Из тени демона

      Мэтт выходит из джипа и подаёт Лиз руку, помогая спуститься с высокой ступеньки. Пока сестра восторженно оглядывается в окружении леса, Мэтт достаёт из салона сумки. Он смотрит на ещё одного гостя турбазы, разгружающегося чуть в стороне. От крупного и широкоплечего азиата несёт недавней стрельбой в клубе. По словам Зака, его зовут Слон. Именно он спас Мэтта две недели назад, а теперь прикрывает их, имитируя такого же обычного приезжего.       — Вау… — Лиз наконец комментирует их окружение.       — Как человек, выросший в лесу, не впечатлён, — прямо заявляет Джай, подходя к ним с закинутой на плечо сумкой.       Мэтт строит отцу гневную физиономию и радуется, что у Рэйчел рано утром случилось неожиданное недомогание. Иначе пришлось бы слушать и её «не впечатлительность».       Взяв Лиз за руку, Мэтт уводит её с парковки. Вопреки достигнутому с Изабеллой «соглашению», он привёз сестру «на выходные в лес» к прямым конкурентам наркокартеля. Он тут не был, но благодаря многочисленным фотографиям в интернете ведёт себя на правах знатока.       Заранее составленный прошлым вечером план срабатывает лучше, чем Мэтт мог надеяться. Ища перемены в родственниках, он замечает изменения на лице отца: морщины становятся мягче, часто хмурая переносица теперь разглажена, а взгляд спокоен. Возможно, впервые за много месяцев тяжесть смертельной реальности спадает с его плеч. Пусть и ненадолго. Хотя отец согласился на поездку только после долгих уговоров. На фоне отца Мэтт видит умиротворённую улыбку на лице Лиз. Он не сразу понимает, что уже давно не видел у неё таких эмоций. Наверное, с тех пор, как Секущий Лица убил Джастина Колли. Прошёл почти месяц, и только теперь он осознаёт ещё одно разрушительное последствие своих действий.       «Так уж ли твоих?»       Проведя несколько часов в лабиринте бесконечных лесных троп, Мэтт заводит всех в небольшой уютный ресторанчик на обед. Людей там немного, и, согласно плану, среди посетителей уже присутствует Слон.       «На три часа! — без причины шипит демон, когда Мэтт садится за столик. — Три часа, а не семь, идиот!»       Мэтт смотрит в нужную сторону и замирает. Из-за Слона он и не заметил в зале присутствия ещё одного убийцы. Но пугает больше то, что этим убийцей является мужчина, которого Мэтт встретил сразу после переезда в Денвер. Встретил и вырубил прямо в туалетной кабинке. После тех событий Мэтт даже не интересовался судьбой ублюдка, который мог открыть стрельбу в заведении и ранить Лиз.       Скотт, а именно такое имя выбито на бейджике «старого знакомого», с улыбкой подходит к столику, за который сели Мэтт с отцом и Лиз. Скотт раздаёт меню, и Мэтт пристально наблюдает, как убийца-официант любезничает с его сестрой.       «Мне кровавую отбивную, пожалуйста. Можно сырую», — саркастично просит демон, когда Мэтт озвучивает заказ.       Во время обеда Мэтт регулярно посматривает на Скотта, борясь с собственными мыслями относительно связи сорванной месяц назад стрельбы и покупкой кафешки со стороны DINline. Из-за этого демон предлагает снова сходить со Скоттом в уборную, а Зак присылает полное гневных смайликов сообщение. Мэтт отправляет в ответ аналогичное послание, а потом средним пальцем чешет висок.       «Мужик тебе жизнь спас, а ты его нахер посылаешь. Ни стыда, ни воспитания. Позор! — стонет демон. — Мне».       Нарезая стейк, Мэтт всё-таки снижает свою заинтересованность Скоттом. Хотя всё равно размышляет, как добраться до кровавого официанта и всё выяснить.       «Что для тебя важнее: сестра или унять зуд чрезмерного любопытства?» — спрашивает демон, когда Мэтт смотрит на Лиз, тихо смеющуюся с шутки отца.

