Из тени демона

Рио-де-Жанейро

Семь лет назад

      Свернув с оживлённой трассы, Йен на полной скорости направился к грузовому порту. Через пару минут слева показался склад контейнеров, а с другой стороны — круглосуточное кафе и пара мотелей. Йен оставил джип в тёмном закутке между зданиями с ключами в зажигании: место популярное, через полчаса джип найдёт нового хозяина. Йен перебежал дорогу и скрылся в зарослях. Доставать инструмент только левой рукой оказалось слишком неудобно — экипировка была заточена под правую руку, где с каждой секундой оставалось всё меньше живой плоти. Сделав проход через сетку, Йен в свете прожекторов быстро перебежал открытое пространство портового склада.       Найти нужный контейнер не составило труда. Зайдя внутрь, Йен включил фонарик и осмотрел плотные ряды ящиков, а потом нажал на замаскированную в потолке кнопку и толкнул плечом бутафорный ящик. Введя код на бронированной двери, Йен оказался в небольшом пространстве, больше похожем на компактный дом на колёсах, чем на секретное убежище ЦРУ. Однако здесь было всё необходимое, чтобы два агента продержались две недели.       Сбросив экипировку, Йен отправился на поиски самого нужного. Счёт шёл на секунды. Вскоре Йен поставил горелку на столик и зажёг её. Соорудив нехитрую подпору из железной кружки с водой, он подставил лезвие тактического топорика под пламя горелки. Глядя, как прогревается наточенная кромка, Йен глубоко вздохнул. Он точно спятил. Либо ему поможет эта штука, либо уже ничто не поможет. Ещё несколько минут Йен готовился к самой безумной части своего плана. Вколол себе противошоковое, наложил жгут и сделал анестезию вокруг будущей раны. Всё это время он старался абстрагироваться от происходящего, выдвигая на первый план «миссию», а не свои ощущения. Выходило трудно, но пошло легче, когда успокоительное подействовало.       И всё-таки он посмотрел на то, что осталось от его правой руки. Пальцы остались где-то в лесу. Кисть — в машине. Часть предплечья уже обратилась в пыль, ещё часть — мраморного цвета окаменелая материя с более тёмными прожилками вен. Медленно, но неудержимо она поглощает всё новую и новую плоть. С той же скоростью край культи становится рыхлым, осыпаясь от каждого движения. На удивление не больно, лишь лёгкое жжение — видимо, так отмирали нервные клетки. Если ничего не предпринять, то через час, максимум полтора, оно доберётся до жизненно важных кровеносных сосудов в груди или шее, и тогда Йену конец.       Он выключил горелку. Взял топор с раскалённым лезвием и поднёс к предплечью на пару сантиметров выше кромки побелевшей кожи. Сердце тяжело стучало, с трудом гоняя кровь. Недостаточно убаюканный успокоительными страх в тёмном уголке сознания из последних сил пытался что-то предпринять, а инстинкт самосохранения кричал из громкоговорителя: «Скорее!»       Прицелившись ещё раз, Йен замахнулся как следует и рубанул со всей силы.

