Из тени демона

      Смазливый молодой доставщик останавливается перед входом на склад. Нагруженный коробками, он носком ботинка пинает массивную дверь.       — Кто? — почти сразу раздаётся по ту сторону.       — «Санчес-пицца», доставка!       — Мы ничего не заказывали.       — Как не заказывали?       Небольшая бойница на двери отодвигается в сторону, и демонстративно недовольный бородач таращится на поставщика. Смотрит по сторонам, но ничего и никого не замечает.       — Мы ничего не заказывали.       — У меня ваш адрес в заказе! Наш оператор никогда не ошибается, был указан именно этот адрес. Да брось, мужик! Ты же наверняка не один на складе. Может, ты просто не в курсе?       — Мы точно ничего не заказывали.       — Да чёрт возьми. — Доставщик поводит затёкшими плечами. — Слушай, это мой последний заказ на смену. Тут пять сыров, ананасы для извращенцев, грибы и сразу три салями. Заказ полностью предоплаченный. Я полчаса тащился в вашу глушь. Если меня спросят — скажу, что по адресу сразу всё забрали и претензии к покупателю с неправильным адресом. Что скажешь? Думай быстрее, у меня сейчас руки отвалятся.       Доставщик снова разминает плечи и поверх коробок умоляюще смотрит на человека, который резко захлопывает бойницу.       — Да ладно, чел!..       Однако через пару секунд гремит тяжёлый засов. Дверь приоткрывается вовнутрь… тут же распахиваясь от удара ботинком и сбивая с ног бородача за ней.       Айзек первым врывается на склад. Контрольным ударом приклада в лоб он отправляет наивного идиота в нокаут и идёт дальше, очерчивая путь дулом винтовки. За ним продвигаются остальные бойцы спецназа. Он осторожно проходит в длинный и узкий коридор, окутанный полумраком из-за отрубленного электричества. Судя по обесточенному компьютеру рядом со входом — идея сработала. Айзек приоткрывает дверь в основное помещение склада: как и было видно с дрона через окна в крыше, часть находящихся в здании людей сосредоточена в импровизированной зоне досуга перед телевизором с приставкой. Только вместо игр они распивают пиво и со смехом что-то обсуждают на русском.       — Никому не двигаться! Полиция! — громко приказывает Айзек, врываясь на склад и направляя винтовку на отдыхающих. Вместо того, чтобы послушаться, один из них хватается за лежащий на столе пистолет. Без колебаний Айзек выпускает в него несколько пуль. Второй оказывается более сообразительным и поднимает руки над головой. В которую почти сразу откуда-то прилетает пуля.       Айзек разворачивается в сторону стрелка, но не видит его. Вместе с напарником он направляется к лабиринту из сотен деревянных коробок с неизвестным содержимым. Полиция всю неделю наблюдала за доставкой этих грузов после того, как Чейз прислал в участок анонимную наводку на подозрительную активность. Поэтому приходится действовать крайне осторожно. Тем более ввиду того, что накануне вечером после несчастного случая с матерью Сара срочно улетела в Луизиану. «Ведьма», которая никогда не оставляла Айзека без помощи, испарилась, словно по велению вселенной. Чейз, втянувший Айзека в эту передрягу, вовсе бесполезен. А Кларк… О Кларке лучше даже не думать. При этом вся ситуация буквально вертится вокруг Секущего Лица.       Вокруг одни проклятые, а Айзек, как всегда, оказывается в самом пекле. Вот только на этот раз без ангела-хранителя в лице Сары.       Выглянув в узкий проход, Айзек тут же прячется обратно, закрывая лицо от разлетевшейся в щепки коробки. Пусть Айзек и не увидел позицию стрелка, зато почувствовал мимолётные вспышки воспламенения пороха в патронах. Сосредоточившись на нужном месте, он наполняет воздух мириадами собственных небольших вспышек, на деле больше похожих на сноп искр. Некоторые из них воспламеняют порох в оставшихся патронах магазина, становясь сюрпризом для стрелка. И когда тот в панике покидает укрытие, Айзек встречает его меткой очередью.       По широкой дуге вглубь склада летит светошумовая граната. После вспышки и ударившему по ушам звону Айзек под прикрытием напарника продвигается вперёд до следующего поворота. В соседнем проходе также завязывается перестрелка. Выглянув из-за угла, Айзек без малейшего колебания стреляет боевику в спину.       Планомерно продвигаясь вглубь склада и зачищая проход за проходом, Айзек прекрасно понимает, что можно накрыть всю территорию искрами и оставить боевиков без оружия. Но с той же вероятностью он легко может вызвать пожар или взрыв, если в одной из коробок окажется газовый баллон или взрывчатка. Именно в этот момент где-то позади Айзек чувствует особенную искру. За доли секунды она вырастает до бушующего пламени и продолжает расти, поглощая и круша всё на своём пути.       — Ложись!..       Не оборачиваясь, Айзек сосредоточивает все силы, чтобы сдержать колоссальную энергию или хотя бы отвести в сторону. Но ударная волна неподвластна ему и швыряет на него ящики. Затем приходит пламя. Оно поглощает Айзека, его напарников и с оглушительным грохотом вырывается на волю через крышу.

