Из тени демона

      — Однажды американские конгрессмены отправились в индейскую резервацию, чтобы спросить у местного вождя о будущем Соединенных Штатов. Индеец долго смотрел на бледнолицых, а потом сказал: «Займитесь миграцией. В свое время мы проморгали эту проблему…»       Улыбаясь, Райли смотрит на таких же бледнолицых друзей и не видит ни одной ухмылки. Хиро не ест, только ковыряется вилкой в салате, вылавливая кусочки сыра. Мэтт смотрит куда-то в даль, изредка вспоминая про еду. Лиз же старательно жуёт, но делает это так, словно она запрограммированный робот. Прослушав второй анекдот, они второй раз проигнорировали и шутку, и Райли.       Райли вздыхает, прекращая попытки поднять всем настроение. Они вроде как стали друзьями, но он до сих пор чувствует себя лишним. Сначала казалось, будто они все одинаковые, но даже внутри их группы Райли белая ворона. И ничего удивительного: они богачи, а он обычный пацан, попавший в престижную школу благодаря удаче и знаниям.       «У них у всех просто плохой день. У всех. Ты тут ни при чём», — сам себе шепчет Райли, посматривая на Мэтта. Тот то хмурится, то удивлённо вскидывает брови, то закатывает глаза. Странный какой-то. Хотя это не впервые у него. Райли часто замечает, как Мэтт словно разговаривает с кем-то. Сам с собой, видимо, в голове. Главное, чтобы он не обсуждал с внутренним демоном план убийства одного надоедливого парня, что рассказывает несмешные анекдоты.       — Кстати об индейцах, — неожиданно оживает Хиро. — Ехал тут в лифте с одним богатеем. И он поделился индейской страшилкой. Просто так. Даже не знал, что такое бывает.       — Болтливые богатеи? — Райли почти смеётся с абсурдности.       — Страшилки. — Хиро вымученно вздыхает.       Разговор прерывает звонок, и Мэтт лезет в карман за телефоном. Долго смотрит на экран и не спешит отвечать. Сидя рядом, Лиз тоже видит имя абонента, а потом поднимает глаза на Мэтта. В её глазах страх, она бледнеет и хватается за руку Мэтта, как за последний спасательный круг.       — Что случилось? — без капли интереса или сочувствия спрашивает Хиро за секунду до того, как Райли успевает открыть рот и спросить то же самое. Опять он облажался и не проявил внимание.       — Алло, — Мэтт наконец отвечает на звонок и несколько секунд слушает кого-то с типичным «Мэттовским» задумчивым лицом. Не каменным, а глубоко мудрым.       Из-за шума в столовой Райли не слышит, кто и что говорит Мэтту. Однако, судя по реакции, новости не самые хорошие.       Мэтт смотрит на Лиз, которая прожигает его переполненным надеждой взглядом, и как-то красноречиво вздыхает. Надежда моментально тает в глазах Лиз, её место занимают слёзы.       — Когда нам приехать? — спрашивает Мэтт у неизвестного.