***

Денвер

Сейчас

      Йен держит в правой руке маленькую подвеску в виде баночки. Перекатывает между пальцами в плотной перчатке, смотрит, как внутри стеклянной полости пересыпается пара грамм порошка. Сувенир, оставленный на память после командировки в Бразилию, и всё, что сохранилось от окаменевшей конечности.       Безумный план сработал. Но после этого Йен пережил ад. Через пару дней после убийства сверхчеловека Дины Диаз контейнер с ним увезли на территорию заброшенного завода за городом. Он месяц терпел исследования, тесты, анализы, людей в костюмах биологической защиты и молчаливых вооружённых охранников. И никаких ответов. Только когда он приставил скальпель к шее пожилого учёного, ему рассказали про существование сверхлюдей. Лишь малую часть, саму суть из того, что знали сами.       А ещё ему рассказали, куда он попал на самом деле. Йен был уверен, что эти люди из ЦРУ. Он почти не ошибся.       В Лэнгли давно ходили слухи о тайном спецподразделении. Информация о подразделении была засекречена даже внутри Управления: ни названия, ни бюджета, ни примерного штата сотрудников. Просто в какой-то момент переведённые в другие структуры оперативные агенты всё чаще оказывались в гуще странных событий, бывший директор вовсе исчез с радаров, а на некоторых операциях неожиданно меняли кураторов и весь персонал поддержки. Словно руководство ЦРУ что-то упорно скрывало даже от своих.       Слухи оказались правдой, а загадочное подразделение обзавелось названием — Отдел «Зеро». Полная правда стала для Йена не слишком шокирующей на фоне окаменевшей руки. Но он солдат, понимание природы вещей — основа успеха в его деле. А ему сказали, что кучка людей может плевать на фундаментальные законы мироздания и делать вещи за гранью понимания.       Так Йен стал частью Отдела. Получил напичканный новейшими технологиями протез и шанс выследить как можно больше сверхлюдей. Полгода интенсивной реабилитации, пять лет оперативной работы на шести континентах, и теперь он руководит слежкой за Томасом Дэдменом. Бесконечная прослушка сотен часов записей и телефонных разговоров, безумное рабочее расписание, постоянные перелёты — в Отделе сказали, что Дэдмен станет разгрузкой, чуть ли не отпуском после многолетней плодотворной работы. Как ни посмотри, плёвая работёнка: не надо валять протез в грязи, со всех сторон изучать очередного потенциального сверхчеловека или, ещё хуже, пытаться его обезвредить и одновременно не сдохнуть. Только на деле это самая опасная из всех данных ему миссий, уровень сложности которой за последние двенадцать часов повысился до максимума.       Сейчас Йен сидит в неприметном чёрном микроавтобусе посреди многоярусной парковки в сотне метров от цели — дальше всех. Он следит и координирует остальных, пока пятеро агентов Отдела находятся в Grand Hyatt, ещё шестеро рассредоточены на прилегающей территории. Только есть одно жирное но. Йен отрывается от разглядывания кулона с пылью и смотрит на один из мониторов, показывающий главную комнату в номере Дэдмена. Один из Улья уже больше часа неподвижно пялится в окно, словно манекен. Отдел познакомился с ними после побега Дэдмена и до сих пор не может понять, кто эти мрази такие. В них стреляли крупным калибром, травили запрещёнными химикатами, однажды даже сбрасывали бомбы… Хотя в последнем случае единственное, чего Отдел смог добиться, так это кучи воронок посреди пустыни и сгоревшей на уроде одежды. Пожалуй, Отдел ещё бетономешалку и ядерное оружие не использовал.       Четверо таких монстров охраняют Дэдмена ежесекундно, на публике играя роли секретаря, водителя и — сюрприз! — двух рядовых телохранителей. Точно известно о ещё семерых. Именно из-за Улья Отдел бессильно наблюдает, как их бывший лабораторный кролик становится всё более известным филантропом. Обычно сверхлюди ведут себя как психопаты, умело скрываясь на виду у общества. Страх оказаться раскрытыми перестраивает само мышление сверхлюдей, заводит необходимый для выживания список правил. И каждый раз на первом месте «никому не рассказывать».       