***

      Кларк широким шагом идёт в сторону склада, где уже скоро начнётся штурм спецназом. Чейз всё рассказал их маленькому клубу проклятых. Рассказал про угрозы Маркусу, русских, японцев. Не рассказал только о своих успехах в поисках Секущего Лица. Словно за прошедший месяц у матёрого детектива-эмпата не появилось ни одной зацепки. Кларк не возникал тогда и не будет возникать потом, исправно притворяясь послушным щеночком до тех пор, пока не выпадет шанс вонзить зубы в глотку Секущего Лица.       Что бы там Чейз ни скрывал, он всё равно попросил помощи с русскими, для большинства аргументировав свои причины так: Айзеку ликвидация преступного элемента в городе, а Кларку — минус целый конкурент во время охоты. Одна только Сара оказалась «без мотивации». Накануне полицейской операции она и вовсе срочно улетела к матери, которую какой-то сопляк на спор толкнул с лестницы. Так что сегодня Кларк подменяет Сару на посту. Конечно, никто не даст ему бронежилет и не позволит с винтовкой в руках зайти на склад или порвать всех голыми руками. Однако быть поблизости и исполнить «гражданский долг» в случае чего ему никто не запретит.       Вспышка дальше по улице останавливает Кларка. Через секунду до него долетает грохот взрыва.       — Айзек!       Люди на улице лишь несколько секунд удивлённо оглядываются, а потом некоторые из них достают телефоны и начинают снимать. Кларк бросается в сторону чернеющего столба дыма и пробегает мимо невозмутимого прохожего. В нос ударяет вонь дорогих сигарет и стойкий запах пороха. Кларк сбавляет скорость и останавливается. Не оборачиваясь, он вспоминает лицо прохожего. Мужчина за тридцать, белый, в длинном плаще за пару тысяч баксов. И пользуется кнопочным телефоном. В последнем Кларк абсолютно уверен.       Кларк прислушивается и слышит механический лязг за спиной. Он бросается за ближайший припаркованный пикап. Почти сразу улицу сотрясает длинная очередь. Часть пуль попадает в машину, рикошетя от кузова и пробивая стекла. Едва стрельба прекращается, Кларк срывается с места на дорогу.       Почти сразу раздаётся рёв двигателя и скрип тормозов. Кларк прыгает на тронувшуюся с места тачку и цепляется пальцами одной руки за крышку багажника, тут же упираясь коленями в бампер. Он смотрит на Ворона через весь салон в зеркало заднего вида, а тот смотрит на него в ответ, пролетая первый перекрёсток на красный. Ветер шумит в ушах, машины и люди проносятся мимо, а дыхание захватывает — Кларк словно мчит на байке без шлема. Но долго так продолжаться не может. Он так усиливает хватку, что металл багажника мнётся под пальцами, как бумага, и тогда Кларк замахивается свободной рукой, чтобы разбить стекло.       Неожиданный рывок вперёд выбивает Кларка из устойчивого положения. В следующий миг перед лицом оказывается грязно-серое небо, а плечо пронзает болью. Ещё доля секунды, и Кларк влетает спиной в выскочившую впереди машину. Он ударяется головой об асфальт, едва не попав под колёса фургона. Перекрёсток тут же парализуют несколько столкнувшихся авто. Не обращая внимания на учинённый им хаос, Кларк встаёт, держась за вывернутую руку. Он смотрит на русского, который с любопытством разглядывает его, словно искренне удивлён его живучестью после десятиметрового полёта посреди дороги.       Раздражённо дёрнув краем губ, Кларк идёт за Вороном, пока у того интерес к происходящему перевешивает здравый смысл. Вопреки лёгкому подъёму, теперь тело не такое отзывчивое: помимо вывиха плеча, характерная острая боль в бедре во время каждого шага прямо намекает о переломе. Так что очередные догонялки откладываются. Когда до тачки остаётся пара метров, Ворон сдаёт назад, стремительно разрывая дистанцию. Машина разворачивается и очень быстро скрывается из виду за ближайшим поворотом.       Кларк останавливается посреди улицы и сплёвывает кровь.       — Ссыкло.