***

Два дня спустя Сиэтл

      Сидя в такси, Мэтт рассматривает улицы за окном. Они с Лиз давно здесь не были, приезжали ещё с родителями, а после их смерти чаще всего направлялись сразу в дом престарелых к дедушке. Многое изменилось, Мэтт ничего не узнаёт и заново знакомится с тихим пасмурным пригородом. Находит его таким похожим на Денвер: те же одноэтажные дома, простор, много деревьев. Только всё какое-то унылое, мрачное, тусклое. Или ему так кажется из-за траурной причины приезда и недосыпа?       Зевая, Мэтт смотрит на Лиз, тихо спящую у него на плече. Узнав о смерти деда, одного из последних любящих её кровных родственников, она почти не плакала. Наверное, потому что давно ждала этот день и морально была к нему готова. Как-никак, старику Барри Эвансу недавно стукнуло девяносто два года.       С роднёй Лиз по матери у них всегда были натянутые отношения, даже когда родители были живы. Отца обвиняли в том, что он охмурил глупую провинциальную студентку и именно из-за него Марта умерла при родах из-за осложнений. У Эвансов огромная семья, больше, чем они могли содержать. Просто так нянчиться с очередным наследником они не захотели. Поэтому Райану, молодому адвокату в крупной конторе на другом конце страны, поставили условие: «плати пятизначную сумму в год, и тогда мы заберём внучку». Сейчас Мэтт благодарен, что семнадцать лет назад отец отказал им и взял заботу о Лиз в свои руки.       Мэтт никогда не понимал Эвансов, ещё больше не понимал отца, давно простившего их за такой поступок. Ведь как можно назначить цену за кровную родню? Из всех Эвансов только старина Барри и тётя Эмма относились к Лиз хорошо, но даже они не смогли повлиять на решение остальных членов семьи. Так что в семейном плане у Мэтта и Лиз полная неудача, куда ни посмотри. Одна история хуже другой. Девять лет назад Райан оказался круглым сиротой, когда машина с его родителями и старшим братом вылетела с моста во Флориде. А семья Элис, родной матери Мэтта, выставила её из дома за отказ назвать имя отца будущего ребёнка. С тех пор они годами не общались. Мэтт ни разу не видел бабушку и дедушку вживую. А когда служба опеки пыталась их найти, то выяснилось, что те выиграли в лотерею несколько миллионов и переехали в Европу, где их след затерялся. Мэтт уверен, что они заплатили кому надо, чтобы дочь их не нашла, а теперь понятия не имеют об осиротевшем внуке.       Ну и, наконец, отец Мэтта. Он дал Элис деньги на аборт, восемнадцать лет не знал о существовании Мэтта, а когда обнаружил у себя рак, то выяснил, что портящая репутацию ошибка молодости оказалась единственным живым наследником. Грустная карма, как ни посмотри.       «О вашей семье вышла бы топовая семейная драма», — замечает демон.       «Никто не разрешал тебе открывать свою пасть», — отвечает Мэтт и чуть сжимает ладонь Лиз в своей руке.       «Хватит уже дуться, словно мы детскую лопатку в песочнице не поделили. Я оговорился тогда».       «Ты? Оговорился? Лапшу не вешай! Ты знаешь, кто был у отеля! Знаешь и молчишь! Что за ''никто''?»       «Да ёб твою… — Демон резко замолкает и стонет. — Да ебись оно всё конём! Не вру я тебе. Я оговорился».       «Оговорочки по Фрейду, слыхал о таком?»       «Ой, да иди ты в задницу своей рыженькой». — Демон раздражённо стонет.       «Только после вас в ад».       «Дитё малое».       «Мудила конченный».       «На обиженных воду возят! Во!»       Мэтт поджимает губы и щурится, лихорадочно придумывая ответочку.       «Рабовладельца не спросили!» — Он хмыкает, довольный подлянкой.       «Ну такое себе. Напоминает твои потуги в кулинарию за последнюю неделю. Даже с Ютубом у тебя выходит жалкое зрелище, от которого сам же несварение заработал и на пару часов сдружился с унитазом».       «Ненавижу тебя, — думает Мэтт, от стыда желая под землю провалиться. — И твои грёбаные тайны. Объясни хоть сейчас, почему ничего не рассказываешь? Полтора года уже душа в душу».       «Потому что если я скажу тебе правду о том, кого мы видели перед отелем два дня назад, то ты сначала выпытаешь из меня всё остальное, а потом запрёшься в чулане и тронешься умом. А ты мне нужен в здравом уме».       «То есть это не оговорка? И вообще, я скоро чокнусь от твоих загадок». — Сам того не замечая, Мэтт сжимает ладонь Лиз.       «Это не оговорка, Мэтт, — шепчет демон так, словно рассказывает самую тайную тайну из всех тайн. — Никто нам не друзья. На их фоне всё, что кажется тебе проблемой — полная херня. Как царапина на пятке и оторванная нога».       «Ты разве не слышал про ''предупреждён — значит вооружён''?»       «Не в этом случае. Чуешь кого-то с запредельной вонью — беги. Это всё, что тебе нужно знать».       «Так почему они так опасны?»       «Потому что я так так говорю, — на полном серьёзе отвечает демон. — Буди Лиз, вы приехали. И ты ей сейчас все пальцы переломаешь».       «Дерьмо!»       Когда Мэтт и всё ещё сонная Лиз выходят из такси, то оказываются напротив обветшалого дома. Они думали, что не узнают его, но… За прошедшие девять лет дом Эвансов только сильнее обветшал. Тут разве что бульдозер поможет. Пока Лиз мнётся за плечом Мэтта и поглядывает в его телефон, он отправляет сообщение её тёте. Назад пути у них больше нет.       Буквально через несколько секунд парадная дверь дома распахивается, а на пороге веранды оказывается мужик лет шестидесяти. Хотя на вид ему все восемьдесят. Он одет во всё чёрное, но, как и дом, его внешний вид оставляет желать лучшего. Чего только стоят неухоженные усы и растрёпанные волосы. Посмотрев сначала на Мэтта, а потом на Лиз, мужчина делает глоток из бутылки, ставит её на перила и с громким топотом спускается по деревянным ступеням.       — Явились, выродки, — бросает родной дед Лиз и сплёвывает под ноги, когда подходит ближе.       — Мы соболезнуем вам, — говорит Мэтт, хотя на языке вертятся другие слова.       — Нахуй мне твои соболезнования, сопляк? Катитесь обратно в свой золотой замок. Чего вылупилась?!       Мэтт делает встаёт между Лиз и пьяным стариком. Но того это не останавливает.       — Вечно тебе от нас было что-то нужно! То воспитай, то приюти! А теперь, значит, своим толстым кошельком перед нами машешь? Показываешь, какая ты охуенно богатая стала? Сопля меркантильная! Вся в своего папашу.       — За языком следи, Хэнк, — требует Мэтт. Он не ожидал тёплого семейного приветствия, но это…       — Я вообще не с тобой разговариваю, щенок! — Старик прёт на Мэтта и пытается обойти его, но Мэтт отталкивает его назад. — Жить надоело?       — Встречный вопрос. — Мэтт с трудом выдерживает смрад дешёвого алкоголя. — Что мы вообще тебе сделали?       — А то ты не в курсе.       — Мы явно думаем о разных вещах.       — Вы оплатили похороны моего отца! — выкрикивает Хэнк.       — Что? Мы не… — говорит Лиз, но Мэтт слегка пинает её ногой.       — И? — спрашивает он, замечая, как на веранде появляется очень похожая на Лиз женщина — Эмма. — Ты разве не рад, что его проводили достойно? Или считаешь, что одиночество в доме престарелых было лучшее, чем ты отблагодарил своего отца?       — Вы выставили меня нищебродом! Думаете, стали богачами и имеете право насмехаться надо мной?! — Хэнк тычет пальцем в грудь Мэтта, но тот отмахивается, как от противной жирной мухи.       — Радуйся, что самолёт задержался. Иначе сделали бы это публично. А раз мы опоздали, то у нас ещё… сорок минут. Привет!       Эмма наконец добегает до них, рукой отпихивает отца в сторону и обнимает Лиз. Наблюдая за ними, Мэтт видит, как Эмма подмигивает ему и улыбается глазами.       — В моей семье никто не смеет насмехаться надо мной! — продолжает кипятиться Хэнк.       — Прекращай уже, — просит его Эмма.       — Очень сложно не насмехаться, когда ты постоянно строишь из себя клоуна. Даже на похоронах своего отца. — Мэтт пожимает плечами, а Лиз сдавленно хихикает.       — Ах ты, мелкая! — Хэнк замахивается, но Мэтт перехватывает руку и сжимает пальцы так, что старик теряет весь алкогольный запал. Мэтт подходит вплотную и заглядывает в маленькие серые глаза, в которых уже плещется страх.       — Мэтт!       — Ещё раз поднимешь на неё руку и станешь калекой до конца своей жалкой жизни.       — Угрожаешь мне? — Испуг отступает, и Хэнк нахально усмехается через боль. — Перед столькими свидетелями?       Мэтт бросает взгляд на веранду и видит почти с десяток людей.       — То-то будет история, когда перед всей семьёй тебя уделает школьник. — Мэтт шепчет так, чтобы его все услышали. — Тридцать девять минут, Хэнк. И ты нас больше никогда не увидишь. Даю слово.       Мэтт отпускает старика. Тот матерится и разминает запястье, а потом уходит в дом, по пути забрав бутылку и разогнав свидетелей своего позора. Эмма проводит Лиз через калитку на задний двор, а Мэтт остаётся и оглядывается на соседний дом, где с веранды за ним наблюдает незнакомец, потягивающий пиво. От него так и тянет двумя убийствами.       «Оставь в покое эти отрыжки природы», — предлагает демон, пока Мэтт идёт за сестрой.       — Не хочешь ничего сказать? — спрашивает он у Эммы, найдя её и Лиз на заднем дворе.       — Ты возмужал за пару месяцев, — женщина улыбается.       — Вот удиви, что ты не причастна к происходящему, — с вызовом бросает Мэтт. — Ты теперь последняя адекватная в этом доме.       Теперь и Лиз внимательно смотрит на родственницу.       — Ладно. Твой отец сам со мной связался и сказал сделать всё достойно. И ни слова вам, чтобы не было пустых споров. Да не смотрите на меня так! Все знают, что вы теперь богачи! — Эмма машет рукой в сторону дома. — Мама исходит желчью, а Хэнк как напьётся, так бесится от зависти и цепляется ко всем.       — А ты? — осторожно спрашивает Лиз.       — Я? — Эмма поднимает брови и закатывает глаза. — Глубоко обижена, в самое сердце. Прошло две недели, а вы даже не написали, чтобы порадовать такими новостями. Думаешь, приятно узнавать всё из Инстаграма, а?       — Прости, мы…       — Это заслужили, — Эмма заканчивает за Лиз и улыбается.       Расслабившись, Мэтт находит наименее обгаженный из свободных стульев и подсаживается рядом. Они вспоминают старину Барри, пока тот ещё был при своём уме. У Эммы оказывается множество историй о своём дедушке. Плавно разговор переходит на радикальные перемены в жизни Мэтта и Лиз.       Вскоре, устав говорить по душам, Мэтт идёт за напитками. В доме его встречает странная атмосфера: мрачно, все в траурном, но нет горечи на лицах из-за смерти родственника, друга, знакомого. Богатые закуски, щедро разложенные по столам, — главный интерес детишек и совсем не интересуют взрослых. Разбившись на группы, те шепчутся, поглядывают на Мэтта, словно тот — единственная тема для разговоров. Видимо, пышные похороны встряхнули всех. Теперь абсолютно каждому не из семьи Эвансов интересно, откуда взялась парочка богатеньких засранцев, о которых никто не знал за пределами семьи.       «Печально всё это», — замечает демон, когда Мэтт побеждает хозяйку дома в гляделки и та отворачивается.       Словчившись, Мэтт берёт сразу три стакана с газировкой и идёт к выходу, но замечает в окне Хэнка, который толкает калитку, скрытую в заросшем заборе. Там его встречает тот самый убийца из соседнего дома.       «Ну уж нет! — Демон возмущается, когда Мэтт ставит газировку на стол и выскальзывает на улицу. — Забудь о нём!»       Мэтт подходит к забору и прислушивается, как старики уходят вглубь участка и обсуждают «мерзких ублюдков». Мэтт убеждается в отсутствии свидетелей и проникает на чужую территорию. Лоза оказывается на заборе неспроста — весь участок крайне запущен, если не считать вытоптанную тропинку от калитки до веранды, где остановились приятели. Мэтт успевает спрятаться за сараем до того, как его замечают. Хэнк костерит Мэтта, не стесняясь в выражениях, а второй, Грант, безостановочно поддакивает ему.       «Да они прям идеальная парочка», — замечает демон.       Всего за какую-то минуту, пока Мэтт подслушивает, разговор из пересказа событий перерастает в заговор. Грант предлагает спровоцировать Мэтта, чтобы тот первым ударил Хэнка. Полиция, снятие побоев, суд, огромные компенсации и, конечно же, солидный процент Гранту, как автору гениального плана.       «Самоуверенности у них явно больше, чем опыта у адвокатов твоего отца. И вот скажи, на кой хер ты тут торчишь?» — спрашивает демон, когда Хэнк возвращается на свой участок. Мэтт сам не понимает. Он видит шанс, но никак не может понять, какой именно. Два старых урода ему не страшны, а мысль постоянно ускользает, как мыло в ванне. Смрад становится меньше, прямо как когда они удирали прочь от отеля и пресловутых «никто».       «Никто!» — Мэтт резко понимает, что так от него ускользало — их прерванный разговор в такси.       «Да блядь… — вымученно тянет демон. — Опять ты это дерьмо вспомнил… Вот, самое время!»       «Знаешь что? Либо ты сейчас же говоришь, кто такие эти твои никто, либо…»       «Либо что?» — с вызовом спрашивает демон.       «Садишься на диету!»       «Иди нахуй, не сяду я на ебучую диету! Я просто превращу твою жизнь в такой ад, что ты начнёшь кромсать всех подряд, лишь бы я снова стал милым и пушистым демоном. Я же сказал, что однажды время придёт. Просто дождись. Либо…»       «Ты издеваешься?!»       «Убей его. — Демон даёт Мэтту время переварить услышанное. — Сам. Без моей помощи. Если сможешь, конечно».       Мэтта трясёт. Перед носом размахивают таким желанным ответом. Словно он маленький ребёнок, которого дразнят яркой конфеткой. Вот только чтобы достать её, придётся прыгнуть выше головы.       «Да не. Такой пай-мальчик не сможет поступить по-мужски. Даже с тем, кто этого заслуживает. — Дверь на веранде Гранта хлопает, и это становится ответом. В конце концов, когда ещё выпадет такой шанс? — Да ладно, — удивляется демон. — Ты этого не сделаешь. Ты же слабак!»       «Сделаю». — Мэтт улыбается. Вызов, который звучит в голосе демона, только подстёгивает.       «Даже после того, как облажался с Колли? А как же Лиз? Оставишь её одну с этими придурками?»       Мэтт моментально теряет весь настрой и бросает взгляд на замаскированную калитку. Она где-то там, ждёт его в совершенно иной реальности. Довести ублюдка до белого каления и выбить правду или остаться хорошим братом?       «Если ты настолько самоуверенный, то что сделаешь с телом?»       Мэтт раздумывает, а потом видит у боковой стены дома небольшой ящик, также бурно обросший плющом. Осторожно перебегает туда и открывает незапертые дверцы. Как и ожидалось, внутри два баллона с газом. Причём оба полные.       «Барбекю, — решает Мэтт, вспоминая, как однажды отец случайно уронил бутылку с зажигательной смесью в огонь. — Но мы заключим договор. Я справляюсь, а ты говоришь правду про этих твоих никто».       «Без балды. Но запомни одну вещь, парень, — напутствует демон, сковывая всё тело субстанцией. — Голова всегда должна быть чистой. Оставь всё лишнее за порогом. Пришёл, сделал, ушёл. Уяснил?»       «Иди нахер, советчик тут ещё нашёлся». — Мэтт дёргается, и тело снова обретает лёгкость. Он выходит из укрытия. Оглядывается перед входом, но благодаря буйной растительности и деревьям это место идеально скрыто от глаз. Стучит в дверь. Настойчивее, чем следовало.       — Ты уже облажался, кретин? — открыв дверь, спрашивает Грант и застывает при виде Мэтта. — Тебе чего, малой?       — Миссис Эванс попросила соль. — Мэтт натягивает придурковатую улыбку. — Не могли бы одолжить, пожалуйста?       — Эм… — Грант на пару секунд зависает, словно пропитый мозг не справляется с нагрузкой. Отпив из бутылки, он заглядывает за спину Мэтта, щурится, а потом приглашает за собой.       — Как-то тихо. Вы живёте один? — В ответ игнор.       