Из тени демона

      — Что ты опять задумал? — спрашивает девушка. Вокруг неё окутанное тьмой пространство. Она здесь гостья, а потому не в силах что-либо менять.       — Переход на следующий уровень, — отвечает тьма голосом демона.       — «Уровень»? Ты переиграл в игры? — Девушка оборачивается на звук.       — Зато это работает. — Чёрным сгустком демон перетекает за спину девушки и смотрит на неё светящимися оранжевыми глазами. — Ну так что, Яна? Ты поможешь? — шепчет в самое ухо будущей соучастнице.       — Зачем тебе это? Две недели назад ты, наоборот, настаивал, чтобы он не погружался слишком глубоко. Что теперь изменилось? — Яна поворачивает голову и недоверчиво заглядывает в оранжевые глаза.       — Ты не смотришь новости? — удивляется демон. — Ты не смотришь наши новости, — утверждает он. — Пару дней назад в Майами на клуб русских мафиози напали двое. Многие посетители сбежали, но одной бабе — не то дуре, не то просто безбашенной — удалось снять всё на телефон и устроить прямую трансляцию. Может, обычные люди ничего не поняли. Даже Мэтт ничего не понял! — смеётся демон. — Но такие, как мы, всё поняли. Денвер оказался не таким, как Нью-Йорк. Здесь я наконец-то встретил проклятых.       — Да ткни пальцем в любой крупный город, и там обязательно найдётся парочка проклятых. — Яна сокрушённо поднимает руки и хлопает себя по бокам. — И как вообще связаны нападение на клуб и твой город?       — Один из нападавших — Диего Моралес. Большая шишка из картеля, его считают теневым хозяином города. Он неуязвимый, — говорит демон, паря вокруг девушки. Его перемещение выдаёт лёгкое колыхание темноты и движение двух оранжевых точек. — А второй, — подлетев поближе, демон заговорщицким голосом озвучивает главную причину: — Зверь. Мы с ним уже пересекались, когда этот раздолбай Дэдмен приезжал в город. Только тогда он замаскировался, напялив на себя абсурдный костюм барашка. Было слишком опасно, поэтому я не стал ничего предпринимать. А в этот раз на нём была маска. Но Зверь в городе! А Мэтт пока слишком слаб, чтобы мы в случае проблем смогли дать отпор.       — Тот самый Зверь? Вакан Акацита из книг Беррингтона?       — Книг Чарльза?       — Его сына. Он написал несколько энциклопедий, в которых расписал все известные факты о нас. Многие проклятые получили свои экземпляры. Ты не знал? — спрашивает Яна, когда демон отлетает в сторону и отворачивается.       — Я же могу подать на него в суд за вторжение в личную жизнь?       — Не получится. Он умер пару лет назад.       — Точно, ему же должно быть под сотню уже. Вот тебе и ещё одна причина, почему мне нужна твоя помощь. — Демон оборачивается и подлетает вплотную. — Я разрешил тебе использовать нас троих как прототипы для твоего извращенского фанфика, а ты покошмарила Мэтта — таков был уговор. Теперь надо его убаюкать, как младенца. И я стану твоим должником.       — Ладно… — Яна прячет взгляд. — Это же не опасно?       — Ты беспокоишься о Мэтте?       — О тебе, — говорит Яна едва слышно.       — Как мило, — с усмешкой отвечает демон. — Всё в этом мире имеет долю опасности. Разница лишь в том, готов ли человек идти на риски.       — Но ты не человек, — замечает Яна.       — Был. Я был человеком. — Демон на некоторое время замирает, практически сливаясь с тьмой вокруг. — Приступай, я готов.

***

      Ночью, чувствуя слабость после странного приступа на парковке, Мэтт долго ворочается. Пока, наконец, не засыпает спокойным сном. Ему снится путешествие по альпийским лугам с родителями и Лиз. Много солнца, свободы и улыбок, которые, казалось, уже стёрлись из памяти.       Когда Мэтт глубоко погружается в увиденное, то переворачивается на спину. Его глаза раскрываются, освещая комнату мягким оранжевым цветом.       — Ну что ж, приступим, — говорит демон, и губы Мэтта растягивает противоестественная улыбка.