***

      — Удачи! — ехидно говорит Лиз, хлопая Мэтта по плечу.       — Дамы вперёд. — Мэтт в ответ натянуто улыбается, чувствуя, как нутро медленно сжимается в комок. И дело вовсе не в субстанции.       — Да ладно тебе, не будь трусишкой, не позорь меня. Это всего лишь осмотр.       Лиз хлопком по спине намеревается вытолкнуть Мэтта с лавочки, на которой они оба сидят. Вцепившись в подлокотник, Мэтт остаётся на месте.       «Между прочим, меня ты тоже позоришь!» — ворчит Вей Фан.       — Раз ты такая храбрая, так подай пример.       — Да без проблем!       Лиз резко встаёт с места, пожимает плечами сопровождающему их главврачу больницы и заходит в кабинет дантиста. В этот момент Мэтт мельком смотрит на профиль её груди и, поджав губы, резко отворачивается.       Когда дверь за Лиз закрывается, доктор Ричардс садится на освободившееся место.       — У меня самого до сих пор острая непереносимость абсолютно всех, кто выглядит как доктор и пытается залезть ко мне в рот. В детстве упал с велосипеда и выбил семь зубов разом. Но ваш отец настоял, чтобы вы прошли полный осмотр. Так что вам придётся перебороть себя, мистер Ньюман.       — Я чищу зубы дважды в день. Я туда не пойду. — Мэтт демонстративно складывает руки на груди.       «А ещё устраиваешь кровавые бойни, развешиваешь сталкеров сестрёнки на деревьях и трахаешь милфу».       — Предлагаете солгать вашему отцу?       — Скажите правду. — Мэтт пожимает плечами, когда у мужчины звонит телефон.       Ричардс извиняется, откладывает планшет и отходит от лавки. Мэтт не слышит голоса позвонившего, а вот твёрдые команды главврача готовить неотложку слышит отчётливо.       — Я извиняюсь, но мне нужно срочно идти — возникли непредвиденные обстоятельства. Я пришлю кого-нибудь вам в сопровождение.       Не дав ничего спросить, Ричардс широким шагом уходит по коридору.       «Сильный мужик», — заявляет Вей Фан.       «Не знал, что тебя возбуждают здоровые чёрные мужики». — Мэтт хмыкает от собственных мыслей.       «Отвянь, мокрые трусишки. Ты чем слушал Лиз? Два года назад Монеточник убил дочь Ричардса. Но он не пошёл по наклонной, как видишь».       Мэтт откидывается на спинку и прикрывает глаза, вспоминая слова Лиз о главвраче больницы Адамса. Вот только мысли сами собой быстро перетекают из истории о Монеточнике к самой Лиз и случившемся между ними накануне. В голове мелькает секундный образ только что увиденного профиля груди Лиз. Потом мелькает ещё раз. И ещё. И ещё. Пока момент не трансформируется в обнажённый образ. Кровь опять приливает к лицу, шишка на лбу снова зудит, а в груди разрастается очередное чувство непонятной тревоги. Застонав, Мэтт горбится и зарывается пальцами в волосы. Он не испытывает отвращения от увиденного. Или, что ещё хуже — возбуждения. Воспоминания о голой груди Лиз почти что буквально сопровождаются жутким чувством неправильности происходящего. Словно в один прекрасный день листья на деревьях стали бы синими.       «А я понял! — громко заявляет Вей Фан, отчего Мэтт вздрагивает и ошарашенно оглядывается, но редким прохожим нет до него дела. — Я понял!»       «Ну и что же ты понял?» — мысленно ворчит Мэтт.       «Кто для тебя Лиз? Ну вот кто она для тебя? Первое, что приходит на ум. Давай».       «Ты совсем идиот? Она моя сест…»       Торжествующий смех изнутри головы не даёт Мэтту додумать ответ. Мэтт хмурится, прикрывая глаза и молясь о мысленных берушах.       «В этом и кроется твоя проблема. В первую очередь Лиззи для тебя сестра».       «А что, есть ещё какие-то варианты? Кроме твоих извращенских фантазий».       «Она девушка, отрыжка ты дебила. Де-вуш-ка, — медленно проговаривает Вей Фан. — Но ты настолько преуспел в самовнушении, что она бесполое слабое существо, которое нужно охранять, что совершенно об этом забыл. Да и она сама тоже молодец, упорно скрывает свою трансформацию из девочки в девушку. Как ты там сказал? ''Листья вдруг стали синими''? Вот подросшие голые сисечки Лиззи и перевернули всю твою вселенную сильнее, чем вылезающий из зеркала дублёр Генри Кавилла или встреча с мамой».       «Ты совсем ебнулся? И не говори си…» — Мэтта передёргивает от отвращения, когда в голову опять лезут обнаженные образы.       «Си-се-чки! Вот, видишь? Тебя выворачивает от того, что твоя сестра оказалась девушкой. С родинкой на си-се-чке. Не знаю, замечал ли ты за восемнадцать лет, но Лиз у тебя красавица. Даже одетая в твои старые футболки, она всё равно красавица. Особенно в последние годы. А после переезда так вообще расцвела».       «К чему ты вообще ведёшь?»        «К тому, что ты не просто дебил, а слепой и немой дебил. Когда ты в последний раз делал ей комплимент как девушке? — вопросом отвечает Вей Фан. — При этом залезть к Миранде в трусы — так ты такой джентльмен».       Задумавшись, Мэтт напрягает память. Но сколько бы он ни искал опровержения выслушанным упрёкам, вспомнить хотя бы один случай не удаётся. Мэтт шумно выдыхает, и вместе с опустевшими лёгкими исчезает неимоверно раздутое напряжение. По всей видимости, Вей Фан…       «Стоп, — врывается тот в поток мыслей. — Чуешь?»       Мэтт делает новый вдох и принюхивается. Вместе с дрожью субстанции он чувствует слабый смрад соучастника с едва различимыми видениями.       «Мы в больнице. Тут полно хирургов».       «Заткнись и соберись! Глубже!» — приказывает Вей Фан.       Мэтт неуверенно сосредотачивается и погружается в ощущения, словно в ванну, доверху наполненную чьей-то болью. Однако казавшийся изначально слабым смрад оказывается океаном криков и страданий…       — Мистер Ньюман?       …Детских криков. Детских страданий. Детской болью. А потом в сознание Мэтта проникает образ, как какой-то мужчина на глазах хозяина смрада вонзает нож в обнажённое детское тело, лежащее в ванне. Мэтт ещё сильнее сосредотачивается на омерзительном видении, которое резко поглощает его, словно омут. Отвращение тут же выдавливается чужим тоскливым желанием и обидой, словно такую любимую игрушку портят прямо у него на глазах. И с каждым новым ударом ножа в тело девочки обида становится всё сильнее.       «Я же просил тебя не заходить», — шипит убийца, наклоняясь к лицу своей жертвы.       «Ну зачем?..»       «Я обещал тебе новый подарок на день рожденья. — Не меняя позу, убийца медленно вонзает лезвие под рёбра девочки, которая уже никак на это не реагирует. — А мы договорились, что никаких двух игрушек за раз».       