Из тени демона

      В просторной гостиной, обставленной старой потрёпанной мебелью, витает лёгкий дымок от обильно тлеющих на столе трав. Пряный запах заполняет всё пространство, окутывая сидящего на стуле в центре комнаты Мэтта. Его голова опущена на грудь, из разбитой губы капает на кислотную футболку, пока ранку не затягивает чёрная корка.       Когда дыхание Мэтта выравнивается, Никто садится напротив на такой же стул и пристально смотрит на парня, ожидая ответной реакции.       — Хватит на меня таращиться, — ворчит демон, всё ещё не открывая глаз. — Как вы это провернули?       — Буддийские травы из Японии, — отвечает Никто, протягивая пакет со льдом.       Демон слегка поворачивает голову.       — Ты говорил, это гималайские травы. Географию в школе прогуливал?       — То был состав, чтобы вырубить тебя, — отвечает Ноа из соседней комнаты, не отрываясь от перевязки раненой руки.       — А этот действует, как виагра, судя по тесноте в штанах.       — Стимулирует подсознание, одновременно подавляя сознание. Состав используется для медитаций, — поясняет Никто.       — И зачем я вам? — Демон открывает глаза и смотрит на Никто — мужчину с характерной корейской внешностью. — А, ты… Помню-помню. Ты бегал за Беррингтоном в Хиросиме. Какими судьбами в этом чудном месте?       — Вакан Акацита в городе, — спокойно отвечает Никто, бросая пакет на колени Мэтта.       — Ну надо же, какой сюрприз! — с нескрываемым сарказмом тянет демон и удобнее разваливается на стуле. Он ощупывает последствия удара об дверь и нехотя прикладывает пакет к левой половине лица. — Да его даже Мэтт учуял, когда тот едва ли не тёрся о нашу тачку. Ваши охуительные новости просрочены, ребятки. Эй, свет мой зеркальце…       — Что ты собираешься делать, Лю Вей Фан? — Никто пристально смотрит в глаза демона.       — Давненько я не слышал своё имя, — тянет демон. — И уже второй раз за этот вечер. Что я собираюсь делать? Думаю, кого из вас двоих избить за устроенное перед Мэттом шоу. — Он разминает шею и оборачивается всем телом. — Скорее всего, начну с тебя.       — Не строй из себя клоуна. Что ты будешь делать? — спрашивает Ноа, выдерживая взгляд ярких оранжевых глаз. — Нам только войны не хватало.       — А будет война, Зеркальце? — вопросом на вопрос отвечает Вей Фан. Он встаёт и шаткой походкой подходит к столу с тлеющими травами. Делает глубокий вдох, отчего по телу проходит волна дрожи. — Только что вы сами устроили беду, которой хотели избежать. Мэтт не знал про проклятых, мне даже удалось прикрыть вашу выходку у Гранд Хайата. А теперь он мне весь мозг вынесет. Довольны?       Вей Фан смотрит на наблюдающего за ним Никто.       — И когда он мне вконец вытрахает мозг, то узнает, что в городе есть психопат, желающий выпотрошить его, а может, и его любимую сестрёнку заодно. Как ты думаешь, Зеркальце, что же предпримет Мэтт в таком случае?       Не получив ответа, Вей Фан скалится и начинает хлопать.       — Вы обосрались по полной, кретины! С концами! Вы буквально похитили и притащили в эту срань пацана, который всеми силами хотел быть нормальным! Я хотя бы постепенно подводил его ко всему, а этот ходячий шкаф просто взял и вылез из зеркала. — Вей Фан указывает пакетом в сторону Ноа. — Ну хоть без хлопушек обошёлся, не позвал на полуночную вечеринку ещё и Лиззи. И после этого вы спрашиваете, будет ли война? Кретины, вы не того спрашиваете. И мой вам совет: не спрашивайте Мэтта, если не хотите обосраться ещё сильнее.       Закончив злорадствовать, Вей Фан берёт чашу с травами, однако ставит её обратно и направляется к Ноа. Останавливается впритык, заглядывает в глаза и видит лёгкую искорку страха.       — Ты же в курсе, что он чёртова крыса? — спрашивает Вей Фан на корейском.       — Но я их крыса, — без колебаний отвечает Ноа тоже на корейском.       — Если я правильно понял, а я правильно понял, ты работаешь на нашего врага. И убиваешь других проклятых. — Вей Фан возвращается к более привычному английскому.       — Раньше проклятых использовали короли и императоры. Теперь на нас охотятся правительства. — Ноа наклоняется, оставляя считанные сантиметры между их с Вей Фаном лицами. — Не попади я в Отдел и не добейся своего положения, ты бы сейчас болтыхался в новом сосуде. Потому что благодаря мне Отделу было не до тебя, когда Томас Дэдмен приехал в город. Я убиваю проклятых? — спрашивает Ноа с усмешкой. — О да, я убиваю проклятых. Мне пришлось убить Мари Наварра, потому что она прознала мой секрет. А потом я убил одну иранку, которая решила направить свои силы на нужды Отдела в обмен на безбедную жизнь вдали от родины. Угадаешь, кем она была?       — Удиви.       — Истина.       Вей Фан кривится, вспоминая встречи с подобными проклятыми. Любимцы правителей во все времена, способные одним своим присутствием заставить всех говорить только правду. В правильных руках подобные проклятые куда опаснее, чем сам Вей Фан. Хотя и от них есть достаточно простая защита в виде артефактов Мози.       — Удивил.       — Если бы не я, её послали бы к Мэтту в тот же день, как напали на его след. Рано или поздно Отдел заинтересуется Мэттом. Особенно после вашего шоу в клубе. Неужели так сложно менее изощрённо убивать людей? Если подобная выходка не привлечёт Отдел, то следующая — точно. А без Истины поймать вас будет сложнее.       — Смею предположить, мамочка часто хвалила малыша Ноа? Молодец, Ноа. — Вей Фан хлопает Ноа по плечу и отдёргивает руку до того, как тот отмахивается. Он усмехается и пятится. — Классного пёсика вы себе надрессировали.       Через пару шагов спиной вперёд он разворачивается, смотрит на чашу с тлеющей травой и падает в продавленное кресло, сразу располагаясь поперёк и закидывая ноги на подлокотник. Он ждёт, пока Ноа зайдёт в комнату и присядет на край стола.       — Исходя из вашего фиаско с попыткой предотвратить войну, смею предположить, что в клубе анонимных пацифистов нет Пророка. Я ведь прав? — спрашивая, Вей Фан машет рукой, нагоняя поток дымки себе на лицо.       — Он скрывается.       — Ха! — Вей Фан громко хмыкает и кривится от лопнувшей корки на губе. — Всё-таки Пророк послал вас. Вы и об этом не в курсе, что ли? — Он смотрит на Никто, потом на Ноа, и в обоих случаях видит только недоумение. — Какой год рождения малыша Томми?       — Восемьдесят седьмой.       — А почта, с которой Мэтту в последнее время присылают крайне подозрительные письма, звучит как «пошёл ты, восемьдесят семь». Я ошибаюсь или паранойя Мэтта всё-таки заразна?       — Вот вам и ответ, — говорит Ноа.       — Для Нас это не ответ.       — Как вы нашли меня? Всё дело в Сиэтле, да? — Вей Фан закидывает голову назад и рассматривает потолок. — И как вы думаете, кто надоумил пацана подорвать халупу? Уж точно не я. Всё эти ебучие сообщения от Пророка. «Осторожно, котики», «вытащи Райли из сортира», «на спор прибей старика сковородкой». Отсюда вопрос, господа: зачем Пророку устраивать прятки с Никто и Дланью, а потом организовывать эту встречу? Всё дело в траве?       Вей Фан указывает рукой с пакетом в сторону чаши на столе.       — Шикарный рецептик вы мне подогнали, кстати. Или есть что-то ещё, что опять сдвинет события в сторону. Что я буду делать со Зверем? — Он прикладывает пакет обратно к лицу. — Ничего. Но если этот псих обнажит на Мэтта клыки или тронет Лиззи, то наша встреча в Португалии покажется ему детским аттракционом. И вы, парни, только что многократно увеличили мои шансы уделать его.       Вей Фан демонстративно нагоняет дымку себе на лицо.       — Ещё вопросы? А то Мэтту вставать в школу через несколько часов, а мне ещё надо сочинить оправдательную речь после выходки Зеркальца.       — Девичья фамилия Рэйчел — Хайнрих, — говорит Ноа. — Ингрид Хайнрих. Что? — Он реагирует на немой укор Никто. — Он имеет право знать.       — Хайнрих? — Вей Фан смакует фамилию. — В жизни бы не догадался, что она немецких кровей. Фамилия прямо как у…       Замолчав, Вей Фан долго всматривается в потолок, постукивая пальцами правой руки по пакету. Потом разворачивается и садится нормально, откладывая пакет на столик.       — Слушай, Зеркальце, ты же суперагент, да? — спрашивает Вей Фан с прищуром, в ответ на что Ноа закатывает глаза и подходит ближе. — Если я дам тебе телефон Мэтта, ты сможешь вычислить Пророка по Ай-Пи? Я уже давно этому уроду в лицо хочу высказать всё, что думаю о его сюжетных поворотах. Но эта милфа с течкой на Мэтта — Хайнрих? Это уже перебор, ублюдок конченный! — кричит Вей Фан в потолок. — Получается, она…       — Внучка Кристофера Хайнриха, — подсказывает Никто.       — Того самого?       Получив в ответ кивок, Вей Фан задумывается, ведя подсчёт в голове, и загибает пальцы.       — Так ему же должно быть лет сто!       — Сто восемь, и он до сих пор жив. Кристофер и Ингрид последние живые в роду Хайнрих.       — Печальный конец древнего рода ювелиров, — вздыхает Вей Фан. Он чувствует накатывающую слабость и смотрит на стол: если раньше чаша густо дымилась, то теперь из неё подымается лишь тоненькая сизая струйка. Через пару минут он потеряет власть и снова станет вторым номером. А пока… — Получается, Крис пережил обе Мировые Войны. Наверное, с вашей же подачки. — Вей Фан облокачивается о спинку кресла и задумывается. — Хайнрих, значит. Этот город становится ещё интереснее. Она знает о проклятых?       — Точно неизвестно, — говорит Никто.       — Сам её спроси, — вставляет Ноа и пожимает плечами.       — Нахуй иди с такими советниками. Хайнрих… Не удивлюсь, если и это очередной прикол Пророка. Но чего он добивается?       Вей Фан пристально смотрит на Ноа, а тот хмурится в ответ, выдерживая взгляд. Вей Фан моргает и сосредотачивается на растущей тяжести, постепенно вытягивающей его с главенствующей роли в голове Мэтта. Словно привязанный к ногам камень, медленно и неотвратимо утягивающий в бездну.       — Что ещё я пропустил за последние семьдесят лет?       — Достаточно, — отвечает Никто.       — Этого хватит, чтобы я получил свою копию книжек Беррингтона-младшего? А чего вы уставились? — Вей Фан скалится и дёргает бровями. — Я ещё не растерял хватку. Ну так что, доставите их к пацану Накамура? Я заберу их, когда придёт время. Только… — Он задумчиво ощупывает лицо и вспоминает про пакет со льдом, а потом смотрит на Никто. — Уберите из книг абсолютно всё про меня. Мэтт будет знать лишь то, что я считаю необходимым.       — Разве не лучше будет сказать ему как есть? — недоумевает Ноа.       — Я не твоя сила гулять в отражениях, Зеркальце, — шипит Вей Фан. — Знаешь, чем он занимался, пока я уговаривал его убить Тэда Касла? Молился и резал себя. Вот это вот, — он стучит пальцем по виску, — мне нужно в здравом уме. Если я расскажу ему, что мне тысячи лет, Смерть существует, а религия отца Лэнса всего лишь секта фанатиков, и время от времени некий Пророк манипулирует событиями то ли ради забавы, то ли корыстных целей… Ты дашь мне гарантию, что Мэтт не свихнётся?       Хмурясь, Ноа молчит.       — То-то же, Зеркальце. Я облажался с Такеши, с Мэттом такого не будет. — Видя требовательный взгляд Ноа, Вей Фан скалится. — Это тебе не встреча анонимных проклятых. Хочешь душещипательных историй — иди к алкоголикам или наркоманам, там что ни жизнь, то руины. Проблема в том, что люди стали менее духовными и более материальными. Им проще поверить в марсиан, чем в кого-то из нас троих. И с Мэттом я…       Неожиданно из кармана Ноа раздаётся писк. Вей Фан замолкает и фыркает, снова прикладывая лёд к лицу. Ноа же кивает, заставляя Никто встать с места.       — Мы будем присматривать за тобой, Лю Вей Фан.       — Да пожалуйста. — Вей Фан отмахивается от подошедшего Никто. — Только разбирайтесь сами, когда Мэтт вас учует и захочет поговорить по душам. Он та ещё зануда и параноик.       — Нам пора. А ты остаёшься, — говорит Никто, когда Вей Фан встаёт.       — Не понял.       — За тобой присмотрит хозяин дома, — отвечает Ноа, когда Никто выходит из комнаты.       — Хозяин? Это не ваша халупа? Эй, Зеркальце, погоди! — Вей Фан всё-таки встаёт. Без запаха травы слабость стремительно накатывает, из-за чего он остаётся у кресла. — На кого ты на самом деле работаешь?       — Я уже говорил.       Ответив, Ноа скрывается из виду, и в доме наступает тишина.       — Будущее, значит. — Вей Фан устало фыркает и оборачивается на звук шагов со стороны улицы. — Прости, пацан.       Оранжевые глаза резко тухнут. Пошатнувшись и схватившись за подлокотник, Мэтт оказывается посреди незнакомой комнаты.       — Какого чёрта? — шепчет он, слыша странные звуки. — Где я?       Дверь открывается, и в прихожей появляется мужчина. Раздевается и не замечает Мэтта, что-то бурча под нос. Из-за полумрака Мэтт сам не может разглядеть его, а начавшееся кровотечение из носа заставляет рефлекторно шмыгнуть.       Мужчина тут же разворачивается, наставляя на Мэтта пистолет. Испугавшись, Мэтт отклоняется назад, теряет равновесие и падает на пол.       — А ну не двигайся! — приказывает мужчина, подходя ближе, но останавливается на полпути. — Мэтт?!       Найдя мужчину мутным взглядом, Мэтт с трудом узнаёт его в свете торшера.       — За…       Закатив глаза, Мэтт теряет сознание.