Томас Дэдмен из совершенно другой лиги. Йен отлично знает его подноготную, от психологической травмы убийства всей семьи своими силами до нескольких попыток суицида в подвалах Отдела и тяжёлой депрессии. На десерт — развившаяся гаптофобия из-за способности всего лишь прикосновением лишить жизни кого угодно, хоть человека, хоть птичку. Правда, силы он взял под контроль, а с фобией понемногу справляется, но до сих пор на людях носит закрытую одежду и перчатки. Тогда ещё только зарождающемуся Отделу невероятно повезло перехватить Дэдмена через пару часов после инцидента в Чикаго и всё замять. Он был первым заключённым Отдела и единственным, кому удалось сбежать. После того случая Улей прогнул Белый дом, навязав свои условия и сделав Дэдмена буквально неприкосновенным. Поэтому Отделу остаётся только исподтишка следить за Дэдменом, по крупицам добывая информацию о тайном мире сверхлюдей. Человек-аномалия, сверхчеловек-парадокс. Который точно задумал что-то грязное. По-другому эта мразь просто не умеет.       Вчера вечером Дэдмен выкинул очередной финт, чем поднял на уши весь мир. Наивный простак, наверное, вцепится в провокационное «Сдавайся!» и не заметит истинной сути той речи. Дэдмен назначил время и место встречи. Только с кем — самим Секущим Лица или же совершенно другой персоной? Либо руководство Отдела обвели вокруг пальца, отвлекая от действительно важного события в другом месте.       Тем временем косплеящий манекен Улей в номере Дэдмена не даёт покоя Йену покоя. Конкретно этого «зовут» Чарльзом, и он один в один похож на сорокалетнюю версию барона Чарльза Беррингтона, который умер в глубокой старости тридцать три года назад. Лицо, причёска, манера одеваться, даже британский акцент — всё указывает на связь с покойным археологом. Чарльз никогда не был настолько пассивным, будто перешел в спящий режим. В то же время самого Дэдмена это вообще не волнует. До заявленного им времени остаётся не больше двадцати минут, но ничего не происходит. Он сидит на диване в номере и завтракает, готовый к отъезду: круассаны, американо, новости в планшете, футболка с логотипом Чикаго Буллз. Совсем не похоже на образ британского аристократа. По логике, он должен быть крайне зол, что Секущий Лица игнорирует его требование, но этот козёл довольно улыбается. Значит, предположение верно: весь тот спектакль понадобился лишь для того, чтобы передать послание. Но кому?       Йен надеется, что получатель не человек-невидимка, потому что как раз тепловизионных скрытых камер у них нет.       — Ты оказался прав, — неожиданно говорит Чарльз и отходит от окна.       Йен вздрагивает и натягивает второй наушник. Он бегло смотрит на второй монитор, куда выведены остальные из приближённых Дэдмена. Один телохранитель сторожит дверь, водила сидит в машине, а второй телохранитель — лохматый узкоплечий блондинчик в смокинге — зашёл в лифт с рюкзаком на плече.       — Я же говорил, что это он! — Дэдмен смеётся и залпом допивает кофе. — А ты не верил. Слишком интересное совпадение. Организуете нам встречу?       Чарльз кивает и протягивает Дэдмену самую обычную серую толстовку с капюшоном.       — Остальное в силе?       Чарльз без промедления кивает.       — Уверен?       Но на этот вопрос Чарльз не спешит с ответом. Отдавая команды подчинённым, Йен смотрит на монитор, на котором один из Улья входит в общую мужскую уборную на первом этаже. Через минуту за ним туда под видом сотрудника отеля заходит «Лис-два». В это же время второй охранник Дэдмена также идёт к пожарной лестнице. Едва оказавшись там, стремглав бросается вниз по ступеням, как профессиональный паркурщик. По картинке скрытой камеры на груди «Лиса-два» видно, что Росс закрылся в одной из кабинок. Оттуда раздаются характерные звуки, хотя Отдел уверен почти на сто процентов, что Улей не испытывает естественных физических потребностей.       — Твою мать, он на нашем этаже. Запри дверь! Стул подставь! — командует «Лис-четыре», когда паркурщик выбегает на техническом этаже с пунктом управления отелем.       