***

      Лиз подходит к одиноко стоящим качелям посреди лужайки. Касается цепей, проводит кончиками пальцев по блестящим звеньям. Она поднимает голову и медленно оглядывается. Идеально-зелёный газон простирается вокруг, насколько хватает взгляда. Пока взгляд не упирается в белую дымку тумана либо где-то очень далеко, либо совсем рядом.       Лиз снова смотрит на качели. Алого цвета сиденье так и манит, а потому Лиз устраивается на нём. Высота идеальна — приподнятые ступни едва касаются земли, скользя по траве. Скорее всего, до неё здесь никто никогда не катался. Лиз отталкивается ногами. Когда качели на секунду замирают в верхней точке, на её плечи ложатся руки.       — Привет.       Владелец такого знакомого голоса толкает её вперёд. Смотря в туман перед собой, Лиз не оборачивается. Она улыбается. Она знает, кто там. И почему-то не может найти слов в ответ.       — Я скучал по тебе, дорогая. — Отец снова ловит её за плечи, целует в макушку и толкает вперёд с той же силой. — Не каждому из нас выпадает шанс вернуться, даже ненадолго.       Когда отец снова ловит её, Лиз накрывает его руку своей. На секунду, а потом снова устремляется вперёд.       — Прости, что мы с Элис так скоро оставили вас одних. Мы знаем, как вам обоим было… тяжело. Нам жаль.       Лиз ничего не говорит, лишь сильнее сжимает цепи, за которые держится.       — Мы с Элис гордимся, что вы оба смогли справиться с этим. Каждый по-своему и весьма специфично, но… Знаешь, Лиз, в последнее время ты стала меня расстраивать. — Отец на секунду ловит качели Лиз, заставляя её замереть в верхнем положении и посмотреть вниз. Сердце гулко стучит в груди, а потом она снова устремляется вперёд. — После переезда к Джаю ты стала слишком подозрительной. Даже параноиком. Вам с Мэттом мало его глупостей с самобичеванием из-за нашей смерти, теперь ты решила свести на нет все ваши усилия за последний месяц?       Когда Лиз достигает верхней точки, нового толчка в спину не происходит. С чувством растущей вины и пустоты она снова летит вперёд.       — Я ведь знаю, — утверждает отец, когда Лиз возвращается к нему и получает уже привычный, такой успокаивающий толчок в спину. — Знаю, что у тебя на сердце. Хотя не могу никак понять, что сам по этому поводу думаю. Наверное, я всё-таки больше рад за тебя. За вас обоих. И помоги мне понять теперь: почему ты ищешь скелеты в шкафу Мэтта вместо того, чтобы открыть ему своё сердце? Ведь у тебя тоже есть секреты, — холодно шепчет отец в ухо, когда ловит Лиз, а затем снова отпускает. Холод его слов сковывает Лиз ледяными цепями. Она чувствует, как к глазам подбираются слёзы, а по телу проходит дрожь.       — Надеюсь, этот остолоп примет твою любовь, — беззаботно продолжает отец. — В том случае, если ты ему всё-таки откроешься. Или будешь страдать всю оставшуюся жизнь, как героиня второсортной мелодрамы с плохим концом. Если же ты сейчас узнаешь его секрет, это навсегда разрушит ваши отношения. А я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Выбери, что для тебя важно: его секреты или его сердце. Уверен, однажды он сам тебе всё расскажет, когда сможет. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор и не оттолкнёшь его.       Лиз молча наблюдает, как отец обходит качели. Не оборачиваясь, он уходит к границе тумана. Только сейчас Лиз замечает, что там стоит знакомая женщина. Лиз не может вспомнить, где её видела. А потом видит тёплую улыбку, от которой весь холод и грусть после слов отца тут же рассеиваются. Мама. Не Элис, а та, которая родила. Лиз не может вспомнить, когда она в последний раз ей снилась. Наверное, никогда.       