая в прошлое.       «Лиззи умница, да?»       «Да».       «Так, может, пойдёшь и скажешь ей ''спасибо''? Давай, она уже наверняка проснулась. Вытри уже слёзы, будь мужиком».       — Так, а это что?       «Это от Ноа. Заходил поздравить».       — Чего?! — Мэтт хватает папку с праздничной лентой и вмиг срывает её. Однако тут же руки парализует субстанцией.       «Будь хорошим мальчиком, прошу, — устало говорит Вей Фан. — Не открывай этот ящик Пандоры сейчас, не сегодня. Давай доживём этот день без ещё одного пиздеца, драмы и возможных убийств — я слишком устал. У тебя будет время открыть портал в ад, который никуда не спешит».       Паралич отступает, а Мэтт ещё долго раздумывает, в конце концов кладя папку обратно. Вей Фан всё же прав — хватит на сегодня приключений.       — А вот и наш именинник! — Думая, что сумел подкрасться незаметно, Джай нагоняет Мэтта в коридоре и обнимает со спины. — Не знаю, как ты, а я лет десять так не высыпался. Надо будет после операции прописаться здесь. Как выпишусь, возьму отгул на пару недель и быстро вернусь в форму, а ты меня подменишь в офисе. Что скажешь? — Джай подтрунивает над Мэттом, тыча ему локтем в бок.       — Я могу подумать?       — Нет.       — Даже не сомневался. — Мэтт хмыкает. — Спасибо за подарок. Обязательно соберу.       — Буду ждать презентацию. Глядите, кто проснулся! — громко заявляет Джай, когда они входят в просторную гостиную.       Мэтт осматривается. Первой ему на глаза попадается Рейчел в более повседневных джинсах и кремовом свитере. Едва встретившись взглядами, женщина кривит недовольную рожу и отворачивается, вызывая у Мэтта сплошь одни вопросы.       «Я что-то сделал ей перед сном? Всё в тумане».       «Ой, да забей на неё. Лиззи тут!»       Как на магните, Мэтт направляется к сестре, которая смотрит только в телевизор, сидя к нему спиной. Мэтт обнимает её сзади и не слишком изящно целует в щеку, ощущая исходящий от неё жар.       — Ты не заболела?       — Нет. — Отвечая, Лиз упорно смотрит новости.       — Я открыл твой подарок, — шепчет Мэтт на ухо, продолжая объятия. В мыслях до сих пор витает противоречивый сон, не дающий разомкнуть руки. — Это намёк на то, что пора уже сделать шаг дальше, или мы его уже сделали? В любом случае, отныне это самый дорогой для меня подарок.       — Ну всё, всё! Перестань! — Смеясь, Лиз пытается укрыться от настойчивых поцелуев в щеку.       «Не слушай её, продолжай!»       — На нас все смотрят. Что на тебя вообще нашло?       — Мне приснился хороший сон про тебя. А ещё ты моя самая любимая сестрёнка!       — Говоришь так, словно у тебя есть выбор! — Лиз приторно фыркает.       — Да что ж это такое-то?       Причитания Марты Ньюман заставляют обоих покраснеть и всё-таки оторваться друг от друга. Они виновато смотрят на женщину, а та не отрывает взгляд от телевизора.       — То педофилы и детоубийцы, то один маньяк, то другой! Что за напасть на наш город такая?       Мэтт прослеживает за её взглядом и чувствует, как волосы на теле буквально вибрируют.       «Вот это как раз то, что мы так долго искали, да, Мэтт?» — азартно спрашивает Вей Фан.       — Сделаете…       — Погромче! — Лиз договаривает за Мэтта.       — «…в виду доказанного факта непричастности к двум расследуемым убийствам Билл Фостер, которого ранее все считали серийным убийцей по прозвищу «Судья», отпускается из-под стражи на свободу, — вещает корреспондент. — Такое развитие событий во время оглашения приговора вызвало волну беспорядков прямо в зале суда, что повлекло к арестам четверых человек и госпитализации самого Фостера. Судья Нельсон отказался от комментариев, заявив, что суд был максимально беспристрастен и прозрачен, а потому заседание прошло согласно законам штата Колорадо. Напомним, что Билла Фостера обвиняют в серии жестоких убийств женщин на протяжении восьми месяцев. Штат запросил для него максимально допустимое наказание — пожизненное заключение в тюрьме строго режима Florence, однако он был оправдан менее часа назад. За дальнейшим развитием событий следите в нашем утреннем выпуске. С вами был Эд Брук, NBC».