Не спеша, Мэтт лихорадочно изучает интерьер в поисках вещей, которые могут рассказать о жизни старика. Он быстро понимает, что тот одинок. Да и вряд ли можно найти кого-то, готового жить в таких условиях. Всё даже хуже, чем с домом Эвансов. У Мэтта стойкое ощущение, что он попал в декорации фильма восьмидесятых, в которых прожили сорок лет и ничего не изменили, кроме относительно нового телевизора. Даже питомца нет. И это хорошо.       «Было бы очень неловко от кота с визгами убегать. Ты всё ещё уверен?»       «Не надоело на слабо брать?»       «Не-а».       Мэтт заходит на кухню, где мужчина роется в полках. Наконец он находит нужное и, шаркая, подходит к Мэтту.       «Кайфую с твоего ''взрослого и самостоятельного'' Мэтти».       — А теперь проваливай из моего дома.       Грант протягивает упаковку. Мэтт протягивает руку, но позволяет банке упасть на пол.       — Ты совсем охренел, сопляк?       — А не охренел ли ты, оскорбляя мою сестру?       Грант на мгновение теряется, а потом нагло усмехается. Через секунду Мэтт бьёт его в челюсть. Грант падает на столешницу позади, цепляет сковороду и падает с посудой на пол.       — Думаешь, мы сорвали джек-пот? — Мэтт пинает Гранта по рёбрам и чувствует характерный хруст. Грант скручивается и стонет, не предпринимая попыток бороться. — Думаешь, мы не заплатили за всю эту «роскошь»? Можешь не верить, но ради «выпендрёжной» жизни я стал сосудом сущего дьявола.       «Да чтоб тебя стая кошек драла, Мэтт. Сколько можно? Да и из тебя верующий, как из меня ангел!»       — Знаешь, что хуже всего? Он расскажет мне всё, если я стану ещё хуже, чем есть сейчас! — восклицает Мэтт, сдерживая истерический хохот. — Он обе…!       Пинок по голени выбивает Мэтта из равновесия. Падая, он хватается за ручку холодильника, но та отрывается. Приземлившись на локоть, Мэтт замечает движение рядом. Встав на колени, Грант хватает сковороду и замахивается прямо в голову Мэтта. Тот закрывается, в последний момент замечая, как противник кривится от боли. Удара не происходит — сковорода просто падает на пол. Пока Грант держится за грудь, Мэтт поджимает ногу и снова пинает его, на этот раз в лицо. Грант опрокидывается назад, едва не разбивая затылок об стол.       — Это всё из-за тебя, — бубнит Мэтт и поднимается. Только сейчас замечает, что всё ещё держит оторванную ручку холодильника. Пожар будет как нельзя кстати.       «А чё я-то сразу крайний?! Аллё, гараж! Забыл уже, что это твой выбор?»       — Думаешь, я спятил, а? — Мэтт со всей силы пинает Гранта по ноге и старается не смотреть на разбитое лицо. — Или шучу тут? Всё, что я могу, так это стоять перед ним на задних лапках, как чёртов щеночек!       «Вот это эволюция! Из сосуда дьявола в щеночка за минуту!»       — А ты — просто очередной убийца, которого я должен прикончить своими руками, чтобы выбраться из этого дерьма. Как думаешь, что я выберу? Твою жалкую жизнь. — Мэтт разводит руки в стороны и делает вид, что нечто в них взвешивает, — или своё будущее? — Последнее явно перевешивает.       «Ты слишком долго возишься», — напоминает демон.       Мэтт громко выдыхает и отходит от беспомощного Гранта. Тот заваливается на бок и сплёвывает выбитые зубы. Осматриваясь, Мэтт берёт полотенце и уже им хватается за увесистую сковороду. Получи таким Мэтт по голове, точно бы сдох. Он подходит к Гранту и видит в его глазах страх, который отличается от всех предыдущих раз. Тогда страх жертвы он разделял с демоном, теперь же всё достаётся только Мэтту. Он бьёт Гранта по виску. Ждёт пару секунд и только потом смотрит на бездыханное тело. Дело сделано.       «Ну… сойдёт, — констатирует демон, стремительно разрастаясь в теле жертвы и впитывая кровь. — Теперь десерт».       — Теперь правда, — отрезает Мэтт.       «Вообще-то я не обещал, что расскажу тебе прям сразу».       — Ты…       «В следующий раз лучше составляй контракт, мамкин бизнесмен. Кровь. Барбекю. Время. Или ты так и будешь стоять над забитым до смерти алкашом?»       