Марта приветственно машет, когда отец равняется с ней. Всё ещё раскачиваясь, Лиз неуверенно улыбается и поднимает руку в ответ. Родители вместе уходят в туман, постепенно превращаясь сначала в размытые более тёмные силуэты, а потом и вовсе исчезают. Лиз остаётся одна на остановившихся качелях посреди загадочной поляны и стряхивает слезы.       В какой-то момент сзади её накрывает тень, и чья-то рука ложится на плечо. От прикосновения Лиз вздрагивает, неспособная пошевелиться. Тоска по родителям сменяется неосязаемым ужасом перед тем, что находится у неё за спиной.       — Я выполнил обещанное, — спокойно говорит обладатель старческого голоса с хрипотцой, не убирая руку. — Джинву многое поставил на кон ради этого разговора. Сложно понять его замыслы, но не подведи его. От твоего выбора зависит больше, чем ты способна воспринять. Удачи, Элизабет.       Толчок в плечо выталкивает Лиз с качелей. Вскрикнув, она выставляет руки перед собой и падает на газон. Распахнув глаза, оказывается под махровым одеялом в странном тёмном месте. Скованность никак не проходит, страх медленно перерастает в панику. Прерывистый вдох вырывает Лиз из паралича. Расслабившись и слегка подвигав всем телом, она переворачивается и оглядывается. Не темнота — полумрак. Теперь легко удаётся вспомнить, где она и как оказалась в домике посреди леса и гор.       Шлёпая босыми ногами по полу, Лиз идёт на кухню, прокручивая в памяти на удивление отчётливый сон. Она помнит абсолютно каждое слово отца, его голос, интонации. Даже вложенные смыслы. Обменять секреты на сердце? Отец просит сделать выбор. И просит так, словно от этого зависит больше, чем Лиз может воспринять. Словно на кону нечто большее, чем только их с Мэттом отношения. Хотя куда больше?       На пороге кухни Лиз останавливается при виде высокой мужской фигуры напротив окна. В нос ударяет запах хвои и сырости. А ещё аромат кофе. Фигура делает глоток из кружки, и только теперь Лиз признаёт Мэтта.       Секрет или сердце?       — Тоже не спится? — Лиз даже не удаётся припугнуть Мэтта неожиданным появлением: тот просто кивает. — Кошмары?       — Просто непривычно.       Лиз подходит ближе, прислоняется плечом к плечу Мэтта. Не сопротивляясь порыву, прислоняется ещё и головой. Она тоже смотрит в приоткрытое окно, где мелкий дождик шумит лесом, наполняя пространство не столько слышным, сколько физически ощутимым тихим гулом. Мэтт вдруг отводит руку назад, приобнимает Лиз и прижимает к себе. Потом делает ещё один глоток кофе, словно этот его жест совсем ничего не значит.       А сердце Лиз бьётся быстрее, а из головы не выходят слова отца.       — Мне приснился отец, — признаётся Лиз, обеими руками обнимая Мэтта за талию.       «Что-то у меня дурное предчувствие,» — стонет демон.       — Наверное, впервые с тех пор, как… — Лиз замолкает, а Мэтт поглаживает её по спине.       «Лиззи, дорогая, прошу, не превращай этот прекрасный день в катастрофу», — просит демон.       — Я бы так хотела оказаться здесь с ними. Со всеми.       — «Со всеми»? Мама тоже приснилась?       — Да, но… Только моя мама. И сон был такой странный. Она не подходила ко мне, просто стояла вдалеке. Но это точно была она. И, кажется, там был кто-то ещё.       — Расскажешь? Пока не забыла.       «К чёрту эти беседы, Мэтт. Сестру в руки и бежим отсюда, — требует демон. — Когда в мире проклятых снится мёртвый — это плохо. Но двое, двое уже катастрофа. А Лиз хоть и обычный человек, всё равно невольная часть нашего мира. Поверь уж моему опыту».       «Может, это проделки Яны? Ты сам такое практиковал со мной, забыл?» — припоминает Мэтт, слушая рассказ Лиз о загадочных качелях посреди лужайки и тумана.       «Вот не сравнивай. Яна не будет этого делать без моего разрешения. А кроме неё есть только один, способный на такое. Он куда могущественнее Дэдмена и Пророка вместе взятых. А я всё понять не мог, чего мне последние несколько часов не по себе. Да и ты всё никак уснуть не мог».       «О ком ты?»       «Бог».       — Мэтт? Всё в порядке?       Услышав голос Лиз, Мэтт отвлекается от мыслей и понимает, что держит чашку перед губами и не делает глоток. Он ставит чашку на подоконник и обнимает Лиз уже двумя руками.       — Я тоже по ним скучаю.       После его слов Лиз тихо всхлипывает. Мэтт даёт ей выплакаться, а сам смотрит в окно. У него миллион вопросов, но он не может вот так эгоистично бросить сестру в подобный момент.       «Это не эгоизм, а вопрос выживания. Тем более для вас двоих. Стоп. Чувствуешь?»       Мэтт напрягает восприятие и тоже замечает, как к запаху дождя и леса из приоткрытой форточки прибавляется смрад. Более чем знакомый смрад «официанта» Скотта.       «Кусты слева», — подсказывает демон. Без его подсказки Мэтт вряд ли заметил бы силуэт на фоне разросшегося растения. В ночном полумраке, нарушаемом лишь светом редких декоративных фонарей вдоль дорожек, невозможно сказать, чем именно занят Скотт возле их домика. Однако он стоит там под моросящим осенним дождём и явно не собирается уходить.       — Это всего лишь сон, — шепчет Мэтт в макушку Лиз, замечая блик света со стороны затаившегося Скотта.       «Ни хрена».       — Не стоит так расстраиваться. Мне полежать с тобой, пока ты не уснёшь? Как в детстве.       — Да ну тебя.       Уловка срабатывает, и Лиз отстраняется от Мэтта. Вытерев слёзы и пожелав спокойной ночи, она уходит в выделенную ей комнату. Тихо простонав, Мэтт допивает остатки кофе и ставит кружку на стол. Он закрывает форточку, отрезая пространство от звуков снаружи.       «Ты разве приехал сюда не отдохнуть? Опять хочешь устроить резню?»       «И с каких пор самый результативный серийный убийца в истории вдруг стал пацифистом?» — отвечает Мэтт, снимая с крючка на входе в домик свою кофту.       «Не путай пацифизм и здравомыслие. Особенно сейчас. А вдруг Лиз передумает и захочет ночных обнимашек под одеялом? — Услышав о сестре, Мэтт смотрит в сторону её комнаты. — А ты где-то шляешься и людей убиваешь».       «Я всего лишь спрошу у него, почему он хотел убить семью владельцев той забегаловки».       Накинув на голову капюшон, Мэтт выходит на улицу. Он оказывается в слепой зоне Скотта, который, судя по смраду, покинул укрытие и обходит домик. Пройдя по каменным дорожкам вокруг строения, Мэтт заходит за спину Скотту, который через заросли хвои пробирается с каким-то устройством в руке к окну комнаты Лиз.       «Если ты днём не понял, то про кровавую отбивную я пошутил», — признаётся демон.       — И что ты делаешь? — тихо спрашивает Мэтт. — Ты хоть в курсе, что такое наказуемо?       Скотт замирает, не дойдя до окна всего пару шагов. Несколько секунд он неподвижно стоит, а потом срывается в сторону прямо через кусты. На секунду растерявшись, Мэтт бежит за ним, стараясь не поскользнуться на мокрой брусчатке.       «Да хрен с ним!»       Мэтт другого мнения, а потому ускоряется, насколько возможно. Скотт срезает через клумбы, что позволяет ему вырваться вперёд. Но благодаря повсеместному освещению Мэтт прекрасно видит его.       «Куда он вообще несётся?» — спрашивает демон, пока Мэтт лихорадочно вспоминает все знания по спринтерскому бегу.       Скотт покидает территорию домиков отдыха и по экскурсионной тропе устремляется глубже в лес. Туда, где нет фонарей и царит ночь. Подбадриваемый демоном, который примерил на себя роль профессионального тренера, Мэтт видит, как стремительно нагоняет выдыхающегося Скотта.       