***

      После поездки в Майами тело до сих пор болит. Кларк вытащил все пули, даже из левой половины задницы, что было совсем непросто. Из-за этого он продолжает хромать и всем говорит, что упал с лестницы. Но с Чейзом они не разговаривают на эту тему. Точнее, вообще не разговаривают. Нечего было обсуждать после слитого в сеть видео из клуба. Да и пока Кларк развлекался и зализывал раны, у Чейза появилось новое дело, из-за чего тот постоянно торчит за работой.       Кларк подходит к кабинету Чейза. На часах давно за полночь, а Чейз до сих пор не лёг спать. Либо опять уснул за столом. Не постучав, Кларк заходит в кабинет. Он угадал: подперев лоб ладонью, Чейз буквально пускает слюни на стол и тихо похрапывает в свете ещё работающего ноутбука.       Кларк подходит ближе и осторожно отодвигает кружку с недопитым кофе. Ему не видно, над чем работал Чейз, и хотя любопытно, он боится разбудить его и спровоцировать очередную неловкую ситуацию. Лучше помечтает о том, сколько костей сломает Секущему Лица, прежде чем тот умрёт от боли. Поэтому захлопывает крышку ноутбука, на экране которого открыта фотография Мэтта Ньюмана.

***

Чеджу Южная Корея

      В парке на берегу моря тепло и солнечно, а в воздухе ощущается лёгкий, приятный бриз. Группа пенсионеров играет в шашки за большим столом в тени деревьев. Один из стариков отвлекается и замечает за столиком рядом пожилого европейца, хотя иностранцев на острове крайне мало. Его редкие волосы абсолютно седы, а кожа не тронута загаром, будто он никогда не бывал на солнце. И вопреки местной пляжной моде, незнакомец одет в чёрное. А ещё он в полном одиночестве расставляет на доске шахматы.       Старик с ностальгией смотрит на фигуры и решает вспомнить молодость. Встаёт и, шаркая, направляется к шахматисту.       — Хотите сыграть со мной? — спокойно спрашивает европеец на чистейшем диалекте Чеджу, не отвлекаясь от дела.       — Да. — Старик берётся за свободный стул, но чья-то рука мягко ложится на его плечо, останавливая.       — Иди домой, отец, — спокойно говорит подошедший высокий мужчина.       Старик смотрит на него и улыбается.       — Привет, Джинву. — Он отпускает стул.       — Мису родила. Ты только что стал дедушкой, поздравляю.       — Мису? — Глаза старика наполняются слезами, почти лишая зрения. — Моя Мису?       — Да. А теперь иди к ней. Тебе пока рано умирать, — говорит Джинву соседу, но смотрит в глаза европейцу.       Новоиспечённый дедушка не замечает последней фразы и, шаркая, спешит прочь из парка, даже ни с кем не попрощавшись.       — Зачем врать? — спрашивает европеец, ставя на доску с противоположной стороны последнюю фигуру — белого короля.       — Я спас ему жизнь. — Джинву придвигает стул напротив собеседника и расслабленно усаживается. — К тому же соседей надо выручать.       — Продлить жизнь на два года мучений от рака — не спасение. Ты хорошо постарался, чтобы найти меня.       — Зато эти два года он будет счастлив в кругу семьи, — парирует Джинву. — Столько лет общался с умирающими, лишь бы передать тебе послание, и теперь ты сидишь через дорогу от моего дома. Специально, да? А время почти вышло, знаешь ли.       — Чего ты хочешь?       — Помощи. Для тебя это сущий пустяк, уверяю. Ты обожаешь устраивать такие фокусы.       — Зачем мне просто так помогать тебе?       — Потому что тебе скучно, — улыбается Джинву, не отрывая взгляда от старика напротив. — Или есть ещё причина, почему ты уже тысячи лет проигрываешь во всех играх, чтобы люди могли совершить обмен с «той стороной»? Ну так что? Сыграем? Тот, кто всегда поддаётся, и тот, кто всегда добивается желаемого.       — В чём мой интерес? — Лицо старика остаётся невозмутимым.       — Если проиграю, то стану твоим должником.       — Например?       — Интригует, не правда ли? — довольно щурясь и еле сдерживая смех, Джинву подсаживается ближе.       В ответ старик рукой указывает на доску, приглашая ходить первым. Однако Джинву сначала поправляет фигуры, выстраивая их точно по центру клеток и разворачивая вперёд. Закончив, тут же двигает пешку. Старик не спеша повторяет за ним. Джинву снова идёт в атаку.       — Ты слишком самоуверенный, — через пару ходов замечает старик, выдвигая вперёд коня. — И торопливый.       — Я знаю, что делаю. — Джинву бьёт пешкой и на следующем ходу теряет её.       — Даже когда на кону моя власть над тобой? — спрашивает старик, королевой забирая белого коня.       — Сомневаюсь, что ты способен победить. — Джинву выставляет вперёд слона.       — Ты так уверен? — спрашивает старик через пару ходов, королевой атакуя пешек. — Самоуверенность опасна и зачастую ведёт к краху.       — С чего это ты раздаёшь советы? — Джинву ходит слоном и вынуждает королеву отступить практически на другой конец доски.       — Это не совет, а наблюдение. Что же вынудило тебя на мои поиски? Думаешь, твоя победа всё изменит? — Старик комментирует рокировку Джинву, а потом забирает его последнего коня.       — Есть одна девушка и её покойный отец. Если он с твоей помощью внедрит в её голову правильную идею, то она не рассыплет мои многолетние старания в труху. Как в фильме Нолана, в «Начале», хотя ты наверняка не смотрел. — Джинву мстит за фигуру, забирая пешку.       — И что потом? — спрашивает старик, когда Джинву скармливает своего слона королеве.       — Я спасу мир. — Ответом становится громкий выдох. — Все эти труды ради одной вещи — создание Секущего Лица. Ты же не думал, что родители Мэтта погибли по роковой случайности? Это был я, — громко шепчет Джинву и снова щурится, постепенно наклоняясь ближе к собеседнику. — Я сотворил причину, пробудившую его проклятие. Я подкинул идею будущему Летописцу с именем будущего серийного убийцы. И я автор логотипа, который Мэтт так ненавидит. — Джинву перестаёт шептать и откидывается на спинку стула. — Отец девчонки — последний элемент, с которым сложится окончательный образ нужного мне человека для спасения мира.       — Так много громких заявлений и десятки смертей ради твоих амбиций. — Старик отстраняется от шахмат и смотрит на Джинву.       — Десятки смертей? — Джинву не сдерживает громкий смешок. — Погибнут сотни, пока Мэтт не станет тем, кто мне нужен.       — И ты не придумал менее кровавого способа? — В голосе старика звучит вызов, хотя лицо остаётся безразличным.       — Ты хоть представляешь, сколько я увидел вариантов будущего? — шипит Джинву. — Миллионы. Что бы я ни делал, как бы ни изменял ход истории, какие бы безумства ни делал, исход один — катастрофа. Конец. Меняется только дата и масштаб. Больше не будет границы, отделяющей меня от них. — Джинву дёргает головой в сторону стариков в беседке.       — А ты пробовал не вмешиваться?       — Предлагаешь бездействовать?       — Почему нет? Все Пророки до тебя взвешивали каждое своё вмешательство. Ты же пробуждаешь одного из самых жестоких проклятых, чей сосуд должен был умереть пять месяцев назад. Может, вернёмся к игре?       — Ты меня вообще не слушаешь?! — Джинву подскакивает с места и сбрасывает доску с шахматами со столика. Грохот падающих фигур быстро тонет в шелесте ветра. Когда Джинву снова смотрит на старика, то доска и фигуры стоят на прежнем месте. Джинву опирается о столик и нависает над стариком. — То, что я задумал — наилучший из худших вариантов. Вынужденная жертва пары миллионов для спасения остального мира. Миллиарды загубленных судеб, сотни миллионов оборванных жизней — ты этого хочешь?! Я — нет. Думаешь, я просто так скрываюсь от толпы твоих приспешников во главе с Дэдменом? Если Дэдмен узнает о грядущем, то сделает всё только хуже. Никто вбили в его тупую башку истории про Мессию и стражей между мирами. А по итогу только я изо всех сил пытаюсь уменьшить будущую катастрофу, пока он раздаёт интервью и разбрасывается деньгами. И ты нужен мне. Ты разве не в курсе того, что грядёт? Шах. — Не отрывая взгляда от старика, Джинву вслепую выводит ладью из угла, и на его лице появляется победный оскал.       — Моё с Томасом дело — в настоящем. — Старик закрывается слоном.       — А моё — в будущем. Там есть… — Джинву слоном атакует последнего чёрного коня и снова ставит вражеского короля под удар. — Есть что-то такое, чего я не вижу. Что-то скрытое от меня. Как ты, но что-то другое.       От его слов старик замирает с королём в руке и поднимает взгляд от доски.       — Например? — Фигура медленно встаёт на соседнюю клетку.       Джинву отстраняется и падает на стул. Тяжело дышит, рассматривая доску.       — Я вижу следствие, но не причину. Я вижу последствия чьих-то действий, но не само действие, предшествующее этому. Скажем… Вижу разбитую голову, но не удар битой и то, как эти двое встретились. Ничего. Только разбитую голову. И таких событий тысячи. В какой-то момент люди исчезают из поля моего зрения, а когда снова появляются, они уже мертвы. Сначала я думал, они жертвы. Но нет! Чем больше я наблюдал, тем больше убеждался, что они и есть люди с битой. Просто им дали сдачи. И возвращается вопрос: почему они исчезают, а потом опять появляются? Я думал, причина в каком-то новом способе использовании артефактов из останков Мози. Вдруг научились усиливать его проклятие. Но почему тогда мертвецы снова становятся видимы? Значит, это точно не останки Мози. Даже не его кровь или плоть. Что-то другое. И ещё я понял, что все эти люди действуют заодно. Но я не вижу, что именно они делают. Становится виден лишь следующий по пятам хаос. И всегда постфактум. Что бы я ни делал, какое будущее ни планировал, они зальют этот мир кровью, понимаешь? — Джинву почти стонет вместо вопроса.       — Понимаю.       — Это дело рук проклятого?       — Очевидно, вещи из тела Мози не способны скрывать от тебя. Значит, это проклятый. Но способных на такое нет и не было.       — Значит, он появится. Может, он уже появился, я просто не видел. Не вижу!       — Определённо.       — Ксо! — Джинву бьёт кулаком по столику, отчего фигуры на доске немного сходят с места.       — И при этом ты ставишь свою жизнь ради маленького влияния на девушку. Кто же она?       — Одна очень вредная заноза в моём плане, которую мне не удаётся приструнить. Она из тех людей, которые даже без проклятия доставляют проблемы. Мне удалось заинтересовать её однажды, но теперь она не поддаётся, что бы я ни придумал. Поэтому я просто не трогаю её. Вот её братец — другое дело. Послушный мальчик. — Джинву выдвигает королеву вперёд, ставя очередной шах.       — Какая-то особа, не прилагая для этого никаких усилий, вынудила тебя найти меня. Впечатляет. — Старик комментирует не то разговор, не то плачевную для него ситуацию на доске.       — Когда ты проиграешь, вы встретитесь.       — Я думал, мы играем честно. Значит, она не козырь, а проблема, которую ты хочешь свалить на одного из мёртвых. Но при чём тут Мэтт Ньюман?       — При всём. — Джинву плотоядно улыбается, отчего губы превращаются в тонкую полоску. — В будущем много дыр. Но то, что я вижу, вертится вокруг него. Как, почему — не знаю. Будущее, где есть Мэтт, залито меньшими реками крови, чем без него. Мне нужен этот пацан. Не его проклятие. Он. Он, прошедший через ад. Всё, что было в его жизни после смерти родителей — детский сад. Теперь, благодаря мне, он попал в ад. И когда я с ним закончу, это будет не тот нюня, что размазывал по себе сопли на похоронах родителей. Это будет мой козырь против конца света. А для этого мне придётся усыпить Лю Вэй Фана. — Джинву с вызовом смотрит на собеседника.       — Амбиции спасителя человечества затуманили твой разум. — Старик практически берётся за слона, но отнимает руку. — Проклятие невозможно усыпить. Только отправить в небытие силой Длани или на время устранить, убив сосуд.       — Если никто не пробовал, это не значит, что подобное невозможно, — фыркает Джинву. — Я говорил с Франциской. Невероятная женщина, кстати. Я бы в неё влюбился, не годись она мне в бабушки… И знаешь что? Она подтвердила, что даже Никто за тысячи лет своего существования не пробовали усыпить проклятие с самосознанием. Зачем же пытаться, в самом деле? — саркастично спрашивает старика Джинву. Не дожидаясь ответа, продолжает: — И это при том, что раньше на поиски новой Длани могли уходить века. Но я нашёл способ справиться без Дэдмена!       — Это безрассудство, а не план. — Старик всё-таки использует слона и атакует белую королеву. — Ты ввергаешь будущее в хаос, которого так боишься.       — Откуда тебе знать? Да и вообще, у тебя есть идеи получше? — Джинву разводит руками и оглядывается. — Ты сидишь в парке на окраине Чеджу и страдаешь от скуки, пока я ломаю мозг, как избавить реальный мир от безумного будущего, а загробный — от перенаселения. Почему ты вообще не веришь в меня? Хотя без разницы. Мат. — Джинву переставляет ладью с одного края доски на другой рядом с чёрным королём прямо под защиту своего слона и хищно улыбается.       Старик несколько секунд смотрит на доску, а потом поднимает взгляд на Джинву. Он вздыхает и демонстративно роняет чёрного короля.       — И кто тебе нужен?       — Райан Стикман.