Тихо матерясь, Мэтт подносит руку к лицу Гранта. Чёрные щупальца просачиваются сквозь кожу пальцев и проникают в рот и нос жертвы. Мэтта же передёргивает от слишком богатой на этот счёт фантазии. Он оглядывается и видит старенькую микроволновку. Уроки физики моментально подсказывают решение. Даже у такого мерзавца должны быть вилки.       — Я тебе это ещё припомню. Кстати, что он сделал?       «Зарезал жену и её сестру лет двадцать назад. Расчленил тела на этом самом месте и закопал где-то в саду».       Скривившись, Мэтт достаёт телефон и звонит отцу. Пока идут гудки, встаёт и отходит от тела. Субстанция всё ещё соединяет их толстой нитью, как гигантский чёрный червь, растянутый двумя иголками.       «Уверен, что это удачное место?»       — А мне нужно алиби, тут недалеко. Почему ты это сделал? — в лоб спрашивает Мэтт, когда заканчиваются гудки.       — Потому что… — Джай на пару секунд замолкает, — Пусть лучше вас осудят за сделанное, чем не сделанное. В конце концов, старик заслужил достойные похороны.       — Я не думал в таком ключе. — Признаваясь, Мэтт тихо шарит по ящикам в поисках столовых приборов.       — Нужно время.       — Спасибо, что сделал это, — слова вырываются раньше, чем Мэтт успевает осознать их.       — Не за что, сынок.       Мэтт застывает с кучей вилок в руке и чувствует, как к лицу приливает кровь. Одновременно демон заканчивает трапезу и отцепляется от жертвы с громким чпоком.       «Ням-ням».       — Я… Мне надо вызвать машину, потом поговорим. Спасибо, что сделал разговор ещё более неловким, — вздыхает Мэтт и смотрит на время.       «Обращайся».       Мэтт запихивает кучу вилок в микроволновку и выставляет таймер. Жмёт старт. Если машина не опоздает, у них будет четыре минуты, чтобы убраться подальше. А если Хэнк припрётся сюда раньше времени - то будет совсем не жаль ублюдка.       «Рад, что ты учил физику», — говорит демон, когда Мэтт выкручивает все конфорки плиты и дополнительно включает духовку. К тому моменту, когда сработает таймер, дом будет заполнено газом. Взрыв разнесёт старый каркасник в щепки, почти наверняка вызовет пожар и до неузнаваемости изуродует тело. Бытовая утечка газа, никто не станет проводить вскрытие погибшего, а даже если и найдётся въедливый патологоанатом, то вряд ли заметит отсутствие крови и отметины на лице.       «Кстати о них», — напоминает демон.       Мэтт присаживается над телом и делает на щеке две вертикальные линии. Улавливает запах газа. Снова смотрит на часы, после чего уходит, плотно закрывая за собой дверь. У калитки прислушивается к собственным ощущениям после случившегося. Становится страшно и одновременно чувствуется свобода от правил. Хотя он сам их и придумал.       «Пускаю скупую мужскую слезу за мальчика, который вырос».       «Заглохни».       Убедившись, что за калиткой никого, Мэтт возвращается на территорию Эвансов, но не находит Лиз там, где её оставил. Сразу жмёт быстрый набор, а знакомая мелодия раздаётся за спиной.       — Ты куда пропала? — спрашивает он, выходя к Лиз во двор перед домом.       — Куда я пропала? Ты за водой пошёл и исчез! — Лиз недовольно фыркает.       — Я с отцом разговаривал. — Мэтт показывает так удачно открытое приложение звонков.       Грохот за спиной заставляет Мэтта вжать голову в плечи. Его толкает вперёд, и он обхватывает застывшую Лиз, заваливая её на землю. Врезавшись локтями в утоптанный газон, закрывает сестре голову. Раздаётся ещё один, более мощный взрыв.       «Большой бадабум!!! Ахаха!!!» — Демон оглушительно вопит, словно попал на самый долгожданный праздник фейерверков.       Мэтт собирается возразить, как в спину влетает что-то тяжёлое, а весь двор засыпает обломками. Грудь же пронзает боль от цепких пальцев Лиз. Мэтт смотрит на неё, но видит только макушку.       «Доигрался в крутого? Похоже, физику ты всё-таки плохо учил».       «Да пошёл ты…» — додумать мысль не даёт упавшая на затылок деревяшка.