Толчок в спину с тропы отправляет Скотта на встречу с ближайшим деревом. Пробегая дальше и гася скорость, Мэтт слышит за спиной болезненные крики. Лёгкие жжет, а в голове полный кавардак по поводу того, что делать дальше. Быть Мэттом Ньюманом или Секущим Лица? Размышляя, Мэтт идёт на стоны и треск ломающихся зарослей, словно совсем рядом топчется медведь.       — А ну иди сюда, извращенец! — Мэтт хватает Скотта за шиворот и вытаскивает из кустов на дорожку. — А это ещё что? — он поднимает выпавший из рук Скотта предмет, похожий на небольшую камеру. — Смеешь подглядывать за моей сестрой, урод? Ты хоть знаешь, кто мы?       — Ньюман, — выплёвывает Скотт в лицо Мэтта вместе с кровью из разбитых губ. — Я тебя засужу. Будешь знать, как нападать на обычных людей. Это я урод? Да ты высокомерная мразь.       Мэтт пинает в лицо сидящего на земле Скотта, отчего тот ударяется затылком о деревянное ограждение за спиной.       «Ты забываешься», — бормочет демон, пока Скотт стонет и держится за лицо. Мэтт оглядывается: в темноте ничего не видно, но никакого чужого смрада или чувства взгляда на себе он не ощущает. Да и кто будет шляться ночью в лесу под дождём?       — У нас с тобой, видимо, традиция: уже второй раз при встрече сначала я за тобой бегаю, а потом ты от меня получаешь по морде. Или ты забыл нашу прошлую встречу в кафе «От Боба»? — Мэтт присаживается рядом на корточки и разглядывает лицо Скотта, хотя ничего толком не видит. — Ага. Это был я. Раз у нас так вышло, может, расскажешь, почему ты хотел убить семью Уилсонов? И как так вышло, что вместо тюрьмы ты мне сегодня еду подавал?       — Иди к чёрту, псих конченный. — Скотт плюёт в Мэтта кровью, попадая прямо в лицо. Кровь тут же впитывается в кожу, будоража и раздраконивая.       — Ладно, спрошу иначе. — Мэтт тянет руку за пояс и притягивает в неё субстанцию, образуя нечто по форме близкое к пистолету. Не давая Скотту опомниться, Мэтт приставляет бутафорский ствол к его голове. — Почему ты хотел убить семью Уилсонов?       — Меня наняли! — тут же отвечает Скотт, зажатый между забором и Мэттом.       — Другой разговор. Кто?       — Картель.       — И чем картелю не угодила кафешка?       — Не знаю, мне просто сказали это сделать. Заплатили. Из-за тебя деньги пришлось вернуть.       — Бедняжка. Есть идеи, кто мог заказать Уилсонов?       — Твой отец.       — Чего?       — А кто ещё? — Скотт ехидно усмехается. — Когда меня отпустили, узнал, что они уже продали свою помойку твоему отцу.       — Ладно. А это что? — Мэтт отнимает «пистолет» ото лба Скотта и протягивает странное устройство.       — Это инфракрасная камера, — отвечает Скотт, не меняя позы. — Час назад мне заплатили, чтобы я снял Элизабет Стикман в вип-домике. Даже сказали, где камеру взять, её заранее спрятали в ресторане.       — И кто тебя нанял? — Мэтт осторожно оглядывается, но вокруг, скорее всего, никого.       — Какой-то тип с именем «Пророк».       «Да он в конец задрал», — бормочет демон, пока Мэтта накрывает полуистеричный смех.       — Всё-таки я был прав: ты самый настоящий псих, Ньюман, — говорит Скотт, поднимаясь на ноги. — Свалившееся из ниоткуда богатство ещё никого не…       Вонзённое в сердце остриё из субстанции обрывает слова Скотта. Втянув субстанцию обратно, Мэтт позволяет телу упасть обратно на дорожку. Он оглядывается в наступившей тишине. Прислушивается. Лес тих, даже дождь больше не шумит.       «Это было очень опрометчиво».       «Не ты ли вчера предлагал убийство посреди дня прямо в городе? — отвечает Мэтт, с неуверенностью рассматривая тело под ногами. — Может, позвать Слона? Труп в багажник, утром вывезет».       «Научись уже думать, когда речь заходит про Лиз или Пророка».       — Иди к чёрту.       Мэтт склоняется над телом и обыскивает его, пока не находит телефон. Закинув улику в карман, туда же отправляет камеру.       — Ты поможешь? — спрашивает Мэтт, наспех сообразив план избавления от трупа.       «То есть мы его даже не пометим? И кровь оставим? Какой ты скучный. А я думал — рисковый парень. Ладно».       Вей Фан забирает тело себе и первым делом с наслаждением чешет зудящий затылок. Кто-то из высших сущностей наблюдает сейчас за ними, и меньше всего хочется, чтобы зрителями оказались оба из них. Одного и так слишком много.       — Что же ты задумал, ублюдок? — шепчет Вей Фан, как и Мэтт, осматриваясь по сторонам. Но никого не видит. — Ну, раз ты нас выманил, значит, у тебя есть план, как прикрыть этот полуночный идиотизм.       Вей Фан берёт Скотта за грудь и вставляет два пальца ему в нос, а субстанцию запускает ещё глубже. Даже если Мэтт запрещал, вряд ли он заметит, если взять чуть-чуть.       Наскоро подкрепившись, Вей Фан удобнее перехватывает тело Скотта и со всей силы швыряет его вверх и немного в сторону дерева. Проламывая мелкие ветки, Скотт взмывает в воздух на десяток метров и падает обратно, но уже ближе к стволу. На полпути до земли он зацепляется за достаточно прочную ветку и остаётся висеть на ней.       — Что за идиотизм… — Вей Фан закатывает глаза. — Слушай, ты, — обращается он к пустоте. — Не знаю, когда ты это услышишь, и понятия не имею, чего ты к нам так пристал, но не перегибай. Мои границы ты легко предвидишь. Не пересекай их, и тогда я подыграю твоему спектаклю. Лучше помоги найти Монеточника.       Вей Фан опирается о дерево и возвращает Мэтту контроль.       Мэтт встряхивает головой, а потом принюхивается в поисках Скотта. Доверившись словам демона, что тело с первой попытки застряло на дереве, он идёт обратно к арендованному домику.       — Мэтт!.. — раздаётся женский голос где-то в лесу за спиной, когда Мэтт доходит до первого фонаря. Он останавливается, оборачивается и прислушивается.       — Показалось?       — Мэтт, — раздаётся из леса более четко и явно ближе.       «Ну нахер, валим», — требует демон, когда Мэтт замечает движение перед собой. Свет фонаря слепит, не давая увидеть женщину. В одном он уверен точно — это не Лиз, хотя голос смутно знаком.       — Мэтт, подожди, не уходи.       — Кто вы?       Женщина подходит к конусу света, образованному фонарём. Останавливается, а потом медленно входит в него. Сначала Мэтт видит скромные чёрные туфли с броскими серебряными застёжками на боках и небольшим каблуком. Взгляд поднимается выше, проходит по самым обычным, слегка потёртым синим джинсам и толстому коричневому свитеру с воротом под горло. Чувствуя собственную дрожь во всём теле, Мэтт пятится, не в силах посмотреть ещё немного выше.       — Нет… — шепчет он.       «Да чтоб вас всех кошки драли», — в сердцах бросает демон.       — Посмотри на меня, не бойся. Это же я, — ласково просит женщина.       — Нет, — Мэтт продолжает пятиться, пока не натыкается спиной на дерево. Женщина подходит ещё ближе, и только теперь Мэтту хватает сил посмотреть на неё. Она выглядит точно так же, как и в последний раз, когда он её видел. Та же одежда, то же лицо. Словно прошедших полутора лет для неё вовсе не было. Даже голос — теперь Мэтт всё-таки узнаёт его. И не может поверить в реальность происходящего. — Это сон. Это сон. Это сон…       «Увы, это не сон». — Демон разрушает все надежды на оправдание происходящего безумия.       Мэтт вжимается в дерево, зажмуривается и задерживает дыхание, когда призрак прошлого с лицом его матери тянет к нему руку.