Йен бросает взгляд на камеру «Лиса-два», когда тот выходит из уборной. В последний момент агент дёргается назад и оказывается на полу помещения. Росс пинает агента в лицо, но тот уклоняется. Под звуки борьбы Йен крутится на стуле и смотрит на монитор сбоку, куда выводится пространство вокруг его фургона. К нему приближается азиат в длинном чёрном пальто. В памяти сразу всплывают события трёхлетней давности — охота на заклинательницу пауков в Швейцарии. От поимки Отделом её защитил этот же кореец, которого за неизменно суровую физиономию в Отделе так и прозвали Покерфейсом.       — Цербер! — Йен выкрикивает кодовое слово и падает на пол, когда старый знакомый достаёт из-под пальто винтовку. Теперь каждый агент сам спасает свою задницу.       Через секунду пространство фургона наполняется свистом пуль и треском уничтожаемой аппаратуры. Прикрывая голову от града осколков, Йен ползёт к задним дверям. Достав дымовые гранаты, он выдёргивает скобы и выкидывает гранаты из салона. Одну под ноги Покерфейсу, другую в противоположную сторону. Стрельба резко прекращается, и Йен выбегает из передвижного штаба. Он рад, что Покерфейс использует глушитель, а парковка пуста, иначе сюда уже бы ехала полиция и всё стало бы ещё хуже.       Йен пробегает пару рядов машин и прячется за колонной. Оглядывается на стремительно растущее облако дыма и не видит Улья.       — Твою ж мать. Есть выжившие? — спрашивает Йен в наушник и перебегает за другую колонну у края парковки ближе к пожарной лестнице. — Народ? Кто-нибудь слышит? — Он стучит по наушнику, но и это не помогает. Тогда он складывает пальцы правой руки пистолетом и подносит запястье к губам. — «Зеро», это…       Йен дёргается назад, когда прямо перед его лицом несколько пуль выбивают бетонное крошево.       — Чтоб вас всех! Меня кто-нибудь слышит, или эта хрень тоже сломалась? Слушай, ты что, специально меня выбрал после Швейцарии?! — громко спрашивает Йен и выглядывает уже с другой стороны колонны, куда тоже прилетает очередь. Доли секунды хватило, чтобы заметить Покерфейса. Гад оказался умён и сдвинулся так, чтобы отрезать Йену все пути отхода. Остаётся только прыгать с третьего этажа на тротуар. Либо…       — Да брось, мужик! Нельзя так долго копить негатив! Подумаешь, дробь в нос тогда попала. Ты же её всю сразу выплюнул!       Йен достаёт из кармана последнюю гранату и бросает себе под ноги. Когда клубы дыма разрастаются, он бежит к пожарной лестнице и попадает под шквальный огонь. Налетая на дверь, Йен чувствует, как в спину выше лопатки вонзается пуля. От боли всё тело сжимается, из лёгких выбивает воздух. Йен едва не летит через перила на этаж ниже. Левая рука не слушается, а сердце с каждым ударом отдаёт острой болью. Он слышит барабанную дробь по толстой двери за спиной и с трудом понимает три вещи: калибр у винтовки совсем детский, пуля попала в лопатку или чуть выше, а сам Покерфейс долго в одиночестве оставаться не захочет. Надо бежать дальше. Йен титановыми пальцами протеза хватается за перила и всё-таки переваливается через них на этаж ниже. На последнем повороте Йен не успевает схватиться за перила и влетает плечом в стену, на что рана отзывается очередной вспышкой боли. Рывок — и он открытом пространстве, сразу ковыляет к выходу с парковки.       Удар раскрытой ладонью в грудь застаёт врасплох, а мощные руки прижимают к стене здания. Лицо очередного ублюдка из Улья оказывается всего в паре сантиметров от лица Йена. Ни запаха, ни чужого дыхания, даже глаза не моргают — действительно оживший манекен. Йен впервые настолько близко к ним. Не теряя время, он стреляет уроду в живот. Роняет ствол и тут же наносит апперкот железными костяшками. Улью всё равно, но он отступает, будто подыгрывая. Йен ныряет под него и бежит прямо на дорогу. Чтобы спасти свою шкуру, придётся привлечь как можно больше внимания.       «Ненавижу свою работу», — в сердцах думает Йен, а потом прыгает на капот проезжающего мимо пикапа.