Убийца достаёт нож и поднимается над ванной, разворачиваясь к соучастнику своего мерзкого дела. Вот только хозяин смрада всё также пялится на прекрасное детское тело, теперь изуродованное множеством ран, из которых течёт кровь. Такое прекрасное и всё ещё желанное. Недовольный хриплый вздох вынуждает хозяина смрада поднять взгляд и посмотреть на…       — Мистер Ньюман?       Мэтт медленно поднимает голову в сторону источника звука. На него с любопытством смотрит молодая девушка с бейджиком сотрудника больницы.       — Что? Что за хрень сейчас была? — Мэтт пробует снова уловить только что увиденное.       — О чём вы?       «Дыши», — шепчет Вей Фан, и Мэтт подчиняется. Окутывающий его смрад усиливается, образы снова и снова наносимых ударов ножом в разные детские тела накладываются друг на друга, оставляя лишь одну неизменную деталь: безмолвное наблюдение ублюдка, чей смрад прямо сейчас разлетается по коридорам больницы.       «За ним».       Мэтт срывается с места, отшвыривая в сторону стоящую перед ним медсестру. Одновременно с болезненным криком где-то позади он чувствует, как субстанция впивается в мышцы и кости ног, делая каждый шаг мощнее, быстрее, длиннее.       — Дорогу!       «Налево!» — ревёт Вей Фан, когда Мэтт не вписывается в поворот и налетает плечом на стену, тут же продолжая погоню.       С каждым шагом, с каждым оставленным позади ошарашенным прохожим смрад и образы страданий становятся всё сильнее, мешая думать и сохранять дыхание. Тем временем оставшаяся субстанция наполняет руки. Мэтт почти буквально чувствует желание Вей Фана в любой момент вонзиться в тело напарника Монеточника и разорвать ублюдка заживо. Или это его желание, доведённое до предела очередным образом, в котором лежащий в ванне подросток просит простить его и не делать больно.       — Стой!!! — орёт Мэтт, когда возле лифта замечает облачённого в чёрное человека в капюшоне и с такой же черной маской на лице. Смрад точно идёт от него.       Человек оборачивается на крик, и в ту же секунду на Мэтта накатывает куда более мощная волна смрада, едва не сбивающая с ног. На долю секунды потерявшись в десятках наложенных друг на друга образах, Мэтт не успевает оттолкнуть с дороги очередного сотрудника больницы и сталкивается с ним, теряя скорость.       «Ну же! Ну! Не дай ему уйти!» — горланит Вей Фан, когда соучастник спешно заходит в кабинку лифта.       Мэтт бросается в погоню, но двери закрываются прямо перед ним. Единственное, что Мэтт успевает разглядеть за чёрной маской и натянутым на лоб глубоким капюшоном — молочного цвета кожу и перепуганные бесцветные глаза. Мэтт упирается ладонью в стык между дверей и тянет субстанцию наружу, но та не поддаётся.       «Ты сдурел? Не на людях же!»       — Сука! — Мэтт бьёт кулаком по стене. Переводя дух, он наблюдает, как цифра на табло под потолком уменьшается с пяти до четырёх.       «Лестница!» — одновременно думают и Мэтт, и Вей Фан. Уже через несколько секунд он вышибает дверь и бежит вниз, перепрыгивая через десяток ступеней сразу и рискуя свернуть себе шею.       «Быстрее, блядь!»       Вей Фан на мгновение берёт тело под контроль и оставшуюся часть пролёта преодолевает одним длинным прыжком. Он наполняет ноги всей имеющейся субстанцией и уходит на второй план. Оказавшись в полёте, Мэтт вскрикивает, но благодаря усилению приземление не приносит никакой боли — его ноги словно стали прочнее бетона.       — Что?..       Мэтт держится за стену, не совсем понимая, как вдруг оказался в конце лестничного пролёта. Смрад соучастника теперь отдает едва ощутимым эхом, быстро выветриваясь из головы.       «Беги! Прыгай! Давай же! Надо поймать эту падлу!»       Мэтт вспоминает про человека в маске и совершает новый прыжок сразу на длину всего пролёта. Ощущение полёта и страха покалечиться замедляют сердцебиение, пока Мэтт не оказывается перед дверью следующего этажа. Схватившись за перила, он тут же прыгает снова, молясь, чтобы никто случайно не попался на лестнице под ноги.       Оказавшись на первом этаже, Мэтт дёргает дверь на себя и словно открывает вход в горящее здание. Только коридор заполнен не огнем и раскаленным дымом, а тем самым океаном страданий и детских криков. И желания. Мэтт тонет в этом безумном миксе из образов и эмоций, против воли впитывая каждой клеточкой тела, каждым уголком сознания.       «Соберись! Ну!» — Когтистая лапа хватает Мэтта за шею и через боль выдёргивает обратно в наполненный людьми коридор.       — Блядь… — Держась за стену и стараясь не стошнить в людном месте, Мэтт оглядывается. Он сразу замечает стремительно удаляющуюся фигуру в чёрном.       — Я его точно убью.       «Ну тогда придётся взять яйца в кулак и догнать его».       — Задержите его! — кричит Мэтт, бросаясь в погоню и игнорируя растущее в груди жжение.       — Вор! — добавляет Вей Фан.       Но никто их не слушает.       — Мистер Ньюман? Что вы…       Мэтт проносится мимо доктора Ричардса и смотрит на табличку под потолком. Вероятнее всего, соучастник Монеточника стремится к выходу из отделения неотложной помощи. Здесь оказывается куда больше народу, чем попадалось на пути от дантиста, из-за чего Мэтт замедляется и часто налетает на прохожих.       — Стой же ты! — Мэтт почти дотягивается до рюкзака мерзавца, но тот в последний момент протискивается между медперсоналом и скрывается из виду.       Образ детских страданий резко замещается совсем другими: войной, перестрелками, взрывами и объятыми огнём стенами с кричащими в агонии людьми. Растолкав двух врачей, Мэтт сам отскакивает в сторону, едва не оказываясь под колесами каталки, окружённой сотрудниками скорой помощи.       «Да чё за херня?! Не дай ему уйти!»       Мэтт пользуется образовавшимся окном и выскальзывает из здания. Под большим козырьком медперсонала, хаоса и смрада ещё больше, чем в здании. Мэтт оказывается прямо в эпицентре прибывающих скорых, воя сирен, криков и обезображенных людей на каталках. Он делает глубокий вдох, чтобы снова взять след, но вместо так сейчас нужных детских криков слышит лишь стрельбу и оглушительный взрыв, от которого звенит в голове.       Субстанция резко скапливается в одном месте и дёргает Мэтта как можно дальше от очередной проезжающей мимо каталки с абсолютно чёрным телом. Человек жив, и именно от него, помимо прочего, несёт странным смрадом сотен сгоревших заживо людей.       «Ты чего?» — спрашивает Мэтт, взглядом провожая каталку со странным человеком.       «Он уголёк проклятый. Сука! Где эта мразь?!»       Мэтт снова осматривается и делает ещё один глубокий вдох, благо, смрад от проклятого становится всё слабее. Однако это не помогает. В окружающем хаосе Мэтт не чувствует и даже не слышит присутствия соучастника Монеточника. Он оглядывается во все стороны, ищет взглядом в мельтешащей толпе чёрный капюшон, но всё впустую. Попытка уловить те самые нотки соучастника не приносит какого-либо результата. В какой-то момент посреди царящего вкруг хаоса окружающий мир также начинает кружиться перед глазами.       Мэтт кричит прямо посреди толпы, но из его горла вырывается лишь сдавленный субстанцией хрип.